Свалка – Тёмная Долина
29 июня 2025 г., 17:55
Погода на Свалке, сразу давала понять, что это за место. Не помню, когда в последний раз приятно отзывалась об этом маршруте. Вечная вонь, и по ощущениям, бесконечно серое небо. Здесь вообще бывало солнечно?
Извилистая дорога заканчивалась массивными железными воротами — границей, отделяющей мир «зелёных» и опытных сталкеров.
— Здесь лучше снять балаклаву и надеть респиратор, — сказала я, навалившись, чтобы открыть ворота.
Мико тяжело вздохнула и без лишних вопросов сменила снаряжение. Я сделала то же самое.
За воротами нас ждала Свалка — обширная территория с огромными кучами радиоактивного мусора. Одно из самых неприятных мест для сталкера. Радиационный фон в некоторых местах доходил до уровня Припяти, хотя сама Свалка находилась чуть дальше Кордона. Вольные сталкеры редко задерживаются здесь надолго.
После аварии сюда свозили всю отслужившую технику и прочий хлам, из-за чего по всей территории образовались мусорные холмы. Между ними проходила дорога к территории Бара, которой пользовалось большинство сталкеров. Несмотря на популярность маршрута, передвигаться по Свалке без защиты — самоубийство. Фон зашкаливал.
Мы прошли мимо Кладбища техники. Мико попросила остановиться. Достала блокнот и сделала несколько зарисовок.
Кладбище давно было брошено даже для сталкеров: автобусы, броневики, танки… Внутри что-то тревожно колотилось, место-то тяжёлое, пропитанное чужими шагами и шёпотом, который уже только Зона разберёт. На входе небольшая сторожка и разломанный шлагбаум. По всему периметру кладбища колючая проволока, как будто кто-то решился бы залезть на территорию. Или, может, наоборот, чтобы не вылезли. На самом кладбище виднелось скопление аномалий «Жарка» и несколько обугленных трупов.
Я попросила журналистку поторопиться, не хотела здесь задерживаться.
Справа от дороги, в пролеске, располагалось «Аномальное болото». От болота там, правда, одно название. Скорее лужа. Раньше сюда сливали отходы, из-за чего эта жижа стала отличным домом для «Газировок» и «Киселей». Помимо радиации, там шпарила химия. Наши респираторы для неё — плюнуть и растереть. Само болотце поросло камышами и унесло не одну сталкерскую жизнь. Это единственная химическая зона в окрестностях, где с высоким шансом можно найти артефакты. За следующими нужно идти в Х-18.
Мико сделала шаг навстречу аномальному скоплению. Я одёрнула её, отчитала за глупость и мы пошли дальше. Подозрительно тихо. Не лают слепые псы, которые обычно трутся в яме недалеко от ангара. Плоти тоже не визжат. Да даже вороны, что постоянно соревнуются с Мико в игре «кто громче», чего-то притихли. Она опять победила?
КПК в кармане дал мне чёткий ответ. Сигнал звукового оповещения, который я планировала услышать только ближе к ночи, когда мы будем в здании завода. Громкий пиликающий звук заставил ускорить шаг.
Мико всё так же шла в своём размеренном темпе. Объяснять что-то — нет времени, хватаю её за руку и волоку за собой, как мешок. Она едва поспевает, постоянно пререкаясь и требуя объяснений.
Её прерывает рёв грома.
— Заткнись хоть на пару секунд! — срываюсь я и резко дёргаю журналистку на себя, когда она в очередной раз тормозит.
Возле депо есть секция тоннелей, связывавших его с одной из лабораторий Х. Вход к ней завален, но проход через депо открыт по сей день. Это единственное место, помимо лагеря на «Барахолке», где сталкеры могут спрятаться от выброса.
Я бегаю глазами по территории и, о чудо, люк открыт. Помогаю Мико спуститься первой, а над головой раздаётся очередной рёв. Выброс набирает обороты. Небо постепенно окрашивается в алый, смешиваясь с проблесками молний.
Спрыгиваю вслед за журналисткой. В нос бьёт сырая вонь, смешанная с запахом гари с улицы.
— Твою мать… — падаю на грязный, влажный камень. — Больше никогда не задерживай меня, если я ускоряюсь. Если я бегу — ты бежишь за мной. Ясно? Это касается всего — молчу я или нет, неважно. Просто, блядь, повторяй за мной.
Руки дрожат, пока я пытаюсь поджечь сигарету. Ещё немного и мы были бы уже мертвы.
— Прости, — виновато произносит Мико, садясь рядом. — Но что происходит наверху?
— Знакомься — выброс. Знаешь, Зона такая, своеобразная, любит спустить пар, — нервно покуривая, смотрю в открытый люк. — От генераторов недалеко от атомной станции идёт волна по всей Зоне. Если тебя накроет — в лучшем случае убьёт, в худшем — превратит в безвольный кусок мяса.
— Хм, — Мико достаёт блокнот, делает новые пометки. — А какова природа этих выбросов?
— Я тебе что энциклопедия? — нервно огрызаюсь и тушу сигарету об пол. — Не знаю. Задашь этот вопрос Сахарову, когда придём на Янтарь. Сталкеру достаточно знать: выжить под ним нельзя. Какая у него природа — мне плевать.
— И это всегда внезапно? — казалось, она проигнорировала мой грубый всплеск эмоций, спокойно продолжая задавать вопросы.
— Нет, — отвечаю ей уже более сдержанно. — Учёные предупреждают за сутки примерно, а сами выбросы случаются раз в пять–шесть дней. Если ты передвигаешься от лагеря к лагерю, то особо их не ощущаешь, отсиживаясь в безопасных местах. Этот, кстати, должен был быть ближе к ночи. Но, видимо, что-то очень сильно разозлило Зону.
— Интересно… Получается, учёные заинтересованы в этом?
— Конечно! Если мы все подохнем, кто будет на них работать? Военные сразу нахуй пошлют, а сталкеры — лучший расходный материал для научных работ, — усмехаюсь, и в ответ слышу очередной раскат грома. Словно Зона смеётся вместе со мной.
После этого Мико замолчала, продолжая заполнять блокнот.
Дождавшись конца выброса, мы покинули территорию депо, свернув в рощу, ведущую к Тёмной долине. Пробираясь сквозь заросли «Жгучего пуха», чувствую глухой удар по затылку и дальше темнота.
***
Очнулась резко. Голову словно сдавливали тиски, в ушах стоял гул, будто кто-то бил меня тяжёлым железом изнутри. Это сильно отличалось от привычного белого шума в голове. Удар, видимо, был серьёзным. Веки поднимались с трудом, но тусклый свет резал глаза. Я зажмурилась, потом снова и так по кругу, понемногу. Грубый бетон под ладонями холодный и шероховатый. Воздух спертый, пахнет плесенью, потом и металлом. Я пошевелилась, и мышцы отзывались тупой болью. На мне только телогрейка, подштанники и армейские ботинки. Всё остальное исчезло. Меня обобрали подчистую. Вот же суки. Я села, опершись спиной о стену. Передо мной решётка. Камера. Заперли, как дикое животное в зоопарке. Судя по окнам, цокольный этаж. Большое, гулкое помещение, визуально разбитое колоннами. Потолок низкий, трубы под ним покрыты ржавчиной и подтекают в некоторых местах. Капающий звук сразу же бил по мозгам. Свет через решётчатые окна едва пробивался. Мир казался серым, будто выцвел. Рядом послышалось шуршание. Я повернулась. Мужчина медленно вставал с холодного бетона, сел на пол. Худой, жилистый, щетина на щеках. Обычный сталкер с уставшими впалыми глазами. — Очнулась? — спросил он глухо. — Хирург? Чёрт… Где это мы? — голос сорван, сама себя едва слышу. — В лагере бандитов, в Тёмной долине. Ты как? Голова в порядке? Тебя принесли без сознания. Я встала, вцепившись в решётку. Сначала дрожь пробежала по всему телу, потом смогла удержаться. Стою, едва контролируя свою тушу. — А ты как тут очутился? — Мы с Лемуром шли в сторону Бара. Говорил я ему, что хреновая это затея — шастать по ночам, а он ни в какую. Хотел сэкономить время, мол, без торговца и медика сталкерам будет тяжело. Бандиты поймали нас возле тоннеля у депо. Меня они тут закрыли, а с Лемуром… — в комнате повисло молчание. Медик сглотнул. Потом тише: — Лемура эти суки в аномалию бросили. В карусель, возле башенного крана. Твари ебаные. Я села рядом. Положила руку ему на плечо, опустив голову. Что сказать не знала. Только злость внутри разгоралась. В горле стоял ком. Я не была близка с Лемуром, но таких, как он, терять было обидно. Глыба сойдёт с ума. Лишь бы смог пережить. — Мы им отомстим, Хирург. Каждого на карусели прокатим. И за Лемура. И за неё… — За кого? — он озадаченно перебил меня. Я резко посмотрела на него. Не знает? — Со мной кто-то ещё был? Розовые волосы, чуть ниже меня ростом, молодая. Внешность яркая, запоминающаяся, — не было смысла скрывать Мико. Он должен был её видеть. — Девушка, она обычно не затыкается. — Кроме тебя — никого, — Хирург опустил глаза. — Если она молодая девушка, то её участь… Куда хуже смерти. Скорее всего… — Не надо, — теперь перебила я. Не хочу слышать. Не желаю даже думать об этом. Бред. Её просто не поймали, не нашли, не заметили. Она сейчас где-то у перехода на Свалку, сидит на камнях возле тайника Шустрого. Ждёт, пока я вернусь. Выдыхаю, из последних сил сжимаю кулаки. Не помогает. Саму себя не обманешь. Мир вокруг сжался в точку. Я видела серую стену перед собой, но на самом деле видела совсем другое. Её. Бледную, побитую. И у меня внутри всё рвалось на части. Дикий зверь царапал когтями изнутри, пытаясь выбраться. — Тебя они боятся. Больная сука Райдэн — вот кто ты для них. Никто бы не рискнул делать с тобой что-то подобное. — Так и надо. Пусть Боров спит и видит, как я перегрызаю ему глотку. Падаю на пол. Бью рукой по бетону. Глухой удар, пыль и крошки цемента в разные стороны. Удар слабый — здесь и без меня всё расхуярено. Не мы первые, кого запирают в этой клетке. Но последние. Это уж точно.***
Дни тянулись один за другим. Медленно, не желая заканчиваться. Бандиты давали еду и воду, чтобы мы не сдохли. Конечно, ведь за Хирурга сталкеры отдадут кучу денег. Фанат и Глыба, в худшем случае, сами всё соберут. Но почему меня не пристрелили? Жирная свинья на Борове сейчас ссытся кипятком от радости, что поймал меня. Сколько его людей я убила? Сколько раз угрожала? Сдавала нашивки его собак сержанту на входе в Бар. Это единственное, за что долговцы меня уважают. — Ты слышишь? — Хирург не спал этой ночью. Как и я. Мы просто не могли уснуть, на душе было тревожно. — Смотря что ты имеешь в виду. Ты же знаешь, я почти всегда что-то слышу. Он был обеспокоен, осматривал потолок и прислушивался. — Выброс же был недавно? — Наверное. Сюда я попала уже после него, но сколько мы тут? Вполне могло пройти больше недели. — Исключено, — строго сказал Хирург. — Мы бы услышали оповещение на базе о надвигающемся выбросе. Я наконец поняла, о чём он. Стены неестественно дрожали, а снаружи слышался гул. Словно действительно нагрянул выброс. А потом началось нечто. Воздух как будто зазвенел. Хирург схватился за голову и упал на колени, трясясь из стороны в сторону и крича. Сначала гул шёл по трубам, потом словно по костям. Свет дёрнулся, замерцал, и в одну секунду воздух стал тягучим. Даже пыль, казалось, зависла в нём. Пахло железом и горелой резиной. Вибрация пробежала по телу. Хирург успокоился, с трудом поднялся и напуганными глазами смотрел на меня — стоящую, спокойную и полную сил. В моей голове тишина. Никакой боли. Наоборот стало легче. Как будто избавилась от постоянного зуда. И тишина, как на дне колодца. Но длилась она недолго. Сверху, с базы бандитов, посыпались звуки. Один за другим, почти оглушая. Сначала крики, мат, а затем стрельба. Истеричный смех смешивался с воплями и агрессивным рёвом. Как будто кровосос напал на базу. Кто-то кричал: — Оно в стене! Стреляйте! Потом выстрел. Голоса больше не слышно. — Внутри! Они все внутри… — донеслось с этажа выше. А затем ещё: — Я слышу… Она смеётся… Один голос захлебнулся прямо в момент выстрела. Дальше, громкие, шаркающие шаги. По лестнице спустился бандит в рваной куртке. Он шёл медленно, переваливаясь с ноги на ногу. Рука перевязана, идёт без оружия. Остановился напротив двери клетки. И его пустые глаза показались мне знакомыми. Смотрел в упор, но столь пустым взглядом, будто бы нас для него и вовсе не было. Не шевелился, только едва двигал губами. Он говорил не разборчиво и прерывисто, с трудом выговаривая слова. Достал ключ. Вставил. И повернул дрожащими руками. Он толкнул решётку — щёлкнул засов. Кинул на пол пистолет, как кость собакам, и ушёл. Не оборачиваясь, поднимался по лестнице. После хлопок. Я переглянулась с Хирургом, пистолет отдала ему. Хочу душить их голыми руками. Теперь мы свободны и я не собираюсь больше никого щадить. Мы поднялись на первый этаж. Кругом одни мертвяки. Бандиты валялись как мешки мусора: кто-то свисал вниз со строительных лесов с простреленной головой, другой лежал у стены с дулом автомата во рту. Каждый из них был похож на другого. — Твою мать… — сказал Хирург, перешагивая труп. Мы ступали по коридору в сторону арсенала, и мне казалось, будто мы идём по мясному складу. Тела будто метали по крохотным комнатам, а после побросали, как ненужные игрушки. Присматриваешься, у одного — осколок стекла в глазу. У другого — пальцы в собственном рту. Надкусанные, кровоточащие, будто он пытался избавиться от них. — Это точно не выброс… — пробормотала я. Бойни — обычное дело в условиях Зоны. Каждый второй сталкер был в перестрелках, а члены группировок — чуть ли не каждый день. Но то, что произошло здесь — не поле боя. Это скотобойня. Демонстрация. Зона как будто устроила чистку, чтобы в очередной раз показать, кто тут хозяйка. Чья это земля и какое место на ней занимает человек. Чтобы они не сделали — она была зла, нет, она была в ярости. Убила с особой жестокость, словно упиваясь этим мгновением. Наслаждаясь воплями и заставшими гримасами этих людей. — Так им и надо, — вырвалось у меня громко и чётко. Мы поднимались по узкой бетонной лестнице. Свет мигал. На стенах — тени, вытянутые и шевелящиеся, будто за нами следили мёртвые. Хирург шёл впереди, стараясь не шуметь. Он держал пистолет наготове, но рука дрожала едва уловимо. Моё тело охватила дрожь. Это не был страх перед боем. Нет. Это был страх… Неизвестного. Слева была распахнутая дверь. Внутри — склад, где бандиты хранили всё награбленное. Дорога к нему была устлана трупами, как ковровая дорожка. Склад не оказался исключением. С осторожностью мы вошли внутрь. На полу валялся бронежилет, будто сорванный в панике. Всё произошло быстро, но по следам, словно несколько часов назад. Я рылась в ящиках, Хирург тоже. Наша снаряга была разбросана по разным частям склада. Найти всё не удалось. Комбез на месте и слава богу. Вместо «Ксюхи» взяла висевший на стене «Абакан». Тяжёлый, в руках ощущался непривычно, но выбирать не приходилось. Последнее, что удалось найти — рюкзак. Часть хабара потеряна, да и неважно. «Батарейка» со мной и это самое главное. Хирург подобрал свою сумку с медикаментами, потом повернулся ко мне с растерянным лицом. — Не понимаю. Они были ублюдками… но это не смерть, — он огляделся. — Это казнь. Я кивнула. Грудь сдавило. Я желала им смерти больше всего на свете, но почему-то не испытывала облегчения, глядя на изувеченные трупы. В углу что-то скреблось. Мы обернулись почти одновременно. Это был лишь пустой кассетный ящик, качнувшийся из-за сквозняка. Все окна выбиты и ветер гулял по базе как хотел. Зона захватила это место под свой контроль. Надеюсь, она наелась. — Мне нужно найти эту девочку, — громко, почти грубо, сказала я. Верить в смерть Мико хотелось меньше всего. Да и непозволительно, она моя ответственность. — Без меня, — спокойно отозвался Хирург. — Мне нужно как можно скорее вернуться к Глыбе и сталкерам. Он должен узнать лично о случившемся. Также я осмотрю базу на наличие выживших. Если кто-то пережил, то сможет рассказать, что произошло. Они все отморозки, но тоже люди. — Хорошо, — я была готова к такому ответу. Мико — не его забота. Я ему никто. — Тогда здесь мы разделимся. Раз ты идёшь дальше в главное здание, то я поднимаюсь на последние этажи. Если заметишь кого-то — сообщи мне. — Обязательно. Мы разошлись. Хирург перешагивал трупы один за другим, пока не скрылся за вторым этажом помещения администрации. Сам лагерь бандитов представлял собой главное административное здание, соединённое с недостроенным крылом и большим ангаром для техники. В недострое как раз и обустраивали спальные места, склад и клетку, в которой мы недавно сидели. Выше — проход на последний этаж. Там длинный коридор, в нём меньше всего тел. Но ощущение, что запах крови стал более ярким. Почти до рвоты. Я перебирала шаги, будто пол под ногами был нестабильным, как аномалия, готовая рвануть под сапогом. Лагерь молчал, мёртвый и пустой. В каждом углу тень. За каждым поворотом ничто. — Где ты? — я произнесла вслух, и голос сорвался, словно его вырвало из горла ножом. Каждое неузнанное лицо удар. Каждый силуэт не её, как вспышка боли по глазам. Пожалуйста. Только не она. Пусть хотя бы её Зона оставила. Мысли колотились, как барабан тревоги. В конце коридора хлипкая деревянная дверь. Дёргаю за ручку — заперто. Искать ключ нет ни времени, ни желания. Я открыла как умела — выстрелом. Засов вылетел, дверь поддалась. За ней просторная комната, освещённая тусклым жёлтым светом старых ламп. Окна заколочены, повсюду разбросаны матрасы, стойкий запах пота и крови. И именно тогда я увидела её. Она сидела у стены, укутанная в одеяло, как в саван. Вся сцена выглядела фальшивой картиной: грязные матрасы, обрывки одежды, мусор, бутылки. Но в центре Мико. Точка опоры моего мира. Опора, которая вот-вот рухнет. И на миг показалось, что я опоздала. Что именно этот кадр станет моим финалом, не потому что я погибну, а потому что она больше не поднимет глаз. Сидела, свесив руки, будто кукла, у которой обрезали нити. Лицо не выражало ничего, даже оттенка боли. Опрокинутый взгляд в пол. На запястье тонкая порезанная полоска. Не глубокая, но слишком аккуратная, чтобы списать на случай. Одна боль на другой. Рана на ране, как запись поверх старой кассеты. Я набрала в грудь воздуха, как перед прыжком в ледяную воду, и шагнула внутрь — медленно, почти покаянно. Внутри царила такая тишина, что казалось бетон слышит мои шаги и вздрагивает вместе со мной. Она сидела, как часть интерьера. Как кукла, которую забыли в разрушенном доме. Когда я подошла ближе, автомат выпал из рук. Не выскользнул, а словно исчез, не выдержав этой тишины. — Долго… — прошептала она, не шевельнувшись. Голос хриплый, рассыпчатый, как у человека, который слишком долго молчал и теперь едва вспоминает, как звучат слова. Он разорвал меня подобно выстрелу в упор. Я замерла, а она смотрела не на меня, а сквозь. В точку, где, возможно, когда-то была надежда. Надежда, которую мне не удалось сберечь. — Я считала минуты, — сказала она. Сухо, не обвиняя, как констатацию факта. — Представляла, как ты ломаешь двери, кричишь, стреляешь. Как находишь меня, и всё заканчивается. Но это… Она запнулась. — Это длилось слишком долго. И я… Начала забывать твоё лицо. Последняя фраза резанула по коже. И в её глазах что-то дрогнуло. Не слёзы, нет. Боль. Тихая, старая и протяженная, как музыка на похоронах. — Как я по тебе скучала… Сталкер, — добавила она. И я вдруг поняла, что это поражение. Я не давала ей никаких общений, но грудь рвало, словно эта девушка единственная, кто сдерживал чудовище внутри меня. Без слов я опустилась на колени, будто сама Зона прижала меня к земле. Передо мной была не моя Мико. Не та, что спорила, язвила, дышала во мне током на грани пощёчины и поцелуя. Это была не Мико. Пустая оболочка. И я ненавидела себя за то, что позволила ей стать ею. Я осторожно убрала с её плеч рваное одеяло. Под ним: фиолетовые наплывы, ссадины, запекшиеся пятна насилия. Они цвели, как чёрные цветы под кожей — на руках, на боках и на груди. Живое тело, превращённое в карту боли. Шея будто сдавлена кольцом. Следы удушья красные, ровные и слишком свежие. Не раны даже, а напоминания. Метки от чужих рук. От мира, что не должен был до неё дотрагиваться. Мико не отталкивала меня. Не защищалась. Она не дрожала и не плакала. Просто сидела, будто кто-то выключил её настоящую. Как старый детектор: щёлк и пустота. Светодиоды жизни погасли, осталась лишь бесполезная стекляшка. Глаза её открытые, но не живые. В них было столько пустоты, что я, глядя в них, впервые за долгое время испугалась. Не Зону. Не смерти. Себя. — Мы свободны? — пустой звук вместо звонкого голоса. Глухой и безжизненный. Я ждала рыдания. Крика. Упрёка. Но услышала лишь тишину, обёрнутую в звук. И стало страшно, потому что, возможно, чувства в ней умерли. Молча киваю и тяну руку к её лицу. Мико поддаётся вперёд. Щёки холодные, почти как у мертвеца. Грязные от пыли, смешанной с засохшими слезами. Она прикрывает глаза, и внутри меня всё рушится. — Прости, — хриплю я, слова выдавливаются, как кровь из плохо зашитой раны. — Тебе больно? — Уже нет, — она сглатывает, трогает шею. Проводит пальцем по следу от удушья и впивается ногтями в кожу. — Не опаздывай больше, пожалуйста. Одергиваю её руку. — Я найду твою одежду, и мы уберёмся отсюда. Пожалуйста, дождись меня. И не причиняй себе вреда. Всё закончилось. Это не просьба. Отчаянная мольба. Она кивает и я пулей вылетаю из комнаты. Не могу смотреть на неё. Сжимаю кулаки, бью по стене. Не больно. Ещё и ещё. Внутри всё кипело. Гнев, вина и отчаяние смешались, заставляя наносить удар за ударом. Пока рука не изныла от боли, а на кирпичной стене не остался след крови. В этот раз моей собственной. Зона получила её наиболее жестоким способом. Лучше бы меня убило, как тех бандитов. Пусть бы сожрал мутант, пусть завалило бы обломками. Всё было бы проще, чем смотреть ей в глаза и знать — я не успела. Но облегчению тоже нашлось место. Мико растерзанная, молчаливая, но всё ещё живая. Это уже подарок Зоны.
