Отличница

      Девушка нервно поправила очки на и сжала ручку покрепче. Ее всегда бросало в дрожь, когда мимо проходила Арлекино. Фурина ее боялась. Сильно боялась. И не могла избавиться от этого страха, или хотя бы привыкнуть к нему, за все то время, что они учились вместе. А это, ни много ни мало, десять лет, проведённых в одном классе. Но вот он, последний учебный год и есть надежда, что они не встретятся больше никогда.       Слуга же просто прошла мимо, даже не взглянув на ту, что вся сжалась только от того, что она оказалась рядом на пару мгновений.       Но Фурина не могла ничего с собой поделать — один взгляд на высокую крепкую фигуру вселял в нее непонятный ужас. Де Фонтейн была самым неконфликтным человеком на свете, а Арлекино… Как-то, во время ссоры, она проломила череп слишком смелому ученику. Предвестница слишком опасная, противоположная беловолосой.       Заняв парту, Слуга окинула класс взглядом. Фурина тут же уткнулась носом в тетрадку, аккуратно выводя своим каллиграфическим почерком «Классная работа».       На перемене де Фонтейн стояла у своего шкафчика, перебирая учебники и осматривая стикеры с напоминалками, которыми была облеплена одна из стенок.       Девушка стояла так пару минут, пока кто-то, идущий мимо, не пихнул ее в спину. Беловолосая тихо проскулила, больно ударившись плечом. Вместо извинений она услышала гогот. Все знали Фурину, как человека, который будет терпеть что угодно, не давая, ровным счетом, никакого отпора.       Нос защипало. Де Фонтейн прерывисто вздохнула и быстрым шагом направилась в женскую уборную.       Заперевшись в кабинке, беловолосая прижала ладони к лицу, подлезая ими под очки, и вздохнула с явным отчаянием. — «Почему они себя так ведут? Так, будто бы я пустое место. Я ведь… Я ничего никому не сделала, а они…», — Фурина тихо всхлипнула, чувствуя как ладони намокают от выступивших слез.       Долго плакать ей не дали — послышался звук двери и мелодичный смех. Девушка знала его — это была Коломбина. Звонкому смеху Субретки вторил другой, более низкий и бархатный. Обволакивающий. Его владельца де Фонтейн тоже отлично знала. Это Арлекино.       Вошедшие переговаривались на языке, принятом в Снежной, так что разговора Фурина не понимала, но это было явно что-то очень смешное, потому что как иначе объяснить то, что Коломбина постоянно смеялась? Однако в какой-то момент и разговоры и смех резко прекратились.       В следующую секунду девушку в кабинке скрутило от отвращения — влажные причмокивающие звуки вперемешку с томными вздохами Субретки. Даже представлять то, чем они сейчас занимаются Фурине было противно. Это так… Омерзительно. Так противоестественно. Так неправильно. Так… в духе Арлекино. Де Фонтейн поморщилась. Это было слышно так отчетливо. Каждый вздох, бархатный смешок, звук соприкосновения влажных губ. Это одновременно и вызывало отвращение, и заставляло Фурину краснеть.       Звонок. — «Черт, черт, черт…»       Беловолосая пулей вылетела из кабинки, встретившись с двумя удивлёнными парами глаз. Сглотнув ком, Фурина попятилась, а после быстро покинула уборную, напоследок увидев, как Коломбина вновь впечатывается в лицо Арлекино, целуя ее а губы.       Учительница встретила опоздавшую девушку удивленным взглядом, но все же впустила — де Фонтейн всегда была на хорошем счету. А вот Слугу, которая опоздала на несколько минут, ждала настоящая мозгоебля.       Усевшись на свое место, четвертая обернулась на Фурину и ухмыльнулась. Та, в свою очередь, снова покраснела и уткнулась в тетрадку, нервно поправляя очки.       Как бы де Фонтейн не пыталась сосредоточиться на уроке и заданиях — у нее не получалось. В ушах постоянно были те звуки, что она услышала в уборной. Девушка сверлила взглядом спину Слуги. Иногда, время от времени. Долго смотреть на нее не хватало смелости.       Фурина надеялась, что Арлекино уйдет до конца учебного дня — не хотелось пересекаться с ней у, так некстати, соседствующих шкафчиков. Но надежды не оправдались — Слуга досидела до последнего урока и даже немного задержалась, разговаривая с учителем. Беловолосая стояла у своего шкафчика, собирая учебники в рюкзак. Хотелось побыстрее уйти из школы, пока не появилась Арлекино.       Де Фонтейн постоянно оглядывалась, выискивая взглядом высокую фигуру с длинными пепельными волосами. В поисках своего страха, она не приняла во внимание другой угрозы. — Эй, заучка, — загоготала компашка из параллельного класса, — а ну, гони то, что у тебя в шкафчике. — Думаешь, у этого книжного червя будет что-то интересное?       Парни начали глумиться над Фуриной, вжавшейся спиной в нишу своего шкафчика. Это доставляло им удовольствие. До поры, до времени. — А ну съебали от моего шкафчика, — спокойный, ровный, от того и страшный голос раздался за спиной задир.       Парни побледнели и замерли. Хотели было отступить, но было уже поздно. — Съебали. От. Моего. Шкафчика.       Арлекино взяла двух парней за головы и столкнула их, отшвыривая назад, а третьего впечатала лицом в дверцу, после чего откинула и его тоже. Она не терпела неповиновения.       На де Фонтейн Предвестница не обратила никакого внимания, открыв свой шкафчик и начав в нем рыться, собирая тетради или что там у нее было. Фурину била мелкая дрожь, но она не понимала от чего именно — от того, что до нее докопались задиры, или от того, как Арлекино с ними разобралась и беловолосая боялась быть следующей.       Однако, Слуга просто сгребла свои вещи в сумку и ушла, даже не обратив внимание на де Фонтейн. Задиры, тем временем, уже уползли, стараясь не попадаться Арлекино на глаза.       Постояв ещё несколько секунд, девушка быстро закончила сборы и медленно, чтобы случайно не пересечься с Предвестницей еще раз, направилась к выходу из школы.       Из-за стычки Фурина опоздала на автобус до дома, что стало причиной опоздания и домой. А это, в свою очередь, повлекло за собой гнев матери. — Где ты пропадала?! — повышала голос Фокалорс, нависая над дочерью, — я тебя спрашиваю! — женщина взяла ее за шкирку и начала трясти. — Мама, я… — еле слышно, из-за криков, виновато бормотала Фурина, — я опоздала на автобус. И все. Ничего больше.       Фокалорс с силой тряхнула дочь. — Не дай Селестия я узнаю, что ты терлась с какими-то парнями после занятий, — женщина отпустила Фурину, — марш в свою комнату! Девушка зашла в свою комнату на дрожащих ногах. Оставив сумку на стуле, де Фонтейн переоделась и достала из потайной ниши в столе свой дневник.       Ручка зависла над чистой страницей, после чего Фурина начала писать:       «3 октября. Меня снова похвалил учитель истории и философии, я получила очередную пятерку по алгебре и успешно сдала зачет по литературе…»       «…в конце дня ко мне начали приставать парни из параллельного класса, но меня спасла"       Де Фонтейн нахмурилась, после чего поправила очки и аккуратно зачеркнула последние два слова.       "с ними разобралась Арлекино. Было страшно наблюдать за тем, как она их избивает, но, слава Селестии, меня она не тронула…»       «…дома мама снова на меня накричала. В этот раз я опоздала на автобус и пришлось ждать следующий. Она волнуется за меня — боится, что я спутаюсь с каким-нибудь парнем. Однако мне это не нужно. Да и времени на это совсем нет.»       Поставив точку, беловолосая закрыла дневник и вернула его в тайное место. Как раз после этого в комнату зашла Фокалорс, чтобы позвать дочь ужинать.       У Фурины были друзья в школе. Она не была закрытым в себе ботаником, который зарывается в книги по самую макушку, ограничивая себе контакт с социумом. Единственной преградой была старшая де Фонтейн, которая считала, что ее дочь не должна тратить время на гулянки с друзьями. Девушка с этим мирилась, ставя учебу выше развлечений, друзей и себя. — Эй, Фурина!       Беловолосая обернулась, а после слабо улыбнулась окликнувшему ее пареньку. — Привет, Лини. Ты что-то хотел? — поинтересовалась девушка, прижав учебники к груди. — Да я в общем это… — парень неловко улыбнулся, — ты ведь знаешь, что у нас в этом году «Тейватский Экзамен Среднего Класса», — протянул Лини, намеренно комично растягивая слова, — Мы с Линетт очень беспокоимся, что у нас где-то есть пробелы, так что… Ты можешь нас подтянуть? — Лини, я бы с радостью, но ты же знаешь… — начала было беловолосая. — Наша мать заплатит. Хорошо заплатит, — начал тараторить паренек, — а еще… Ты ведь в этом году сдаешь ТЭВК (Тейватский Экзамен Высшего Класса). Там наверняка будут темы с ТЭСК, поэтому ты и нам поможешь и себе память освежишь.       Фурина замялась — хотелось помочь другу, но и злить мать она не собиралась. В конце концов близнецы были чуть ли не лучшими друзьями де Фонтейн, если не считать маленькой группы самых близких ее подруг. Что Лини, что Линетт всегда были добры к ней и беловолосая всегда была в числе первых, кто увидит их новый фокус или трюк. — Хочешь, мы можем попросить Мать, чтобы она договорилась с мадам Фокалорс? — предложил парень, выдергивая беловолосую из раздумий. — Да… Да, думаю, это будет убедительнее… Перекинувшись с Лини еще парой фраз, Фурина быстрым шагом направилась к своему классу, чтобы не опоздать на урок.       В этот раз Арлекино не было на уроках, что было для де Фонтейн облегчением. Ее, безусловно, напрягала эта беспричинная тревожность, которую она испытывала при виде Слуги, но беловолосая просто сваливала это на паранойю, не желая рассказывать об этом кому-либо, кроме близких подруг.       В середине дня Фурине пришло сообщение от матери, где та говорила, что девушка теперь дважды в неделю будет ходить к Лини и Линетт, помогая им с подготовкой к ТЭСК. — «Так просто?», — с удивлением подумала беловолосая, пряча телефон в карман, — «впрочем, Линетт говорила о том, что их мать крайне влиятельна, так что неудивительно, что она сумела договориться с моей»       «7 октября. Сегодня произошло кое-что удивительное. Я буду помогать близнецам с подготовкой к ТЭСК. Мама согласилась отпускать меня к ним дважды в неделю на несколько часов…»       «…сегодня Арлекино не пришла в школу, так что все было более чем прекрасно. Не понятно, как ее еще не исключили за все ее пропуски и поведение…»       Спустя несколько дней Фурина следовала за близнецами, которые увлеченно рассказывали о том, что есть у них дома. Следом за ними шел Фремине — младший из их семейства. Самый скромный и тихий ребенок на свете. Еще близнецы упоминали старшую сестру, хотя подробно они о ней не рассказывали. Сама де Фонтейн особо не задумывалась над тем, кто такая их «Старшая». Ее мысли были заняты тем, что она наконец-то побывает у своих друзей дома. Без Фокалорс с ее постоянным надзором. Впрочем, женщина наверняка будет названивать дочери каждые десять минут, чтобы узнать как она.       Дом близнецов был в частном секторе, однако поблизости были и многоквартирные дома, а соответственно и остановки, так что де Фонтейн могла спокойно сесть тут на автобус и не было надобности вызывать такси.       Во дворе их встретила большая собака. Ее дружелюбие было сравнимо с ее размерами — чуть не сбила Фурину с ног, радостно виляя хвостом. — Тише, Канель, ты напугаешь нашу гостью, — рассмеялся Лини, придерживая овчарку за ошейник. — Канель? Какая хорошенькая, — улыбнулась Фурина, а после осторожно протянула руку, давая собаке ее обнюхать, а после потрепала за ушами.       Канель радостно виляла хвостом и снова чуть ли не напрыгнула на де Фонтейн, но ее вновь удержал Лини.       Занятие шло хорошо — все же близнецы были весьма умными и их почти не нужно было учить. Целью Фурины была проверка их знаний и закрепление тех, в которых они не уверены.       В какой-то момент, когда Лини и Линетт решали примеры, найденные в интернете, беловолосая услышала звук пианино из соседней комнаты. Парень виновато улыбнулся и пояснил: — Старшая играет. Извини, тебе не мешает? Могу попросить ее поиграть потом. — Нет-нет. Все в порядке. Это не так громко, да и мне нравится, — протараторила Фурина, улыбаясь и поправляя свои очки, — если вам она мешает, то попросите. Но меня все устраивает.       «10 октября. Сегодня оценок я не получила, но зато впервые побывала дома у Лини и Линетт. У них классно. Есть большая собака по имени Канель. Точно не уверена, но думаю, что это овчарка тервюрен. Очень ласковая девочка. Фремине сказал, что ее дрессировкой занималась их «Старшая». Почему-то никто из них не зовет ее по имени. Кажется, она увлекается игрой на пианино. Очень хочу с ней познакомиться, но сегодня она ушла раньше, чем мы закончили…»