Отличница

      Фурина открыла глаза. Потянувшись, девушка прильнула к старшей. Черная ладонь легла на макушку, зарываясь в мягкие волосы. — Доброе утро, — прошептала де Фонтейн, подтянувшись повыше и поцеловав Арлекино в щеку. — Доброе.       Душ, завтрак, школа. Все как обычно. Вечером девушка снова оказалась у старшей.       Оказавшись в горячих объятиях, Фурина довольно приластилась к Слуге. Только было что-то… не то. Де Фонтейн не могла понять что, но что-то заставляло ее чувствовать себя тревожно. Как в том сне, что был у нее почти неделю назад. — Я дома! — произнесла Фурина, закрывая за собой дверь.       Ей не ответили, однако она знала, что мать дома — ее модные сапоги стояли в углу и даже были слегка мокрыми от снега. — Маам?       Младшая де Фонтейн зашла в зал, где сидела Фокалорс. Та подняла на нее взгляд, полный презрения. — Все нормально? — девушка чуть нахмурилась, подходя к матери.       Пощечина. — Шалава! Прошмандовка! Разве так я тебя воспитывала? — еще один удар по щеке, — отвечай!       Фурина вздрогнула, а на глаза навернулись слезы. — М-мам, ты про что? Почему ты… — ее прервали очередной пощечиной.       Младшая де Фонтейн отскочила, прикладывая ладони к пострадавшей щеке. — Твоя успеваемость на нуле! Потому что ты, грязная тварь, ебешься с кем попало, вместо учебы, — продолжала Фокалорс, не скупясь на оскорбления, — разве я тебя так воспитывала? Ты, Фурина де Фонтейн, стала позором всей своей семьи! Видел бы тебя сейчас отец… — Мама, хватит… Я… Я ни с кем… Почему ты так про меня говоришь? — Мне все все рассказали. Как ты сначала по туалетам зажимаешься, прямо в школе, ну не стыд ли? В учебном заведении, заниматься этим! — Кто рассказал? — младшая де Фонтейн вжалась спиной в шкаф для верхней одежды. — Хлоя, Клоринда, Навия… Учителя. Рассказали, как ты обжимаешься с дочкой Крукабены в туалетах. Наверное, не только с ней. Прошмандовка.       Очередная пощечина.       Фурину мутузили еще около получаса. Морально и физически. Щеки болели от ударов, плечи саднили от постоянных тычков и толчков.       Под самый конец младшую де Фонтейн выдворили на улицу. Почти без без верхней одежды и в одних носках.       Дрожащими, от плача и холода, пальцами, девушка набирала сообщение. — «Арле» «Мама узнала» «Выгнала меня из дома» «Можешь меня забрать?» «Мне очень плохо и холодно» «Пожалуйста»       Ответа она ждала, казалось, вечность. Спустя мучительные пятнадцать минут, которые растянулись в бесконечность, Арлекино все же ответила: — «Сейчас приеду»       Спустя ещё десять невероятно долгих минут к дому подкатила машина старшей. Фурина чуть ли не упала на заднее сиденье, едва-едва держась в сознании.       Дома Арлекино отогрела младшую, накормила и увела спать. Девушка цеплялась за Слугу как за свою самую последнюю надежду, чтобы та не ушла.       Де Фонтейн проснулась среди ночи. Просто открыла глаза. Она была в объятиях Арлекино, которой, видимо, не спалось.       Фурина подняла взгляд — в руках старшей был телефон, свет экрана которого ее, видимо, и разбудил. — «А я что могу сделать?» «Она мне написала, что ее мать выперла» «Надо было оставить ее мёрзнуть?» — «Ну… Одной проблемой было бы меньше, ахха» — «Возможно» — «Когда ты ее бросишь уже?» «Я заебалась под ваше расписание подстраиваться»       Фурина замерла. Подняла взгляд на ник собеседницы. «Бин <3». Бин? Рин… Коломбина. — «Арле, я скучаю» — «Я тоже» — «Зачем ты вообще начала с ней общаться?» «Она же» «Ну» «Ботанка» «Еще и плоская как доска» — «Не знаю» «Но реально плоская, что пиздец» «Ни груди, ни задницы» «Но было забавно ее трахать» «Было очень легко затащить ее в постель, лол» «Я ее девственности лишила же, ахах» — «Хахахахахха» «Боже, какая она наивная» «Думала, что такая как ТЫ, может влюбиться в такую, как ОНА» «А, кста» «Хочешь, я свою грудь скину?)))» «Посмотришь хоть на нормальные сиськи» — «Давай)»       Де Фонтейн уже была в слезах. Как Арлекино могла? Дала ей надежду, иллюзию любви. И то, представление с Коломбиной в коридоре школы, цветы. Слова любви… Просто игра? Ради чего? Чтобы посмеяться?       Фурина резко села в кровати и зашлась слезами. Просто тихо скулила, прижимая ладони к лицу. — Рин? — сонный голос сзади. — Не трогай меня, — чуть ли не завывая, ответила девушка, а после почувствовала руки старшей на своих плечах. — Фурина, что случилось? — уже обеспокоенно спросила Арлекино, приобнимая младшую. — Не трогай, — чуть ли не вскрикнула девушка, — спроси у своей Коломбины, что со мной. — Что? Что за херню ты несешь? — Слуга коснулась лица младшей, разворачивая его к себе.       Удар. Ладонь звонко ударилась о щеку Арлекино, но та даже не дрогнула. — Фурина блять, что за хуйню ты устроила? — Спроси у Коломбины! — де Фонтейн снова замахнулась.       Запястья девушки были перехвачены и прижаты к кровати. — Что случилось? Объясни, а не маши руками. — Спроси у Коломбины, — в очередной раз проскулила Фурина.       Гнев, который появился вместо грусти, вновь сменился ею. Беловолосая снова тихо захныкала, давясь слезами. — У Коломбины, с который ты трахаешься за моей спиной… — прошептала де Фонтейн, чувствуя как эти слова разрывают ее изнутри. — Блять, что? Что за… Что за конченые выводы? — Арлекино отстранилась, глядя на младшую, которая продолжала тихо выть и скулить. — Ты переписывалась с ней… только что… Я… Я видела все, — все еще захлебываясь, шептала Фурина. — А я об этом знаю? У меня телефон всю ночь на зарядке лежал на столе. Очки надень и посмотри.       Де Фонтейн кое-как поднялась и, нашарив очки, нацепила их и посмотрела в сторону стола. В темноте белел провод, тянувшийся от розетки к столу, на котором мигал зеленым светом телефон старшей. — Можно я… его проверю? — шмыгая носом, спросила Фурина. — Валяй. Ноль два, ноль два, двадцать четыре.       Младшая кое-как поднялась и, подойдя к столу, ввела пароль. Нашла мессенжер.       Первым делом ввела «Бин». Нет результатов. «Коломбина» — тот же итог.       В ход пошел второй мессенджер. Потом еще один. Затем Фурина взялась проверять поиском сообщений. На все «я тебя люблю», «я люблю тебя» и тому прочее, выдавало только чат с самой де Фонтейн.       Однако, контакт Коломбины она все-таки нашла во всех мессенджерах. Правда, черном списке.       Последние сообщения в одном из них: — «Блять, ты шутишь?» «Серьёзно готова променять МЕНЯ на эту плоскую, очкастую заучку?» — «Серьёзно готова» «Иди нахуй» *пользователь заблокирован*       Сама Арлекино сидела на кровати, даже не думая приближаться к младшей. — Нашла что-то? Мне даже интересно, — съязвила Слуга, потерев красную щеку. — Не нашла… — едва слышно ответила младшая.       Взгляд упал на дату. Двадцать четвертое. Но ведь… Было же двадцать шестое? Разве нет? — Арле? — Что? — Я сегодня как к тебе попала? — Чего? Бля, ты точно в порядке? — Просто скажи. — Ты после школы поехала к близнецам заниматься. Потом ушла ко мне и мы уснули. А потом ты меня разбудила и отпиздила.       Фурина нервно закусила губу. — Ты не ездила меня забирать из дома? — Нет. Я из своей-то комнаты особо не выходила.       На глаза снова навернулись слезы. Но уже не от грусти, а от стыда. Неужели Фурине все приснилось? Мало того, что она не смогла отличить сон от реальности, так еще и старшую подняла на уши, обвинив и ударив.       Де Фонтейн затряслась от беззвучного плача. Вот тут Арлекино было не до язвительных комментариев.       Старшая поднялась с кровати и подошла к младшей, обвивая ее руками. Фурина безвольно обмякла в теплых объятиях. — Плохой сон? — Ужасный. Слуга подняла девушку на руки и унесла обратно в кровать. — Расскажешь, что произошло во сне? — тихо спросила Предвестница, нежно поглаживая Фурину по волосам. — Я… Мне… — запиналась беловолосая, начиная трястись от плача еще больше.       Арлекино вздохнула, после чего поцеловала младшую в макушку. — Спи, Рин. И запомни, я твоя и только твоя.       Фурина зашмыгала носом, уткнувшись лицом в грудь старшей.       Де Фонтейн проснулась поздно утром. Впрочем, было можно — суббота же. Во сне кстати это ей в голову не пришло.       Нос тут же почуял приятный ванильный аромат. Поднявшись, девушка обнаружила на тумбочке поднос с чаем и блинчиками — Арлекино постаралась.       Фурина снова почувствовала жгучий стыд. Ночью обвинила старшую в измене, отвесила пощёчину, прошерстила ее телефон, а Слуга в ответ… сделала завтрак в постель.       Спустя пару минут, когда де Фонтейн все еще колебалась — прикасаться к завтраку или нет, Арлекино вернулась в комнату. Видимо только из душа — волосы слегка влажные. — Доброе утро.       Младшая ответила ей пристыженным взглядом. Предвестница поняла ее и, забравшись на кровать, приобняла ее. — Ты в порядке? Ночью казалось, что у тебя вот-вот нервный срыв будет.       Фурина прильнула к плечу старшей, прикрыв глаза. А ведь Арлекино могла избить ее ночью на месте. Де Фонтейн всегда видела в старшей агрессора, но когда они начали встречаться… ее как подменили. — Расскажешь, что тебе приснилось? — тихо спросила Слуга, потеревшись щекой об макушку девушки. — Сначала… Мама узнала о нас. Выгнала меня из дома и я попросила тебя забрать меня. Потом, ночью, я открываю глаза, а ты переписываешься с Коломбиной и вы… обсуждаете меня.       Арлекино молча слушала младшую медленно зарываясь пальцами в белоснежные волосы. — Поняла. Ешь блинчики, а то совсем остынут, — просто ответила Предвестница.       Фурина неуверенно притронулась к завтраку, макая блинчики в какое-то варенье. — Сыграешь мне что-нибудь на пианино? Я давно не слышала от тебя игры. Ну… Одной рукой конечно.       Слуга удивленно посмотрела на младшую, а после поднялась и пошла к инструменту. — Могу двумя, но что-нибудь совсем простое.       Подняв крышку, старшая прошлась пальцем по всем клавишам, проверяя настройку инструмента.       Арлекино начала медленно, но быстро ускорялась, нажимая на клавиши одной рукой.       Фурина почти забыла о еде, наблюдая за черными пальцами, которые создавали неизвестную, но очень красивую мелодию.       Кое-как доев, девушка пошла к старшей. Руки легли на расслабленные плечи, обнимая Арлекино. Забинтованное запястье Слуги потянулось к рукам беловолосой, накрывая их.       Де Фонтейн коснулась губами виска старшей, зарываясь носом в густые волосы. — Хочешь, могу научить тебя играть? Совсем чуть-чуть, — вдруг предложила старшая, не оборачиваясь.       Младшая замерла, а после слабо улыбнулась, приластившись щекой к щеке Слуги. — Я… всегда хотела научиться, но… — де Фонтейн накрыла ладонь Предвестницы своей.       По сравнению с рукой Арлекино у Фурины были совсем короткие пальцы, которые не слишком подходили для игры. Впрочем, ладонь де Фонтейн не была непропорциональной, а как раз наоборот. А вот у старшей пальцы были немного длиннее, чем стоило, даже с ее размером ладоней.       Предвестница поняла ее без лишних диалогов. Развернув свою ладонь, Слуга взяла младшую за руку. Подержав ее немного, Арлекино медленно поднялась. — Садись. Буду тебя учить по чуть-чуть.       Фурина устроилась на стуле и обернулась на возлюбленную. Та взяла ее за руки и положила их на клавиши. — Сначала жмешь… — Арлекино начала называть ноты, чередование клавиш.       Фурина слушала, затаив дыхание. Тихий, ровный голос старшей, объясняющий как следует играть. Сначала девушка честно слушала Слугу, а после, незаметно для самой себя, сосредоточилась на ощущениях. Голос Предвестницы, что звучал прямо у ее уха, заставлял мурашки приятными волнами ходить по телу младшей. Спиной Фурина чувствовала спокойное дыхание старшей. А пальцы Арлекино… ее пальцы.       Де Фонтейн поджала губы — ее мысли пошли в совсем не ту сторону. Но было слишком поздно. Тело начало нагреваться, дыхание сбилось, а сама младшая покраснела.       И Арлекино это все почувствовала. Горячие губы коснулись девушки за ухом. Де Фонтейн задрожала, рвано вздохнув. — Ты поняла меня? — прошептала старшая в шею Фурины. — Да… Я поняла, — шепотом ответила младшая, — но… Может покажешь мне это на своем примере?       Когда Арлекино вернулась на свое место, в голове беловолосой созрел план. Грязный и пошлый.       Стоило Слуге коснуться клавиш, как младшая обвила ее руками. Реакции не было — старшая начала играть, будто девушки не было рядом.       В ход пошли поцелуи. Горячие губы к холодной коже. Дыхание дрогнуло. Всего на миг, но Фурина услышала. Ухо, щека, шея, плечо. Сначала поцелуи, а затем и первый укус. За первым второй, третий… пятый… седьмой.       Предвестница закусила губу. Было даже интересно, как далеко может зайти ее Фурина.       Очень скоро Арлекино это узнала — одна рука заползла под футболку. Сначала просто поглаживала живот, нежно, чуть ли не бережно, касаясь крепких мышц. А после поднялась к груди. Ладони де Фонтейн было недостаточно, чтобы полностью взяться за грудь старшей, но на ласки ее более чем хватало.       Слуга задрожала. Пальцы Фурины нагло касались ее сосков, слабо сжимая и потирая. Однако пальцы все еще продолжали нажимать на клавиши, извлекая из инструмента ровную и красивую мелодию.       Младшая перешла к последнему, что вообще могла сделать. Свободная рука легла на бедро. Сначала просто поглаживала, а после двинулась чуть выше. Вот пальцы подлазят под резинку шортов. Затем лезут в нижнее белье.       Де Фонтейн боялась ошибиться. Сделать что-то не так. Думать обо всем сразу было сложно — факт того, что Арлекино держится и продолжает играть ее, в какой-то степени, возбуждал.       Слуга рвано вздохнула — Фурина задела клитор. Руки дрожали, но она все же попадала по клавишам, не останавливая игру. А младшая начала играть на самой Предвестнице, медленно, изучая, касалась, обводя горячую плоть. В отличие от беловолосой, Предвестница была выносливее — она не сбилась даже когда Фурина перешла на быстрый темп.       Однако даже Арлекино не может держаться вечно.       Доиграв последнюю ноту, старшая запрокинула голову и тихо, сдавленно простонала. От этого стона Фурина сама чуть не кончила. — Ты доигралась, — хрипло усмехнулась старшая.