Отличница

      Фурина оказалась в объятиях старшей, прижимаясь к ней всем телом. После прильнула к горячим губам, прикрыв глаза.       Девушка почувствовала как ее поднимают над полом, подхватив под бедра. Она знала, что сейчас будет. И с каждой секундой ей этого хотелось все больше. — Арле… Я тебя люблю, — прошептала де Фонтейн, оказываясь под старшей.       Телефон завибрировал. А вдруг звонит мать? Фурина отстранилась от Арлекино, потянувшись к девайсу. Навия. — Прости, секунду… — девушка приняла звонок, — Навия, что тебе надо от меня в девять утра в субботу.? — Гулять пойдем? Мы тут все собрались, ты одна где-то пропадаешь.       Беловолосая закусила губу, глядя на Слугу, что сидела напротив. Хотелось всего и сразу. Хотелось Арлекино, ее губ и объятий. Хотелось погулять с друзьями — не виделась с ними нормально уже почти месяц.       Предвестница, в это время, спокойно повела плечами, мол «если хочешь — иди». Фурина вздохнула, пока Навия говорила на фоне, после чего потянулась к Арлекино и поцеловала ее в щеку. — Хорошо. Я пойду. А куда идти-то? — Никуда, мы уже у тебя под домом.       Де Фонтейн замерла и замялась. — Понимаешь… Тут… Э… Такое дело, что я… Ну, не дома. — Что? — Я не дома. Я у… — У парня своего, да? С которым ты в школьных туалетах зажимаешься? — хохотнула блондинка.       Старшая вскинула брови, а после бесшумно усмехнулась. — Ну… В какой-то степени. — Ладно тогда, ждем тебя у…       Дослушав, Фурина завершила разговор и виновато посмотрела на Слугу. На ничего не сказала, просто поцеловала ее пару раз. — Все, иди гуляй. А то потом мы из моей кровати не вылезем, — прошептала Арлекино, глядя в разноцветные глаза. — Так с кем ты встречаешься? Мы до сих пор не знаем его имени, — Шарлота сидела рядом с Фуриной, теребя свой стаканчик с кофе. — Да, кстати, — подхватила Навия.       Хлоя сидела молча, хотя было видно, что ей интересно. Клоринда же, что тоже хранила молчание, но не вникала в беседу, разглядывая что-то в телефоне. — Я… Ну… Вы его знаете, — Фурина мягко улыбалась, краснея, — может, не одобрите мой выбор, но… Он не тот, кем кажется по началу.       Навия и Шарлотта пустились в обсуждения, перечисляя всех, знакомых им, парней, пытаясь угадать имя того, кто смог завоевать сердце де Фонтейн.       Вибрация телефона. — «Что ты с близнецами проходила?» «Мать просила их проверить» — Кин? — Шарлотта бесцеремонно заглянула в телефон де Фонтейн. — Лотта! Ну почему ты такая неуогомонная… — беловолосая покраснела, выключив экран. — Его зовут Кин, и у него есть младшие, вроде, близнецы, — объявила розововолосая на весь их столик. — Близнецы? Это не Лини и Линетт? Ты же к ним ходишь, Фурина? — Да что вы все начали… — Не знала, что у них есть старший брат. И что он в нашей школе учится. — Кин… Странное имя, — хмыкнула Клоринда, — у нас в параллели такого нет. Может сокращение? — Да, думаю да. — Интересно, какого полупокера ты себе нашла. С таким странным именем… — повела плечами Хлоя. — Хлоя! Ты… боже мой, помолчи лучше, — ответила Шарлотта, — порадовалась бы за Фурину. А не душнила. — Да что радоваться? Нашла себе, поди, такого же книжного червя. На свиданиях сидят, учебники по физике построчно читают. — Хлоя, помолчи, — Клоринда нахмурилась.       Де Фонтейн поджала губы. Хлоя опять за свое. Обычно-то ведет себя нормально, но… иногда и такое бывает.       Подруги продолжали ссориться — хоть уши закрывай. Долго это выносить было невозможно. — Это Арлекино, понятно вам? — повысила голос Фурина, — я встречаюсь с Арлекино… — Что? — чуть ли не хором переспросили подруги. — Это которую ты боишься как смерти? — Которая с нами училась? — Которая терлась с Коломбиной постоянно?       Девушку засыпали вопросами. Беловолосая закрыла лицо руками, пытаясь хоть как-то избежать этого. — Как это вообще смогло произойти? — Она же конченая. — Давно Лини и Линетт ее младшие?       Фурина не выдержала и, встав из-за стола, выбежала на улицу. Даже куртку не накинула. Ее подруги продолжали что-то бурно обсуждать.       Де Фонтейн обняла себя руками. Было прохладно. Она знала, что ее будут осуждать за выбор встречаться с Арлекино. Но ведь она правда лучше, чем о ней думают. — Ты куртку забыла.       Клоринда незаметно подошла, накинув одежду на плечи ле Фонтейн.       Самая спокойная и рассудительная из всей компании подружек. — Спасибо. — Ты уверена, что Арлекино действительно нормальная? Что не сделает тебе больно? — тихо, без нажима, спросила брюнетка, облокотившись об стену. — Я… Я думаю да. Она хорошая. Добрая. Заботится. Правда.       Клоринда усмехнулась. — Сложно поверить, но если уж ты так думаешь… Если что, мы с девочками тебя всегда поддержим, ты же знаешь.       Фурина молча обняла подругу, почувствовав ответные объятия. — Все, пойдём обратно, пока они друг друга не поубивали.       Весь день девушка гуляла с подругами. Оказывается, ей этого давно не хватало. С Арлекино конечно круто, но и с подругами тоже было классно. Де Фонтейн очень давно не гуляла с ними.       Больше о второй половинке Фурины никто не говорил, хотя было видно, как все переглядываются.       Всю следующую неделю Арлекино все еще отсутствовала. Это слегка компенсировалось занятиями с близнецами, впрочем, пары часов в обнимку не сильно хватало. А отпрашиваться Фурина не могла — и так уже слишком часто использовала влияние Нёвиллета на мать.       А еще старшая начала понемногу учить девушку играть на пианино. Было конечно н слишком удобно. Опять же из-за длины пальцев де Фонтейн. Но Слуга даже не думала заставлять Фурину страдать, до боли растягивая пальцы, лишь бы доставали до нужных клавиш.       Беловолосая наигрывала простую мелодию, перебирая пальцами по клавишам. Было медленно и девушка иногда сбивалась — то не попадала в ритм, то промахивалась.       Арлекино вернулась с балкона — выходила покурить. Младшей не нравилась вредная привычка, но Предвестницу она не трогала.       Фурина еще пару минут играла, пока не заметила, что старшая стоит неподвижно, рассматривая что-то на верхней полке своего стола.       Девушка осторожно поднялась и подошла к Слуге. Та рассматривала фотографию в рамке. На снимке было два человека — сама Арлекино, лет двенадцати, а рядом с ней сидел мужчина. Вероятно, ее отец. Де Фонтейн никогда прежде не видела его. Слуга была его точной копией.       Черные глаза с зрачками-крестиками, чернота в руках, бело-черные волосы и высокий рост. Даже улыбка была схожей. — Где твой отец сейчас? — тихо спросила младшая. — Они с Матерью развелись, когда мне было десять. А потом он умер, — ответила Предвестница, глядя на спокойное, но счастливое лицо мужчины на фото.       Фурина перевела взгляд. Рядом стояли семейные снимки. Отец, маленькая Арлекино, близнецы и Фремине, который прятался за Старшей и сжимал руку отца. — Мать бесит эта фотка, — усмехнулась Слуга, продолжая рассуждать о фотографии себя с отцом, — потому что там есть он. И я ее бешу. Потому что я его копия. Внешне и внутренне. Выгляжу как он, говорю как он. Веду себя так, как он вел. И дышу так, как он дышал.       Де Фонтейн взглянула сначала на старшую, а потом увела взгляд на другие фотографии. А вот Арлекино со своей матерью. Действительно, они совсем не похожи. Розоватые волосы, зелено-голубые глаза. Если смотреть со стороны, то, казалось, что между этими двумя нет никакой родственной связи. Никому бы и в голову не пришло, что это мать и дочь.       Еще одна фотография. Совсем старый снимок. Мать с Фремине на руках, отец с близнецами на руках и Арлекино… с какой-то другой девочкой. Вот она была копией матери — розоватые волосы, светло-зеленые глаза. Неужели сестра, о которой Слуга не рассказывала? И которую Фурина ни разу не видела. — А это… — Клерви, — опередила ее старшая поджав губы, — моя близняшка. — Где она сейчас? — тихо спросила младшая, глядя на улыбающуюся ей девочку за стеклом рамки. — Там же, где и отец, — глухо выдохнула Предвестница, глядя сестре в глаза, будто пытаясь заглянуть в прошлое, — только оказалась там куда раньше.       Арлекино опустила голову, грустно усмехнувшись. Фурина осторожно обняла ее руку, пытаясь оказать хоть какой-нибудь поддерживающий жест. — Эту фотографию сделали за месяц до того, как она попала в больницу, а потом, через пару дней, она скончалась. — А что случилось? — тихо спросила де Фонтейн.       Арлекино подняла свою руку, указывая на черноту. — Единственное, что было у нее от отца, это вот эта дрянь. Появилась резко, никто даже среагировать не успел. Вот и… так получилось. И с отцом то же самое случилось. Только у него это долго шло.       Глаза Фурины расширились. Неужели то, что у старшей на руках, несет в себе смертельную опасность? — А… что это за чернота вообще? — Это? Точное название не скажу, но… Как вторая иммунная система что-ли. Проще болячки переносятся, боль и прочее. Но она и сама как-то организм подавляет… Ну короче…       Де Фонтейн особо ничего не поняла. Болезнь напоминала своеобразный симбиоз. С одной стороны — легче переносишь болезни, кости крепче и быстрее срастаются. С другой — чем больше злоупотребляешь, тем больше она поражает тело и если дойдет до груди, то полностью подавляет носителя и тот умирает.       Младшая посмотрела на Арлекино — ее чернота уже дошла до середины плеча. Стало страшно. А если пойдет дальше? Что будет если… — Фурина? — старшая смотрела девушке в глаза, — ты меня слышишь? — А? Да, да… Слышу.       Слуга еще несколько секунд смотрела младшую, а после коснулась ее губ своими. — Со мной все будет нормально, — прошептала Предвестница, чувствуя как де Фонтейн обвивает ее руками. — Я тебя люблю, — шёпотом ответила Фурина, целуя старшую в уголок губ.       Ужинала беловолосая в доме Арлекино. Близнецы о чем-то спорили. Точнее, Лини рьяно доказывал что-то Линетт, а та спокойно и коротко отвечала своими аргументами. Фремине молча тыкал в рагу вилкой, думая о чем-то. — Ты чего такой хмурый? — спросила Слуга, глядя на брата. — Да… Да ничего. Хотел у тебя насчет машины спросить. По двигателю там… — тихо ответил паренек, теребя скатерть свободной рукой. — Фурину отвезу домой и тебе все расскажу про любую машину Матери.       Во дворе послышался лай. Арлекино нахмурилась и, поднявшись из-за стола, быстро направилась к входной двери. Близнецы тут же замолкли, глядя Старшей вслед. — Что-то случилось? — обеспокоенно спросила Фурина, глядя то на Лини, то на Линетт. — Мать вернулась, — тихо ответил парень.       Де Фонтейн нахмурилась. Почему все резко так напряглись? Разве не рады? Насколько знала девушка — мать нечасто появлялась дома, все время проводя в командировках.       Канель все не унималась, продолжая лаять, пока вдруг не взвизгнула и не послышались крики Арлекино, но на языке Снежной.       Фурина подскочила и направилась наружу, пока младшие Предвестницы сидели за столом.       Стоило де Фонтейн открыть дверь, как на нее устремились две пары глаз. Женщина приятно улыбнулась. — Ты Фурина, да? Дети рассказывали мне про тебя.       Мать семейства поднялась по ступенькам и протянула девушке руку. Беловолосая осторожно пожала ладонь в перчатке.       Арлекино же стояла внизу, а к ее ногам жалась Канель, глядя на хозяйку, будто та должна была защитить ее от чего-то.       Спустя несколько минут, когда старшая вернулась в дом, де Фонтейн пришло сообщение от матери. — Мне надо уйти, — тихо сказала девушка, глядя Слуге в глаза. — Что? Ну… Ладно. Я вызову тебе такси. — Спасибо.       Прощалась она со старшей долго. Минут пять Слуга чуть ли не пыталась ее съесть, жадно целуя то в губы, то в щеки и шею. Предвестница была напряжена, но Фурину это сейчас не заботило. — Арле… Мне пора уже, — прошептала, младшая, когда к воротам подъехало авто, — напишу как приеду. — Ладно. Давай.       Арлекино оставила последний поцелуй на губах возлюбленной, после чего открыла для нее дверь такси.       Еще около минуты Слуга провожала машину, на которой уехала Фурина, взглядом, после чего направилась в дом с неприятным чувством внутри.