Отличница

      Фурина тяжело дышала, прикрыв глаза. Взгляд был направлен в потолок на котором все еще проступали разноцветные пятна — иллюзия, созданная мозгом, после испытанной эйфории.       Объятия Арлекино были слишком теплые и уютные, чтобы хотелось из них выбираться. Де Фонтейн блаженно вздохнула, нежась в горячих руках старшей. — Арле… — Мм? — Слуга лениво зевнула, после чего поцеловала девушку в макушку. — Я с тобой навсегда, — прошептала Фурина, ластясь к Предвестнице. — Не слишком ли поспешные выводы? Мы встречаемся всего-ничего, — старшая тихо рассмеялась. — У меня… такое ощущение. Что я буду с тобой очень долго. На-все-гда, — шепотом ответила Фурина, вырисовывая какие-то круги на груди Арлекино. — Ощущения могут быть обманчивы, — заметила Слуга, не открывая глаз, — может мы разбежимся через неделю. Или месяц. Может год. А может и правда будем вместе на-все-гда. — Так говоришь, будто не хочешь встречаться со мной, — де Фонтейн вздохнула, обнимая Предвестницу за талию. — Хочу, но… Всякое в жизни бывает. Может ты сама не захочешь. Найдешь партию выгоднее. А может я изменю решение. — Вот как? — Только не обижайся, — Арлекино слабо рассмеялась, — это просто… надо принять. Что я могу тебя разлюбить. Или ты меня. — Никогда тебя не разлюблю, слышишь? И не позволю тебе разлюбить меня.       Ответом стал лишь смешок и еще один поцелуй в макушку. Однако Фурина крепко задумалась над словами Арлекино.      Казалось, что подобное невозможно, что это какой-то бред, ведь девушка любит старшую до безумия. До искр в глазах. Однако… Способно ли это измениться? Может быть, но де Фонтейн в это не верила. Просто не могла представить — розовые очки слепили ее.       Они не расстались. Не через день, ни через неделю, ни через месяц, ни даже через два. Фурина все так же была до безумия влюблена в Арлекино, как и старшая в свою де Фонтейн.       Беловолосая уже выкинула тот разговор из своей головы. Главное, что они все еще вместе, да? — Я дома, — громко сказала девушка, закрывая входную дверь. Ее встретила звенящая тишина. Пожав плечами, Фурина прошла в квартиру и замерла — дверь ее комнаты была открыта.       Чуть ли не на цыпочках де Фонтейн подошла к своей спальне, заглядывая в нее. Внутри стояла Фокалорс и… читала дневник дочери. Дневник, в котором расписаны оценки девушки, ее отношение к поведению матери. И, как вишенка на торте — яркое описание чувств Фурины к Арлекино, а так же почти все подробности их интима.       Давно младшая де Фонтейн не испытывала такого искреннего ужаса, глядя на мать.       Будто почувствовав на себе взгляд, Фокалорс обернулась. Ежедневник с грохотом влетел в дверной косяк в сантиметрах от головы Фурины. — Грязная потаскуха, — мать стояла, вперив в девушку стеклянный взгляд, — какая же ты… тупая. Ох, Селестия, за что мне это наказание… Мало того, что ты шлюха, так еще и гомосятина. Ты мне не дочь, поняла? Просто уйди с глаз долой. — Мама, я… Ты просто не понимаешь, Арлекино… — Пошла вон, — со стальным звоном в голосе произнесла женщина, — ты — позор. Ты не моя дочь. Моя дочь — умная примерная девушка, а не потасканная шлюха. Видел бы тебя отец… Скройся. Пока я не разозлилась.       Глаза закрылись пеленой слез. Фурина тихо заскулила, сжавшись. — Мама, я… Я могу объяснить… — Пошла вон!       Фокалорс в один миг оказалась рядом с дочкой, отвесив ей звонкую пощечину. Девушка прижала ладонь к щеке, взвизгнув. — Вон! Слышишь?! Пошла вон! — старшая де Фонтейн сорвалась на крик.       Горячие слезы катились по щекам, пока сама Фурина сжалась, опустив голову. Но Фокалорс не хотела слушать. Даже смотреть на нее не хотела.       Вытолкав дочь из квартиры, женщина закрыла дверь перед ее носом. Младшая де Фонтейн захлебывалась слезами, стоя в темноте подъезда. Едва ли ее хватало для завываний, иначе бы весь дом услышал бы ее рыдания. — «Арлекино» — «?» — «Она узнала» — «Господи» «Все нормально?» «Она орала?» — «Выгнала меня из дома» «Просто» «Вытолкала» «Вот вещи мои выкинула на лестничную клетку» — «Блять» «Я сейчас приеду» «Только не унывай там, ладно?» «Скоро буду»       Буквально через пятнадцать минут Фурина оказалась в горячих объятиях Слуги и разрыдалась в полный голос, не стесняясь плакать в грудь старшей, глуша звуки. — Все будет хорошо, Рин, — Арлекино вздохнула, — я обещаю. Через несколько секунд дверь квартиры распахнулась. Там стояла Фокалорс. — Ты. Ты — та мразь, которая развратила мою дочь.       Женщина занесла было руку, чтобы отвесить Слуге пощечину, но та перехватила ее запястье. — Не замахивайся на меня.       Фурина вздрогнула. Говорила вроде Арлекино. Ее Арлекино, но… Голос был другой. Хриплый, до того страшный, что девушка сжалась, пусть и слова были адресованы не ей.       Предвестница мелко дрожала от угрожающего напряжения, сверля Фокалорс взглядом. — Не смей. Поняла? — тихо рыкнула Арлекино. — Пошли отсюда. С глаз моих вон.       Спустя минуту Слуга уже выворачивала руль, пока Фурина сидела рядом, прижавшись виском к запотевшему стеклу. — Моя мать уехала в командировку. Надолго. Можешь жить у нас. Хочешь? — У меня есть выбор?       Арлекино замолкла и больше разговоров не заводила — это не то, что было нужно девушке в этот момент.       Фурина жила со старшей. Сначала было странно каждый день просыпаться со Слугой. Однако нельзя сказать, что де Фонтейн это не нравилось.       Новый распорядок жизни даже начал входить в привычку. Но единственное, что смущало младшую — в ее жизни было слишком много Арлекино. Старшая утром, днем, вечером. Постоянно рядом. Во время завтрака, обеда и ужина. Ночью рядом на кровати. Обязательно прижимается, обвивая руками ее талию. Это, бесспорно, приятно когда тебя обнимает любимый человек, но де Фонтейн уже начала уставать от этого.       Месяц за месяцем беловолосая привыкала к такому ритму жизни и окружению — возлюбленной и ее младшим, что были ей хорошими друзьями. Наблюдала за тем, по каким правилам они живут. — Я тебя люблю, Арлекино, — едва слышно прошептала Фурина, чуть ли не задыхаясь. — Я тебя тоже, — ответила Слуга, тихо рассмеявшись и ложась рядом с ней.       Девушка повернулась к старшей, обвивая ее рукам и прижимаясь как можно ближе — после близости всегда хотелось тактильного контакта.       На улице раздался лай Канель, а после грохот входной двери. Предвестница напряглась, после чего начала расталкивать младшую. — Вставай. Срочно. И прячься, — бормотала Арлекино, — Мать вернулась.       Де Фонтейн удивленно смотрела на возлюбленную, но послушалась и, даже не успев одеться, запрыгнула в шкаф. Как делала Слуга когда-то, когда их чуть не увидела Фокалорс.       Спустя несколько мгновений в комнату ворвалась Крукабена. — Привет, ма-, — только и успела сказать Арлекино, как женщина сбила ее с ног. — Как же ты меня заебала, — такой уставший, безразличный тон.       У Фурины был небольшой обзор через щель между дверцами шкафа. Она могла видеть как Крукабена сначала просто пинала беловолосую, а после села сверху и начала бить ее уже кулаками. Арлекино молчала — ни вскрика, ни слез, не мольбы прекратить. Она привыкла. И молчала об этом.       Де Фонтейн с ужасом наблюдала за этим, не в силах ничего сделать. Она боялась до безумия.       Женщина закончила через несколько минут и, пнув дочь напоследок, выплюнула презрительное «Ничтожество» и вышла из комнаты.       Арлекино осталась тихо лежать у своей кровати. Она была жива и даже в сознании — грудь вздымалась и опускалась, а глаза были открыты, периодически моргая.       Снова раздался грохот входной двери. Лай Канель, который вдруг превратился в скулеж от боли — досталось и ей. Арлекино вздрогнула и поднялась, после чего быстрым шагом пошла вниз. — Не смей ее трогать! — чуть ли не прорычала девушка, топая к входной двери. — Тебе не хватило, шавка? — раздался голос Крукабены. — Пизди меня сколько хочешь, но блять не смей трогать младших и Канель, — продолжала Арлекино, препираясь со своей матерью.       Фурина все это слушала, пока по ее щекам текли слезы. Пазл сходился. Она поняла, почему Слуга приходила побитая, почему попадала в больницу. Почему Канель, такая добрая и ласковая собака, рвала себе глотку лаем, когда мать семейства возвращалась. Почему она так жалась к ногам Арлекино.       Де Фонтейн слушала звуки борьбы на крыльце, что доносились через открытое окно.       Спустя двадцать минут хлопнула дверь авто, а после раздался рев двигателя и звуки уезжающей машины. Фурина быстро накинула одежду и бросилась вниз.       Арлекино стояла на крыльце, пока к ее ногам, скуля, прижималась Канель. — Арле! — воскликнула младшая, бросаясь к Слуге и обнимая ее руку, — господи… Я… Я и подумать не могла… Как же это…       Темная ладонь легла на светлую макушку. — Все хорошо, — хрипло сказала Предвестница.       Фурина взглянула на лицо Слуги и вздрогнула. Нос был сломан и кровь из него залила губы и подбородок старшей. — Ох, Селестия… Пойдем в дом, быстрее. Я тебя обработаю.       На носу были экзамены. У Арлекино и Фурины ТЭВК, у Лини и Линетт ТЭСК. Фремине должен был сдавать экзамены только в следующем году.       Что де Фонтейн, что близнецы нервничали насчет результатов. Старшая же тихо посмеивалась, трепала всех по волосам по очереди и говорила не волноваться. И ведь не зря.       Все сдали на отлично. У Лини и Линетт пятерки по всем экзаменам. У Арлекино баллы были близки к максимальным и их сумма чуть превышала сумму баллов, что получила Фурина.       На выпускном их даже пригласили выступить с речью, как ученикам, набравшим самые высокие баллы.       Произнося слова, де Фонтейн увидела среди зрителей… свою мать. Фокалорс сидела где-то поодаль, наблюдая за дочерью. Рядом с ней сидел Нëвиллет. Поймав взгляд девушки, он слабо улыбнулся и кивнул, будто подбадривая ее.       Фурина сидела в объятиях Арлекино, закинув ноги на ее бедра. Впереди еще два с половиной месяца отдыха. Рядом сидели близнецы, споря о чем-то.       Стук в дверь. Слуга нахмурилась и, поднявшись, пошла открывать. — Арлекино Снежевна тут проживает? — в дверях стоял мужчина в форме. — Это я. — Я капитан полиции, Пьер Дюруа, — полицейский показал документы, после чего достал наручники, — вы обвиняетесь в убийстве Крукабены Снежевны. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете может и будет использовано против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе. Если у вас нет денег на адвоката, он будет предоставлен вам государством. Вам это понятно? — Да.       Фурина вздрогнула и вылетела в коридор вместе с младшими Слуги. — Стойте! Это ошибка. Этого быть не могло, — тараторила де Фонтейн, глядя как Предвестницу заковывают в наручники.       Поймав взгляд старшей, девушка ужаснулась — та молча покачала головой.       Следующая их встреча прошла в СИЗО. Фурина смотрела на Арлекино, сидевшую за стеклом, сцепив руки. — Арле… Что… Что это все значит? Ты ведь не убивала? Это все огромная ошибка… — Я убила ее, — старшая, впервые за долгое время, подняла на беловолосую глаза.       Фурина смотрела на Арлекино с ужасом и недоверием. — Арле… Я… — Мне дадут лет… десять, — Слуга слабо усмехнулась, — будешь меня ждать? Де Фонтейн, обняла себя руками, но на губах появилась слабая улыбка. — Дождусь. Куда я денусь.       Арлекино приговорили с десяти годам заключения. Первый год Фурина старалась был хорошей девушкой. Навещать старшую хотя бы раз в неделю, на выходных. Но… Она начала уставать. А кататься на свидания в тюрьму иногда не было времени, а иногда желания.       Сначала посещения были раз в неделю. Затем раз в две. Потом раз в месяц. — Ты ведь не хочешь тут быть. Фурина вздрогнула, после чего подняла взгляд на Арлекино. — Нет, я… — Ты врешь, — Слуга мягко улыбнулась, — а еще ты устала ко мне приезжать. — Если честно… да.       Де Фонтейн стыдливо увела глаза. Слуга знала ее как свои пять пальцев. Все еще. — Значит… можешь не приезжать. Я все понимаю. — Хочешь расстаться? — Хочешь быть в отношениях с сидящей?       Младшая вздохнула, после чего кивнула. — Я просто… — Не оправдывайся. Все нормально.       Посещения прекратились.       Фурина жила своей жизнью. Сначала она вспоминала Арлекино каждый день. Первые пару лет. Потом ее внимание заняли отношения с другими.       Старшая многому научила девушку, за что та была благодарна. Де Фонтейн впервые перестала стесняться себя и ее тут же окружила толпа ухажеров. Исправились отношения с матерью — узнав, что дочь поступила в престижный университет, Фокалорс вышла на связь.       Единственное, что не давало Фурине покоя, это то, что она не могла найти хорошего партнера. Ее окружало множество парней и девушек. Кто-то лучше, кто-то хуже. Но ни с кем не было нормальной совместимости. Всегда что-то где-то было не так. Потому отношения дольше, чем на год, не задерживались.       Холодный вечер октября. Фурина де Фонтейн, ежась от октябрьского ветра, возвращалась домой после неудачного свидания.       Ее ухажер, с какой-то стати, решил, что девушка будет обеими руками за, чтобы на первом свидании отсосать ему в туалете ресторана.       Поднявшись на этаж, де Фонтейн остановилась у двери в квартиру. Не так она представляла свою жизнь в двадцать девять лет.       Да, у нее есть свое жилье, стабильная работа и успешная карьера, любящие друзья. Но нет любви. Она неизменно возвращается в темную пустую квартиру.      Однако в этот раз там кто-то был.       Фурина даже не стала включать свет. Едва волоча ноги она пошла мимо кухни-гостиной и вдруг замерла.       В нос ударил легкий табачный запах с примесью… ванили. Девушка обернулась, глядя на диван в гостиной. В темноте сидела некая фигура. Был виден только силуэт и огонек тлеющей сигареты.       Девушка вскрикнула. — Кто ты?! Я… Я сейчас полицию вызову! — Вызывай.       Голос. Этот голос. Ровный, спокойный… такой знакомый.       Рука нашарила выключатель и ударила по нему. Тьма рассеялась.       На диване сидела Арлекино. Она опустила голову, закрыв глаза, чтобы не ослепнуть от внезапно загоревшегося света, но после подняла на Фурину взгляд. Сумочка выпала из рук, с глухим стуком ударившись об пол. — Арлекино… — Арлекино.       Слуга, чуть наклонила голову, после      чего затушила сигарету об пепельницу, что стояла на журнальном столике — и ведь нашла ее где-то среди посуды де Фонтейн.       Старшая поманила ее к себе, мягко, но уверенно улыбаясь. Внутри Фурины поднялась волна. Трепетная, полная предвкушения. Как тогда, давно, когда они еще были вместе.       Младшая сделала один шаг к Предвестнице. Потом второй, третий, четвертый. И вот она уже стоит напротив Арлекино. — Ждала меня?       В голове тут же появился ответ. Абсолютно искренний и самый честный. — Да. Всегда ждала, — прошептала Фурина.       Старшая тихо рассмеялась. От этого смеха у де Фонтейн подкосились коленки. Он был ей слишком хорошо знаком.       До девушки дошла одна мысль — она всегда принадлежала Арлекино. Душой и телом.       Фурина наконец-то обрела счастье до конца.