Memento Mori

      Утро началось с глухого стука в окно и неприметной сипухи с пожелтевшим конвертом в клюве. Руцифелла было встрепенулась, и потянулась за волшебной палочкой на прикроватной тумбочке, но тут же остановила себя, сообразив, что её враги вряд ли бы снизошли до эпистолярного стиля, а просто вломились бы в их убежище, начав бой.       Открыв створки, она забрала письмо невербальным «Accio», а птица замерла в ожидании угощения.       — Прости, у меня ничего для тебя нет, — покачала головой Руцифелла, а сипуха, тихо ухнув, сорвалась с места и полетела прочь. Она могла поклясться, что заметила легкий упрек в её круглых глазах.        Это показалось ей забавным, а посему она пришла в хорошее расположение духа. Все еще соблюдая осторожность, Руцифелла проверила конверт на наличие каких-либо «сюрпризов», хотя на подкорке сознания уже догадывалась, от кого он пришел. И, конечно, ничего не выявив, она сломала печать и вчиталась в строки:              «Дорогая мадемуазель Нойшванштайн, надеюсь, вы перебываете в добром здравии. Признаться честно, я был несколько удивлен, когда вы сами связались со мной, однако спешу сообщить, что готов встретиться с вами в назначенное время в выбранном вами месте.       Искренне ваш, А. П. В. Б. Дамблдор»       Руцифелла для достоверности перечитала письмо еще раз, и облегченно выдохнула. Они с ребятами возлагали большие надежды на ответ этого волшебника, и если бы он им отказал, ей бы пришлось значительно труднее в осуществлении их планов. Сейчас же все складывалось благоприятным для них образом.       Окрыленная, она выбежала в коридор и почти сразу же нашла брата и близкую подругу на кухне. Те вставали немного раньше, чем она сама, зато она могла не спать до глубокой ночи, размышляя о следующих шагах, которые им предстояло предпринять. Что греха таить, её часто мучила бессонница или кошмары, и такой радостный вид у неё с утра бывал крайне редко, а потому Минхо и Эмма лишь недоуменно переглядывались.              — Дамблдор ответил, — улыбнулась она, положив конверт на стол, над которым тут же склонились две любопытные головы. — Он согласен на встречу.       Минхо первый закончил читать, и вид у него сделался ну очень довольный. Сейчас он сильно напоминал кота, которого они с братом в детстве подкармливали, когда тот забредал к ним в сад, и вопреки всем причитаниям матери о «помойных бродяжках». Её улыбка слегка дрогнула от воспоминаний, и она поспешно отогнала их прочь.              — А ты уверена, что тебя не будет поджидать там толпа мракоборцев? — недоверчиво сузила глаза Эмма, но Руцифелла уверенно покачала головой.       — Нет, — ответила она. — Встреча пройдет на моих условиях и там, где я скажу, что даст мне некое преимущество, изучив его заранее. Если бы Дамблдор хотел меня сдать, то сейчас мы бы уже сидели в допросной Министерства. У него было предостаточно времени. Тем более, он не такой человек…              — И хорошо ты его знаешь? — осведомилась Эмма. Руцифелла знала, что её недоверие и резкость были продиктованы чистым беспокойством, и вовсе не сердилась.              — Достаточно хорошо, чтобы встретиться и обсудить… проблему. Общие интересы у нас точно найдутся, — улыбнулась она, а затем добавила: — А еще он захочет узнать, почему мы вдруг обратились за помощью к нему, и хотя бы ради удовлетворения собственного любопытства он не побежит прямиком в кабинет Министра.              Минхо хмыкнул.              — Министерство Магии имеет удивительную тягу в самодурству, и зачастую переходит сразу к агрессивным действиям, толком не разобравшись в ситуации. Уверен, что такой опытный стратег, как Дамблдор, предпочел бы встретиться с потенциальной угрозой или союзником лично, а не рубить с плеча.       Руцифелла кивнула его словам, а Эмма вроде как успокоилась. Сейчас она выглядела гораздо лучше, чем вчера, и это пришлось Руцифелле по душе.       — Mon cher frère, приготовишь своей обожаемой сестре чашечку ароматного кофе? — обратилась к брату Руцифелла, для пущего эффекта невинно хлопнув ресницами, и расплылась в милой улыбке. Минхо вскинул брови, а затем сказал:               — Обойдешься. Я и так уйму времени потратил на твои зелья.               Руцифелла скорчила ему рожицу.               — Ты такой колючий, словно ёж. Если не любишь меня, то так и скажи.             — Тебе бы в «Ежедневный пророк» писакой утроиться с таким богатым воображением, — невозмутимо парировал он, а Эмма тяжело вздохнула.       — Еще только утро, а вы уже ссоритесь.               — Это не ссора, а наглядная демонстрация крепких семейных уз, — с умным видом ответила ей Руцифелла, и гордо удалилась в ванную, чтобы привести себя в порядок после сна.       Утренние процедуры заняли у неё от силы минут пять, так как жизнь требовала от неё скорости реакции, что вскоре вошло в привычку. По части выбора одежды возникли небольшие трудности, и, открыв пыльный шкаф из красного дерева, она даже немного растерялась по началу. Всё время — начиная с далекого детства, и до сегодняшнего дня, — она не брезговала брюками. Её помешанная на нарядах maman каждый раз чуть ли в обморок не падала от внешнего вида дочери, хотя той было хоть бы хны. На ожесточенных тренировках не на жизнь, а на смерть, изысканное платье только мешалось бы под ногами, предсказывая быстрое поражение, а потому обо всех прелестях светской жизни пришлось забыть. Её дражайшая мама, скрепя сердце, все же смирилась с таким положением вещей, ведь отказываться и забирать дочь обратно — подальше от реалий войны — было уже поздно. И потому быстро нашла себе новую цель в лице старшего сына, активно начав укрепление его позиций в кругу аристократов. Она готовила Минхо на место наследника могучего рода, а Руцифелла вошла в состав элитной армии и стала частью главной боевой мощи их покровителя, за которого её полоумная мать и фанатичный отец так вцепились. И они были ему настолько преданны что, не раздумывая, отдали своего ребенка, а позже — и жизни ради общего блага.       Лицо Руцифеллы исказила злобная гримаса, и она колоссальным усилием воли заставила себя сосредоточиться на выборе одежды, а не бешенстве, подступившем к горлу. Брюки, несомненно, были очень удобны в сражениях, да и в рядах Гриндевальда никто не кидал косых взглядов на женщин, которые их носили, однако данная тенденция еще не дошла до чопорных английских умов, а магические чистокровные снобы и вовсе не скрывали бы своего презрения. Не то, чтобы ей было какое-то дело до чужого мнения (помимо Минхо и Эммы), но выделяться из толпы определенно не стоило, а потому придется мириться с консервативными нравами данного общества.             — Значит, платья, — мрачно изрекла Руцифелла, и схватилась наугад за какую-то вешалку.             Платье, нужно признать, оказалось довольно приличным, но неброским. Темно-зеленый цвет мягкой хлопковой ткани был визуально приятным, а ткань обтекала тело, словно вода, не выглядя при этом вульгарно. Оно было легким, воздушным, как и подобает погоде в августе. О последнем, конечно, у неё возникали серьезные сомнения, учитывая переменчивый климат Англии, но безоблачное небо за окном и приятный летний ветерок убедили Руцифеллу в её выборе. Она прихватила с собой небольшую сумку, и надела темную мантию. Волосы она закрутила в аккуратный пучок, куда вместился небольшой складной нож-заколка, а в ножны на бедро привычно лег кинжал. Не то, чтобы она думала, что Дамблдор вдруг решит скрутить её по-маггловски, но, как известно, осторожность никогда не бывает лишней, а на войне все средства хороши.        Взглянув в зеркало и оставшись удовлетворенной результатом, она поспешила вернуться на кухню. Минхо ей кофе все-таки сварил, не смотря на все препирания, и от этого у неё потеплело на душе. Они с братом, хоть и были воспитаны совершенно по-разному одними родителями, всегда держались друг за друга и относились с теплотой, а их способности хорошо гармонировали между собой. Минхо был силен в Зельеварении и добывании информации, политике, и часто выступал магом защиты. Руцифелла же, пополам с Эммой, составляла боевую мощь в их троице, являлась превосходным дуэлянтом, и была непревзойденным стратегом, который руководствовался чистой, холодной логикой. Все планы придумывала тоже она, в то время как друзья вносили свои коррективы на коллективном обсуждении.              — Зелья на столе, — сказал Минхо, поправляя очки на носу, и почитывая газету. Эмма приняла позу лотоса на диване, и прикрыла глаза.       «Тренируется в окклюменции», — сразу же догадалась Руцифелла и улыбнулась.       Её подруга была превосходным боевым магом, а в области окклюменции достигла небывалых высот, но считала, что нет предела совершенству, и Руцифелла была с ней полностью согласна.              — Спасибо, — улыбнулась она Минхо, и тот вернул ей улыбку.             Кофе оказалось удивительно вкусным. Едва допив, Руцифелла набросила на голову капюшон и поднялась на ноги. Минхо кинул взгляд на наручные часы, а Эммы распахнула глаза.       — Я вернусь чуть позже. Хочу кое-куда заскочить, — отрапортовала она, не вдаваясь в подробности.               Минхо и Эмма одновременно кивнули, и посмотрели на неё, казалось, с пониманием. Она усмехнулась. Конечно же, они знали, куда она собиралась направиться, и не стали ей препятствовать.               — Портал взяла? Вдруг найдешь приключения на одно место, — участливо поинтересовалась Эмма.              Руцифелла улыбнулась, разгадав маневр подруги — та пыталась съехать со щекотливой темы.             — Это точно, — согласился Минхо.             — Взяла. И я что-то не поняла, почему вдруг гроза дуэлей и мистер «Я-Выведу-Любого-Флегматика-Из-Себя» заговорили об осторожности? — пошутила Джулиана совершенно беззлобно, и они втроем дружно рассмеялись.             — Ne vous ennuyez pas trop sans moi, mes chers amis!              — Держи карман шире, ma chère sœur, — тут же нашелся ответом Минхо, а Эмма театрально вздохнула:               — Уже скучаю, дорогая. Возвращайся поскорей, а то я с ума сойду с твоим братцем.             Минхо насупился, явно против всяких альянсов против самого себя, а девушки дружно хохотнули в ответ на такую реакцию. Затем Эмма добавила уже более серьезно:              — Удачи тебе.               — Спасибо, — кивнула Руцифелла на прощание.               — Возвращайся целой и невредимой, иначе я сам тебя прибью, — пообещал Минхо, и она вновь кивнула.       — Скоро увидимся, — и исчезла в коридоре, прежде чем спуститься по ступеням и выйти на шумную улицу утреннего Лондона. Затем, она аппарировала.