Тени Прошлого

      Утро в штабе было не по-весеннему хмурым. Свет пробивался лениво, будто сам не хотел вмешиваться. За окнами серел рассвет, а в помещении повисла тяжесть несказанных слов.       В общей зоне было непривычно тихо. Ни стука чашек, ни привычного шума переговоров. Лишь еле слышное шипение кофе-машины и гул старого вентилятора в углу. Запах кофе, хлеба, металла — всё, как обычно и всё не так.       Ари сидела за столом, не притрагиваясь к завтраку. Пальцы обвивали чашку, но чай давно остыл. Её взгляд цеплялся за окно, за тусклое отражение — как будто там, за стеклом, можно было найти ответы.       Чжухон был напротив. Ни «утро», ни «как спалось». Он не смотрел на неё. Ни разу. Только папка в руках, ровные движения — как у машины.       Это злило.       На этом же стуле, за этим же столом, она сидела вчера, уткнувшись в схемы. И в какой-то момент подняла глаза — и его взгляд встретил её. Глубокий, сдержанный, но настоящий. Тогда она почувствовала, как сердце отзывается на него. Захотела протянуть руку. Поцеловать. Прикоснуться.       — Ты, вроде, хотел обсудить план? — её голос прозвучал резче, чем она ожидала.       Чжухон даже не поднял глаза.       — После того как парни сообщат новые данные. Не раньше.       Она усмехнулась, горько.       — Конечно. Зачем вообще разговаривать, если можно просто игнорировать.       — Я тебя не игнорирую, — отрезал он. — Я концентрируюсь. На деле.       — Ага. Только ты смотришь в одни и те же страницы уже полчаса.       — Ари…       — Всё нормально, — она поставила чашку чуть громче, чем надо. — Просто... я забыла, что чувства тут не в счёте.       Внутри Чжухона всё сжалось. Он хотел сказать, что нет, что всё не так, но не смог. Потому что слишком много было "если", "вдруг", "нельзя". Потому что знал: стоит шагнуть — и обратного пути не будет. А он слишком привык быть тем, кто всё держит под контролем.       И в этот момент в комнату ввалились Вонхо и Ыну — оба с кофе в руках, в одинаково мятой одежде и с видом людей, которые слишком хорошо читают атмосферу.       — Ух ты, — протянул Ыну, хмыкнув. — Кажется, я попал на разгар утреннего романтического кризиса.       — Или на репетицию развода, — добавил Вонхо, отпив кофе. — Кто поставит на то, что кто-то из них швырнёт стул первым?       Ари молча встала и вышла из комнаты.       Она шла по коридору, и внутри горело. Как будто кто-то поставил свечу в грудную клетку и оставил догорать. Она не злилась на него. Она злилась на себя. За то, что снова поверила в возможность. За то, что позволила себе чувствовать — и оказалась одна на этом берегу.       Вонхо проследил за ней, а потом перевёл глаза на Чжухона.       — Серьёзно. Может, вам уже просто уединиться...       — Прекрати, — бросил Чжухон и тоже поднялся, уходя в другую сторону.       Ыну сделал глоток и скосил глаза на Вонхо:       — Ставлю, что первым сойдёт с ума он.       — Не согласен. Она выйдет из себя первая. В ней больше огня, чем в Чжухоне с пистолетом.       Они хмыкнули в унисон. А в штабе вновь повисло тягучее, неудобное молчание.

***

      Спустя полчаса Чжухон вместе с Ыну и Вонхо направлялись в бар Чина. Ему нужен был Айки для большей удачи в операции по спасению Кихёна. На Джинсу он конечно, рассчитывал и доверял ему, но две головы лучше, чем одна. Особенно если эта голова такая светлая, как у Айки.       Бар Чина встретил их привычной атмосферой. Людей пока было мало, и это было только к лучшему. Парни кивнули Чину, который был не особо рад их видеть, но всё же кивнул в ответ, натирая до блеска бокалы. Вонхо и Ыну остались, Чжухон пошел дальше, в конец зала искать Айки.       Он заметил Чжухона сразу, но не обернулся. Только хмыкнул:       — Дай угадаю... ты скучал по мне?       Чжухон молча сел напротив, криво усмехнулся. Несколько секунд — тишина. Только лёгкая музыка на фоне.       — У нас планируется серьёзная вылазка. Спасаем одного из наших. — Чжухон начал разговор с голосом твердым, не принимающий отказов и возражений. — План почти готов, — продолжил он. — Все позиции определены. Твоя зона — серверная. Наши парни расчистят маршрут, будете работать вместе. Джинсу толковый парень, но ошибок быть не должно. Поэтому ты нужен.       Айки кивнул.       Чжухон продолжил.       — Выключаешь сигнализацию, камеры. Включаешь пустую картинку. Деньги получишь после — на счёт или налом. Как скажешь. Все рассчитано по минутам. В девять вечера выезжаем. Если все будет так, как мы спланировали в пять утра Кихён будет уже с нами. — Чжухон говорил ровно, но все же в голосе скользило напряжение.       Айки выдохнул и откинулся на спинку дивана.       — Ты когда-нибудь расслабляешься? Или ты и сексом занимаешься по графику?       — Ты здесь, чтобы отключить сигналку, а не обсуждать мою личную жизнь, — сухо отозвался Чжухон.       — Ладно, ладно, не кипятись. — Айки усмехнулся, капитулирующем жесте поднимая руки. — Просто пытаюсь понять, с кем связался. Ты, конечно, умеешь запугивать, но в то же время... видно, что тебе не всё равно.       Он произнёс последнее особенно тихо. И сразу замолчал, глядя на реакцию.       Чжухон не ответил. Только сжал пальцы в кулак, как будто сдерживал ответ, который не должен был вырваться.       Айки продолжил:       — Я в деле. Только дай мне нормальную машину, трекер и кофе. Ну, и пусть Ыну не суёт нос в мои кабели. У него от магнитного поля мозги расплавятся.       — Ты познакомишься с остальными чуть позже. Я отъеду по делам. Заедем за тобой и в штаб.       Чжухон встал, но Айки задержал его взглядом:       — Слушай. Если будет форс-мажор — ты кого спасать будешь в первую очередь? Брата… или её?       Вопрос повис в воздухе.       Чжухон ничего не ответил.       Только бросил на него тяжёлый взгляд, из тех, после которых ясно: тему лучше не продолжать.       Он развернулся и ушёл, оставив Айки наедине с ноутбуком и гудящей лампой над головой.       Тот хмыкнул и, записывая что-то в ноутбук, пробормотал:       — Так и знал.

***

Позже, после обеда, в главной комнате штаба.       На массивном столе — разложенные карты Пусана, схема здания клиники, графики смен, временные бейджи и планшет.. Возле стены — доска с отмеченными маршрутами, рядом Айки, уткнувшийся в ноутбук. На экране — открыто окно видеосвязи: Джинен и Джинсу в той самой квартире в Пусане.       Чжухон стоял, облокотившись на край стола, сложив руки на груди. Вонхо сидел, вращая в руках пластик с поддельным пропуском. Ари — напротив, чуть в стороне, сжала пальцы на коленях. Атмосфера — плотная, сконцентрированная.       — Итак. — Джинен поднял руку, переключив слайд. — Это дежурный график на ночь с пятницы на субботу. Я сфоткал его в сестринской во время обхода. Всё подтвердилось.       Он кивнул в сторону схемы на доске:       — Один врач — мужчина лет сорока, уставший, нетипичный для активной смены. Часто дремлет в ординаторской. — Одна медсестра — к сожалению, не моя знакомая красотка, но и с ней я управлюсь. — Он подмигнул. — Два охранника: один у главного входа, второй у задней зоны, где черный ход и технический доступ. Камер минимум, сигнализация старая. — С 04:00 до 05:30 — наименьшая активность. На счет подвальной зоны не уверен. Пробраться не смогли. Может и там есть охранники.       Джинсу подключился, показав с планшета карту:       — С этой стороны Айки зайдёт в клинику. Вход технический, вот здесь — датчик движения, который он должен обойти. Я уже протестировал временный обход через электросеть — сработает максимум на 30 минут. — Айки, ты входишь в 04:05. В 04:10 я заливаем патч в сервер — вирус под видом обновления.       — У тебя будет окно — 20-30 минут без камеры и тревог. Потом мы переходим в ручной режим.       — А если кто-то заметит? — спросил Хосок, наклоняясь к карте.       — Тогда сигнализация будет отключена, — отозвался Джинсу, не отрывая взгляда от кода. — Но ручной вызов тревоги возможен. Поэтому нам нужен Ыну снаружи. Он будет наблюдать за зданием — с радиосвязью. Если кто-то появится — он предупредит.       Чжухон поднял голову:       — В 04:15 мы с Вонхо входим как технические сотрудники. Будем неподалеку от Ари и Джинена, чтобы подстраховать. Укол со снотворным и запасной план — глушитель. На всё — максимум 25 минут внутри. Джинен, не забудь угостить охранников "кофе".       — Понял. — Потом я буду с Ари, — добавил Джинен. — Она войдёт как пациентка, в медицинской маске и с новым именем.       — Утром, кстати на обходе заметил этот список в ординаторской. Ну ладно, не заметил, — видя, недоверчивые лица в на экране, фыркнул. — Искал целенаправленно информацию, пока моя медсестричка отошла к пациентам. — Он показал фото на телефоне, на котором были видно комбинации цифр. — Думаю, это пароли которые они меняют каждый день. Но отчего?       — От блока...— отозвалась Ари, — где держат "особенных" пациентов. Скинь мне его, нужно будет запомнить, иначе бесшумно туда не пробраться.       Джинен кивнул.       — Я отвлеку врача, если начнутся вопросы. Ари — твоя задача будет притвориться обычной пациенткой, вызвать минимум внимания и при этом иметь выход к служебной зоне. Если кто-то что-то спросит — будь растерянной, болеющей, угрюмой.       — У меня получится, — коротко ответила Ари. — Быть угрюмой — легко.       — Хорошо. — Айки хлопнул по клавиатуре. — Значит, общее окно:       04:00–04:05 — вход через черный ход и серверная,       04:10–04:30 — окно отключения сигналки и камер,       04:15–04:40 — эвакуация Кихёна,       до 05:00 — полный выход всей команды.       — План Б? — спросил Вонхо.       — Через крышу. В экстренном случае Айки включит ложную тревогу, чтобы активировать протокол эвакуации — это откроет пожарный выход. Джинсу прокладывает маршрут на случай срочного отступления.       Джинен поднял палец:       — Мы всё ещё не знаем, в каком состоянии Кихён. Возможны осложнения. Но внутри есть тележка для перемещения пациентов, я уже отметил её на плане. Если не сможем вывести его на ногах — выкатим.       Повисла пауза.       Чжухон посмотрел на всех по очереди:       — Это наша единственная попытка. Времени на ошибки нет. Каждый шаг просчитан. Если кто-то не выйдет по сигналу — остальным нельзя оставаться. Мы вытаскиваем Кихёна, и выживаем. Всё остальное — потом.       Ари прикусила губу, отвела взор. Она чувствовала на себе взгляд, но не смотрела в его сторону.       Джинсу добавил, уже тише:       — Мы не герои. Мы семья. И мы возвращаем своих.       Когда все ключевые моменты были обговорены, в комнате повисла густая тишина. Лишь лёгкое гудение кулера и щелчки клавиш, которыми Айки дописывал последние строки скрипта, нарушали напряжение.       Хосок первым разомкнул молчание:       — Ну… звучит как шикарное утро субботы. Кофе, взлом, немного похищения. Всё как я люблю.       — Если ты это называешь шикарным, — фыркнула Ари, — я боюсь представить твои будни.       — Мои будни скучные. Зато выходные запоминаются.       Айки откинулся на спинку стула, потянулся и зевнул:       — Напомните, кто-нибудь принесёт мне кофе в 03:50, или мне помирать в одиночку?       — Я могу, — не глядя, предложил Ыну. — Но он будет солёный.       — Лучше уж помереть.       Тем временем Джинен и Джинсу остались на экране, переглядываясь.       — Значит, я отвлекаю медсестру, как могу. — уточнил Джинен. — За такие уловки мне точно потом будет стыдно. Или не будет.       — А я — с Айки. Проверю маршруты, обеспечу резервную эвакуацию, — проговорил Джинсу. — Но если кто-то попадёт в кадр — я это сотру.       Ари тем временем встала, собрав бумаги, и почти молча направилась к выходу. На секунду задержалась у двери, бросила короткий взгляд в сторону Чжухона. Он не смотрел на неё — демонстративно. Но, как только она отвернулась, он всё же поднял глаза и задержал их на её спине.       Вонхо это заметил. Приподнял бровь.       — Вы оба знаете, что выглядите, как сцена из дорамы, да? Только без слезливой музыки.       Чжухон не ответил.       — Может, мне принести гитару? — ехидно добавил Ыну, хлопнув его по плечу. — Или подраться, чтобы разрядить атмосферу?       — Лучше молчи, — буркнул Чжухон и вышел вслед за Ари, но свернул в другую сторону.       Когда он скрылся за дверью, Джинен, который все слышал, тихо усмехнулся:       — Если они не взорвутся друг на друге в эту ночь, это будет чудо.       Ыну поднёс палец к губам:       — Тихо. В штабе слышимость хорошая. А вот если они всё-таки решат… выплеснуть чувства — надеюсь, это будет не в комнате рядом со мной.       Все рассмеялись, но смех был нервный. За ним пряталась усталость, тревога и осознание — следующая ночь может быть последней для кого-то из них.       И каждый из присутствующих это понимал.

***

      Ари вернулась с душа.       Тёплый пар ещё витал вокруг неё, щекоча кожу и цепляясь за влажные волосы, которые прилипали к вискам и шее. Она была в чёрной мягкой футболке, немного свободной, и спортивных штанах. Не при полном параде — но уже собранная. В руках — бутылка с водой, которую она машинально крутила пальцами.       В комнате, освещённой лишь настольной лампой, царила почти гнетущая тишина. Свет падал на стол, усеянный картами, схемами и распечатками. За ними сидел Чжухон, его локти упёрлись в край стола, а пальцы с силой теребили угол карты. Он был почти недвижим, но в этой статике чувствовалось напряжение — как в пружине перед выстрелом.       Ари остановилась на пороге, глядя на его спину. Внутри всё пульсировало.       — Надеюсь, ты всё ещё “концентрируешься”, — язвительно заметила она, проходя мимо, бросив взгляд на бумаги.       Чжухон не сразу ответил. Глубоко вдохнул и выдохнул через нос:       — Если ты пришла начать снова — сейчас не время, — отрезал он, не глядя на неё.       — А когда время, Чжухон? — Она остановилась сбоку, оперлась на край стола ладонью. — После того как всё пойдёт к чертям? После того как мы потеряем Кихёна?       Он медленно поднял голову. Его глаза были покрасневшими от бессонницы, но взгляд — острым, колким. И усталым. Очень усталым.       — Ты не понимаешь, что у нас на кону.       — Нет, это ты не понимаешь, — голос её дрогнул, но она быстро вернула контроль. — Это не только твоя операция. Это мой брат. Моя жизнь. А ты ведёшь себя так, будто я просто помеха.       Он отложил ручку и медленно встал. Бумаги на столе сдвинулись, одна съехала и шурша упала на пол.       — Я пытаюсь тебя защитить, Ари. Это не значит, что ты — помеха.       — Правда? — шагнула ближе она, и теперь между ними было меньше полуметра. — А как это ещё называть? Сначала отталкиваешь. Потом притягиваешь. Потом снова — молчишь. Прячешься за картами, как за щитом. Мне плевать на игры, Чжухон. Я здесь не для этого.       Он резко отвёл взгляд и прошёл мимо, остановившись у стеллажа, спиной к ней.       — Я не играю. Я... Я не могу думать трезво, когда ты рядом.       Она замерла.       Он продолжил, тише:       — Ты мешаешь мне сосредоточиться. Сбиваешь. Всё становится... зыбким.       Он повернулся, смотрел на неё будто сквозь стекло.       — А это опасно. Для всех нас.       Ари сжала руки в кулаки, ногти впились в ладони. Горло сжало.       — Значит, всё, что я для тебя — это угроза? “Отвлекающий фактор”?       Он ничего не сказал. Не кивнул, не опроверг. Просто смотрел.       Молчание стало невыносимым. Ари медленно вдохнула, как перед прыжком в ледяную воду, и выдохнула — сдержанно, почти бесшумно. Внутри кипело.       — Тогда запомни это, Чжухон. Я не твой груз. Не твоя проблема. И не твой страх. Я вытащу брата, с тобой или без тебя.       Она повернулась и направилась к двери. Рука дрожала, когда она дотянулась до ручки. Перед тем как выйти, на секунду остановилась.       — А знаешь, что действительно опасно?       Он поднял глаза.       — Близость, которой боится тот, кто убивает без колебаний.       Дверь захлопнулась за ней с глухим стуком. Бумаги на столе вздрогнули от сквозняка, а Чжухон остался в комнате — один. В темноте. Среди планов, к которым он никак не мог решить самое сложное уравнение.       Её.

***

Вечер, ближе к 19:00. Общий зал штаба.       Потолочная лампа мерцала, разливая холодный свет на стол, усыпанный схемами, картами, временными пропусками и бейджами. Воздух был густой — от кофе, металла, напряжения. Команда собралась почти в полном составе: Хосок, Айки, Ыну, Ари, Вонхо и Чжухон. Джинсу и Джинен подключились с видеосвязью — на экране, стоящем у дальней стены.       Он не искал её глазами. И она — не подавала виду.       Но каждое его движение вызывало в ней внутренний отклик: как он отклонился от стола, когда Айки наклонился к планшету, как машинально заправил рукав, как на секунду поймал её взгляд — и отвёл.       Она прикусила губу. Жест почти незаметный. Но не для Вонхо.       Он сидел рядом, и, уловив это движение, перевёл на неё взгляд, хитро приподняв бровь, словно говорил: "О, началось снова". Она отвернулась, сделав вид, что изучает схему.       — Ладно, — Хосок хлопнул по столу. — Все повторяют свои роли еще раз. Промахов и ошибок быть не должно. — Он обвёл всех взглядом. — Не хочу видеть ваши кислые лица! Бодрее!       Айки встал первым. Его образ был непривычно собранный — синие волосы собраны в хвост, чёрная футболка с наплечником, планшет в руках.       — Я подключусь к центральному узлу охраны, — начал он, — маскируясь под внутреннего техника. Джинсу добудет мне доступ. В момент входа я загружаю фоновый код — заморозка начинается. Все так же, как и говорил днем. Этого хватит, чтобы проскользнуть по основным зонам.       Он нажал кнопку, и на экране вспыхнула схема здания.       — Красные точки — охрана. Синие — камеры. Жёлтые — датчики. Зелёные — маршруты отхода. Мы выключаем только один коридор, но полностью — чтобы не вызвать подозрений. Остальное — отвлекаем.       Чжухон дополнил:       — Ари войдёт как пациент. Её задача — добраться до второго уровня и занять внимание дежурных. Не узнают: волосы, грим, другая одежда.       Ари кивнула, но не смотрела на него. Лицо — спокойное. Но внутри всё горело. Как он говорил о ней — делово, сухо. Будто между ними — пустота. А не всё то, что копилось неделями.       Вонхо наклонился ближе, шепнул:       — Ничего, в машине наедине остудитесь. Или наоборот, вспыхните.       Она чуть не прыснула, но удержалась. Только бросила в его сторону взгляд: "Заткнись." Вонхо расплылся в довольной ухмылке.       — На первом этаже Джинен подхватит её, — продолжал Хосок. — У него контакт среди персонала. Параллельно Айки и Джинсу работают в серверной: стирают старые записи, перекрывают логины. Нам нужно не только забрать Кихёна, но и убрать всё, что нас выдало. Ыну — на внешнем наблюдении, — добавил он . — Будет сообщать, если кто-то приближается. Мы не можем позволить себе неожиданностей. В здании: два охранника, один врач, одна медсестра. По графику Джинена — их смена заканчивается около шести утра. У нас есть окно в полтора часа. Не больше. Утром всё это чётко обговаривалось. Но повторение – мать учения. Я надеюсь, все всё запомнили.       Пауза. Все переглянулись.       — Вопросы? — Чжухон медленно повёл взглядом по комнате. Его глаза скользнули по Ари — но не задержались.       И в этот момент она почувствовала, как пальцы сжимаются в кулак.       Она была готова к операции. Ко лжи, к боли, к бегству. Но вот к такому холоду — нет.       Вонхо хлопнул ладонью по столу:       — Да, один. Кто берёт ставки на то, кто из вас двоих первый выбежит за другим с признанием? Я за Ари. У неё взгляд как у тигрицы. Осталось только укусить.       Кто-то хихикнул. Даже Айки приподнял бровь, не отрываясь от планшета.       — Если не выйдет? — спросила она, смотря прямо перед собой, игнорируя высказывание Вонхо.       — Выйдет, — сказал Чжухон резко. — У нас нет другого выхода.       Тон был сухой. Отстранённый.       — А если кто-то облажается? — продолжила она. Взгляд — острый, почти вызывающий.       — Придётся импровизировать. Мы оба знаем, ты справишься. Если что, мы будем рядом.       Молчание.       Ыну, прислонившись к стене, усмехнулся:       — Честно, от вас двоих напряжения больше, чем от всей операции. Может, вам лучше вдвоём на задание пойти? Искры от взглядов — снесут охрану быстрее, чем Айки их хакнет.       Ари резко встала. Бумаги чуть сдвинулись с коленей.       — Если буду нужна, я у себя в комнате. Проверять документы и собирать вещи..       — Подожди... — начал Чжухон, но она уже шла к выходу. Молча. Быстро.       Он не пошёл за ней.       Вонхо откинулся в кресле, повернувшись к Ыну:       — Я всё ещё ставлю на Ари. Если она сорвётся — мало не покажется.       — Я, пожалуй, вообще не ставлю, — сказал Айки, не отрываясь от планшета. — Я просто наслаждаюсь шоу.       Чжухон посмотрел на схему, потом — на закрытую дверь.       И впервые за весь день — позволил себе тяжёлый выдох.

***

      Тишина. Только тиканье старых наручных часов на столе, и далёкий стук груш в тренировочной. Чжухон сидел у окна, с сигаретой, которую не прикурил. Он вертел её между пальцами, будто решал, стоит ли вообще.       Дверь открылась без стука. Вонхо вошёл, держа в руках два стакана холодного кофе.       — Ты выглядишь так, будто только что убил кого-то и пытаешься забыть, — сказал он, протягивая один кофе.       Чжухон не ответил сразу. Он взял кофе, медленно, как будто в раздумьях.       — Иногда мне кажется, что лучше бы я убил, — пробормотал он, глядя в окно. — Это проще, чем... всё остальное.       — Ага, особенно проще, чем разобраться в собственной башке, — Вонхо сел на подоконник напротив. — Или в девушке, с которой ты ведёшь себя как полный кретин.       Тишина. Секунда. Чжухон чуть качнул головой, усмехнулся безрадостно.       — Ты как всегда очень тактичный.       — А ты как всегда — слепой к очевидному, — Вонхо сделал глоток. — Она смотрит на тебя так, будто у неё в груди ад. А ты — делаешь вид, что читаешь сводки. Хоть бы один взгляд нормальный в её сторону.       — Я не могу, — коротко сказал Чжухон. — Всё, что между нами… не сейчас.       — А когда? После? Когда всё кончится? Когда станет поздно?       Чжухон резко повернулся к нему.       — Ты видел, что с ней стало, когда исчез Кихён? Она держится из последних сил. А я… я только хуже делаю. Всё, что я приношу — это ещё больше боли.       — Не смей говорить за неё, — тихо, но твёрдо бросил Вонхо. — Она не из хрупких. Она не такая, как твои бывшие. Ари держится, потому что хочет быть рядом. А ты своим молчанием и игнорированим делаешь только хуже. Для неё — и для себя. Все это видят, брат.       Чжухон молчал. Потом тихо сказал:       — Я боюсь, что не смогу её удержать...       — Значит, доверься. Или отпусти. Но не мучай ни себя, ни её.       — Ты бы смог? — спросил Чжухон почти шёпотом. — В такой ситуации… если бы всё было на грани?       Вонхо посмотрел на него. Его лицо вдруг стало серьёзным, даже жёстким.       — Я бы выбрал. Потому что быть между — самое трусливое. А ты не трус, Чжу.       Он встал, забрав пустую банку.       — Завтра у нас долбаный штурм. Подумай, с кем ты хочешь стоять плечом к плечу. Кстати, она на крыше.       Дверь закрылась мягко. Сигарета так и осталась не прикуренной.

***

Крыша штаба. Поздний вечер.       Воздух был тёплым, но ветер срывал лёгкие порывы, донося запахи города, пыли и далёкого дождя. Сеул гудел внизу огнями, но здесь, на крыше, казалось, всё замирало — и даже время теряло отчёт.       Ари стояла у перил, скинула обувь и босыми ногами касалась холодного бетона. Куртка была накинута на плечи, волосы слегка трепало ветром. Она молча смотрела на темнеющее небо, будто там, за горизонтом, был ответ.       Скрипнула дверь, и она не обернулась. Уже знала — кто.       — Следишь? — тихо спросила она, не поворачивая головы.       — Просто искал тишины, — ответил Чжухон, закрывая за собой дверь.       Он остановился в двух шагах от неё. Движения — сдержанные. Голос — ровный. Но в этом спокойствии было то, что резало.       — Ты хотел, чтобы я держалась подальше. Я держусь, — проговорила Ари. — Чего ещё?       Он молчал.       — Всё утро ты молчал. Весь день — смотрел мимо. Если злишься, скажи. Но не делай вид, будто я — пустое место.       Чжухон подошёл ближе, их разделял метр — как непроходимая стена.       — Я боюсь, — сказал он наконец. Тихо. Почти чужим голосом.       Ари стояла на месте, не оборачиваясь. Но он видел, как чуть дрогнули её плечи.       — Бояться — это нормально, — продолжил он. — Но когда боишься за кого-то, кто стал слишком важен... это чувство сжигает. Оно не даёт дышать. А когда этот человек идёт туда, где может исчезнуть… это превращается в злость. В ярость. Не на тебя — на всё.       Она медленно повернулась. Тень от волос ложилась на скулы, глаза были полны непонимания и обиды.       — Ты всё ещё думаешь, что я просто мешаю? Что я — лишняя?       — Нет, — выдохнул он. — Я так не думаю уже давно.       — Тогда почему ты всё время пытаешься держать меня на расстоянии? — голос её задрожал. — Я не ребёнок, не балласт. Я знаю, на что иду.       Он замолчал. Потом шагнул ближе — не дотрагиваясь, просто глядя в упор.       — Я понял, кто ты, ещё в тот день, когда мы встретились в мастерской. Ты сильная. Упрямая. И слишком важна для меня и для Кихёна, чтобы позволить тебе рисковать.       — А ты подумал, что, может, мне важно быть рядом с тобой, а не прятаться за спинами?       Он чуть отвёл взгляд. Словно каждое её слово било по уязвимому месту.       — Я просто… боюсь, что если тебя не станет — я не выдержу. Это не про миссию. Это про тебя. Ты стала тем, за что я держусь. И если потеряю… — он сжал кулаки. — Я не знаю, кем стану.       Она смотрела на него долго, сначала молчала, потом шагнула ближе встала почти вплотную. Между ними остался только воздух — натянутый, как струна.       — Тогда не отталкивай. Я здесь, и я рядом. До конца. Просто... позволь мне остаться.       Он хотел её обнять. Хотел признаться. Хотел, наконец, перестать бояться. Но остановился. Глядя ей в глаза, прошептал:       — После операции. Когда всё закончится… я скажу тебе всё.       Ари лишь кивнула.       И этого на этот вечер было достаточно.