Тени Прошлого

      День выдался ленивым и тихим, как похмелье после удачного вечера. Солнце давно поднялось, но штаб всё ещё спал — кто-то с закрытыми шторами, кто-то уткнувшись лицом в диванную подушку. Запах вчерашней еды вперемешку с соджу до сих пор витал в воздухе.       Ари проснулась в своей комнате, на матрасе, с ватной головой и пересохшим горлом. Рядом на кровати лежал Кихён — прикрытый пледом, он дышал неглубоко, он выглядел лучше, и Ари была несказанно рада этому.       Она попыталась осторожно выбраться, чтобы не потревожить его.       — Я не сплю. — Он улыбнулся, голос звучал чуть хрипло. Глаза были закрыты. — Ну что, соня, болит, да, головушка?       Ари лишь закатила глаза, пробурчав что-то неразборчивое, побежала в ванную приводить себя в порядок.       Вошла, закрыв за собой дверь. В висках стучит, голова гудит, как пустой лифт. Она включила душ, сбросила с себя одежду и встала под струю воды, надеясь смыть с себя остатки алкоголя, сна и головной боли.       Тёплая вода стекала по шее, плечам, груди. Она закрыла глаза и глубоко выдохнула — казалось, что даже воздух был пропитан запахом вчерашнего безумства. Перед глазами всплывали фрагменты вечера: как Джинен тверкал на стуле, как Ыну спорил с Джинсу о вкусе кимчи, как Вонхо заснул, обняв подушку, как ребёнок. И как Чжухон поцеловал её.       Ари усмехнулась. Даже в таком состоянии ей было хорошо внутри. Всё было почти по-настоящему домашним.       После душа она накинула полотенце, вытерла волосы, включила фен. Механический шум заполнил пространство, и на время мысли стихли. Причесав волосы, собрала их в хвост, надела простую футболку и свободные шорты.       На кухне пахло едой. Кто-то уже во всю орудовал с готовкой.       Ари спустилась босиком по лестнице. Штаб уже немного ожил. Голоса — приглушённые, хрипловатые от сна и похмелья. За столом сидели Джинсу, Ыну, Джинен и Чангюн, перед ними — несколько бутылок пива, открытая банка энергетика и кастрюля с раменом.       — О, проснулась! — весело сказал Джинен, протягивая ей палочки. — Присоединяйся к страдающим.       — Угу, — только и выдавила она, прикрывая глаза от света.       — Там, кстати, осталось еще холодного пива. Для храбрецов, — подмигнул Ыну.       — Я лучше начну с воды, — пробормотала Ари и направилась к раковине.       Чангюн хмыкнул, помешивая лапшу. — Кто-нибудь видел Вонхо?       — Он или на своём диване или промахнулся и упал рядом на пол. Шансы пятьдесят на пятьдесят, — ответил Джинен ухмыляясь.       — А Чжухон? — спросила Ари, обернувшись.       — Не знаю, но он был трезвее всех среди пьяных. Наверное, уже где-то что-то планирует. Как всегда, — ответил Ыну с лёгкой иронией.       Ари кивнула и сделала глоток холодной воды. Голова начала проясняться, но лёгкое волнение не уходило. Сегодня будет разговор с Кихёном. Нужно же как-то ему объяснить вчерашнее поведение... своё и не только. А потом… возможно, разговор с Чжухоном.       Она опустила взгляд в кружку. Сердце отбивало рваный ритм.       В этот момент дверь кухни открылась, и внутрь вошёл Чжухон.       В чёрной футболке и в джинсах, подчеркивающее его накаченные бедра, с влажными волосами после душа, он выглядел удивительно собранным на фоне всей этой разрухи. Он скользнул взглядом по пьяной идиллии и выдохнул через нос.       — Выглядите, как выжившие после взрыва, — сухо заметил он.       — Ты тоже пил, но выглядишь неплохо. — Отозвалась Ари, не скрывая, что разглядывает его.       — Возможно в ближайшее время мы все забудем об алкоголе. Есть дело. — Он окинул взглядом всех.       Все разом притихли.       — Только что подтвердилось: партия с оружием, которую мы ждали на этой неделе, пропала. На складе в Инчхоне пусто. Перевозка сорвалась где-то по дороге. Не похоже на “Ковчег”, — произнёс он, устремляя взгляд на Ыну. — Это наш маршрут. Наши люди. Значит, кто-то из других групп сунулся туда, где не положено.       Он сделал шаг ближе, прислонившись плечом к дверному косяку.       — Мы выезжаем через полчаса. Все, кроме Кихёна и Гюна. Надо разобраться, кто именно. Это может быть попытка вывести нас с территории, — произнёс он спокойно, но твёрдо.       — Это серьёзно? — пробормотал Джинен, вскинув брови. — Думаешь, кто-то рискнёт сунуться на нашу территорию?       — Возможно. Но даже если нет — это сигнал. И его нельзя игнорировать, — Чжухон посмотрел на каждого по очереди. — Сидеть тут и опохмеляться — не вариант. Пока мы расслаблены, другие уже дейсвуют.       Никто не стал спорить. Воздух будто сразу стал суше. Джинсу встал первым.       — Сбор на нижней парковке? — уточнил он.       Чжухон кивнул.       — Полная экипировка. Это не перестрелка, но и не прогулка. Поедем под прикрытием, если будет шанс — уладим без шума.       Перед уходом он задержал взгляд на Ари.       — Присмотри за Кихёном и Чангюном. Не давай им скучать. — Едва заметно улыбнувшись.       Ари кивнула.       — Сделаю всё по высшему разряду.       Чжухон только собрался выйти, как его окликнул Джинсу:       — Чжу, ты что думаешь... кто это мог быть? Это же не просто косяк на логистике. Кто-то знал маршрут, сроки, знал, что на этой неделе минимум сопровождения.       — Да, — подал голос Ыну, почесывая шею. — У меня тоже ощущение, что это не случайность. Может, это “Угри”? Они раньше суетились в районе Инчхона.       Чжухон развернулся обратно и, не спеша, подошёл ближе к центру кухни. Его взгляд потемнел, голос стал ниже.       — Они отползли ещё два года назад. После того, как мы сожгли их логово. С тех пор держатся тише воды. У нас есть свой человек на их стороне — Хёнвон, — он кивнул. — Он бы сразу дал знак, если бы они начали шевелиться. А он молчит. Значит, не они.       — Тогда кто? — нахмурился Джинсу. — Если не угри, может, “Химера”? Им как раз не хватало медиаторов для восточной ветки.       Чжухон медленно выдохнул через нос.       — Вот они — больше похожи. У “Химеры” сейчас напряжёнка с поставками. Мы перекрыли им кислород, когда взяли северный склад под свой контроль. Им нужно было чем-то компенсировать.       — Думаешь, кто-то слил инфу? — уточнил Джинен, сдвинув брови.       — Думаю, кто-то слишком внимательно за нами наблюдает, — коротко ответил Чжухон.       Он провёл рукой по волосам, будто стирая раздражение.       — Но если “Химера” рискнула — это война. Открытая. И не только за маршрут и оружие, но и за место. Они знают, что не получат прощения, если это подтвердится.       — Тогда зачем? — спросил Ыну. — Они ведь не идиоты. Это же почти самоубийство.       — Или кто-то подставляет их, — вставил Джинсу. — Отводит следы.       Чжухон кивнул.       — Именно. Поэтому мы не лезем в лоб. Не устраиваем шоу. Едем под прикрытием. Сначала едем на разведку. Посмотрим, кто оставил следы. Если найду подтверждение — будем действовать. Быстро и чисто.       Он посмотрел на часы.       — Тридцать минут. Джинсу — проверь гарнитуры. Ыну — перезарядка и карта. Джинен — свяжись с Хёнвоном.. Пусть даст отчёт по территории “угрей”. На всякий случай. Если они ни при чём — пусть подтвердит лично. Жду на парковке. И разбудите Вонхо.       — Принято, — коротко кивнули трое мужчин.       Перед тем как уйти, Чжухон снова посмотрел на Ари. Его взгляд был не просто внимательным — в нём пряталась тень тревоги.       — Если вдруг кто-то появится — незнакомый, даже мимо проходящий, сразу говори. Не тяни.       — Хорошо, — спокойно кивнула она. — И ты… будь осторожен.       Он не ответил. Лишь коротко кивнул и скрылся за дверью.

***

      День тянулся лениво, вязко, как будто штаб погрузился в невидимую дрему. После ночной пьянки даже воздух стал тяжелее: звуки приглушались, движение замедлялось, солнце скользило по полу длинными полосами. За окном деревья покачивались от тёплого ветра, а в доме — всё было будто в режиме ожидания.       После того, как парни ушли на задание Ари была на взводе. Была знакома с теми ситуациями, когда всё шло не по плану и Кихён возвращался в синяках и порезах, а порой вовсе не приходил домой. И она знала, что сегодня тоже может всё пойти не по плану. И переживала. За Чжухона. За Джинена, Джинсу. И даже за этих двух балбесов, которые не упускали возможности подколоть её — Вонхо и Ыну. Она зашла на кухню и принялась за готовку, чтобы немного отвлечься.       На плите булькало кимчи-чиге, на сковородке дожаривались пельмени, рядом на бумажном полотенце остывали кабачковые оладьи. Она аккуратно разложила всё на тарелки, достала из холодильника имбирный сироп и заварила для Кихёна чай — такой, как он любил. Её движения были уверенными, ритмичными — в кухонной рутине было что-то успокаивающее.       — Пахнет, как у мамы дома, — тихо заметил Чангюн, сидя за столом с телефоном в руке.       Ари улыбнулась.              — Вот и хорошо. Значит, всё правильно делаю. — Она наложила еды, подвинув тарелку ближе к парню. — Налетай.       — Всё правильно, — подтвердил он, потянувшись к еде. — А ты вообще чудо, Ари. Я не знаю, как ты держишься после всего.       — Потому что если я сдамся, — отозвалась она, — я подставлю всех, и себя в первую очередь. Я не могу этого допустить.       Положив еду и лекарства с водой на поднос, она вышла в гостиную, где находился брат. Кихён сидел на диване в лёгкой кофте и спортивных штанах, ноги укрыты пледом. Он выглядел лучше, чем вчера и позавчера, но бледность под глазами всё ещё выдавала усталость. Он внимательно смотрел на чашку, словно пытался в ней что-то прочитать.       — Ки, пора таблетки, — напомнила Ари, протягивая воду. — И потом обязательно поешь.       Он взял из её рук стакан, не глядя, и проглотил капсулу. Задержал взгляд на сестре.       — Ари. Можно я спрошу?.. Только не обижайся, ладно?       — Ты говоришь так, будто собираешься у меня спрашивать почему я уроки прогуляла, — мягко усмехнулась она и села рядом, поджав ноги. — Спрашивай.       Кихён поиграл пальцами с пледом, потом медленно выдохнул.       — Вчера во время игры. Эти взгляды между вами. И... поцелуй. Что это было?       В соседней комнате зазвучал звук выключаемого телефона, а затем — голос Чангюна, специально повышенно небрежный:       — Оооо, я это не слышал. Правда. Если тут будет разговор “по душам” — я выхожу.       Он уже встал, но Ари подняла руку:       — Не надо. Останься.       — Ари, — простонал Чангюн, — я как младший брат не подписывался на это...       — Просто сиди и ешь, — бросила она, чуть улыбаясь.       Чангюн шумно выдохнул и сдался. Плюхнулся обратно на стул, но демонстративно повернулся спиной, прильнув к спинке кресла, как к щиту.       Кихён, всё это время не сводя глаз с Ари, медленно произнёс:       — Он тебе... действительно нравится?       Она опустила взгляд. Сцепила пальцы на коленях. Несколько секунд — тишина. Только где-то на плите продолжало мирно булькать кимчи-чиге.       — Я знала, что этот разговор должен произойти и рада, что ты первый начал. — Она ненадолго замолчала, пытаясь собраться мыслями. — Я не знаю, — тихо начала она. — Всё началось с того, что ты пропал и я нашла записку... И его имя. Я нашла его. Он был холодный и отстранённый. Возможно думал, что я буду мешать. А потом… стал меняться. Знаешь, Ки, у него внутри как будто лабиринт. Он редко показывает, что чувствует, но когда показывает… это не может быть ложью.       — А ты? — спросил Кихён. — Что чувствуешь ты?       Ари чуть улыбнулась. Улыбка вышла хрупкой, почти извиняющейся.       — Когда он рядом, у меня будто щемит где-то под рёбрами. Становится спокойно и неспокойно одновременно. Я не знаю, как это объяснить. Это не просто влечение. Я вижу в нём то, что он никому не показывает.       — И это пугает, да? — вставил Чангюн, не оборачиваясь. — Пугает, когда чувствуешь, что всё может стать по-настоящему.       Ари кивнула, не сразу поняв, что он всё же слушает.       Кихён долго молчал, потом проговорил:       — Просто… если он причинит тебе боль, мне придётся с ним серьёзно поговорить. А я пока не могу встать даже за печеньем.       Ари засмеялась, чуть склонив голову на его плечо. Он тоже улыбнулся — слабо, но искренне.       — Спасибо, Ки. Правда.       — Береги себя, сестричка, пока я восстанавливаюсь. И если что — знай, я всегда буду на твоей стороне. Даже если этот парень с холодными глазами и горячей головой тебя зацепил сильнее, чем ты думала.       Она посмотрела на него. И впервые за долгое время в её взгляде не было сомнений. Только решимость. Будто после этого недолгого разговора, ей стало легче дышать. И признание того, что она больше не может притворяться, будто не чувствует, освободило голову от ненужных мыслей.

***

      В машине было тихо. Был слышен только гул мотора. Парни возвращались в тишине, каждый думал о своём.       Сумерки уже сгустились, когда машины одна за другой въехали во двор штаба. Фары на миг озарили стену и забор, отражаясь в окнах. Двери захлопывались тяжело, устало. Все были вымотаны, хоть и не говорили этого вслух.       Чжухон шёл впереди, чуть хромая — то ли от усталости, то ли просто тело реагировало на напряжение. За ним — Вонхо, Джинен, Джинсу и Ыну. Последним вышел Хёнвон, поправляя кепку и накинутую куртку.       Высоким, худощавый, с широкой линией плеч и длинными ногами. Его движения были размеренными, почти ленивыми, но в них сквозила выверенная точность, присущая хищнику в засаде. Выразительные черты лица, бледная кожа и тёмные глаза придавали ему почти неземной и даже притягательный вид.       — Пусто, — бросил Джинен, протирая затёкшую шею. — Как будто всё зачистили до нас. Камеры на месте, но запись — стёрта. Людей нет. Оружия нет. Ни-че-го.       — Как будто здание вычистили изнутри. Настораживает. — Добавил Ыну.       — А "Угри"? — спросил Вонхо, остановившись на ступенях.       Хёнвон, до того молчавший, наконец поднял взгляд.       — Угрей в последние два дня будто подменили. Никто никуда не ездит. Движухи — ноль. В пабе, который они контролируют, одни студенты. Никаких теней, никаких планов, никакой активности. Словно их "выключили".       — Мёртвая тишина, — повторил Джинсу, только что подошедший из-за дома. — Для обычного мира — спокойствие. Для нас — сигнал тревоги.       — Думаешь, это всё-таки "Химера"? — уточнил Чжухон, понизив голос.       — Похоже на то, — тихо ответил Хёнвон. — После той вылазки кто-то или что-то перехватило управление. Угри так не особо шевелились, но сейчас вообще тихо.       — Значит, центр всё же сдвинулся, — нахмурился Чжухон.       Никто не ответил. Только ветер пробежал по двору, шелестя листвой. Тишина была давящей, как перед бурей.       — Пошли внутрь, — устало сказал Вонхо. — Мы ничего не узнаем, стоя здесь.       Они вошли в штаб тяжелыми и ленивыми шагами. Каждый разбрелся по своим комнатам. Чжухон и Хёнвон отошли поговорить ближе к арсеналу.       — Нас слили, Хёнвон. Кто-то из наших парней возможно. Засада две недели назад, где Гюн чуть не погиб. Сейчас у нас из под носа стащили оружие.       — Или это очень хитрая игра, — заметил Хёнвон, склонив голову. — Но если это внутреннее, нужно чистить. Иначе следующим будешь ты.       Он говорил просто, без угроз и эмоций, как хирург перед разрезом.       — Это можно проверить. — Он поднял уставшие глаза на Чжухона.       — Например? — Чжухон сжал челюсть.       — Созови по очереди парней с их территорий. Расскажи одному, что мы будем перевозить оружие ночью. Другому — что нашли новую точку на западе. Третьему — что Айки взломал камеру возле старого склада. Проследи, кто первым начнёт суетиться. Кто задаёт слишком много вопросов. Кто вдруг хочет быть в центре событий.       — Это займет время. — Отозвался тот.       — Кому ты доверяешь? Кто за тебя готов отдать жизнь? Много ли таких? Подумай.       — Я могу быть уверенным только за часть бойцов. Вонхо, Ыну, Джинсу, Джинён... Кихён и Гюн, они не могли, я уверен, они не раз спасали мой зад. Но тогда кто?       — Думаю, это кто-то, кто получает приказы не только от тебя. Или кто давно хочет занять твоё место.       На этом всё и прояснилось. В голове у Чжухона кликнул переключатель. Он уже начал складывать имена и цепочки. Подозрения, которые он отгонял, теперь оформлялись в конкретный план.       — Пойдем. — По-дружески хлопая Хёнвона по плечу. — Все мы устали, нужно подкрепиться.       Поздний вечер опустился на штаб плавно, как плед на плечи. Ужин был простым: мисо-суп, рис, кимчи, немного мяса и бульона. Ари возилась у плиты, пока Вонхо подкладывал Кихёну еды, уговаривая того съесть хоть пару ложек. Джинен полуспал в зале, уткнувшись в диванную подушку, Чангюн сидел рядом с ним. Ыну курил на балконе, а Джинсу молча ел, уставившись в экран телефона.       Дверь скрипнула, и в зал вошли Чжухон и Хёнвон. Оба выглядели уставшими — на них всё ещё была та же одежда, что и днём, пропахшая улицей и пылью. Хёнвон замыкал шаг. Он двигался размеренно, будто всё вокруг лишь временное укрытие, а не дом. Его лицо сохраняло спокойствие, взгляд — холодный, внимательный.       Ари подняла глаза, когда они пересеклись с его. Хёнвон смотрел прямо, не пристально — скорее оценивающе. Она кивнула ему, машинально вытирая руки о полотенце.       — Это Ари, — коротко сказал Чжухон, снимая куртку. — Сестра Кихёна. Та, о ком я говорил.       Хёнвон коротко кивнул.       — Приятно, — спокойно произнёс он. Голос был низкий, хрипловатый.       — Взаимно, — ответила она неуверенно.       Что-то в нём настораживало. Или… притягивало. Он казался совсем иным, чем остальные — не резким, как Вонхо, не живым, как Джинен, не сухим, как Джинсу. Он был как лёд, под которым текла тёмная вода.       Хёнвон больше ничего не сказал, прошёл вглубь зала и сел рядом Чангюном, обменявшись с ним коротким взглядом. Остальные члены группы тоже потянулись в зал.       В комнате повисла тишина.       — Ну что, — протянул Вонхо, откидываясь на спинку стула, — все на месте. Хёнвон сказал, угри не рыпаются, ведут себя тихо.       — И всё равно что-то не так, — пробурчал Ыну, стряхивая пепел в пустую чашку, все еще стоя на балконе. — Слишком всё странно.       — Потому и собрались, — кивнул Чжухон, взглянув на Кихёна. — Я больше не могу игнорировать. Нас кто-то сливает. Не напрямую, может, но… кто-то в штабе. Из своих. Я до последнего не хотел верить и думать, что предатель среди нас, но факты говорят об обратном.       Возникла тишина. Даже Джинен, что сидел расслабленнее всех, слегка напрягся, смотря на Чжухона. Ыну вышел с балкона, докуривая, и встал у стены, напротив Чжухона.       — Засада на Гюна. Пропажа ящиков с оружием. И слишком много совпадений. — Он глянул на Хёнвона. — У нас есть идея, как это проверить.       Хёнвон медленно выпрямился.       — Распространим дезинформацию. Каждому из подозреваемых передадим разные истории. И будем смотреть, какая из них всплывёт.       — Кто-то обязательно проколется, — добавил Джинсу, хмуро. — Если утечка есть — она покажет себя.       — Под подозрением только те, кому передавали информацию напрямую? — уточнил Джинен, расправляя плечи.       — Те, кто получает задачи не от босса, а от меня. Я уже составил примерный список. Все, кто в этой комнате — вне подозрений, — сказал Чжухон. — И да, Хёнвон теперь в деле. Он будет помогать координировать наблюдение.       — Слишком долго ждали, — буркнул Ыну. — Хорошо, что начали.       — А с химерами что? — тихо подал голос Чангюн.       — Всё подозрительно тихо, — ответил Хёнвон, подаваясь вперёд. — После нашей вылазки камеры больше не зафиксировали ни одного всплеска активности. Как будто их и не было вовсе. Но скорее всего, это был пробный вброс. Проверяли, как быстро мы отреагируем, какие ресурсы подключим.       — Тест на нашу систему, — нахмурился Джинсу. — Логично.       — И если это проба, — вставил Вонхо, — следующая волна будет настоящей. Большой, масштабной. Со всеми вытекающими.       — Значит, у нас в запасе совсем немного времени, — подвёл итог Чжухон. — Надо найти крысу. И готовиться к худшему.       Наступила ещё одна короткая пауза.       Чжухон перевёл взгляд на Кихёна:       — Теперь твоя очередь, брат. Расскажи всё, что знаешь. Сначала.       Кихён медленно отложил чашку, вытер губы и поднял глаза, обвёл всех взглядом — и задержался на Ари.       — Ладно. Слушайте внимательно. Это будет долго. И... не самое приятное.       — Говори, — отозвалась Ари спокойно. — Мы здесь.       Кихён кивнул, выпрямился.       — Я нашёл наводку через старый контакт. Он сказал, что “Ковчег” использует в Пусане несколько мёртвых объектов как прикрытие. Один из них — старая клиника. Снаружи всё выглядело законно, но по ночам в подвале включался генератор. Пропавшие люди, вызывающий подозрение медперсонал. Было рискованно, но я решился. Я вообще не надеялся ничего найти.       Он перевёл дыхание.       — Я следил за объектом три дня. Не выходил ни с кем на связь, е хотел никого подставлять. Даже вам не писал. Потом меня нашли и вырубили. Проснулся — в подвале. Не били, не пытали. Но… уколы. Снотворное. Какие-то таблетки. Скудное питание. Я спал почти всё время. Когда бодрствовал — допрашивали. Обычные вопросы: кто я, откуда, с кем связан, кто помог, как их нашел.       — Ты не сдал никого? — тихо спросил Ыну.       — Нет. Почти не говорил. Только слушал. И тогда появился один... человек. Он не был похож на охранника или врача. Его боялись. Он приходил не один. С ним была женщина. Голоса... мягкие. Знакомые, будто родные. Лица не запомнил. Я был под действием препаратов.       Ари напряглась, но ничего не сказала.       — Они говорили, что кто-то сливает информацию. Что "Ковчег" ищет "носителя". И... звучало имя. Рейна. Много раз.       Тишина. В комнате повисла угроза.       — Это было моё имя, — сказала Ари. — В прошлом. — Она окинула взглядом всех присутствующих, пытаясь уловить реакцию каждого. Повисла тишина. Все переглянулись, затем посмотрели на неё, будто пытаясь понять — это шутка такая или нет. Джинен и Чангюн переглянулись меж собой, не скрывая шока. Вонхо пытался что-то сказать, но промолчал. Хёнвон посмотрел впервые по-настоящему внимательно и уже с интересом.       — Значит, они уверены, что ты ещё жива и находишься в Сеуле, — выдохнул Чжухон.       — Они не знают, что именно я видела. Но они в курсе, что я зашла на базу... знала пароли... Им этого достаточно. — Она спрятала лицо в ладонях. — Это какой-то гребаный замкнутый круг.       — А Чимин? — спросил Чжухон, кидая взгляд на Ари. — Что знаешь про него?       Кихён сжал челюсти:       — Он из “Ковчега”. Я выяснил это до вылазки. На первый взгляд — чист. Но нашёл запись: он числился в частной клинике, спонсируемой "VitCom". Это прикрытие.       Он посмотрел на сестру:       — Ты думала, он оказался рядом просто так?       — Я... я не знаю. Думала, это совпадение. Мало ли кто может придти работать в больницу.       — Может, и совпадение. А может — задание.       Все замерли.       — Но знаешь, кто помог мне? — продолжил Кихён. — Женщина. Она приходила по ночам пару раз. Меняла таблетки, от которых я не вырубался. Давала воду и немного нормальной еды. Говорила притворятся спящим, если кто-то заходит. Один раз она тайком притащила мой телефон, с которого я и отправил то сообщение. Думал Ари покажет тебе, надеялся, что она уже нашла тебя.       — Видел её лицо? — спросил Джинсу.       — Только глаза. Похожие на… — он замялся, перевёл взгляд на Чжухона, — ... не важно, возможно показалось.        Чжухон не двинулся, но заметил брошенный Кихёном взгляд. Лишь сжал пальцы в замке на коленях.       — Это всё, что я могу сказать, — закончил Кихён. — Но они явно ищут "ключ". И думают, что он где-то рядом, среди нас.       Ари почувствовала, как сжался живот. Она опустила глаза, будто в надежде исчезнуть. Всё внутри дрожало.       — Мы не дадим им тебя забрать, — глухо сказал Вонхо. — Никогда.       — Нет... — прошептала. — Они не должны. Я всё стёрла. Всё сменила. Даже имя...                    — Этого недостаточно, — отозвался Чжухон, и голос его теперь был другим. Глубже. Темнее. Он медленно поднялся. На фоне сидящих друзей его фигура казалась слишком реальной, слишком угрожающей.       — Если они думают, что ты — ключ, — он смотрел только на неё, — значит, времени у нас больше нет.       — Чжухон... — начала она, но не закончила. Что она могла сказать?       Джинен откинулся на спинку дивана, выдохнул: — Значит, она — причина всей этой заварухи.       — Не она, — рявкнул Чжухон. — А те, кто решили сделать её мишенью.       — Но почему сейчас? Почему не тогда, когда они могли это сделать? — Вопрос Чангюна попал в цель.       — Потому что кто-то предал, — сказал Кихён. — Я даже подозреваю, кто. И теперь “Ковчег” в панике. Они теряют контроль. И хотят заполучить её до того, как мы… — он запнулся, — …до того, как мы успеем узнать правду первыми. Тишина снова накрыла комнату.       Ари не могла сдержать дрожь. Она чувствовала, как подкашиваются ноги. Всё прошлое, которое она так старательно закапывала, вырвалось наружу — и теперь смотрело ей в глаза через десятки взглядов друзей.       — С утра начинаем. По плану. Все в деле.       — Даже я? — спросила Ари, не поднимая глаз.       — Особенно ты, — ответил он. — Потому что теперь ты не просто свидетель. Ты — узел. Центр. И если они придут за тобой, сначала им придётся пройти через нас.       Он бросил взгляд на Хёнвона:       — Ты с нами?       — Я здесь, чтобы закончить то, что начал, — коротко ответил тот.       И на миг, в этой тишине, Ари показалось, что от его слов повеяло чем-то окончательным.       — Слушайте все внимательно. Теперь у нас несколько целей. — Чжухон тяжело взглотнул. Взгляд был жесткий. — Вывести химер с нашей территории и вернуть оружие. Найти предателя. И разобраться с Ковчегом и Призраком, они все уже стоят поперек горла. Завтра с утра начнем разрабатывать точный план. Джинсу, как работалось с Айки?       — Он профи. — Джинсу пожал плечами.       — Вот и хорошо. Свяжись с ним. Завтра с утра он тоже должен быть. А теперь, всё, отдыхайте.

***

      Кихён сидел, облокотившись на подушку, и медленно пил воду. За окном давно стемнело, в комнате горел только ночник. Чангюн спал в другой комнате. Тишина обволакивала, как тяжёлое покрывало. Только шаги. Тихие, неторопливые. И голос:       — Не спишь?       Кихён поднял взгляд. В дверях стоял Чжухон, с приоткрытой ладонью на косяке.       — Заходи, — устало кивнул он.       Чжухон вошёл и опустился рядом, на пол, опёршись спиной о стену. Положил руки на колени, замолчал. Некоторое время они сидели так — просто дышали одной тишиной.       Кихён был первым, кто нарушил её:       — Я не сказал при всех, потому что не был уверен.       Чжухон медленно повернул голову.       — О чём?       — О той женщине. Враче. Которая приходила ночью и оставляла мне таблетки. Я не видел лица. Только глаза. Добрые. Очень. Похожи на твои.       Молчание снова. На этот раз — вязкое, тянущееся.       — Ты же знаешь, как долго я искал её, — тихо сказал Чжухон. Без напряжения в голосе. Без злости. Но в этой фразе была такая глубина, что Кихён сглотнул.       — Я прошёл каждый чёртов квартал в Йонсане, где её видели. Каждую заброшку. Клинику. Приют. Даже в церковь ходил, прикинь? — он усмехнулся, но это не была радость. — Я поднимал тех, с кем не хотел больше иметь дела. Рыскал по каналам. Платил людям, которым доверять нельзя. Всё ради одного. Хоть какого-нибудь следа. Хоть тени. Он опустил голову, ладони сжались в кулаки.       — И каждый раз — пустота. Просто… ничего. Как будто её никогда не существовало. Как будто я всё это выдумал. Мать только разводила руками. Отец сказал, что не стоит больше рвать глотку. А я...       Он вдруг задыхался, словно слова были ножами.       — Я чувствовал себя… виноватым. Как будто она пропала из-за меня.       Кихён медленно кивнул, проглатывая ком в горле.       — Поэтому ты так помогал Ари в поисках меня, — тихо произнёс он. — Не хотел, чтобы она тоже почувствовала, какого это… терять родного человека.       Чжухон поднял глаза. В полумраке они блестели. Он не отвечал. Только дышал, неглубоко, будто борясь с собой.       — Чжухон… — начал Кихён, — я не поблагодарил тебя за своё спасение. И за то, что присматривал за Ари, пока меня не было. Если бы я мог что-то сделать для тебя... чтобы помочь найти сестру... — Он не договорил.       — Она была маленькой. Всего на пару лет младше меня. Всё цеплялась за подол, когда я уходил гулять с пацанами. Мы дрались из-за игрушек, а потом ели из одной тарелки. У неё всегда были добрые глаза. Такие… ясные. Знаешь?       Он посмотрел на Кихёна, и в этот момент глаза его наполнились слезами. Он быстро смахнул их, отвернувшись, но было поздно.       — Я не знаю, жива ли она. Не знаю, кем она стала. Но, Кихён… если это была она — эта женщина в клинике — и я снова не смог…       Он не договорил.       — Ты не виноват, — тихо сказал Кихён. — Ты всё сделал. И продолжаешь делать. Ради всех нас. Ради неё.       Чжухон покачал головой.       В комнате снова повисла тишина. Кихён отвёл взгляд первым — глаза защипало. Чжухон остался сидеть, опустив голову, будто воздух вышел из него. Через минуту он встал, бросил короткое:       — Отдыхай. Завтра продолжим.       И вышел, не оглядываясь.

***

      На кухне было полутемно. Горела только лампа под вытяжкой. Ари сидела у окна, в футболке на размер больше, босая, с растрёпанными волосами, обхватив руками бутылку пива. Рядом стояла вторая пустая бутылка.       Она услышала шаги — не повернулась.       — У нас пивной клуб по интересам? — спросил Чжухон мягко, появляясь в дверях. Он смотрел на неё как-то особенно — не так, как раньше.       Ари выдохнула, не отвечая. Только отпила глоток.       — Ты в порядке? После рассказа Кихёна на тебе лица нет. — Спросил он, подходя ближе.       — Нет. — Она не стала врать. — Я не могу жить спокойно. Это душит. Они снова нас нашли Чжухон. От них и в правду невозможно убежать.       Он кивнул. Понимающе. И после короткой паузы сказал:       — Тв нервничаешь, это нормально. Бояться — это нормально, но я буду рядом, буду защищать до последнего.       Ари проглотила ком в горле.       — Может, пойдём прогуляемся? Только ты и я. Проветришься, мысли придут в порядок. — Предложил Чжухон.       Она медленно повернула голову к нему, их взгляды встретились. И в этот момент всё будто щёлкнуло. В ней уже давно что-то дрожало при его приближении. Но сейчас... Сейчас оно стало сильнее, почти невыносимым.       Чжухон стоял у порога кухни, прислонившись к косяку. Свет от вытяжки очерчивал его скулы, тень падала на шею и плечи. В этом полумраке он выглядел особенно молчаливым — почти уязвимым. Ари чувствовала, как пульс стучит в висках.       — Дай немного времени, — прошептала она.       Он не ответил, только кивнул.       Ари поставила бутылку на стол, встала и прошла мимо него. Не прикоснулась — даже не посмотрела. Но Чжухон ощущал тепло её тела, когда она прошла слишком близко.       Через десять минут она спустилась в холл. Чёрная короткая юбка, тонкий лонгслив, волосы распущены. Простой, не броский образ — но для него он был опаснее любого оружия. Она выглядела... свободной. И притягательной до боли.       Чжухон ждал у выхода. Когда она подошла, он даже не попытался что-то сказать. Просто молча распахнул дверь перед ней.       На улице была мягкая ночь — тёплая, с лёгким ветерком. Машина стояла неподалёку, и Ари первым делом заметила, что он выбрал ту, в которой стекла затонированы чуть сильнее обычного.       — Мы просто едем покататься? — спросила она, оборачиваясь.       — А разве ты не этого хочешь? — Его голос был хриплым.       Она ничего не сказала. Просто села на переднее сиденье и захлопнула дверь.       Через минуту двигатель завёлся. Машина мягко выехала с парковки и исчезла в ночи.       Чёрная иномарка плавно катилась по ночному Сеулу, а внутри — такая тишина, будто город вокруг затаил дыхание.       Ари сидела, поджав ноги, глядя в окно. На коленях — дрожащие пальцы. Не от холода. От напряжения. Чжухон вёл машину молча. Его пальцы крепко сжаты на руле, челюсть напряжена. Внутри что-то сдерживается.       Ари поворачивает голову, не в силах больше молчать.       — Ты обещал.       Он не смотрит.       — Что?       — Что всё расскажешь. После того, как мы спасём Кихёна.       Он будто знал, что она это скажет. Но ответ всё равно даётся не сразу.       — Тогда, в штабе, ты меня остановил. — Её голос дрожит, но она не молчит. — Ты сказал «не сейчас». А теперь?       Он выдыхает, притормаживает, и машина неспешно заезжает на пустую парковку у смотровой площадки. Отсюда видно ночной Сеул, огни, машины внизу. Они будто на отдалённой орбите.       Чжухон заглушает двигатель. Поворачивает к ней лицо. Долго смотрит.       — Я не знал, с чего начать. — Его голос низкий, хриплый. — Потому что я не тот, кто должен иметь право на… на что-то хорошее. На тебя.       Она молчит, боясь сказвть, и даже возможно спугнуть это небольшое откровение. Он продолжает:       — Когда мы познакомились… я думал, ты будешь очередной проблемой. Упрямой, шумной, опасной. А ты оказалась... настоящей.       Чжухон замолкает, стиснув челюсть.       — Я держался от тебя подальше, потому что знал, как это закончится. — Он сжимает кулак на бедре. — Потому что, если я привяжусь — всё, конец. Я больше не смогу... Я...       Он запинается. Ари мягко касается его руки.       — Но ты уже привязался. И я тоже.       И вот теперь он поворачивается к ней полностью. Глаза — тяжёлые, полные чего-то уязвимого.       — Знаешь, почему я не поцеловал тебя тогда? Потому что боялся. Если начну — не смогу остановиться. Я не хотел делать это, пока ты в страхе и боли. Пока всё вокруг рушится.       Он касается её лица, большим пальцем проводит по щеке.       — А теперь? — шепчет она. — Всё ещё боишься?       Он качает головой.       — Теперь я просто не могу больше ждать.       Чжухон заглушил двигатель.       Несколько секунд тишина. Слышно только дыхание двух людей. Только напряжение, будто всё вокруг застыло в ожидании.       — Знаешь, что ты сделала? — спросил он наконец, глядя вперёд.       — Что? — она не отводила взгляда.       Он повернулся к ней. Глаза — тёмные, чуть подёрнуты золотистыми отблесками света от приборной панели.       — Ты заставила меня хотеть тебя. До боли.       Он медленно придвинулся. Как зверь, выжидающий. И когда между их лицами остался лишь сантиметр, она прошептала:       — А ты думал, я не хочу?       Он резко прижал её к себе. Губы впились в её рот — жадно, грубо, с размаху. Она застонала, руки сами пошли в ход — запутались в его волосах, прижались к спине. Он откинул спинку водительского сиденья назад, почти до горизонтали, затем одной рукой сдвинул сиденье назад, освобождая пространство.       Он обхватил её за талию, перекинул через подлокотник, усадил к себе на колени. Её юбка задралась, и он с глухим стоном провёл ладонью вверх по бедру. Она ахнула, почувствовав, насколько он твёрдый сквозь ткань.       — Ты как огонь, Ари, — прошептал он в её шею, целуя кожицу у ключицы. — Обжигаешь.       — А ты... — она всхлипнула, когда его губы коснулись её шеи, — будто ветер, буря. Я не могу устоять.       Он стянул с неё блузку, быстро, почти с яростью, обнажив грудь. Тёмные соски напряглись от прохлады и возбуждения, и он накрыл их губами, по очереди, нежно покусывая, заставляя её задыхаться.       — Громче, Ари, — прошептал он. — Я хочу слышать, как ты стонешь.       Она всхлипнула, запрокинула голову:       — Господи, ты меня сведёшь с ума…       Ари выгнулась, ногтями впиваясь ему в плечи, спину, шею. Он застонал от этого, от того, что она такая — живая, горячая, желающая. Его рука скользнула между её ног, нашла край трусиков, отодвинула — и пальцы коснулись влажной кожи. Она задохнулась, уткнувшись лбом ему в висок.       — Ты уже готова, — прошептал он. — Такая мокрая...       — Хватит играть, Чжухон… — её голос сорвался на стон.       Он приподнял её, ловко стянул с неё нижнее бельё, оставив её полностью обнажённой на его коленях. Тёплый воздух машины наполнился запахом её тела. Его руки скользили по её коже: от талии к бёдрам, от бёдер — к ягодицам. Он обхватил их крепко, будто боялся, что она исчезнет.       — Ты чувствуешь, как я тебя хочу? — прошипел он, прижимаясь членом к её влажной промежности сквозь брюки.       — Дааа, Чжухон, — выдохнула Ари, хватая его за волосы и прижимаясь лбом к его лбу. — Чёрт… Разденься. Сейчас же.       Он лишь усмехнулся уголком губ, но подчиняется. Спешно расстёгивает ремень, ширинку. Она не ждёт — опускает руку вниз, находит его член, освобождает его, тёплый, налитый. Он глухо стонет, когда её пальцы обхватывают его.       — Такой горячий… — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. — Чёрт, мне так это надо.       Она чуть приподнимается, и он помогает — направляет, входит в неё медленно, но уверенно. Она замирает, закинув голову назад, тяжело дыша.       — Блять… — вырывается у неё. — Да… вот так…       Она ахнула, широко раскрыв глаза. Их взгляды встретились. Там не было слов — только всё то, что невозможно было выразить.       Он стиснул зубы, зажмурился от удовольствия. Она обхватила его за шею, прижалась к нему всем телом и начала двигаться. Медленно. Глубоко. Она стонала с каждым движением, в ушко, громко, почти неприлично. Её волосы падали на его лицо, и он втягивал их аромат, как воздух. Она задавала ритм, двигалась то быстрее, то медленнее, а он подхватывал, крепче сжимая её бёдра.       Он схватил её за талию и резко подался вперёд — теперь он задавал ритм. Глубокие, мощные толчки. Она обвила его ногами, её грудь прыгала в такт. Внутри машины стало жарко. Пот стекал по спине. Он прижимал её к себе так сильно, будто пытался слиться с ней.       — Чжухон… быстрее… глубже… — кричала она, забыв про всё.       Он сменил позу: приподнял её, сдвинулся сам, откинувшись назад, и навис над ней. Теперь она лежала под ним, на разложенном переднем сиденье. Её ноги — по бокам его талии. Он встал на колени на сиденье, удерживая её бёдра, и вошёл снова — резко, глубоко. Машина заскрипела от движений.       — Чёрт, Ари. Что же ты со мной делаешь? — рыкнул он ей в ухо.       Она вскрикнула, руки сжались в сиденье. Он целовал её живот, грудь, шею, лицо — будто не мог насытиться. Его толчки становились всё мощнее. Она кричала, забыв, где они, кто они, что есть мир за пределами этой машины.       — Я схожу с ума от тебя.       Она плакала от удовольствия, губы дрожали.       — Ещё… Чжухон, ещё немного…       Он двигался до предела, и когда она кончила — вся изогнулась, тело затряслось, он почувствовал, как её мышцы сжались вокруг него. И сам не выдержал — вжал её в сиденье, заглушая стон в её шее, вырвался наружу, кончив ей на живот. Несколько секунд он только дышал, тяжело и прерывисто, затем потянулся к бардачку, достал салфетки и аккуратно вытер её кожу, не говоря ни слова.       Только дыхание. Их, тяжёлое, прерывистое.       Она погладила его по затылку и прошептала:       — Это… было лучше, чем я представляла.       Он улыбнулся краем губ, хитро посмотрев на неё.       — Значит, все же представляла?       Они молчали, оставаясь в тесном сплетении. Ари сидела на его коленях, обвив руками его шею, прижавшись лбом к его щеке. Её дыхание всё ещё сбивалось, щеки горели, кожа влажная от жара и близости. Чжухон обхватил её за талию, поглаживая ладонью обнажённое бедро. Он не спешил отстраняться, будто хотел впитать этот момент до последней секунды.       Салон был наполнен тяжёлым воздухом, пахнущим потом, кожей и чем-то сладким — её духами. За окнами — ночь, шелест листвы, далёкий лай. Казалось, весь мир затаился, позволяя им побыть вне времени.       Ари тихо вздохнула, уткнувшись в его плечо:       — Думаешь, нас уже хватились? — Её голос был хриплым, уставшим, но мягким.       Он усмехнулся, не открывая глаз:       — Пусть ещё немного подождут.       — Нам… надо возвращаться.       — Не хочу, — честно ответил он, — мне нравится быть здесь с тобой.       Она улыбнулась. Немного грустно.       — Это не реальность. Мы не можем забыться — даже если нам хочется.       Он кивнул. Потом потянулся за её одеждой, помогая аккуратно одеться. Не торопясь, будто продлевая момент. Они поцеловались ещё раз — уже нежно, медленно, со вкусом ночного воздуха и чего-то неизбежного. После этого Чжухон запустил двигатель. Машина тихо выехала обратно на дорогу, поглотившись тенью деревьев.       Путь назад прошёл в молчании. Ари прижималась к стеклу, поглаживая своё запястье, будто вспоминая прикосновения. Чжухон украдкой смотрел на неё — и что-то в его взгляде изменилось. Мягкость. Забота. И контроль — над собой, над дорогой, над её безопасностью.       Когда они вернулись к дому, остальные уже спали. Света нигде не было, только слабое дежурное освещение в коридоре. Они вошли бесшумно. Кихён спал на кровати в комнате Ари, поверх него лежало лёгкое одеяло, а рядом — тревожная стопка использованных салфеток и пустой стакан. Ари сразу проверила его пульс — стабильный, дыхание ровное. Он не проснулся.       — Ты будешь спать здесь? — спросил Чжухон, глядя на матрас, что был брошен рядом на полу.       Ари кивнула.       — За ним всё еще нужен уход. И мне нужно побыть рядом. Я… должна.       Он молча пожал плечами, как будто говорил: "Я не спорю."       Но прежде чем уйти, он подошёл к ней вплотную, встал за спиной и обнял.       — Спокойной ночи, Ри.       Она замерла на секунду, а потом ответила:       — Спокойной ночи, Хон.       Он ушёл, оставив за собой слабый запах одеколона и след тёплого прикосновения на её талии. Она ещё долго не ложилась, сидя у кровати Кихёна, думая о том, что случилось.       Не просто секс.       Это была точка. Новая. Жгучая. Опасная. Но такая нужная.