Тени Прошлого

«Кровь на земле быстро чернеет. Но в памяти она остаётся красной. За каждую каплю — своя цена.»

***

      Холод утреннего воздуха лез под одежду. Время перевалило за шесть утра, и город, где-то вдали, уже просыпался — гудки машин, редкие звуки первых рынков. Но здесь, на задворках неподалёку от «Dagger», тишина была иной: сырая, гулкая, как после грозы.       Фургон дрожал, будто внутри завёлся дикий зверь. Изнутри доносились звуки — удары, глухой грохот, чей-то крик, сорвавшийся на визг. Бойцы стояли полукругом, молча, каждый слушал и не смотрел на соседа.       Джинен нервно теребил рукав куртки, взгляд прятал в асфальт. Айки, обычно дерзкий, в этот момент держал руки в карманах и ковырял носком ботинка камешек, лишь бы не поднимать глаза. Ыну стоял прямо, но челюсть ходила ходуном — зубы скрежетали так, что слышно было даже без слов.       — Долго ещё, — пробормотал Санджин, ни к кому конкретно. — Сколько уже? Полчаса?       — Помолчи, — отрезал Ыну, но голос у него тоже дрогнул.       Крик внутри рванулся снова, словно ножом прошёлся по воздуху. Потом резкий удар — и тишина: густая, будто в уши налили свинец.       — Всё, — сказал Айки. — Пиздец.       Двери фургона распахнулись.       Первым хромая вышел Чжухон. На нём будто не осталось живого места: чужая кровь пятнами на вороте, по рукавам, по щекам. На лице каменная маска, глаза холодные. Вонхо следом: такой же, рукой держал подстреленное плечо, но взгляд был острый, как нож.       Они выглядели так, будто вернулись с того света.       — Мать твою… — выдохнул Джинен. — Как будто вас пытали, а не вы.       Никто не засмеялся.       — Что узнали? — Устало спросил Хёнвон.       Чжухон остановился, провёл ладонью по лицу, размазывая разводы крови. Голос был низкий, сиплый:       — Информацию сливали изнутри, как мы и думали. Хозяин клуба говорил только с Химерами. Но подтвердил: крыса у нас, в кругу. Кто именно, знает лишь их главный, а его достать трудно.       Слово «крыса» повисло в воздухе, тяжёлое, липкое.       — Вот сука, — сквозь зубы прошипел Ыну. Он ударил кулаком по капоту рядом стоящей машины. Железо отозвалось глухим звоном.       Джинсу поднял ноут, экран светил голубым светом. Голос у него дрожал, но слова резали воздух:       — Кстати о крысах… Хоуп свернул.       — Куда? — резко.       — Не знаю пока, он двигался в штаб, но сейчас свернул на лесополосу. — Джинсу сглотнул. — Стоит уже минуты две в глуши. Сигнал статичный.       — Пиздец, — тихо сказал Вонхо. — Вот и ответ, блять.       — Может, сломалось? — неуверенно вякнул Джинен, но сам осёкся, поймав взгляды остальных.       — Этот маячок не ломается, — буркнул Джинсу. — Его только снять можно.       Вонхо глянул на Чжухона. В его лице было всё: усталость, злость, желание уже не разбираться, а рвать.       — Ну? — спросил Вонхо. — Дальше что?       Чжухон медленно провёл взглядом по ним всем. Лицо оставалось каменным, но в глазах плясал огонь.       — Делим силы, — сказал он.       Голос его был низкий, как рычание.       — Машина с телами наших парней — сразу в штаб. Готовьте их к прощанию. Никто не будет забыт. Ыну, ты ведёшь. Хёнвон, ты с ним.       Все невольно обернулись на машину у ворот. Заднее сиденье было прикрыто куртками, но каждый знал, кто там. Юнсок и Тэсу. Слишком тихие.       — Понял, — выдохнул Ыну. Голос сорвался. Он обошёл машину, провёл ладонью по крыше, будто прощаясь, и сел за руль. Хёнвон последовал за ним, и бросая короткий взгляд на парней, и сел в машину.       — Санджин, — продолжил Чжухон. — Ты ведёшь фургон. Забираешь Джинена, Айки. И Гюна, хватит на сегодня с него героизма. Возвращаетесь домой. Предупредите охрану обо всём, введите кратко в курс дела. Но сначала этого, — кивая в сторону фургона, где лежало бездыханное тело хозяина клуба, — закиньте на задний двор к остальным химерам. Пусть лежит среди своих. Наш грузовик уже должен был приехать, чтобы загрузить всё оружие. Проследите за этим. А потом уже в штабе... сделайте всё необходимое, парней нужно достойно проводить...       — Есть, — коротко сказал Санджин.       Чжухон посмотрел на Джинсу:       — Ты — со мной. Покажешь, где маячок остановился. Вонхо, — он окликнул бойца, который стоял держась за раненое плечо.       — Всё в порядке. Потерплю.       Чжухон молча кивнул, с благодарностью.       — Он думает, что ушёл, — сказал он. Голос был ледяной. — Но теперь он не просто крыса. Теперь он — добыча.       Чжухон стоял, глядя вслед. В голове стучало только одно: «Кровью за кровь».       Моторы загудели почти одновременно. Машины расходились в разные стороны, и казалось, что сам двор рассыпается вместе с ними, унося с собой кровь, крики и глухую тишину после боя.       Седан, где на заднем сиденье лежали Юнсок и Тэсу, тронулся первым. Ыну сжал руль так, что костяшки побелели, взгляд упрямо был прикован к дороге. Хёнвон сидел рядом, откинувшись на спинку. Его висок был перебинтован кое-как прямо на месте — кровь уже проступала через марлю. Он не спал, не дремал, просто смотрел в окно. Изредка поворачивал голову к спине сидений, и в этот взгляд было больнее смотреть, чем на рану.       — Держитесь, — хрипло сказал он. — Мы отвезём вас домой.       Слова будто растворились в гуле мотора. Ыну только сильнее вжал педаль газа.             Фургон пошёл следом. Внутри было тесно, пахло металлом и кровью. Санджин рулил молча, взгляд цеплялся за каждый поворот. Айки сидел рядом с ним, по привычке стучал пальцами по колену — но ритм сбивался, и руки дрожали.       — Закинем его к остальным, — буркнул Санджин, не отрывая взгляда от дороги. — Пусть гниёт со своими.       Он имел в виду хозяина клуба, чьё тело валялось в фургоне.       Джинен и Чангюн переглянулись, сидя сзади.       — Как думаешь, — тихо спросил Джинен, — Чжухон его убил или Вонхо?       — Какая, нахуй, разница, — отрезал Чангюн. Голос срывался от злости. — Он сдох. Вот и всё.       Фургон свернул на боковую дорогу во двор «Dagger» . Через минуту они затормозили у груды тел Химер, что валялись неподалёку — те, кого они оставили на рассвете.       Двери открылись, тело хозяина выволокли и с глухим стуком бросили к остальным.       Санджин плюнул в сторону и захлопнул дверь.       — Теперь он дома, — коротко бросил он.       Фургон снова загудел, двинувшись дальше. Им предстояло вернуться в штаб, предупредить охрану и рассказать то, что никому не хотелось проговаривать вслух: двоих больше нет, а в их кругу предатель.       Чжухон завёл машину последним. Сел за руль, но хромота давала о себе знать. Он вдавил педаль, будто хотел вдавить в асфальт злость, что рвала его изнутри. На заднем сиденье Джинсу открыл ноут. Экран снова загорелся бледным голубым, в темноте казался почти живым. На карте мигала точка.       — Здесь, — сказал он, проводя курсором. — Километров десять отсюда.       — Он нас ждёт? — Вонхо усмехнулся, но в усмешке не было радости. Только боль и злость.       — Или уже понял, что мы за ним следим, — бросил Чжухон. Его голос был сухим, каждое слово как удар молотком. — Неважно. Найдём.       Машина летела по трассе. За окнами мелькали редкие фонари, дорога уходила в серое утро. Ни один из троих не говорил лишнего. Только рокот двигателя и тихие щелчки клавиш ноутбука.       Вонхо иногда прижимал руку к плечу, но молчал. Чжухон видел краем глаза — и молчал тоже. В машине было достаточно боли, чтобы слова казались лишними.       — Сука, — вдруг процедил Джинсу, не отрываясь от экрана. — Если он снял маячок и оставил машину…       — Тогда я его голыми руками разорву, когда найду — Чжухон сжал руль так, что костяшки побелели. — И плевать, где он спрячется.       Седан с Ыну и Хёнвоном тем временем уже въезжал в штаб. Двор встретил их тишиной. Пара бойцов охраны вышла навстречу, и их лица изменились, как только они увидели, что на заднем сиденье прикрыто куртками.       Ари выбежала первой. За ней — Кихён.       — Где Чжухон? — спросила она сразу, даже не глядя на машину. Голос дрожал от волнения.       — В дороге, — коротко ответил Хёнвон. — Поехал за Хоупом. С ним Вонхо и Джинсу.       Только после этого Ари посмотрела на заднее сиденье. Сердце сжалось, горло перехватило. Она закрыла рот рукой, чтобы не закричать. Кихён крепко сжал её плечо, но сам не отводил взгляда.       Бойцы молча открыли двери, аккуратно вынесли тела. Унесли в то самое помещение, куда Ари ещё никогда не заходила.       Штаб погрузился в гнетущую тишину.       А машина Чжухона всё мчалась вперёд.       На экране точка всё ещё мигала — неподвижная, в лесополосе.       И чем ближе они были, тем тяжелее становился воздух в салоне.       — Осталось три километра, — сказал Джинсу. — Если он там…       — Вряд ли, — перебил Чжухон. Его голос был ледяным. — Я устрою ему ад на земле.       И машина нырнула в сторону, на разбитую дорогу, ведущую к лесу.       Колёса глухо заскрежетали по щебёнке. Асфальт закончился, дорога сузилась и пошла между деревьями. Туман, стелющийся над землёй, делал лес полосами серым и чёрным, как будто они въезжали в чью-то пасть.       Машина подпрыгивала на кочках. Вонхо поморщился, прижимая плечо, но молчал. Только дыхание у него стало тяжелее.       — Ещё немного, — сказал Джинсу, не отрывая взгляда от ноутбука. — Сигнал стоит на месте.       Они свернули за поворот, и деревья расступились.       Они вышли на поляну, но там не стояло никакой машины. Только высокая влажная трава, обломки веток и… маленький мигающий огонёк у земли.       Чжухон первый вышел из машины, за ним остальные. Он подошёл и поднял с земли маячок. Магнитное крепление было ещё тёплым, будто его совсем недавно сорвали. Красный диод мигал ровно, как насмешка.       — Блять… — выдохнул Вонхо. — Машины нет.       Джинсу вцепился в ноут, пальцы его побелели.       — Он снял маяк и кинул его сюда… всё.       Чжухон сжал маячок в кулаке так, что хрустнул пластик. В груди у него клокотал гнев, но голос, когда он заговорил, был ледяным:       — Джинсу.       — Ч-что?       — Надо осмотреть камеры. По всем возможным маршрутам, он далеко не мог уехать. Найдём машину — найдём и его.       — Но… Чжухон, — Джинсу замялся. — Мы даже не знаем, в какую сторону он поехал. Это десятки выездов… сотни машин за утро…       Чжухон резко обернулся, глаза горели.       — Тогда будем смотреть всё. До тех пор, пока не найдём.       Вонхо усмехнулся мрачно:       — И кто-то говорил, что мы не можем на два фронта воевать.       — Один фронт закрыт уже, — прорычал Чжухон, бросив маячок обратно в траву. — Пересмотреть все камеры за последний час.       Он резко махнул рукой:       — В штаб. Немедленно.       Они вернулись в машину. Двигатель взревел, нарушая мёртвую тишину леса. Поляна снова осталась пустой — только мигающий маячок напоминал, что здесь кто-то был.       В штабе в это время стояла другая тишина — тяжёлая, траурная. Тела уже перенесли в отдельное помещение. Ари сидела рядом с Кихёном, пальцы её дрожали, но глаза оставались сухими. Слёзы застряли внутри.       Она ждала. Каждую секунду ждала, когда во двор въедет машина Чжухона.

***

      Двор штаба был слишком тихим. Только редкие шаги и дыхание бойцов, да лампа над воротами мигала от ветра. Ари стояла у крыльца, сжимая пальцы так, что ногти впивались в ладони. Машина с Ыну и Хёнвоном уже вернулась, потом фургон с Санджином и остальными. Они ушли внутрь, оставив за собой пустоту.       Ари ждала, не смогла усидеть внутри. Слишком всё давило: мысли, атмосфера, даже бойцы, к которым она успела привыкнуть.       Она ловила каждый звук во дворе, каждый шорох. Ей казалось, что сердце бьётся прямо в ушах.       И тогда вдалеке загудел мотор.       Она замерла. Шум приближался, и когда фары полоснули по воротам, у неё внутри что-то сжалось до боли.       Машина въехала резко, шины хрустнули по гравию.       Дверь открылась, и первым вышел Чжухон. Хромал. Штанина на бедре порвана, пропитана кровью. Лицо все в крови, каменное, глаза ледяные. Даже походка — как у зверя, который из последних сил делает вид, что не ранен.       Ари сделала шаг вперёд, и мир пошатнулся.       За ним появился Вонхо — держался за плечо, рубашка промокла от крови. Его обычно насмешливые глаза были тусклыми, но он тоже молчал, будто терпел назло всему.       Джинсу вышел последним. Бледный, с рук не выпускал ноут, глаза красные от усталости и вины.       И в тот момент Ари поняла, что больше не может стоять.       Все её страхи за последние сутки, все мысли, что его может не быть — прорвались разом. Она бросилась к Чжухону, почти бегом, и вцепилась в него, обняв так, будто от этого зависела её жизнь.       — Чжухон… — сорвалось с губ, почти всхлипом.       Он остановился как вкопанный. Секунду не двигался, не дышал, не верил, что это происходит. Она — на глазах у всех. Она, которая всегда держала себя в руках.       Её пальцы дрожали, когда она прижималась к его груди. Она не чувствовала запаха крови, не замечала взгляды остальных. Важен был только он. Что он вернулся, как и обещал.       — Ты весь в крови… ты хромаешь… — голос её дрогнул, почти сломался. — Я думала, что потеряю тебя…       Эти слова пронзили его сильнее, чем любая пуля.       Он всегда привык быть для всех камнем. Для стаи, для друзей, даже для неё. И вдруг — её объятия, её слёзы, её голос, полный страха за него.       Его рука чуть дрогнула и опустилась ей на спину. Сжал крепко. Прижал к себе, так, будто не хотел отпускать.       — Я же вернулся, — хрипло сказал он. — Я здесь.       Она подняла на него глаза. Они блестели, полные боли, слёз и… того, что она ещё не называла. Но он увидел это. И внутри всё дрогнуло.       Его пальцы осторожно скользнули по её щеке, стирая слезу. И он сказал так тихо, что слышала только она:       — Ради тебя я буду возвращаться. Всегда.       Ари вздохнула и крепче вцепилась в его куртку. Ей было всё равно, что видят бойцы, что брат стоит рядом, что утро только начинается. Она знала одно — он живой. И это единственное, что имело значение.       Сзади молчали. Даже Вонхо, обычно язвительный, отвёл взгляд. Никто не посмел перебить. Слишком личное.       Ари, наконец отстранившись, но не убрав рук, посмотрела прямо в глаза Чжухону:       — Внутрь, сейчас же. Ты хромаешь, у тебя кровь. Вонхо, у тебя плечо. Джинсу — ты падаешь с ног. Все. Внутрь. Немедленно.       Она сказала это так твёрдо, что даже Кихён, открывший было рот, замолчал.       Чжухон хотел возразить. По привычке. Но не смог. Её голос звучал так, что спорить было невозможно. Он лишь коротко кивнул.       Она развернулась и пошла первой, всё ещё держа его за руку.       И впервые за долгое время Чжухон позволил кому-то вести себя.       В штабе стоял запах металла и крови. Не свежей — устоявшейся, въевшейся в кожу, одежду, воздух. Бойцы вернулись, но с ними пришла и тишина. Тяжёлая, мёртвая. Казалось, даже стены знали: двоих не будет за этим столом никогда.       Ари стояла у входа в главный зал, прижимая к груди аптечную сумку. Вены на руках проступали, так сильно она сжимала ткань. Перед глазами — всё ещё образ: как машина Чжухона въехала во двор, как он вышел, хромая, в крови. Она бросилась к нему, обняла, прижала — и впервые не сдержалась. Но теперь… теперь надо было быть врачом, а не женщиной.       — Садись, — коротко сказала она Вонхо, кивая на стул возле массивного стола.       Он криво усмехнулся, но сел. Куртку снял с трудом, сам потянул молнию зубами, а когда Ари осторожно помогла, он хрипло выругался:       — Осторожнее, больно же…       — Заткнись, — сухо бросила она, открывая сумку. — Большой мальчик уже, потерпишь.       Вонхо фыркнул, но не стал спорить. Его обычно острая усмешка смягчилась, как будто он понял: сейчас не время для привычных игр.       Ари промыла рану на плече, убирая кровь и засохшие хлопья ткани. Вонхо скрипнул зубами, но молчал.       — Пуля не задела кость, — наконец сказала она. — Повезло.       — Ага, — он выдохнул сквозь сжатые зубы. — Как всегда.       Кихён подошёл ближе, молча наблюдая, как она работает. В его глазах стояла усталость, но когда Ари вытерла кровь с руки Вонхо, он едва заметно кивнул ей — мол, спасибо.       — Как там было? — тихо спросил Ки.       Вонхо помолчал, пока Ари накладывала повязку. Потом усмехнулся глухо:       — Пиздец. — Он осекся, посмотрел на Ари, которая молча продолжала обрабатывать рану. — Куча химер, глаза стеклянные. Мы валили их пачками, а они всё лезли. Больше десятка. Двое наших… — он осёкся. — Не успели.       Ари замерла на секунду, руки с бинтом дрогнули. Потом она сильнее затянула повязку.       — Больно, твою ж...! — Вонхо вскрикнул, но не оттолкнул её.       — Так и должно быть, — ответила она жёстко.       Тишина вернулась.       — Всё, — сказала Ари, закрепив повязку. — Дальше осторожнее, можешь руку потерять, если будешь геройствовать.       Вонхо хотел что-то огрызнуться, но посмотрел на неё и замолчал. Улыбка слетела. Он кивнул и откинулся на спинку стула, тяжело выдыхая.       — Следующий, — сказала она. — Хёнвон.       Тот сидел чуть в стороне, лицо его было, как всегда, спокойным, только висок в уже застывшей крови. Он молча подошёл, сел.       Ари взяла ватный тампон и перекись. Когда коснулась раны, он даже не дрогнул.       — По касательной, — сказала она, рассматривая. — Швы не нужны. Только обработка и повязка.       — Хорошо, — отозвался он коротко.       Пока она работала, он говорил, будто отчитывался:       — Мы успели забрать хозяина клуба. Он подтвердил: утечка изнутри. Кто — не знает. Только то, что работал через Химер. Чжухон и Вонхо выбили всё, что смогли.       Ари молча слушала, но внутри её трясло. Она всё время косилась на Чжухона, который сидел у стены, молча, сжимая руки в кулаки. Штанина на его бедре была порвана, кровь проступала сквозь ткань. Он делал вид, что всё нормально. Но Ари знала — он ранен. Хёнвон закончил, Ари закрепила повязку.       — Держи чисто, — сказала она. — Дня три минимум.       — Спасибо, — кивнул он и встал.       Ари повернулась к Чжухону:       — Теперь ты.       Он поднял глаза, встретился с её взглядом. Внутри у неё всё сжалось. Но он только отодвинулся от стены, как будто собирался подняться… и исчез. Просто вышел в коридор.       — Что?.. — Ари замерла. — Он куда?       Вонхо криво усмехнулся:       — В своём стиле. Решил, что железный.       — Железо тоже ржавеет, — прошипела Ари, собирая в сумку бинты и антисептик.       Она встала резко, сжала ремень сумки так, что побелели пальцы.       — Я сама.       И вышла следом, твёрдыми шагами, вглубь коридора, туда, где был его кабинет.       «Хромает, мать его. Штаны в крови, а он ещё умудряется исчезнуть. Думает, что я позволю?»       Она свернула к кабинету. Дверь была прикрыта. Ари толкнула её, вошла.       Внутри пахло его одеколоном и металлом. Вещи Чжухона — оружие, куртка, перчатки — валялись на стуле.       Он сидел на кожаном диване, сгорбившись, будто его всё-таки пробило тяжестью. Снял бронежилет, откинул на пол. Штанины были порваны, кровь пропитала ткань.       Он поднял глаза. Взгляд усталый, глаза темные.       — Зачем ты здесь? — голос у него был хриплый, усталый.       — Затем, что ты ранен, — ответила Ари, захлопывая дверь за собой. — И ты не железный.       — Я в порядке, правда. Не стоило. — Он отвернулся, как будто хотел закрыться от неё.       — Ага, вижу. — Она развернулась к нему, руки дрожали, но взгляд был твёрдым. — Хромаешь, лицо серое, кровь течёт, но, конечно, «справишься».       Он не ответил. Только сжал пальцы в кулак и отвёл взгляд.       Ари подошла ближе.       — Сними штаны.       Он резко повернул к ней голову, брови взлетели.       — Что?       — Я должна видеть рану, — сухо пояснила она. — Или хочешь, чтобы я бинтовала тебя через ткань? Тогда гангрену подхватишь, и вообще всё закончится быстрее.       Он смотрел на неё пару секунд, как будто боролся сам с собой. Потом коротко выдохнул и начал стягивать штанину, морщась от боли. Ткань липла к коже, и Ари, не выдержав, сама нагнулась, осторожно помогла, разрезая ножницами повязавшийся кусок.       — Тише… — её голос неожиданно стал мягким. — Сейчас.       Когда ткань сошла, рана открылась: скользящий порез от пули, бедро разорвано по краю, кровь местами запеклась. Выглядело страшно, но кость не задетая.       Ари сжала губы, глубоко вдохнула.       — Тебе повезло. Очень повезло. Ещё сантиметр — и ты бы не сидел.       Он хрипло усмехнулся:       — Мне всегда «везёт».       Она молчала. Начала промывать рану. Запах антисептика смешался с запахом крови. Чжухон не дрогнул, но его дыхание стало резче.       — Терпи, — сказала она.       — Терплю, — выдохнул он.       Она работала быстро, уверенно. Но руки всё равно дрожали. Не от страха перед раной — перед ним. Слишком близко. Слишком явно чувствовалось его тепло, его запах, его сила, даже когда он был ранен и уставший.       — Зачем ты всегда так? — спросила она вдруг. — Всё тащишь на себе. Даже сейчас сидишь, будто весь мир твоя ответственность.       — Потому что это мой мир, — ответил он просто. — Мои люди. И ты.       Её руки замерли на секунду. Она подняла глаза, и их взгляды столкнулись. В нём было всё: но главное, та редкая мягкость, которую он показывал только ей.       — Знаешь, — вдруг сказала Ари, голос срывался. — Я думала, что уже привыкла ко всему за последние несколько лет. К крови, к ранам. К тому, что вы все возвращаетесь после вылазки. Но нет. Каждый раз будто сердце вырывают.       Он поднял на неё глаза. Взгляд был тяжёлым, но в глубине мелькнуло что-то ещё — мягкость.       — Ари… — начал он, но она перебила.       — Нет. Ты не понимаешь. — Она резко затянула бинт, он едва не рыкнул. — Я могу лечить. Могу обрабатывать, зашивать, перевязывать. Но я не могу… — голос дрогнул, она зажмурилась. — Я не могу терять вас. Тебя.       Чжухон протянул руку и накрыл её ладонь. Его пальцы были горячими, сильными.       — Я вернулся. — Голос низкий, твёрдый. — Обещал же.       Ари открыла глаза. В них блестели слёзы, но она не дала им упасть.       — Я не позволю, чтобы ты осталась одна, — прошептал он. — Никогда.       Она перевязала рану до конца, закрепила бинт.       — Готово, — сказала она тихо. — Теперь ты не развалишься.       Он усмехнулся уголком губ.       — А если развалюсь — соберёшь.       — Придурок, — выдохнула она, и впервые позволила себе улыбку, а горячие слёзы скатились по щекам.       Ари опустила руки, но пальцы всё ещё дрожали. Она встала, пытаясь спрятать руки, чтобы Чжухон не видел ее дрожь. Он смотрел на неё снизу вверх, и в его взгляде не было уже той холодной стали, что видели бойцы.       Она хотела отойти, но он поймал её за запястье. Легко, без силы — будто боялся спугнуть.       — Не уходи, — сказал он тихо.       Её дыхание сбилось. Сердце билось где-то в горле.       — Я и не собиралась, — прошептала она.       И тогда он тоже встал и наклонился ближе. Их губы встретились сначала осторожно, мягко, почти нерешительно. Поцелуй был таким, будто он проверял: можно ли, не разрушит ли это то хрупкое, что уже держало их вместе.       Ари закрыла глаза и ответила. Всю усталость, страх, слёзы она вложила в этот миг. Всё, что копила — вырвалось наружу. Его рука скользнула к её щеке, пальцы осторожно прижались к коже.       Поцелуй стал глубже, жаднее. Накопленное напряжение — ночи тревог, шрамы, потерянные бойцы, её бесконечный страх за него — всё слилось в одном коротком дыхании. Она прижалась ближе, словно боялась, что если отпустит хоть на секунду — он снова уйдёт туда, где она не сможет дотянуться.       — Ари… — его голос сорвался на шёпот, когда он оторвался на миг, касаясь её лба своим. — Ты сводишь меня с ума.       Его губы снова нашли её. На этот раз уже без колебаний, без осторожности. Поцелуй стал глубже, теплее, как будто все стены, что он строил вокруг себя годами, треснули и рухнули разом.       Ари почувствовала, как внутри всё переворачивается. Казалось, сердце вот-вот разорвёт грудь, но это было не больно — наоборот, так остро и сладко, что она не знала, как выдержать.       Она чувствовала вкус крови на его губах, запах пороха, усталости и чего-то родного, что теперь связывало их сильнее любых слов. Пальцы сами скользнули по его щеке, вниз к шее, туда, где бился его пульс — быстрый, рваный, почти такой же, как у неё.       Он прижал её ближе. Рука легла на талию, пальцы чуть дрожали, но хватка была крепкая, как у человека, который боится снова потерять. Ему не нужны были слова — всё было в этом поцелуе, в том, как он не отпускал, будто каждое мгновение могло стать последним.       Ари застонала тихо, едва слышно, и это будто вырвало из него остатки контроля. Поцелуй стал резче, отчаяннее, дыхание смешалось, их движения были неровными, как у людей, которые слишком долго ждали.       Она впервые почувствовала его хрупкость — не физическую, а ту, о которой он никогда не говорил. Снаружи он был камень, холод, хищник. Но сейчас — просто мужчина, измученный, израненный, которому нужна была она. Только она.       И именно в этот момент она поняла: она больше не может и не хочет держать дистанцию.       Они вышли из кабинета, и дверь за ними тихонько хлопнула. Тем временем в зале Айки и Джинсу уставшие, с красными глазами, щелкали по клавишам ноутбука с каким-то хищным азартом. Экран ноутбука переливался десятками квадратов — серые дороги, перекрёстки, мосты. Камеры наблюдения.       — Получилось? — Спросил Чжухон, подходя ближе.       — Да, — Айки не оторвался от экрана. — Влезли в городскую сеть. Вон, — он ткнул пальцем, — ищет похожие машины. Цвет, модель. Сейчас фильтруем.       — Угу, — кивнул Чжухон. Его лицо снова стало каменным, но в глазах скользнуло короткое одобрение.       Ари посмотрела на Чжухона украдкой, замечая, как тот, снова сменил настрой на боевой: вовсе не тот мужчина, что целовал её минуту назад — улыбнулась, всё еще чувствуя его вкус на губах.       Она глубоко вдохнула, развернулась к остальным. Вонхо сидел на диване, уже наполовину закрыв глаза, перевязанное плечо тянуло его вниз. Хёнвон молчал в углу, руки сложена на груди, Кихён мял в руках автомат, будто боялся отпустить. Остальные бойцы тоже были здесь — измотанные, бледные, с красными глазами.       — Всё, хватит, — сказала она неожиданно твёрдо. — Вы еле держитесь, идите спать уже.       — Ари, — хрипло начал Вонхо, — нам нужно быть наготове…       — Она права, — перебил Кихён резко. — Хватит геройства. Трое ранены, двое мертвы. Мы и так держимся на соплях. Идите отдыхать.       Один за другим бойцы поднялись. Кто-то кивнул молча, кто-то буркнул под нос, но все понимали — она права, всем нужен отдых. Даже Чжухон не стал возражать. Лишь кивнул Ари и Кихёну, и медленно побрёл на второй этаж. Через пару минут общий зал опустел.       — Мы останемся, — пробормотал Айки. — Нужно же смотреть.       — Нет, — Ари качнула головой. — Вы и так сутки без сна. Лягте хотя бы на пару часов.       — Мы сами проследим. Не переживайте. — Кихён встал рядом с ноутбуком. — Машину и номера знаем. Как только заметим, я тебя лично разбужу.       Он сказал это слишком серьёзно, так что возражать уже никто не стал. Айки что-то пробормотал сквозь зубы — вроде «чёрт с вами» — и поплёлся в коридор вместе с Джинсу. Их шаги стихли, и зал сразу опустел.       В комнате остались только двое.       Кихён устроился на краю стола, сцепив руки в замок. Взгляд у него был потухший, под глазами залегли тени. Он посмотрел на сестру, будто хотел поддержать, и попробовал улыбнуться — но улыбка вышла кривой и горькой.       Ари стояла, опираясь ладонью о край стола, и глядела на монитор, где мигающие квадраты камер сменяли друг друга. В её груди всё ещё дрожало от напряжения, и слова сами сорвались:       — Вчера вечером… я делала ему кофе. — Голос прозвучал тихо, но каждое слово будто резало по живому. — Смеялась даже с его дурацкой шутки. А сегодня узнаю, что он предатель.       Она горько усмехнулась, нервно теребя рукав.       — Теперь я чувствую себя неудобно перед Хёнвоном. Всё это время подозревала его. Смотрела на него, как на врага. А крыса всё это время сидела рядом.       Кихён опустил голову, пальцы сильнее вцепились друг в друга.       — Знаешь… видеть врага в Хёнвоне было проще, только потому, что он всегда держался холодно. С ним было легче поверить. А Хоуп… он слишком хорошо играл свою роль.       Ари перевела взгляд на брата. В его глазах мелькнуло то же самое чувство, что разъедало её изнутри — вина.       — Чёрт, Ки, — прошептала она. — Мы жили рядом с крысой и даже не чувствовали.       Он выдохнул, сжал её ладонь в своей:       — Кто угодно может чувствовать вину, но только не ты.       Она кивнула, но горечь всё равно оставалась внутри.       Время текло вязко, как мёд, но без сладости. Ари сидела за длинным столом в общем зале, подбородок опирался на ладонь, глаза щипало от усталости. Кихён рядом мотал ногой, не в силах усидеть спокойно. На столе стоял ноутбук Джинсу, открытый на десятках окон — городские камеры, улицы, перекрёстки, выезды. Серое утро подёргивало всё мутной вуалью, словно город сам не хотел просыпаться.       — Уже два часа, — глухо пробормотал Кихён, откинувшись на спинку стула. — Он будто сквозь землю провалился.       Ари ничего не ответила. Она смотрела на экран с таким упорством, будто могла силой взгляда вытащить нужную машину из потока случайных кадров. Ночь была тяжёлой.             Потери висели на душе камнем. И всё же именно сейчас в её голове вертелась только одна мысль: «Мы должны найти его. Должны».       Минуты ползли. Камеры показывали пустые улицы, редкие автобусы, фургоны, прохожих, которые торопились к утренней суете. Всё казалось слишком мирным, ненастоящим.       Кихён зевнул, потер лицо ладонями и вдруг резко подался вперёд:       — Стой. Стой-стой-стой! — Его голос звякнул в тишине. — Назад, чёрт возьми!       Ари встрепенулась, сердце подпрыгнуло к горлу.       — Где? — она почти вцепилась в его руку.       Ки ткнул пальцем в один из экранов, где камера над трассой захватила поток машин. Там, среди серого потока, мелькнула знакомая форма кузова, блеск фар.       — Это он, — уверенно сказал Ки. — Его тачка. Чёрный седан, номер совпадает. Смотри, смотри!       Он быстро остановил запись на стоп-кадре. Картинка дрожала, но цифры на номере читались. Ари почувствовала, как по спине пробежали мурашки.       — Чёрт, ты прав, — выдохнула она. — Это он.       Они переглянулись, и оба в один миг сорвались с мест.       — Будим Джинсу, — решительно сказала Ари.       Брат кивнул. Они почти бегом поднялись по лестнице к комнате, где валялся Джинсу. Он спал прямо в одежде, свернувшись клубком.       — Подъём! — Кихён тряхнул его за плечо. — Быстро! Мы нашли его машину!       — Чего?.. — пробормотал тот, сонный, глаза слипшиеся. Но стоило услышать слова «нашли машину», как он резко сел в кровати, сон будто рукой сняло.       — Где? — голос его уже дрожал азартом.       — Трасса, час назад, — выпалила Ари.       — Быстро показывай, — скомандовал Джинсу.       Через минуту они уже снова сидели втроём перед ноутбуком. Джинсу щёлкал по клавишам с такой скоростью, будто пальцы жили отдельной жизнью.       — Так… трасса… вот, вижу. — Он сделал приближение, и на экране снова замерцала машина Хоупа. — Угу, совпадает. Ладно, теперь смотрим дальше.       Он переключал камеры: перекрёсток за перекрёстком, разные ракурсы. Внутри царила напряжённая тишина, слышно было только его пальцы и короткое сопение от концентрации.       — Вот он… ага… едет в сторону центра, — комментировал Джинсу, сам себе, но вслух. — Дальше сворачивает направо… да, вот здесь.       Картинки менялись. Машина мелькала то ближе, то дальше. Ари держала дыхание, будто боялась спугнуть хрупкую нить.       И вдруг — пустота. На одной камере машина появилась, а на следующей, где она должна была показаться, уже не было.       — Где он? — резко спросил Ки.       Джинсу не отвечал, лихорадочно переключая камеры.       — Не здесь… не здесь… — Он сжал зубы. — Да блять, да где же…       Он пересмотрел выезды из района. Один, второй, третий. Снова и снова.       — Нет, — наконец сказал он, откидываясь на спинку стула. — Он туда заехал — и всё. Обратно не выезжал.       Ари стиснула губы.       — То есть он всё ещё там?       — Да. — Джинсу кивнул. Его глаза блестели — усталость исчезла, остался только азарт. — Этот квартал без камер. Старый район, пара улиц пустые. Но по всем выездам машина не выходила. Значит, он внутри.       — Подполье? — предположил Кихён.       — Может быть. Склад, гараж, частная территория — что угодно, — пробормотал Джинсу. — Но он там. Чёрт возьми, он точно там.       На секунду все замолчали, осознавая вес сказанного. Внутри Ари всё сжалось: наконец они поймали след.       — Нужно разбудить Чжу, — сказала она тихо, но твёрдо.       — Согласен, — добавил Ки.       Джинсу кивнул и встал.       — Да, пора. Он должен знать.       Когда через десять минут Чжухон вошёл в зал, уже без следов чужой крови, волосы ещё растрёпанные после короткого сна, воздух будто загустел. Вонхо шёл за ним, держась за плечо, но глаза у обоих были ясные.       — Что-то нашли? — сразу спросил Чжу, даже не садясь.       Джинсу развернул ноут и показал стоп-кадр.       — Вот его машина. Мы проследили до этого района.       Он показал карту, где красной линией был отмечен маршрут.       — Но вот здесь, — пальцем ткнул в тёмный участок, — он исчез. Камер нет. Но из района он не выезжал.       Чжухон склонился над экраном. Лицо его оставалось каменным, только челюсть сжалась.       — Значит, он там, — сказал он тихо, почти шёпотом.       — Да, — подтвердил Джинсу.       Вонхо фыркнул:       — Крыса полезла в нору.       Ари стояла рядом, смотрела на Чжухона. В её груди бешено колотилось сердце. Они наконец нашли его. Теперь всё становилось слишком реальным.       Чжухон выпрямился, взгляд сверкал льдом. Он обвёл их всех глазами.       — Он думает, что спрятался. Но мы его достанем.       В зале повисла напряжённая тишина. Никто не спорил. Никто даже не дышал громко. Потому что все понимали: это и есть момент. Момент, когда охота началась по-настоящему.

***

      Тэхён затянулся сигаретой, бросил бычок в лужу и посмотрел на ангары.       Машина Хоупа стояла у ворот — но рядом был ещё один автомобиль, тёмный, с приоткрытой дверцей.       Губы Тэ скривились в усмешке.       — Значит, не один, — пробормотал он.       Он достал пистолет, вошёл в тень коридора.       Сквозь гул ветра пробивались глухие удары. Металл звенел, будто внутри что-то ломали.       Тэхён шагнул в зал и застыл.       Хоуп лежал на полу, размазанный по бетону, лицо в крови, зубы выбиты.       Над ним стоял Чжухон — весь в багровых разводах, дыхание тяжёлое, руки дрожали от ярости. Он бил снова и снова, костяшки уже были разодраны в мясо, будто кулаками хотел стереть с лица Хоупа сам факт его существования. Костяшки хрустели, кровь летела на бетон. Он не слышал ничего — ни гулких ударов, ни собственного дыхания, только в голове одно: «Юнсок. Тэсу.»       — Ты… думаешь… что выиграл?.. — Хоуп захрипел, зубы выбиты, рот в крови.       Чжухон рванул его за ворот, впечатал в пол, дыхание рваное, глаза пустые и безжалостные.       — Ты уже проиграл, — процедил он.       — Чжухон.       Голос прозвучал резко, твёрдо, будто нож резанул по гулу в голове.       Он резко обернулся — у входа в ангар стоял Тэхён. Сигарета погасла в его пальцах, глаза ленивые, но под этой маской — напряжение, как у человека, который готов стрелять в любую секунду.       На миг Чжухон замер, сжимая горло Хоупа. Взгляд у него был звериный, бешеный. Казалось, ещё секунда — и он рванётся на любого, кто осмелится встать между ним и добычей.       — Хватит, — повторил Тэхён, делая шаг вперёд. Голос у него был низкий, спокойный. — Он уже труп, даже если дышит.       Молчание натянулось струной. Чжухон медленно разжал пальцы, тяжело поднялся. Хоуп закашлялся, хрипя, кровь текла изо рта. Он скосил взгляд — сначала на Чжухона, потом на Тэхёна, и ухмылка расползлась по изуродованному лицу.       — Ха… какой неожиданный дуэт.       Он прохрипел, едва не задыхаясь, но глаза блестели.       — Теперь всё ясно… Кто тут крыса, кто тут герой. И оба — на одной стороне?       Он хрипло рассмеялся, почти свистом:       — Забавно. Видеть вас рядом… Честно, я думал, что вы друг друга раньше убьёте.       Он снова закашлялся, сплюнул кровь, но сумел ещё добавить:       — Но ничего… дольше пары шагов вы всё равно вместе не пройдёте.       — Заткнись, — зарычал Чжухон и впечатал его к стене.       Тэхён не вмешивался. Он смотрел и ждал. Внутри у него всё кричало: «Он на грани. Если не остановится, утонет в своей ярости. Если остановится — значит, ещё способен мыслить.»       Хоуп усмехнулся, размазывая кровь по лицу.       — Вы убиваете во имя верности. Я — во имя выгоды. Какая разница? В конце концов, мы все одинаковы.       Тэхён усмехнулся — сухо, зло:       — Есть разница. Твоя выгода сдохнет вместе с тобой.       Хоуп перевёл взгляд на него.       — Ты знаешь, что я прав… — выдохнул он. — Чтобы выжить, придётся стать мной.       Чжухон поднял пистолет. Ствол упёрся в лоб.       В этот момент Тэхён сделал ещё шаг ближе. Взгляд его встретился со взглядом Чжухона. Между ними пролетела немая искра. Он знал, что тот выстрелит без колебаний.       — Нет. Выживают те, кто помнит, а не те, кто предаёт. — И нажал на курок.       Хоуп рухнул на бетон, глаза остались открытыми.       Тишина упала тяжёлым гнётом.       Чжухон стоял, сжимая пистолет, дыхание хриплое, на лице — ни капли сожаления.       Тэхён выдохнул дым, которого уже не было, и бросил:       — Вот и всё.       Чжухон перевёл на него взгляд. Несколько секунд они смотрели друг на друга — два хищника, которые прекрасно понимали, что дальше им придётся идти одной дорогой.       — Кровью за кровь, — сказал Чжухон тихо.       Тэхён кивнул, едва заметно. И в этот момент впервые — без слов — согласился с ним.              Чжухон тяжело дышал. Кровь Хоупа ещё капала с костяшек, в темноте ангар казался тесным, воздух густым от железного запаха. Он провёл ладонью по лицу, размазывая чужие разводы, и поднял взгляд.       В проёме стоял Тэхён. Тень от света резала его фигуру пополам: одна половина — спокойная маска, вторая — тьма. Он выглядел так, словно пришёл сюда не случайно, а ждал именно этого момента.       — Ты, — голос Чжухона прозвучал низко, почти рычанием. — Тоже решил устроить охоту на крысу?       Тэхён сделал пару шагов внутрь. Его движения были медленными, уверенными, будто в зале не лежал ещё тёплый труп. Он говорил ровно, с той самой ленивой холодностью, что могла сводить с ума.       — Похоже, у нас совпали цели.       Чжухон хрипло усмехнулся. В этой усмешке не было ни капли радости — только злость, сжатая в кулак.       — Совпали? — он сделал шаг вперёд, и свет упал на его лицо, искажённое яростью. — Ты тот, из-за кого Ари чуть не погибла в «Ковчеге»? Ты называешь это совпадением?       На миг в глазах Тэ мелькнула тень — боль или вина, но он тут же её погасил, оставив только холодный прищур.       — Я не собираюсь разбирать прошлое на эмоциях, — ответил он тихо. — В тот день каждый сделал свой выбор. Но сегодня… — он кивнул на тело Хоупа, разбросанное на бетоне, — это было правильно.       — Правильно? — Чжухон почти зарычал, в голосе вибрировала сталь. — Ты думаешь, что, просто появившись здесь, рядом с его трупом, можешь смыть своё прошлое?       Тэхён не шелохнулся. Только уголки губ едва дрогнули, словно он хотел усмехнуться.       — Нет, — произнёс он, и голос звучал так, будто каждое слово было продумано. — Но Хоуп был угрозой. Для меня. Для тебя. Для неё. — он выделил последнее слово, глядя прямо в глаза Чжухону. — Поэтому он должен был умереть.       Между ними натянулась тишина, будто струна. Чжухон стиснул зубы так, что скулы заиграли на лице. Он смотрел на Тэхёна, в котором раздражало всё: спокойствие, уверенность, даже эта чертова выдержка.       Несколько секунд казалось, что один из них сейчас сорвётся.       Потом Чжухон резко отступил на шаг, опустив пистолет. Его голос прозвучал глухо, но твёрдо:       — Это не делает нас союзниками.       Тэхён чуть склонил голову, в глазах мелькнула почти незаметная искра.       — Ещё узнаем, — бросил он тихо, и, развернувшись, пошёл к выходу, не спеша, словно знал: выстрела в спину не будет.       Чжухон остался стоять среди запаха крови и металла, и только тяжёлое дыхание напоминало, что зверь внутри ещё не улёгся.