愛してる | AISHITERU

      — Мы взяли перерыв в отношениях, — Тэхён прикусил кончик трубочки, торчащей из его стакана с холодным приторным кофе.       Решив, что оставаться с терзающими мыслями в пустой квартире после произошедшего ночью будет невыносимо, Ким явился на порог к сонному Сокджину около девяти часов утра, чтобы после отправиться на прогулку. Теперь же лучшие друзья разположились на клетчатом пледе посреди облюбованной сочной лужайки в одном из центральных Бостонских парков, потягивая холодный кофе и перебирая новенькие сплетни. Буря в душе дошла до той отметки, когда выговориться становилось жизненно необходимо. Предательские отголоски возбуждения до сих изредка пробирали колючими мурашками румяного Тэхёна, заставляя вздрагивать и поджимать губы.       Просто потребности.       Ничего более.       Между ним и Чонгуком слишком долго не происходило ничего, кроме коротких поцелуев и лёгких, не имеющих ничего общего со страстью ласк. Тэхён ненавидел себя за то, что так легко поддался соблазну, но он хотел этого, действительно хотел. Как бы сильно сердце ни ненавидело Чона за всю причинённую боль, голова по-прежнему наполнялась исключительно его образами, пока игра с самим собой в пустой квартире подходила к пику. Так происходило каждый чёртов раз, и Ким чувствовал себя загнанным в угол собственными чувствами. Он всей душой хотел отвергнуть и возненавидеть, но по какой-то причине послушно бежал к ноге, стоило только поманить пальцем.       Ни на что не годный слабак, способный проглотить всю обиду, только бы его назвал хорошим мальчиком один-единственный человек. Тэхён ненавидел себя за это, как ненавидел самого Чонгука.       — А Чонгук знает о том, что вы расстались? — с прищуром взглянул на понурого мужчину Сокджин. — Неужели он так легко согласился?       — Полагаю, что да, раз ничего не предпринял.       Тот ночной звонок на жалкие минуты подарил ощущение прежней жизни, однако после коротких гудков подрагивающий от отголосков наслаждения Ким мог отыскать в себе среди звенящей тишины только опустошённость и неприятные ощущения от подсыхающей на коже влаги. Он чувствовал себя брошенным, таким одиноким в слишком большой для одного человека квартире. Использованным. Но вся эта боль в одно мгновение обернулась чем-то незначительным, когда Тэхён резко сел в постели от чёткого осознания, бьющего, словно пощёчина, наотмашь. В уголке губ его мужчины на протяжении всего звонка виднелся блестящий след, так сильно похожий на тот, который оставался от бальзама.       В тот момент не хотелось ничего больше, как сбежать из золотой клетки.       Теперь, рывком сорвав крышку с заскрипевшего пластикового стаканчика, Ким аккуратно подцепил кубик льда и отправил его в рот, тут же со злостью впиваясь в него зубами. Вся смешливость сошла с Сокджина, и он нахмурился, мельком проверив новые уведомления на телефоне.       Неужели план Намджуна пошёл… не по плану? Чета Ким была полностью уверена в преданности Чонгука, совершенно не сомневаясь в том, что он дал бы отпор тщательно спланированному давлению со стороны подвыпившего Джеймса, которого, в свою очередь, весь прошлый вечер обрабатывал Намджун в баре отеля. Безответная любовь к руководителю по инвестициям делала Джеймса идеальной пешкой, и Кимы, возможно, даже немного чувствовали вину за свой поступок. Они хотели только немного встряхнуть незадачливого директора. Неужели он и правда…       Удивлённый звук отвлёк задумавшегося Сокджина, тут же впившегося внимательным взглядом в своего друга, наблюдая, как тот слишком быстро закопошился в поисках телефона, и едва взглянув на экран, расплылся в счастливой улыбке. Но быстро осознав собственную реакцию, нахмуренный Тэхён прочистил горло и беспечно откинул телефон на клетчатый плед.       Ему должно быть плевать. Абсолютно.       Всё кончено.       Он заслуживал быть любимым, а не использованным, как бы сердце ни тянулось к тому, кто самолично разбил его.       Он… От: future husband Доброе утро, моё сокровище.       Сжав кулаки так, что боль от впившихся в ладони коротких ногтей на мгновение отрезвила, мужчина встрепенулся, забирая телефон снова.       Как ему надоел весь этот цирк. Всё это дерьмо.       Этот непробиваемый эгоист вновь воспринимал всё, как должное, даже не подумав о чувствах любящего человека! Медовые глаза вмиг затянуло непроглядной солёной пеленой.

Кому: future husband

Проваливай на хрен, придурок.

      Ещё этот проклятый след от поцелуя… Гордо расправивший плечи Тэхён хмыкнул, хрустя новым кубиком льда. Была бы возможность, на месте этого лакомства могло оказаться нечто совершенно другое. Зубы клацнули друг о друга, и Сокджин рядом вздрогнул.       — Ого, — несмело протянул он. Его дорогой Тэ-Тэ в гневе… был страшен. — Какие-то проблемы на работе?       — Всё отлично, никаких проблем. Новый проект, здорово, да?       Краем глаза друзья уловили несколько всплывающих на экране уведомлений. От: future husband Ради тебя всё, что угодно. От: future husband Как проходит твой день, дорогой? От: future husband Представляешь, какой-то безумный парень с финансов пытался подкатить ко мне вчера вечером. Вешался, как какая-то течная сука. Не знаю, сколько надо было ему выпить, но ещё немного, и у тебя был бы мой магшот.       Друзья почти синхронно выдохнули с облегчением. Значит, ничего не произошло. От: future husband Но, думаю, тебе понравилась бы такая фотография. Тебе всегда нравились плохие парни.       Переполняющийся возмущением Тэхён поспешил вновь схватить телефон, чтобы быстро застучать по экрану.

Кому: future husband

Мне всегда нравился только один парень.

От: future husband Он сейчас с нами в одной комнате, да, крошка?       Сокджин прыснул с бурной реакции лучшего друга, который, казалось, не замечал ничего вокруг, даже жужжания пчелы рядом с покрасневшим на кончике ухом.

Кому: future husband

Отвали от меня

Кому: future husband

Не пиши мне больше

Кому: future husband

Кретин

От: future husband Мои провода под рубашками, а от головы — та таблетка. Я помню, сокровище.       — Тэ? — окликнул Ким.       — Я ненавижу мужчин, — веско заявил Тэхён будучи таким эмоциональным, что не оставалось возможности определить, были ли это просто эмоции или же чистейшая злость. Телефон вновь упал на клетчатый плед, теперь уже экраном вниз.       Дерьмо. Он отвечал Чонгуку.       Дерьмо.       — В смысле определённых мужчин, да? Потому что мы с тобой явно хороши.       — Это не обговаривается.       Неподалёку в сочной зелени листвы раскидистого дума защебетали птицы.       — Эй, Тэ-Тэ… — подсевший чуть ближе Сокджин аккуратно отставил пустой стакан и мягко улыбнулся, поправляя сползающую с угловатого плеча расстёгнутую толстовку. Обычно его дорогой Тэхён предпочитал одалживать такие вещи у своего парня, находя их более уютными и просторными, но сейчас на нём была его одежда, что означало всю серьёзность намерений. Видимо, он действительно ненавидел определённых мужчин.       — Я знаю, что он разлюбил меня какое-то время назад, — спокойно начал Ким, наблюдая за округлыми верхушками деревьев на фоне ясного неба. Голос звучал ровно, без намёка на ту солёную пелену, наполняющую теперь когда-то лучистые глаза. — Всё нормально, правда.       — Такого не может быть, дорогуша. Ваша пара создана на небесах и никак иначе, — у Сокджина создавалось впечатление, словно он совсем не знал это печальное создание, которое теперь казалось таким маленьким и потерянным, словно совсем незнакомым. Тревога охватила разум, сжимая внутренности в тиски. Эта сладкая парочка не могла существовать порознь, такого просто не могло быть. Раньше, ещё до повышения Чонгука, они даже работали в соседних зданиях. — С чего ты так решил? Он обидел тебя? Только скажи, и…       Недавний разговор поздней ночью на многое открыл Сокджину глаза, и он чувствовал себя таким виноватым перед человеком, которого он считал родственной душой, тем самым лучшим другом, который появляется на жизненном пути лишь раз.       — Чонгук привык ко мне.       — Привык?       — Как привыкают к чему-то хорошему. Я долго размышлял об этом. Он же… никогда не был по-настоящему моим, разве не так? Мне всегда приходилось делить его с работой. Словно меня недостаточно. Да, Гу делает для меня, для нас буквально всё, но входит ли в этот список любовь, Сокджин? Мне не нужно золотых звёзд с неба, ты же знаешь. Мне… хватило бы поездок до баров в центре города дождливыми вечерами, в конце которых меня всегда ждал бы поцелуй. Чонгук не уйдёт от меня из-за своей привычки, я удобен ему. Не думаю, что он станет готовить себе ужин самостоятельно. Да и…       — Нет, — тихо проговорил Ким. — Он не станет, но… Я понимаю тебя. Действительно понимаю.       — Мне по-прежнему хочется готовить для него, понимаешь? — отчаяние звучало в голосе звенящими нотками. — Но мне так, чёрт побери, больно! В один день я ощущаю себя одиноким куском дерьма на приёме у семейного психолога, а на следующий день я кончаю с мыслями о нём, пока вдыхаю его аромат на его же рубашке. Я так сильно ненавижу Чонгука, я… хочу ударить его и одновременно целовать. Создаётся впечатление, будто я сам не знаю, что мне нужно. Но это не так. Мне хочется быть любимым, нужным и желанным, а не привычкой. Непредсказуемым. Тем, кого Чонгук боялся бы потерять. Думаешь, этот болван заметит, если я уйду от него? Как бы не так. Но… страшно уйти от человека, с которым в отношениях столько лет, верно? Слишком многое лежит на вас двоих. И открывать душу кому-то новому… Проходить всё заново? Можно сойти с ума.       — Ты говорил об этом с Чонгуком? О том, что ты чувствуешь, — узловатые пальцы скользнули в тёмные вихры, с нежностью поглаживая по голове. Целый рой мурашек исчез за воротом футболки, вынуждая Тэхёна выпустить судорожный вздох.       — Думаешь, я был бы здесь сейчас, если бы мы смогли обсудить это? На семейной терапии я был один, Сокджин. У меня нет догадок о том, кем я прихожусь Чонгуку. Иногда мне кажется, что какой-то прислугой. Я только и делаю, что приношу что-нибудь, готовлю или убираю, совмещая всё это со своей работой. Мне тоже хочется ходить на свидания, целоваться украдкой и заниматься любовью с тем, кто по-настоящему любит меня.       — Но у тебя по-прежнему в бумажнике хранятся снимки из фотобудки, я видел это сегодня утром. Ваши с Чонгуком фотографии с поездки в Париж.       — Я и кольцо не снимаю. Только это ничего не говорит о нас. Этот Париж был много лет назад, когда мне ещё дарили цветы и целовали меня так, словно завтра не наступит.       — Чонгук по-прежнему смотрит на тебя как до одури влюблённый, Тэхён, — стальная уверенность Сокджина была абсолютно тверда. Непоколебима.       — Я не вижу этого и не чувствую, Джинни. Прекрати его защищать.       — Ты всё ещё любишь его?       — Это допрос?       — А вот и ответ, — Тэхён толкнул друга в плечо, фыркнув.       — Дурак, — веско заявил он.       — Если без шуток, — серьёзно продолжил Сокджин. — Это нормально, когда долгие отношения проходят через определённые затруднения. Я понимаю тебя. Мы с Намджуном тоже разбили не одну тарелку, но это не делает нас чужими друг для друга людьми. Знаешь, мне иногда кажется, если влюблённые не ссорятся, то с ними что-то не так.       — Его никогда нет дома, — со вздохом пробормотал Тэхён, цепляя ногтем нежную кожу на большом пальце. Его руки были покрыты свежими корочками. — Работа, работа, работа… А я? Чёрт побери, да как так можно? Я тоже работаю, но никогда не забываю про ужин, про него. Иногда в новостной ленте мне попадаются фотографии счастливых парочек, и я чувствую себя грёбаным неудачником. Думаешь, Чонгук позволит мне устроить пикник? Нет, он занят. Он всегда занят для меня. Так зачем нам это? Иногда складывается впечатление, что я живу один. Мне одиноко. Мне больно.       — У тебя есть я, Тэ-Тэ.       — Ты ведь понимаешь меня, верно?       — Понимаю, — горечь на корне языка была тошнотворной, и Сокджин сглотнул, прекрасно понимая каждую эмоцию друга. Ему тоже приходилось делить Намджуна с работой, при этом не всегда удачно. — Вы разговаривали об этом?       — Ему некогда.       — Тэхён.       — Знаешь, — мужчина растерянно развёл руками, — когда-то мне казалось, что в наших отношениях просто пропала искорка. Всё становилось рутиной, одним сплошным днём, поэтому мне пришла в голову одна шалость. Я набрался смелости и договорился с Чонгуком о встрече в его офисе. Наивно полагая, что меня ждёт прекрасный вечер, я отыскал в его вещах тренч… и собрал образ так, чтобы выглядеть как долгожданный подарок, который хочется развернуть. Всё прилично, ты не подумай! Снаружи-то точно. Чем всё закончилось, думаешь? Я остался сидеть в кабинете Чонгука, пока сам он ушёл на очередную встречу. Не успел я и слова сказать, как этот придурок просто выскочил из кабинета со стопкой бумаг. Потом мы с его секретарём пили кофе и болтали, а после хорошо сдружились. Всё.       Коснувшись щекой чужого плеча, Сокджин согласно замычал, поймав себя на том, что полностью понимает каждую высказанную претензию. Когда-то он поступал точно так же, отчаянно пытаясь отыскать прежнюю любовь в чей-то отрешённости. Он не знал, когда именно Намджун взглянул на него иначе, но Ким был готов благодарить Небеса за ещё один шанс на счастье, разделённое на двоих.       — Мысли о том, как бы я поступал на месте Намджуна с его загруженностью, хорошо меня успокаивают. Ты бы тоже наверняка забывал про еду и про сон.       — Не оправдывай его.       — И не думал, просто пытаюсь понять, — мужчина щёлкнул языком. — Может, тогда стоит воспользоваться перерывом? Сходить с кем-нибудь на ужин. Что думаешь?       — На свидание? — озадаченный Тэхён растерянно хлопнул ресницами. Он никогда не думал о других мужчинах в подобном ключе.       — Не свидание, нет, — нежно проведя ладонью по мягкой щеке, Сокджин порывисто обхватил замершую фигуру, сжимая в объятиях. — Просто встреча. Разговоры и вкусная еда. Это не измена, Тэхён, а просто приятное времяпровождение.       — Где я тебе найду кого-то за один день? — недоверчиво пробормотал он.       — А ты быстро согласился.       — Там сам вынудил меня!       — У меня есть тут один прекрасный мужчина, — хитро протянул Ким, выуживая из кармана телефон. — Помнишь Сокси?

*

      Клятвенно пообещав себе посвятить вечер себе и только себе, Тэхён переступил порог собственного дома только ближе к пяти часам, роняя на пол бумажные пакеты. День выдался размеренным и приятным, не оставляя сил задуматься о печали. За всё время, пока одиночество разбавлялось шумным присутствием лучшего друга, ни одна липкая мысль о Чонгуке так и не проскользнула в сознании, а сам Тэхён, прохаживаясь по уютным магазинчикам, лелеял идею будущего ужина, намереваясь наконец-то покрасоваться и показать то, что упорно игнорировал Чон. Ким не был особым модником, не гнался за тенденциями и идеалами, он двигался исключительно в своём направлении, выбирая лишь то, что действительно откликалось в его душе.       Везде и всегда он отдавал предпочтение комфорту, будь то одежда или домашний уют, всё должно было приносить исключительное удовольствие. И теперь, пристально смотря на собственное отражение в большом зеркале просторной гардеробной, мужчина не узнавал самого себя, с тоской осознавая, как же давно он не получал настоящего наслаждения от своего внешнего вида и потраченного на него времени. Тэхён любил это! Чёрт, он был без ума от того, чтобы выглядеть безупречно для себя. Для кого-то. Безусловно, большие свитера и растянутые футболки имели своё очарование, но когда дело доходило до дорогих тканей, приталенных силуэтов и простой роскоши… тогда Тэхён чувствовал себя действительно собой. Но ничего из этого не украшало его так, как чистая и пылкая любовь, от которой можно засиять как никогда ослепительно.       Но даже без этого счастливого блеска в медовых глазах всё выглядело потрясающе.       Тэхён являлся воплощением самых сладких грёз, настоящим сновидением наяву и тем, кого Чонгук боялся потерять, готовый отдать собственную жизнь.       С удовольствием проведя взмокшими от волнения ладонями по новенькому жакету, придирчивый Ким покрутился у зеркала и удовлетворённо выдохнул, устало падая на мягкий пуфик у туалетного столика. За потраченную с чужой карточки кругленькую сумму в душе не плескалось ни капли вины. Конечно, Чон никогда не был против подобных трат, даже с воодушевлением поощрял их. Но в этот раз подобный поступок больше напоминал месть, однако, Чонгуку, видимо, было абсолютно плевать на немалые траты. Во всяком случае, на экране блокировки не появилось ни одного сообщения или пропущенного звонка.       Плевать.       Видимо, этого бесчувственного паршивца волновали исключительно рабочие дела, как и собственный комфорт.       В одно мгновение поникший Тэхён встрепенулся и фыркнул, встряхнув головой. Тягучие, подобно липкой патоке, мысли быстро уносились куда-то далеко за грань, наполняя душу приятным возбуждением от предстоящего ужина. Странно, что великолепный Чон Хосок до сих пор не имел отношений… Как помнил своего старого знакомого Тэхён, Сокси был поистине чудесным, умным и воспитанным молодым человеком, теперь же наверняка ставшим статным мужчиной, способным покорить любое сердце. Чон всегда любил свободу, неудивительно, что он выбрал именно такую жизнь: независимую и не имеющую обязательств. Но если этот человек и имел пару, то ей явно несказанно повезло.       Возможно, даже слишком.       С мечтательным вздохом Ким без раздумий ответил на звонок, даже не взглянув на имя контакта, сразу же пожалев об этом.       Проклятье.       — Эй, — из динамика раздался родной голос, пробирая колючими мурашками. — У меня только закончились встречи и я просмотрел уведомления. Ты хорошо провёл время, как я посмотрю? Это чудесно. Купил что-то для себя?       — Да, — сухо и без эмоций.       — И для меня? — с искренним любопытством поинтересовался Чон, предвкушая интересный рассказ. После таких долгих прогулок Тэхён, счастливо щебеча, всегда любил подолгу демонстрировать возлюбленному все свои покупки, обязательно прихватив что-нибудь и для него. Так или иначе, большая часть гардероба Чонгука состояла из выбора самого Кима, а Чон вовсе не противился этому, без возражения принимая безупречный вкус возлюбленного.       Он любил слушать глубокое звучание любимого голоса, убаюкивающего уставший разум.       — Нет. И я просил тебя больше мне не звонить, — устало протянул Ким и отставил телефон с включённым видеозвонком к зеркалу, взявшись за расчёску, чтобы расправиться с непослушными локонами.       Смятение от пронизывающего холода в голосе возлюбленного охватило Чонгука, вынуждая потерянным взглядом впиться в экран. Он ведь не сделал ничего дурного, он даже старался стать лучше! Он… дыхание перехватило. Боги, Тэхён выглядел сегодня как никогда безупречно. Засмотревшись на давно забытый образ в отражении зеркала, Ким отвлёкся, рассеянно касаясь кончиками пальцев шёлкового платка, обнимающего чистую шею. А когда-то такой аксессуар скрывал следы бурных ночей.       — Детка, — соблазнительная хрипотца долетала до слуха словно через пелену.       — Чон, давай без этого, хорошо? Спрашивай, что хотел и проваливай на свои встречи.       — Ты…       — Что я?       — Ты так непривычно одет. У тебя деловая встреча? — Чонгук гулко сглотнул, не замечая, как стопка бумаг выскользнула из рук. Слова не находились по одной причине — единственный и неповторимый возлюбленный, который выглядел невообразимо. Потрясающе. Идеально. Весь мир Чона сузился до одного-единственного человека, на которого он не мог насмотреться, пытаясь дышать.       Он влюбился. Снова.       — Да, есть люди, которые хотят мою компанию, представляешь?       — Ты хорошо выглядишь, — с трудом выдавил из себя мужчина, пропуская мимо ушей очевидную издёвку.       — Спасибо, — хмыкнул Ким. — А теперь правда проваливай, если тебе нечего спросить.       Едва раздался хоть один звук, как он сбросил звонок, шумно выдыхая с явным раздражением. Снова просто хорошо. Нервный смешок вырвался из сжавшегося горла, пока мужчина, вперившись нечитаемым взглядом в собственное отражение, поник, начиная расчёсывать непослушные локоны с особым усердием, царапая при этом кожу зубчиками расчёски. Горькая обида с примесью кислой злости танцевала на корне языка, обещая обернуться тихим всхлипом. Непонимание того, когда именно пылкая любовь обернулась холодом, раздирала в клочья. Крепко зажмурившись, пискнувший от переполняющих чувств Тэхён медленно отложил расчёску и накрыл покрасневшее лицо подрагивающими руками, наконец-то позволяя солёным каплям скатиться к подбородку. Только бы не видеть собственное жалкое отражение, только бы не причинить себе ещё больше боли.       «Как же Чонгуку плевать», — убеждал себя Тэхён снова и снова, с каждым разом веря в эту мантру охотнее.

*

      Хосок являл собой настоящую мечту, и вряд ли нашёлся хоть один человек, который смог бы опровергнуть данный факт. Идеальных людей не существовало, но это не отменяло веры в наивные грёзы.       Перед запланированной на вечер простой дружеской встречей взволнованный до лёгкой дрожи Тэхён не мог найти себе места, впервые за долгое время желая, чтобы возлюбленный позвонил ему вновь. Беспокойство гудело где-то глубоко в душе, пока совесть закипала с удвоенной силой, а внутренний голос только делал, что давил на натянутые нервы. Колючие сомнения охватывали разум, сжимая в тисках и терзая, но Ким упорно не отказывался от приглашения, намереваясь убедиться в собственных чувствах.       Всё было кончено, а это означало отсутствие любых сожалений. Ради будущего можно было и наступить на горло собственным чувствам, затолкав мысли о теперь уже бывшем в самый тёмный уголок сознания. К чёрту Чонгука. К чёрту всё. В тот вечер такое родное кольцо впервые за многие годы осталось дожидаться владельца на краю туалетного столика.       Он всё сделал правильно.       Обычно в такое время, когда в окнах возвышающихся домов зажигался свет, никто и не думал посвящать себя чему-то, кроме домашних хлопот. На секунду Тэхён даже сверился с наручными часами, перед как взглянуть на набирающее синеву бескрайнее небо над головой под аккомпанемент тоски. Когда время переваливало за семь вечера, и вечно занятой Чонгук находился дома, уютное семейное гнёздышко всегда наполнялось соблазнительными ароматами любовно приготовленного ужина, который с неподдельным удовольствием создавал Тэхён с учётом всех пожеланий возлюбленного, вдохновенно отыскивая новые рецепты и идеи. Когда же Чон не появлялся дома, всё было иначе. Слишком пусто. Слишком одиноко. Бессмысленно.       Уверенно шагнувший на пешеходный переход Ким с удивлением осознал, что за вторую половину дня не съел ни крошки.       Эмоции скакали вверх и вниз, вращались по кругу, как безжалостные аттракционы, и каждое сладкое воспоминание оборачивалось порцией горечи. Подходя к уютному ресторанчику на Маунт Вернон-стрит, румяный от волнения Тэхён даже не мог припомнить, когда именно в последний раз Чонгук приглашал его на свидание и водил в красивые места без повода, просто потому что хотел побыть вдвоём вне дома. Потому что он заслуживал этого без какого-либо напоминания. Возможно, именно отрешённость Чона стала причиной, почему от обычного учтивого внимания и комплиментов взволнованно трепетало сердце. Колючие мурашки вонзились в тело, когда статный мужчина с солнечной улыбкой появился перед печальным взглядом чайных глаз, глядя так необыкновенно восхищённо.       Как того заслуживал Тэхён.       — Боги, — на выдохе благоговейно произнёс Хосок, поднимаясь из-за столика, едва знакомые нотки грасской розы игриво пощекотали обоняние, явив за собой настоящее бесценное создание, за которое Хосок был не прочь сразиться в честном поединке. — Ты выглядишь этим вечером просто невероятно, душа моя. Без шуток, от одного твоего вида у меня перехватывает дыхание. Сегодня ты по-особенному прекрасен.       Неподдельная искренность вкупе с особой жестикуляцией, присущей исключительно Чону, была ощутима кожей, вынуждая Тэхёна расцветать нежным румянцем смущения. Чонгук уже давно не говорил ничего подобного.       — Ты осыпаешь комплиментами каждого, с кем проводишь вечера? — с лукавством спросил Ким. — Спасибо тебе за это.       — Однажды повстречав тебя в том баре, я так и не смог забыть, — честно заявил Хосок, с наслаждением наблюдая, как прекрасный мужчина перед ним безропотно принимал всю его заботу, очаровательно смущённо опуская глаза. Кончики ушей, проглядывающие между тёмными локонами, заалели. Щебечущий Чон опустился на своё место, не думая скрывать истинных чувств, даже если весь этот ужин являлся лишь частью плана. Он был чертовски счастлив увидеть Кима вновь. Плотные рабочие графики позволяли такую роскошь слишком редко. — Поверь мне, Тэхён, я никогда больше не встречал кого-то, способного превзойти тебя. Чонгук такой счастливчик.       Для их отношений чувство ревности не было знакомо, их связывала только тёплая дружба, полная доверия и искренности. Сердце Тэхёна всегда принадлежало только одному человеку, пока Хосок слишком любил свободу.       — Мы больше с ним не вместе, — тут же серьёзно выдавил из себя Ким, насупившись, и принялся разглаживать тканевую салфетку на коленях, лишь бы сдержать дрожь в голосе. Глубокая морщинка залегла между густых бровей Чона.       — Так у меня есть шанс забрать в свои руки такого прекрасного ангела? — с мягким смешком поинтересовался тот.       Оказавшись за столиком перед давним знакомым, Ким вдруг чёткого осознал, как же сильно ему не хватало подобной крошечной романтики. Внимательный и заботливый Чон в некоторой степени совсем не походил на холодного Чонгука. Хосок же являлся кем-то совершенно другим, тем, кем нельзя не проникнуться. Его разговоры подкупали, как и внимание к мелочам. Даже после стольких лет знакомства он помнил, какое именно вино любил Тэхён, что предпочитал в блюдах, и совершенно точно понимал, чем он интересовался. Рассказывая обо всём и всех, лучистый Ким купался во внимании, сиял от заданных вопросов, понимая, что кому-то действительно нравилось его слушать. Тэхён чувствовал себя нужным, интересным и просто тем, с кем хотят провести приятный вечер.       Даже когда телефон издал вибрацию, учтивый Хосок, извинившись, не спешил выходить из-за стола или же ответить на сообщение, он просто проигнорировал, продолжив внимательно слушать, подмечая детали и эмоции. Только единожды он кивнул кому-то другому, на что розовощёкий Тэхён, держа в руках пузатый бокал с любимым вином, удивлённо обернулся на большое окно позади в явном непонимании.       — Там проходил мой знакомый, — мягко пояснил мужчина. — Я весь твой.       Но даже в разгар приятного вечера Тэхён невольно возвращался мыслями к мужу. Несмотря на то, что качество ночного видеозвонка оставляло желать лучшего, Киму всё же удалось тогда рассмотреть странный блеск в уголке губ возлюбленного, и мысли о поцелуе с другим не отпускали. Чонгук никогда не давал повода подозревать его в измене, но в то же время никогда и не использовал никакие средства, способные оставить подобный след.       Это привносило в душу смятение и жгучую обиду, только всё это уже осталось в прошлом, теперь всё иначе.       К чёрту Чон Чонгука.       Когда Хосок предложил прогуляться, разгорячённый парочкой бокалов красного Тэхён с воодушевлением согласился, не найдя причин для отказа. Одним своим видом улыбчивый спутник вселял спокойствие, некое постоянство и домашний уют, которого так сильно не хватало измученному холодным одиночеством человеку, кому ощущение безопасности дарило возможность вновь стать чуточку беззаботным, полным искрящегося счастья юнцом. Вечно занятой город, не знающий свободной от дел минутки, готовился ко сну. Маленькие магазинчики погружались во тьму, пока улицы становились пустыми, и только спешащие автомобили говорили о ночной жизни. Пропитанный романтикой до кончиков пальцев Тэхён любил ночной Бостон, любил встречать синеватые рассветы с чашкой горького кофе на прохладной террасе и провожать алеющие закаты, играющие сочными цветами на стёклах округлых очков. Он испытывал чистую, неподдельную привязанность к каждому мгновению, а ещё восхищение и набегающую волнами тоску. Как-то он осознал, что запечатлевающие эту красоту фотографии не вызывали больше у Чонгука и отзвука тех чувств, которые испытал сам Тэхён, и что-то изменилось, став началом пути в далёкое никуда.       Прогуливаясь по бостонской набережной вдоль сонной гавани, парочка не чувствовала ни смущения, ни неудобства, всё было так естественно, что Тэхён даже не заметил, как обхватил предложенный локоть. Счастливо улыбающийся Хосок сиял, словно июльское солнце в жаркий полдень. Весь город тонул в тёплом свете фонарей, а глубокое ночное небо переливалось многочисленными звёздами. Теми самыми звёздами, на которые где-то там за тысячи километров наверняка смотрел Чонгук.       В какой-то момент, когда длинные пальцы оказались в плену тёплой ладони, а пушистые ресницы затрепетали, осмелевший Тэхён осторожно пригласил мужчину к себе, не подразумевая ничего, кроме крепкого кофе. Он полностью доверял своему спутнику, и был готов слушать его истории до самого рассвета. Но когда распахнулась дверь, и родной домашний аромат ударил по обонянию, растерянный Ким замер, со странной смесью чувств воззрившись на притихшего мужчину. Фантомная боль горячей лавой разливалась где-то глубоко в солнечном сплетении. Едва вихрь обезумевших мыслей закрутился новым витком сносящего с ног цунами, как крепкие руки уверенно обхватили вздрогнувшее тело, а осторожный поцелуй коснулся приоткрытых губ, обдавая горячим дыханием. Замерев, подобно крольчонку в лапах одичавшего хищника, Ким лишь судорожно выдохнул, прикрывая веки. Казалось, обезумевшее сердце отплясывало в тягучей тишине чечётку, разгоняя по напряженному телу кровь и сладковатое желание. Осторожно коснувшись кончиком носа тёплой щеки, разомлевший Тэхён оставил робкий поцелуй рядом с ямочкой от любовной улыбки. Даже сейчас Хосок был мягок и терпелив, упиваясь очаровательной нерешительностью, с которой к нему льнули всё ближе в поисках новой порции щедрой ласки.       Необузданное возбуждение ударило наотмашь, и Тэхён ощутил, как мысли постепенно исчезали, сменяясь спасительной тишиной. Вручив всего себя в сильные руки, Ким позволил делать с собой всё, что могло бы отвлечь, послушно и бесстыдно распахивая влажный рот для неожиданно несдержанного поцелуя, пускающего вдоль позвонков рой колючих мурашек. Голодное до жадной страсти тело предательски отзывалось на каждое прикосновение сухих ладоней, становилось податливым и изнеженным, пока сознание наполнялось непроглядной дымкой желания. Тэхён нуждался в этом, он… заслужил. Тихий стон наполнил пространство, когда ощутимый укус расцвёл лёгкой болью у линии шёлкового платка на чувствительной шее, обещая стать ярким напоминанием о приятном вечере. Если бы только существовала возможность, Хосок не оставил бы на этом теле ни одного не обласканного местечка, укутал бы Тэхёна чистой любовью, преподнёс бы к его ногам любую звезду. Он хотел растерзать проклятого Чонгука собственными руками. О, как же сильно чесались его кулаки. Очередной поцелуй у дёрнувшегося кадыка вышел чуточку диким, вынудив Кима вскрикнуть от неожиданности и дрогнуть в сильных руках, запрокидывая затуманенную голову. Но Хосок ни о чём не жалел. Подрагивающие пальцы исчезли в тёмных прядях, и Тэхён чуть надавил на макушку, притягивая своего спутника ближе.       Это было прекрасно, это…       Ах.       Как бы Ким ни пытался утонуть в нахлынувшем возбуждении, реальность всё же настигла его в синеватом отблеске зарождающегося рассвета, окутывающего каждый уголок гостиной. Поцелуй оказался смазан, а прикосновения под жакетом теперь болезненно обжигали, от чего Ким потерянно прижался лбом к чужому, крепко зажмурившись. Воздуха совершенно не хватало. Всё было не так. Совершенно не так. Стыдясь и виня себя, Тэхён почувствовал, как припухшая нижняя губа задрожала, а колючий комок вонзился в горло.       — Прости меня, — задушено пробормотал он, намереваясь сделать шаг назад, только вот чужие руки нежно удерживали его, не позволив отстраниться.       — Всё хорошо, ангел мой, — объятия стали крепче, согревая. — Всё в полном порядке.       — Прости, я… я не могу. Я ничего не понимаю…       — Давай мы присядем, хорошо? Давай же, сокровище, — нежная улыбка дрогнула, и раскрасневшийся Хосок почти прикусил кончика языка от того, насколько же отчаянно цеплялись за него, не желая отстраняться даже на миг. Боги, Чон готов был поклясться, что Чонгук заслуживал хорошего удара в челюсть за такое отношение к своему возлюбленному. Долбаный ублюдок.       — Прости меня, — выпалил Тэхён и зажмурился вновь, пытаясь сдержать чёртовы слёзы.       Ким не сопротивлялся, когда его осторожно усадили на диван, позволив забраться на него с ногами после того, как с обувью было покончено. Хмурый Хосок преданно оставался рядом, словно цербер, он засуетился, опуская на столик не только чашку крепкого кофе, но и найденную пепельницу с начатой пачкой сигарет, в которой мелькнула дешёвая зажигалка. Крепко сжатые зубы Чона заскрипели друг от друга от понимания, что Ким снова вернулся к своей давно забытой привычке. И сейчас, утирая манжетами покрасневшие глаза, тот потянулся сразу к пачке, проигнорировав горячий напиток.       Длинные пальцы без намёка на привычное кольцо дрожали слишком сильно, чтобы справиться с огнём, поэтому Хосок, обречённо вздохнув, опустился рядом, помогая справиться с проклятой зажигалкой. Такой вид разбитого мужчины разрывал душу в клочья.       Чон слушал, он прекрасно знал об отношениях в этой парочке и том, насколько же сильно Тэхён переживал о каждой мелочи глубоко внутри, совершенно не показывая этого. Будучи давним знакомым, Хосок без колебаний согласился на предложение их общего друга поучаствовать в плане по возвращению любви, поэтому ни один поцелуй не имел под собой ничего иного, кроме попытки подтолкнуть Кима к правильному решению. Свои же чувства можно было затолкать поглубже. До самого рассвета, когда сонное солнце уже ударяло по глазам первыми лучами, измождённый Тэхён, покручивая в длинных пальцах опустевшую чашку, рассказывал всё, что так сильно тяготило его, и Хосок вникал в каждое слово, влюбляясь заново. Измотанный разбитым сердцем Ким уснул в ворохе пледа на плече давнего друга, и тогда Хосок без труда выудил чужой телефон, чтобы отправить короткое сообщение в нужный диалог.

Кому: future husband

Приезжай.

Кому: future husband

Пожалуйста.