Волк в змеиной шкуре

      Ремус сидел в библиотеке, доделывая домашние задания на завтра. Краем уха он услышал шептания в нескольких метрах от себя. Полнолуние наступит через пару дней и все его чувства, в том числе и слух, в это время обострялись. Он замер, вслушиваясь в шепот.       — Я не думаю, что это хорошая идея…       — Мерлин, ты что, трус?!       — Нет, просто…       — Бегом, пока нас не заметили, — властный голос. Чем-то похожий на…       Ремус тихо встал со стула и на цыпочках двинулся в сторону, откуда слышались голоса. Там, через два стеллажа от него, находился Блэк с Петтигрю. Последний выглядел нервно, его и заставляли что-то сделать. Но что?       Блэк резко повернулся в его сторону. Ремус, встрепенувшись, прижался спиной к стеллажу, прикрыв рот рукой. Его сердце бешено колотилось, он надеялся, что его не заметили на подглядывании и прослушивании.       Через пару минут Люпин выглянул снова. Блэк стоял к нему спиной. Питер мял в пальцах край мантии, явно не решаясь двинуться. А потом Ремус заметил, куда они оба смотрят: массивные двери, закрывающие от нежелательных личностей вход в запретную секцию библиотеки.       Люпин уж было хотел окликнуть их, назвав идиотами, и уйти. Он знал от Альберика (сам расспрашивал об этом в гостиной Слизерина — негоже было полагаться на россказни Джеймса), что у учащихся нет доступа к запретной секции без разрешения профессора, что уж говорить про первокурсников. Но осекся, замер на месте…       Сириус вдруг достал серебряный ключ из кармана мантии.       Ремус аж выпрямился, скептически приподняв бровь вверх и не сводя с этого ключа взгляда. Мерлин, он даже не хотел знать, каким образом они заполучили это… Или, точнее, он — Питер был явно не при чём. Люпин догадывался, что тот был не способен на кражу, значит, это был Блэк. Серьёзно? Наследник Блэков украл ключ в запретную секцию библиотеки?       Сириус, даже не оглянувшись, шагнул к массивным дверям. Питер следовал за ним, сжавшись от страха.       «Придурки…», — подумал Ремус. Но стоял за стеллажом неподвижно, скептически наблюдая за ними.       Блэк вставил ключ в замочную скважину. Тихий щелчок, и массивные двери приоткрылись. Ремус смотрел, как Блэк скользнул внутрь, а Питер, на секунду запнувшись, оглянулся в левую и правую сторону, будто ждал, что сию секунду с ниоткуда явится профессор. Но, не заметив никого, он всё-таки зашел следом.       Тишина.       Ремус выдохнул. Он знал, что ему стоит вернуться за стол и продолжить свою домашнюю работу, но, как назло, ноги не слушались, да и любопытство, которым был сейчас подвержен его мозг, манило вперёд.       Он, стараясь не наделать шума, прошмыгнул в щель и осмотрелся. Вокруг темно. Воздух был спёртым, наполненным запахом старинных книг, вековой пыли и застывшего воска. Мальчик прошел дальше, намереваясь найти Блэка и Петтигрю.       У них была какая-то конкретная цель. Они могли вполне зайти сюда и ради интереса, гриффиндорцы ведь… Но Ремус чувствовал: у них есть какое-то дело здесь.       Сириус и Питер остановились у стенда. Блэк держал в пальцах подсвеченную Люмосом палочку. Они перебирали взглядом их названия, видимо, пытаясь найти конкретную. Всё же, Ремус был прав: они сюда пробрались не ради интереса…       Ремус тихими шагами чуть поодаль следовал за мальчиками. Темнота скрывала его фигуру. Воспользовавшись моментом, он подошел к высокому стеллажу. Хотелось бы взглянуть, какие книги хранятся в запретной секции, но вокруг царила полнейшая темнота. Быстро оказаться замеченным не было желания от слова совсем, поэтому вариант прошептать заклинание Люмос Ремус отверг.       Раздался скрип. Но звук шёл не от входа, а от…       Ремус повернулся в сторону мальчиков. Они ничего не услышали. Люпин мысленно усмехнулся, вспомнив про свои привилегии от ликантропии.       Скрип повторился — на этот раз громче и протяжнее. Блэк услышал. Он резко обернулся, но Ремус успел прижаться спиной к стеллажу, замирая в тени.       — Что… — хотел было тихо сказать Питер, но Сириус его перебил:       — Этой библиотеке уже много веков, Петтигрю. Тут всё, что движется, скрипит, — нарочито спокойным тоном произнёс он, даже не взглянув на Питера. Он продолжал искать конкретную книгу.       Ремус выглянул из-за угла. Плечи Сириуса были напряжены, но его лицо не подавало виду. Аристократичность — его второе имя. Питер не сводил взгляд с той стороны, откуда доносился скрип.       Но Питер смотрел не в ту сторону.       Там, где заканчивался стеллаж и начинался проход, стояли доспехи. Один из них, самый огромный, опасно накренился.       А Сириус стоял прямо под ним. Такой же спокойный, даже не понимающий, что вот-вот его может придавить тяжелыми доспехами.       Ремус мог бы его окрикнуть, чтобы отошли. Мог бы… Но одно его резкое движение, и доспехи рухнут. Сразу же.       Блэк наконец заметил тень, падающую на стеллаж, поднял голову вверх и замер. Люпин тут же понял — он не успеет отскочить.       И в тот момент, когда железная громада буквально в нескольких миллиметрах от головы Сириуса…       — Вингардиум Левиоса!       Заклинание сорвалось с губ раньше, чем Ремус успел осознать. Он даже не заметил, когда достал палочку из кармана мантии. Тело двигалось само собой.       Тяжелые железные доспехи нависли над головой Сириуса. Блэк выглядел буквально крошечным по сравнению с этой громадой.       Питер, стоявший за его спиной, прижал руки ко рту. Он был не в силах вымолвить ни слова.       В запретной секции повисла такая тишина, что казалось, бешеное сердцебиение Ремуса было слышно им двоим, застывшим от неожиданности.       Блэк взглянул на доспехи над своей головой, а после — на Люпина. Его взгляд заставил Ремуса осечься.       В его серебристых глазах не читалось презрения, нет, скорее… удивление. В какой-то степени даже уважение. Он будто не понимал, почему…       Стоп.       Не так давно произошедшие события быстрым ходом пронеслись в голове Ремуса. Он вспомнил холодную воду Чёрного озера, хохот Сириуса, наполненный жестокостью, когда Ремус захлебывался в воде, цепляясь рукой за борт лодки. Презрительный взгляд после того, как Ремус был распределен на Слизерин. Тогда Сириус смотрел на него так, будто он ничего более, чем грязь под ногами или мерзкая букашка.       «Теперь ты знаешь, с кем связался».       На лице Ремуса появилась улыбка.       Не такая тёплая и нежная, какая адресована Джеймсу и родителям. Не такая вежливая, какая адресована профессорам. Не такая сдержанная, какая адресована его сокурсникам.       Его губы растянулись в холодной улыбке. Глаза чуть сощурились, не предвещая ничего хорошего.       — Фините.              Доспехи резко падают на Сириуса, придавливая его тяжелым весом.              В запретной секции поднялся неимоверный грохот. Доспехи рухнули вниз всей своей тяжестью. Блэк вскрикнул от боли и неожиданности.       — Сириус! — Питер, опомнившись, тут же ринулся к нему, хватаясь за железо, чтобы сдвинуть с места.       Ремус смотрел на Сириуса сверху вниз, не отрываясь. В его глазах плясали искры: он был рад, что наконец отомстил ему за прошлое. Он был рад, что Блэк теперь был также унижен, как и он две недели назад.       Блэк поднял голову. Из-под сбившихся черных волос было видно его лицо, полностью потрясенное.       — Ты… — голос Сириуса был хриплым и дрожащим.       Ремус медленно подошел к нему, придавленному громадой, сел на корточки и прошептал:       — Теперь ты знаешь, с кем связался.       Сириус был шокирован: он считал Ремуса слабым. Считал, что тот начнет избегать его после инцидента и поймет, что Блэку нельзя дерзить. А он…       Питер все ещё пытался помочь Сириусу выбраться. Но тот даже не смотрел на него: его взгляд был направлен к уходящему из запретной секции Ремусу.

***

      Ремусу хотелось смеяться. Адреналин от совершенных действий ещё не прошел, и потому дрожали руки. Он сжал в пальцах книги, которые взял из библиотеки, стараясь успокоиться, но улыбка всё не уходила.       Он отомстил Блэку. Отомстил за то унижение, тот страх и ту злость, которые он испытал.       Ремус ускорил шаг, свернул в боковой проход, ведущий к подземельям, пытаясь казаться спокойным, хотя внутри всё трясло от восторга. Оказавшись в безлюдном темном коридоре, он прижался к каменной стене и выдохнул.       Дыхание было рваным, а в груди разливалось что-то горячее, почти болезненное. Удовлетворение от мести? Восторг от собственных действий? Или… что-то другое?       Ремус провел рукой по лицу, стирая улыбку, но она возвращалась снова.       «Он получил по заслугам», — думал он у себя в голове. — «Он унизил меня. Толкнул в озеро и смеялся как сумасшедший. Теперь я буду смеяться над ним».       Но слова облегчения не приносили. Вместе с удовлетворением разрасталось что-то ещё более тревожное. Липкое, как слизь. Он не мог ни понять, ни объяснить, что это было за чувство такое.       Он оттолкнулся от стены и пошел в подземелья Слизерина. Даже в темном коридоре он знал, куда идти. Изучил их достаточно хорошо за короткое время после начала учебы в Хогвартсе.       В гостиной было почти пусто. Несколько старшекурсников сидели у камина. Ремус заметил Доркас у окна — она переговаривалась с второкурсницей, и, кажется, не обратила на него внимания. Он уже собирался прошмыгнуть мимо, когда раздался знакомый голос:       — Ремус, ты выглядишь так, будто только что сбежал от Филча.       Люпин обернулся к человеку, обращавшемуся к нему. Альберик сидел на диване, откинувшись на спинку и держа в руках потрепанный сверток. В свете огня его лицо казалось расслабленным, а глаза — насмешливыми и внимательными одновременно. Он скользнул взглядом по книгам, которые Ремус прижимал к груди, и усмехнулся уголком губ.        — Я был в библиотеке, — сказал Ремус, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — В библиотеке, — протянул Альберик, приподнимая бровь. — В такое время? И, судя по твоему виду, ты там не просто «сидел». Ты там активно… участвовал в жизни замка?       Ремус промолчал, понимая, что любые оправдания прозвучат неубедительно.       Альберик тихо рассмеялся и отложил сверток в сторону.       — Знаешь, что я тебе скажу, младенец? — он поднял указательный палец, — Если в следующий раз ты решишь участвовать в жизни замка настолько активно, постарайся, чтобы твоё лицо не выглядело так, будто тебя только что пытали в подвалах. А то старосты начнут задавать вопросы, а я не хочу объяснять, почему мой любимый первокурсник вернулся в гостиную с видом призрака.       Ремус невольно усмехнулся.       — Я просто устал.       — Просто устал, — повторил Альберик с таким видом, будто ему только что рассказали лучшую шутку этого вечера. — Ну-ну. Ладно, иди, отдыхай. Но на будущее: если ты решил кого-то проучить, делай это так, чтобы потом не пришлось трястись над каждой тенью.       Он снова открыл книгу, но добавил, не поднимая головы:       — И, Ремус? Руки спрячь. Дрожащие первокурсники привлекают внимание. А тебе это сейчас ни к чему.       Ремус опустил взгляд на свои руки и быстро засунул их в карманы. Альберик усмехнулся, но больше ничего не сказал.       — Спокойной ночи, — бросил Ремус, направляясь к спальням.       — Угу, — донеслось ему в спину. — Постарайся не сниться мадам Пинс. Она сегодня явно не в духе.       Ремус знал, почему она не в духе. И знал, из-за кого. Но промолчал.       Когда он направился к спальням, он периферическим зрением заметил, что Доркас подняла голову и посмотрела ему вслед. Она ничего не произнесла, просто проводила взглядом.

***

      Сириус лежал на кровати в больничном крыле, уставившись в потолок. Доспехи с него сняли, а ушибов почти не осталось — спасибо профессионализму мадам Помфри. Только оставалась уязвленная гордость.       Мерлин, прошло всего лишь две недели от начала учебы, а он уже лежит в больничном крыле, и из-за кого… Мать точно будет зла, если узнает. Точно также, как и после распределения на Гриффиндор.       Как же Сириус ненавидел это всё.       Беллатриса тогда сразу разболтала своей любимой тёте, что чистокровный Блэк оказался на паршивом факультете львов. Мать отправила ему длинное и гневное письмо с многочисленными напоминаниями. «Сириус, ты наследник чистокровного древнего рода», «Сириус, я сейчас же отправлю Дамблдору письмо с приказом перенаправить тебя на Слизерин», «Сириус, ты не можешь быть рядом с грязнокровками». Сириус то, Сириус это. Раздражает!       Блэк сжал челюсть, прогоняя мысли о матери. Он представил её лицо, если бы она узнала, что её наследник лежит в больничном крыле после того, как его придавило доспехами. И кем — каким-то полукровкой из Слизерина, который даже палочку, наверное, купил с рук.              — Сириус? — голос Питера вырвал его из мыслей. — Ты как?       — Как будто меня придавило доспехами, — буркнул Сириус, не глядя на него.       Питер нервно сглотнул.       — А что ты скажешь профессорам? Они же будут спрашивать…       — Скажу, что был невнимателен, — перебил Сириус. — Задел доспехи, и они упали.       — Но это же… — Питер запнулся.       — Это правда, — Сириус повернул голову и посмотрел на него. В его глазах не было злости. Только холодная решимость. — Я был невнимателен. Всё.       Питер кивнул и опустил взгляд на пол.       Сириус снова уставился в потолок.       «Люпин», — подумал он, и имя обожгло изнутри. — «Люпин…».       Сразу же вспомнилась его холодная, торжествующая улыбка. И слова, которые он специально сказал, чтобы намекнуть Сириусу, за что он это сделал.       «Теперь ты знаешь, с кем связался».       Блэк думал, что он просто пешка под его ногами. А оказалось совсем по-другому.       Сириус первым бросил ему вызов, заставляя того сделать выбор: «промолчать» или «отомстить». Что ж… Ремус выбрал второй вариант. А значит, Блэк ему ни за что не уступит. Ни за что.       Он не скажет профессорам правду. Не потому, что боится Ремуса. А потому, что не даст ему удовольствия видеть, как его признают победителем. Не даст подумать другим, что Сириус Блэк слабый. Пусть думают, что это была случайность. Пусть думают, что он просто оказался в неправильном месте в неправильное время.       Дверь отворилась. На пороге стояла мадам Помфри, за ней — профессор МакГонагалл.       — Мистер Блэк, — профессор тут же подошла к нему. — Мы бы хотели разузнать, как это вышло.       Сириус спокойным тоном произнес:       — Я был неосторожен, профессор, — сказал он. — Задел доспехи, когда проходил. Они были плохо закреплены.       — Вы хотите сказать, что это был несчастный случай? — уточнила МакГонагалл.       — Да, — Сириус встретился с ней взглядом. — Я был невнимателен.       МакГонагалл смотрела на него несколько секунд. Сириус выдержал её взгляд, не моргнув.       — Вы понимаете, что проникновение в запретную секцию — серьёзное нарушение? — спросила она.       — Да, профессор. Я признаю свою вину.       — Минус двадцать очков Гриффиндору, мистер Блэк. Вы должны написать письмо с извинениями мадам Пинс.       Сириус кивнул, не возражая. Всяко лучше, чем если бы его — наследника Блэков — считали слабым.       Мадам Помфри и МакГонагалл вышли в коридор, видимо, для разговора.       Питер тяжело выдохнул.       — Почему ты не сказал, что это Люпин?       — Чтобы все узнали, что меня обыграл какой-то полукровка со Слизерина? Не смеши меня.       Питер не сводил с него взгляда.       — Я не слабак, — Сириус вернул взгляд к потолку. — Я просто невнимателен. Это другое.       Он закрыл глаза.       Под веками снова вспыхнуло лицо Ремуса в тот момент. Опасно сощуренные глаза и звучавшее как приговор «Фините»…       Сириус сжал кулаки под одеялом.       Он запомнит этот вечер, эту улыбку, этот приговор. И он ответит.       Но сейчас он просто лежал в больничном крыле, слушая, как тикают часы на стене, и думал о том, что впервые в жизни встретил человека, которого не может сломать. Не может подчинить.       И это бесило его больше всего.