Назад к истокам

Как же Дерек ошибался, говоря, что одна ночь ничего не изменит. В два часа дня после долгого мирного сна в объятиях друг-друга они проснулись из-за пронзительного звона телефона альфы. Это был шериф Стилински. Ещё одно тело, то же место, тот же “яд”, девушка, 23 года, брюнетка. Девственица. Числилась у психиатра и уже два года как сидела на антидепрессантах и успокоительных. Сердце вырвано. Следы укусов на правой голени и запястьях. Больше никаких следов насилия. Это уже не так подстраивалось под историю Стайлза, но первостепенно альфа с парой решили посетить место преступления и в очередной раз убедиться, что этот случай также связан с остальными и что никаких подсказок и запахов преступник не оставил. Двадцать минут на джипе Стайлза и пара уже подходит к нужному месту. Дерек морщиться и зажимает нос, сладковатый запах с небольшими нотками нашатырного спирта настолько резкий, что даже Стайлзу становится не по себе. Стилински-старший всё ещё на месте, раздаёт команды Лиаму, чтобы тот оградил территорию и собрал улики. Чем ближе они подходили к чёрно-жёлтым лентам, там сильнее у Стайлза чесались руки зажать нос, лишь бы не чувствовать этот уже более аммиачный, режущий запашок. Писатель чётко видел фигуру отца, стоявшего на краю какой-то большой ямы, когда его глаза начали слезиться а горло жечь, Дерек резко притянул юношу к себе, скрывая от ужасающей реальности, что предстала перед их глазами. – Отпусти. – Запротестовал Стайлз спокойным голосом, не услышав ответа он повторил. – Дерек, отпусти. – Более настойчиво, упираясь руками в часто поднимающуюся грудь мужчины. Недолго поразмыслив альфа всё же ослабил хватку, позволяя писателю оторваться от него и развернуться, заглядывая на самое дно глубоко вырытой ямы: камни и корни, казалось, вообще не волновали новоиспечённого огородника, который решил сделать новую компостную яму на пять метров вглубь, он покромсал их, оставив лишь ровные срезы торчать по краям из тёмной, почти чёрной земли. Пол был выстлан широкими вайами папоротников, которые были собраны по периметру гробницы, а основным удобрением для сосен и кормом для насекомых и прочей живности стали около десяти трупов собак и одна девушка. Обглоданные туши, стеклянные глаза, красные линии, оставленные каплями крови, стекавшими из глаз, носа и кончиков рта. У девушки была грязь под ногтями, а руки были содраны до костей, но стены её глубокой могилы были сглажены: ни следа, ни намёка на попытки упокоенных выбраться. – Думаю, от оборотней тут будет мало помощи. – ровным, холодным голосом произнёс Стайлз и только потом понял, что все трое мужчин стояли близко к нему и смотрели на юношу так, будто готовы были протянуть пакетик для блевоты. Не то чтобы Стилински-младший мог обижаться, в их глаза он всё ещё глупый подросток, которого коротило от всего мёртвого и ненормального, тогда он лишь притворялся, что не боиться, суя повсюду свой нос, а оборотни притворство чувствуют “на ура”, про отца он вообще молчит, тот до сих пор кличет его “ребёнок” время от времени. Мало кому было известно о его многочисленных выступлениях в качестве судьи в паранормальном мире и визитах к всевозможным стаям на свадьбы, похороны, драки, чтобы вылечить их, указать на виновного, очистить от проклятий. За несколько лет он повидал множество трупов, в том числе и живых, и теперь он с уверенностью может сказать, что, попроси его кто-нибудь написать ужасы или триллеры, он разом выдаст столько описаний убийств, что все литературные / кинематографические и, да что там, медицинские сообщества взорвуться от переполненности новой информации. Какими-то объедками его не напугать. А вот сострадание и эмпатия никуда, к сожалению, не делись, так что похоже придётся вечером оприходовать домашний бар. Возможно с Дереком, возможно нет. – Кхм. Стайлз прав. Сейчас воздух разит трупами, к сожалению, мы не маги, и сквозь такую завесу никак не сможем разобрать прочие летучие органические соединения. – Отойдя от лёгкого удивления и, пропустив приветствия, раз уж Стайлз начал сразу с дела, объяснился Хейл. Лиам активно закивал, прикрывая нос рукой. Ноа лишь вздохнул. – Что-то мне подсказывает, что нельзя этот случай приплетать к тем. – Сказал Данбар. – Больно много несостыковок. – Дайте мне несколько минут. Хогвартс я не заканчивал, но кое-то всё-таки умею. – Стайлз огляделся в поисках чего-то, что лишь саму Неметону известно, будто хватаясь за последний шанс отсрочить момент встречи с бездыханным, ободранным телом девушки. После искра глубоко вдохнул носом, пытаясь привыкнуть к трупному аромату. Вспомнились бесконечные сцены с основным участием тухлого мяса на костях. Похоже, на несколько месяцев снова придётся перейти на вегетарианскую диету. Наконец, выдохнув почти весь воздух из лёгких как можно резче, Стайлз уверенно спустился на дно гробницы, пропуская мимо ушей все недоумённые возгласы и протесты от своих коллег на этот вечер. Искра уставился жертве прямо в глаза, присел на корточки, нависая над трупом человека, в то время как его ступни провалились под тела собак. По белоснежно чистой коже стали расплываться словно тушью чёрные лини, с золотым сиянием. Нежные руки необычайно ловко схатили голову девушки: большой палец и мизинец правой руки на виски, а указательный и средний левой – “пистолетиком” – подняли подбородок. Стайлз дышал ровно, у него не дёрнулся ни один мускул, когда искра придвинулся лицом к девушке, вглядываясь в следы крови. Один грубый толчок и череп девушки хрустнул под пальцами друида. Стилински-младший что-то прошептал себе под нос, после чего окликнул Хейла, чтобы тот помог ему выбраться: альфа явно пребывал в небольшом шоке от столь неожиданного поведения пары, но на голос любимого среагировал быстро, тут же вытянув искру за две руки. Оборотень так не отпустил ладонь Стайлза, когда ноги юноши твёддо коснулись земли, Дерек лишь сильнее сжал руку писателя, притягивая к себе. Ноа и Лиам держались в стороне: все твое мужчин явно ожидали хоть каких-то объяснений. Одно дело привычные им всем игры разума или нескончаемый поток информации по теме расследования от Стайлза, но никакой реакции на столь жесткую демонстрацию агрессии, телесный контакт с трупом, это свечение по коже – Стайлз так не делал, Стайлз не ломал черепа одним нажатием пальцев. – И никаких вам палочек, заклинаний и красивых вспышек. – Искра улыбнулся, помахав свободной ладонью. – Дитон тоже так может? – С интересом спросил Лиам, он, видимо давно понял, что у этого сумасшествия нет никаких границ и к миру нужно относиться проще. – Он никогда так не делал. – Пробурчал Дерек, глянув на Стилински-младшего. – Он никогда так не делал при тебе, милый. – Добавил юноша. А вообще, я самый крутой шарлатан на районе, с моими навыками дедукция Шерлока Холмса отдыхает. Я – ученик, превзошедший учителя и бла-бла… – И как тебе удаётся каждый раз удивлять меня. – Помотал головой шериф Ноа. – Ну так что? Какую чупакабру на этот раз нам искать? – Я друид, а не Господь Боженька, ну или не один из них. – Закатал глаза Стайлз, шагая подальше от этой ужасной ямы, заодно утягивая за собой альфу, что покорной направился за парой, заграждая непробиваемой стеной спину писателя. – Давайте-ка обсудим всё в более приятной обстановке. Как насчёт вернуться к машинам? – От такого предложения ни у кого не хватило сил отказаться. Пройдя эти злосчастные девятьсот метров до окраины леса, ступая по мокроватому мху, Стайлз, наконец, начал свойственную ему игру разума. – Дерек, Диам, вам там, случайно, мышами не попахивало? Оборотни переглянулись и медленно кивнули, Лиам перенял за эти годы несколько манерных движений от Дерека, Стилински-младшему нравилось представлять Хейла в роли супер-папы, который был образцом подражания для всех щенят. – Но это же лес. Кроликами, лисами и так далее тоже пахло. С чего вдруг тебя стали беспокоить какие-то грызуны? – Вошёл в рабочий режим Данбар. – Кониин. Уж не знаю, как в лаборатории его проглядели, он, конечно, быстро испаряется, но у вас же там последние технологии и всё такое. Но, если коротко, этот алкалоид по запаху очень напоминает мышиный. На других местах преступления тоже думали, что мышей полно? – Волки снова кивнули. – Ну хорошо. Плохо конечно, но уже хоть что-то. Яд сильный, в больших дозах простым параличом не отделаться, дыхание остановится только так… Папа, отправь свежие образцы в лабораторию, пусть сделают целенаправленный анализ. – Понял. – Коротко ответил Ноа. – Ну, а теперь, прошу меня извинить, мне как можно быстрее нужно добраться до дома! – Стайлз хлопнул в ладоши и схватился за ручку джипа. – Дерек, тебя подбросить, или ты добежишь на своих четырёх? – Только не перенапрягайся, ребёнок. – Вздохнул шериф, думая, что его сын собирается нырнуть в недра интернета в поисках подсказок. Как же он ошибался. – Лиам, а нам с тобой надо в офис. – Кивнул Стилински-старший, кивая в сторону полицейской машины. Дождавшись, пока оборотень залезет на пассажирское сиденье, Ноа завёл двигатель, помахал Дереку со Стайлзом и нажал на газ, выкрутив руль, выезжая на асфальтированную дорогу. – Так что? Тебе к дому… – Начал Стайлз, тоже садясь в джип. – Я еду с тобой. – Дерек за считанные секунды оказался в машине. – Я понял, понял… – Нет. Я еду с тобой. К тебе домой. Они несколько минут поиграли в гляделки, после чего Стайлз упал лбом на верхнюю часть руля, выдыхая. – К чёрту все твои волчьи замашки. Я настолько плохой актёр? – Нет, думаю, твой отец убеждён в том, что твоему моральному состоянию ничего не угрожает. – Круть. Ну, готовь печень, дорогой. Сегодня у нас свидание с горячей мексиканкой по имени текила. Начинать распитие алкоголя ещё до наступления часа золота – преступление против всей романтики, сущной спиртосодержащим напиткам, но Стайлза это не тревожило. Были ли у него когда-то серьёзные проблемы и подозрения на развитие зависимости? Нет. Напивался ли он до потери сознания и потери памяти, просыпаясь в постели незнакомого ему парня? Да, если “незнакомого” заменить на “друга, который ничего так”. Иными словами: пить он умел, предел свой знал, в алкоголиков не записывался, так что покуда в мире повсеместно не введут сухой закон и не сожгут все ликёро-водочные заводы, он, пропади всё пропадом, сможет себе позволить залить удушающее чувство в груди, глотая качественный мескаль, прикусывая долькой лайма у себя в частном доме. Стилински покосился на торпеду джипа, подмечая жирным шрифтом светящиеся цифры на экране: “4:37 PM”. На дворе поздняя осень, ноябрь месяц, так что через два часа начнёт темнеть, и небо покроется завораживающими розовато-золотыми переливами, а через три часа вид из его окна украсит белый диск растущей луны. Лёкгие лучики света будут плавно отражаться от поверхности спутника прямо через стекло ему на стол, открывая миру его записи, выведенные спешным мелким, но довольно ровным и понятным почерком. Внятно составленные предложения и полное отсутствие явного стиля повествования – единственное, что закричит о том, что текст – детская шалость и никак не творение великого писателя и наученного жизнью друида, которого любая стая, любая тварь желает заполучить себе в советники. “Солнце так ярко пылало, стараясь согреть Волка, что и не заметило, как чёрных прах посыпался на землю, заменяя белоснежные кости нечести”. Мурашки невольно пробежали по коже от внезапного понимания: эти слова изначально начертил мелками на листке бумаги маленький ребёнок. Стайлзу было некомфортно читать то произведение в представленном формате, диссонанс в голове занимал все мысли, поэтому он решил переписать всю сказку “Солнце и Волк”. Шины колёс оставили чёрные отметины на асфальте, когда писатель резко вжал в педаль тормоза, осознав, что подъезжает к дому. Быстро припарковавшись и выйдя из джипа, доставая ключи на ходу, Стайлз подходит к двери, открывая ту. Дерек всё это время медленно следует за своей парой. Разувшись, сын шерифа тут же проходит на кухню и достаёт из нижнего ящика под барной стойкой две бутылки по 0,7 с прозрачной жидкостью, ставя их на гладкую поверхность. Вскоре к ним присоединяется одна рюмка и глубоко-синий ликёр. Руки дрожат, хватаясь за горлышко и крышку первой бутылки. перед глазами картинки жертв, фантазии у писателя хоть отбавляй, так что представить тела прочих жертв по описанию не составило труда. Нос снова улавливает противный запах гниющего мяса. Стайлзу просто хочется зарыться в одеяло и громко плакать о жестокости и несправедливости мира всего. К спине прижимается крепкая грудь, на дрожащей холодной ладони появляется тёплая – Дерек. Альфа нежно поворачивает юношу к себе, заглядывая тому в глаза, Стайлх пытается отвернуться, смахнуть предательски потёкшие слёзы, но крепкая хватка на подбородке не позволяет сдвинуться ни на миллиметр. Хейл начинает глубоко вдыхать и выдыхать, пока сам Стилински не повторяет за оборотнем. – Я глубоко ранен. Всего одна рюмка. – На тебя всё равно не действует алкоголь. – У тебя дома несёт аконитом. Сомневаюсь, что ты планировал убить Скотта… Стайлз и сам забыл, что у него припрятаны парочка флаконов с настойкой из аконита, которую он лично сделал, рассчитав формулу так, чтобы та идеально выполняла функцию спирта, нанося именно столько вреда, сколько нужно для получения эффекта. Так глупо. Писатель рассмеялся. Вырасти вырос, а СДВГ и невнимательность никуда не делись. Даже сейчас чуть не разрыдался ,словно маленький ребёнок. Юноша вновь ныряет под стойку и выуживает тёмно-фиолетовую бутылку и ещё одну рюмку. Дерек молчит. Молчит, когда Стилински наливая шоты, молчит, когда тот достаёт лайм из холодильника и разрезает тот на дольки заточенным ножом прямо на поверхности столешницы, плевал на педантичность. Молчит, когда его пара облизывает ладонь и посыпает намокшую кожу розовой гималайской солью из солонки в виде супермена. Вместо слов, альфа берёт тонкое запястье в руку, поднося ладонь любимого, слизывая дорожку мелкой пыли, смотря в обожаемые глаза, и опрокидывает рюмку, ощущая солоноватую горечь, растекающуюся по горлу. Поставив опустевший сосуд, альфа хватает второй, замечая недоумение на лице Стайлза, затем он наполняет рот текилой с ликёром и притягивает писателя за шею, переливая алкоголь из рта в рот. Затем альфа отстраняется только для того, чтобы быстро поднести к губам Стайлза лайм, убедившись, что юноша закусил, волк откидывает оставшуюся цедру и обнимает писателя, похлопывая размеренно по спине свою пару. Когда Стилински пытается сказать что-то невнятно, альфа повторяет все действия, изменяется лишь то, что наливает напитки в рюмки теперь сам оборотень. И так по кругу, раз семь, пока Стайлз не издаёт жалобный всхлип, начиная тихо плакать. Дерек касается кончиками пальцев раскрасневшийся щеки напротив, заглядывая в мокрые глаза. После чего поднимает рыдающего, словно маленький ребёнок, Стилински на руки и усаживает того на близко стоящий диван. Сам альфа устраивается на полу, между ног любимого, обнимая того за колени, и успокаивающе поглаживая по бедру, продолжая смотреть в глаза пары. – Вот так, детка, спокойно. Я рядом. Ты большой молодец. – Когда всхлипы утихают, а кожу стягивает от засыхающих дорожек из слёз, Стайлз слышит нежный шёпот и чувствует крепкие объятия. И ему абсолютно нет дела до того, где, когда и как Дерек Хейл научился так ласково успокаивать, окружая заботой. И ему плевать на то, что альфа объяснил бы это одним простым словом “пара”, он – его пара, волк живёт для того, чтобы оберегать свою пару, он с рождения знает, как помочь, успокоить, просто иногда человеческая часть старается подавить животное, подавить альфу. Быть готовым принять волка – необходимая часть естества оборотней, о которой со временем позабыли. Приняв волка, тот покажет человеку силу, покажет, что значит – быть альфой, и что никакие убийства не помогут обрести и толику того могущества, что скрывает в себе истинный вождь и защитник стаи. Он – его пара. Это ответ на все вопросы Стайлза о Дереке, и этот ответ уже давно известен проводнику. Только вот понять такую простую истину смог он только сейчас, выплакав себе все глаза. Вдох, выдох, вдох, выдох. Стилински протягивает руки, открывая израненную душу. И ни секунды не жалеет о том, что показал уязвимость, ведь тут же оказывается за надёжной спиной, в мягких объятиях альфы. – Дерек. В ответ лишь одобрительное мычание. – Я – твоя пара. – Да. Ты – моя пара. Улыбка мелкой дрожью касается лица юноши. Под ухом слышится размеренный стук родного сердца. Веки тяжелеют, закрывая от мира. Он не засыпает, лишь лежит, отдыхая в объятиях волка.

***

На выветривание всего алкоголя потребовалось около трёх часов. Теперь они просто сидели на диване, соприкасаясь лишь небольшими участками бёдер. За это время Стайлз с Дереком успели поговорить обо всём и ни о чём. Любимые книги, фильмы, сериалы, еда, что делают в свободное время, что бы взяли с собой на необитаемый остров, сладкое или кислое, зачем курицам хохолок, почему “маленький Йода” – не Йода вовсе, за что так режиссёры с Джинни Уизли в киноадаптации, почему слоны плачут, а носороги – нет… На часах восемь вечера, нормальные семьи в это время уже вовсю общаются, поедая кулинарные шедевры шефа за столом, дети капризничают из-а десерта, мужья игриво чмокают жён в их красные щёки, невинно касаясь плечей супруг. Это – Бейкон Хиллс, тут своя энергетика: ни наркоманов, ни громких песен, раздающихся из клубных колонок, по крайней мере не в простой рабочий вечер, люди тут и во времена юности Стайлза были больше похожими на жителей маленькой деревушки, а за последние несколько лет и вовсе все любители побузить перебрались в большие города. Теперь тут простой, маленький городок возле гор, где пекарь через офисного работника передаёт бариста “привет” и булочку на завтрак. Разумеется, как только Джексон начнёт тут строительство горного курорта, шума поприбавится, но Стилински решил пока не думать об этом. Может, именно из-за этой тишины, прерываемой лаем собак, пением птиц и прочими звуками природы, Стайлз из раза в раз возвращался мыслями в прохладный лес. Рядом с волками. Тихое мурлыканье знакомого с раннего детства мотива вылетает из под губ раньше, чем писатель понимает. Он откидывает голову назад, ощущая шеей тёплую руку, поставленную альфой. – Wise men say… – Слова нежно следуют за мелодией. По коже проходит волна мурашек с приятным послевкусием: от шеи до ушка а затем снова вниз, по плечу, до локтя, плавно переходя на талию. – …Only fools rush in. – Тихо продолжает юноша. Дерек встаёт, утягивая за собой свою пару. Руки мужчины обхватывают талию писателя. Губы альфы касаются правой мочки уха Стилински. – But I can’t help falling in love with you. – Слышит Стайлз глубокий и чистый голос. Улыбка сама расцветает на лице, ладони удобно устраиваются на шее мужчины. Они начинают медленно покачиваться, иногда переходя на мелкие шаги и элементами поворота. За окном красный закат полностью сменился звёздами на тёмно-синем полотне, но Стайлз вверяет себя в руки Хейла, уверенно избегающего любых углов в доме. Текст, когда-то исполненный в сотый раз Элвисом на большой сцене, теперь слетает в унисон с губ двух влюблённых, обитающих в своём мирке. Под конец песни, долго растянув гласную “ю” Дерек щёлкает выключателем, освещая лукавую улыбку на своём лице. В этот момент Стилински почему-то вспомнился молодой альфа, печально известный больше под именем Микель: в старшей школе этот с виду дамский угодник наверняка мечтал о вечной любви, семье, детях и доме с собакой или хомячком, вот так вальсируя и напевая романтические мотивы со своей пассией, по-глупому веря в юношескую любовь и чистоту. А потом одна сука разрушала его, и, даже после смерти, огромные душевные шрамы напоминали о жестокости реальности. И ведь судьба и правда была по обычаю не благосклонна, определив в пары на всю жизнь для Дерека Хейла мужчину, не способного зачать, друида, не желаевшего тихо ждать любимого с “войны”, а рвавшегося в бой, и просто не очень стабильного человека. Который вот так срывается, напивается, плачет… – И прелестно танцует. А ещё имеет потрясающий вкус в музыке. Оказывается, Стилински забыл, что в мысли надо уходит, ставя голос на беззвучный. – Никто не идеален. И гораздо лучше уметь выплёскивать эмоции в кругу близких и вовремя, чем вечно накапливать в себе и потом взрываться. Благодаря тебе мы спокойно провели один из лучших вечеров в моей жизни. – Хейл поднёс к себе ладонь Стайлза, касаясь губами костяшек пальцев. – И с каких же пор ты стал таким… осмысленным? – Четвёртый десяток пошёл. Давно пора. К тому же есть у меня стайка щенков, очень любящих капать на мозги. Хотя, жаловаться не смею - результат меня на данный момент более, чем устраивает. – Скотт рассказал мне, что он до сих пор по пальцам может пересчитать все твои слова за неделю. – Просто улучшенная версия доступна только тебе, солнце. – Эксклюзив только для Стайлза Стилински? – Эксклюзив только для Стайлза Стилински. Стайлз рассмеялся и вновь крепко обнял мужчину, задумываясь на несколько минут. Спокойно. – Как насчёт пиццы и “Криминального Чтива”? Попрошу заметить, что при выборе фильма я пошёл на компромисс. Уж старые работы Тарантино даже такой сухарь как ты должен любить. – Похоже, кто-то, наконец, пришёл в себя. От предложения Хейл не отказался, да и не собирался. По итогу спать они легли часа в три ночи, снова нарушая режим сна волка, но тот был привыкший: ночные дежурства частенько приходилось растягивать не пару недель, иногда – месяцев. Последующие десять дней были завалены делами, все члены стаи и их пассии всё также находились в пределах территории Бейкон Хиллс: Скотт с Эллисон работали в клинике и альфа по возможности помогал Лиаму и Ноа с расследованием, Джексон во всю ушёл в урегулирование строительства и согласования дизайна курорта, Лидия отчасти помогала ему, отчасти отдыхала, распивая вино со Стайлзом, когда тот был свободен, Элисон с Бойдом отправились в Париж, Кира усердно готовила своих учеников к экзаменам перед выходом на рождественские каникулы, Айзек также набрал дополнительных часов, ведь у погибших были дети/ братья и сёстры /внуки и всем малышам понадобилась психологическая помощь, Мелисса всё так же ответственно подходила к помощи пациентам в больнице. Лоре пришлось вернуться к себе домой – в Нью-Йорк, возникли какие-то проблемы в одном из её салонах красоты, Малия помогала Коре с её школой каратэ во всё том же НЮ. Питер наслаждался расширением своего бизнеса, перестраивая новый бар. У этих Хейлов явно на роду было написано “быть предпринимателем ” и наличие в контактах номера известного инвестора в лице Дерека им всем помогало. Технически, девушки и Питер были под покровительством альфы Лоры, но это было только в большом городе, при приезде в родной Бейкон Хиллс они все ощущали власть Дерека, и вели себя, как подобает щенкам. Дерек в принципе имел какую-то другую энергетику, словно он – альфа альф, но никого это не беспокоило. Оборотни просто приняли его величие и на естественном уровне прислушивались к его словам. Стайлз пообещал своему редактору скинуть пару глав до наступления праздников. Дерек же достраивал дом и оформлял интерьер – работу в саду пришлось отложить из-за выпавшего снега, но его это никак не расстраивало, ведь в момент, когда первые снежинки посыпались с неба, Хейл смог лицезреть, как глаза Стилински-младшего восторженно засияли. Чтобы насладиться прекрасными видами зимних лесных пейзажей и просто составить компанию своей паре юноша стал чаще оставаться в доме Дерека, Стайлз больше предпочитал слово “поместье”, после того, как узнал, насколько большая часть леса принадлежит Хейлу. За всё это время новых убийств не происходило, а из лаборатории пришло подтверждение теории Стайлза: после более точного анализа смогли обнаружить следы конина, но концентрация былы столь мала, что простой человек ни за что бы не поверил, что он стал причиной смерти. Если бы не магические способности писателя, расследования не основывалось бы на этой зацепке. Теорий и подозреваемых ,тем не менее, стало ещё больше, а самое ужасное – мотив так и не определили. Что означало, что они могут продолжать ходить кругами или бежать в “никуда”. Не установить мотив – всё равно, что перейти к решению дифференциальных уравнений, не выучив производные. Тем не менее, наученные жизнью люди и оборотни не строили все свои дела только вокруг разгадки тайны. Они начали планировать подарки на рождество, до которого осталось полтора месяца, работали, общались, любили. И, конечно же, не забыли о “дне X”, или же об их вечере сказок. Многого никто не ожидал: все понимали, что умелым рассказчиком в их стае был только сам Стайлз, готовый похвастаться огромным опытом в писательской сфере. А вот остальным было вовсе не так просто сформулировать мысли, не говоря уже о правильной последовательности повествования, а главное, стилизации. Так что в основном мероприятие предполагалось как обычноа встреча. В этот день Стайлз проснулся в кровати Дерека Хейла. Поднявшись, он засунул прохладные отолённые ступни в мягкие тапочки от Gucci и уже по наитию побрёл в ванну, надавил свою любимую пасте с фтором на щётку (Дерек лишь кривился от её вкуса и предпочитал более простые вариации, несмотря на его неожиданное пристрастие к изысканной жизни успешного инвестора). Альфа присоединился к нему после своей утренней пробежки и тренировки за утренним кофе. Зайдя на кухню оборотень оставил целомудренный поцелуй на макушке юноши и чуть более возбуждающий – на шее. После сел рядом на стул, беря в руки чашку и отпивая эспрессо, приготовленный его парой чуть ранее. Перед завтраком Хейл утянул за собой Стилински душ, что значительно увеличило затраченное на него время. Красно-зелёные клетчатые домашние штаны альфы отлично сочитались с тёмно-зелёными мягкими тапочками с вышитой на каждом тапке белой косточкой. Стайлз гордо вручил их Дерек пару дней назад, заявляя, что сделаны они были на заказ из лучших материалов, и всё: от ткани, дизайна и, казалось бы, простого рисунка, было лично выбрано самим Стилински. Он даже показал свой рисунок вышивки. После такого старые тапочки Дерека никогда не покидали полки обувного шкафа. – К скольки, ещё раз, ты позвал сегодня всех? – Дожёвывая ломтик солёного лосося спросил Стайлз. – К семи, но Скотт с Бойдом приедут на пол часа пораньше, чтобы начать разводить угли для жарки мяса. – Дерек стряхнул кусочки петрушки с шеки Стилински и встал, убирая тарелки со столешницы. Вечер они решили провести по всем стандартам отдыха на природе: жаренные на гриле мясо с овощами и тёплых глинтвейн, а на сладкое – зефир на костре в перемешки с шоколадом и печеньем. – Не могу дождаться услышать, что же все придумали на сегодня. – Мечтательно сказал Стилински, улыбаясь на тяжёлый вздох альфы.