Сборних сладко-горячих работ

Сонхун всегда был невероятно милым и заботливым парнем — прямо как главные герои в её любимых дорамах. Их история с На Хён началась так романтично, что сама судьба, казалось, свела их вместе.

***

Они познакомились в тот день, когда На Хён отчаянно искала подарок для своего старшего брата — Пак Чонсона. Девушка бродила по торговому центру, уставшая после изматывающих пар в университете. Единственное, чего она хотела — поскорее купить эти чёртовы гитарные струны, которые Чонсон выпросил на день рождения, и просто рухнуть в кровать. Можно даже в одежде. — Дайте, пожалуйста, вот эти струны, — устало произнесла На Хён, поправляя выбившуюся прядь персиковых волос. Её летнее платье в розовый цветочек трепетало от кондиционера прямо над кассой. Именно в этот момент рядом с кассой появился он — высокий, статный Пак Сонхун в рваных чёрных джинсах и кожаной куртке, выглядевший так, будто только что сошёл с подиума. Его тёмные глаза с интересом скользнули по хрупкой фигурке девушки. — Мне тоже, — его низкий голос заставил На Хён непроизвольно вздрогнуть. Он приблизился, и девушка уловила лёгкий аромат сандала и верхней нотой мускуса. — Не похоже, что такая хрупкая девушка увлекается гитарой. — Это... не мне, — На Хён почувствовала, как теплеют щёки. — Это подарок брату. Когда она брала подарочный пакет, их пальцы случайно соприкоснулись, и по спине девушки пробежали мурашки. Уходя, она почувствовала на себе его взгляд и невольно ускорила шаг, хотя часть её очень хотела обернуться. А Сонхун стоял, скрестив руки, и думал о том, как незаметно выросла младшая сестра его друга Джея.

***

— Сонхун, ну можно мне уже открыть глаза? — На Хён нетерпеливо кусала губу, ощущая, как крупные ладони парня бережно прикрывают её лицо. Она слышала его сдержанное дыхание за спиной и чувствовала, как от его близости по коже бегут приятные мурашки. — Терпение, малышка, — его губы коснулись её уха, заставляя девушку вздрогнуть. — Ещё немного... Наконец повязка упала, и На Хён ахнула. Перед ней расстилалось бескрайнее поле, утопающее в цветах, а солнце, садясь за горизонт, окрашивало небо в невероятные оттенки розового и золотого. Воздух был наполнен ароматом полевых цветов и свежестью приближающегося вечера. — Это... это потрясающе! — девушка кружилась на месте, раскинув руки, а её платье развевалось вокруг, как лепестки цветка. Сонхун с улыбкой наблюдал за её детским восторгом, сердце сжималось от нежности. Он расстелил на траве плед в красную клетку и начал раскладывать припасённые угощения — свежие фрукты, её любимые пирожные и бутылку холодного чая. — Давай я сфотографирую тебя? — неожиданно предложил он, доставая полароид. — Конечно! — На Хён вприпрыжку подбежала к машине и грациозно уселась на капот, не подумав о том, что её коротенький сарафанчик при этом задрался, обнажая кружевные трусики. Взгляд Сонхуна потемнел, словно огонёк зажегся. Он медленно приблизился, отложив фотоаппарат в сторону, и прижал ладони к капоту по обе стороны от неё. Теперь На Хён в ловушке. В ловушке постепенно звереющего Пак Сонхуна. — Знаешь что, — его голос стал низким и хриплым, — мне кажется, сегодняшним десертом будешь ты... На Хён почувствовала, как учащается её пульс, когда его губы приблизились к её шее, а руки скользнули под подол сарафана, вырисовывая узоры на тазовых косточках, животе, груди. — Позволь мне сделать то, что я ещё хотел при первой встрече, — Пак наклонился к уху На Хён, его рука легла на талию, несильно сжимая. — Хочу тебя вылизать так, чтобы ты подо мной содрагалась. — Ну ты и извращенец, Пак Сонхун, —девушка охнула от такого заявления — и он воспользовался этим, захватил персиковые губы в свои, проникнув языком. Изучал, проводил им по ряду ровных зубов и нёбу. Руки все также, но уже с напором сжимали ее тело, только вот одна тянула вниз ткань кружевных трусиков, что так понравились ему. Кто же знал, что парень На Хён так просто возбуждается? Он продолжал терзать ее губы, рукой медленно подбираясь к клитору. Девушка простонала в поцелуй, когда он коснулся, — словно ток прошел по ее телу. — Люблю, когда ты так стонешь. Подо мной, — с паузой прошипел он в губы, спускаясь затем ниже. Словно вампир, Сонхун кусал бархатную кожу девушки, зализывал, причмокивая, будто ест самый вкусный на свете десерт — хотя так оно и было. Пак поднял ее милый сарафанчик, оставив полосой на животе. Пальцы коснулись внутренней стороны бедра, и тут он почувствовал, что хочет… хочет зарыться носом между ними и вытворять немысленные трюки языком, который он недавно вычитал на форуме. Брюнет лизнул нежную кожу, а затем мокрым и смазанным поцелуем пробрался к самому «вкусному» . И все это время он не просто смотрел на девушку — он утопал в ней: в каждой вдохе, в каждом ее стоне, в каждом моменте, когда она содрагалась лишь от прикосновения. И он позволил себе прикоснуться. Его язык скользнул между её дрожащих бёдер с хищной настойчивостью, заставив На Хён впиться ногтями в холодный металл капота. Горячий, влажный — он выписывал на её чувствительной коже замысловатые иероглифы наслаждения, то широкими плоскими движениями покрывая всю нежную плоть, то концентрируясь на самом чувствительном бугорке, заставляя её вздрагивать от каждого прикосновения. — Сонхун-а... — её голос превратился в прерывистый стон, когда он полностью охватил губами её клитор, втягивая в рот с влажным звуком, от которого у неё скрутило живот. Он чувствовал всем телом, как она пульсирует у него на языке, как её бёдра непроизвольно сжимают его виски, как пальцы запутываются в его волосах — то притягивая ближе, то слабо пытаясь оттолкнуть. Сладко-терпкий вкус её возбуждения смешивался с ароматом полевых цветов и её духов, создавая опьяняющий коктейль, от которого кружилась голова. — Так... вкусно... — прохрипел он, ненадолго отрываясь, чтобы оставить влажный поцелуй на внутренней стороне бедра, чувствуя, как под тонкой кожей бешено стучит пульс. — Хочу слышать, как ты теряешь контроль... Его пальцы переплелись с её, сжимая с той особой грубой нежностью, которую она так любила, в то время как язык продолжал свою кропотливую работу. Казалось, он знал её тело лучше, чем она сама — чувствовал малейшие изменения в дыхании, улавливал едва заметные судороги мышц, точно определял момент, когда нужно усилить нажим или, наоборот, едва касаться шершавой поверхностью языка самых нежных мест. На Хён выгнулась дугой, её ноги затряслись в беспомощных судорогах, а живот напрягся, будто перед падением с высоты. — Я... я не могу... сейчас же... — её предупреждение растворилось в громком крике, когда волна оргазма накрыла её с такой силой, что перед глазами поплыли разноцветные круги. Но Сонхун не останавливался, продлевая её наслаждение, пока она не начала слабо отталкивать его дрожащими руками, чувствуя, как становится слишком чувствительной после кульминации. — Хватит... пожалуйста... больше не могу... — она дышала так, будто только что вынырнула из воды, её взгляд был мутным и неосознанным, а губы припухли от поцелуев. Он медленно поднялся, облизывая губы с видом кота, слизавшего сливки, и притянул её к себе, заставляя почувствовать, насколько он ещё не удовлетворен. — Это было лишь... разминкой, — прошептал он, проводя большим пальцем по её раскрасневшейся щеке и дальше, к припухшим губам. — Готова к настоящему удовольствию? Его наглый намёк заставил её снова вздрогнуть, а внизу живота разгорелся новый огонь, несмотря на только что пережитый оргазм. — Прошу... давай в машине... — На Хён снова покраснела, но в уголках её губ играла хитрая улыбка, а глаза блестели искрой желания. Он не заставил себя ждать, подхватив её на руки и унося тесноту автомобиля, где их ждало продолжение этого жаркого вечера...