Сборних сладко-горячих работ

— Нари, давай снимем домашнее видео? — девушка застыла, смотря на парня в недоумении. О чем он? Создать типо свой блог? — Эротичное домашнее видео, — Вон уточнил и улыбнулся глазами, обняв свою девушку. — Я пойму, если ты не согласишься. Просто… я часто скучаю по тебе, и это было бы для меня как никогда кстати, — она почувствовала, как его руки дрожат, а голос звучит неуверенно. — Дай мне время, — выдохнула Нари и обняла парня крепче.

***

Чонвон был самым лучшим парнем для неё: добрым, отзывчивым, заботливым — и, казалось, идеальным во всём. Его милые привычки, когда он кривлялся, а после сильно обнимал, зарываясь носом в шею. Его каштановые волосы, которые Нари перебирала лежа на диване. Запах Чонвона — лёгкие нотки корицы и свежести, поэтому блондинка так любила носить его одежду. Она всегда была слишком застенчива, чтобы первой признаваться в чувствах, но Чонвон однажды поцеловал её, не дожидаясь слов, — и оказался абсолютно прав. Ей нравилось в нём всё: от его больших глаз-пуговок до милых ямочек на щеках, от тёплых объятий до того, как он шептал её имя по утрам — растрепанный, с хрипотцой в голосе.

***

— Вон-и? — Нари отстранилась, пытаясь прочитать его выражение лица. — А если кто-то увидит? — Никто не увидит, — он провёл рукой по её щеке — невесомо, боясь поранить. — Только я. Она закусила губу. Мысли путались: с одной стороны — доверие к нему, с другой — страх. Но когда он смотрел на неё так, словно она — весь его мир, отказаться казалось невозможным. — Клянусь. И в этот момент Нари поняла: она готова на всё, лишь бы видеть его таким — счастливым и без тени сомнения в глазах. Уверенным в их отношениях. По настоящему любимым в них. Занавески колыхались от вечернего ветерка, пропуская в комнату последние лучи заката, что падали полосами на белоснежную простынь. А на солнце, которое заплыло почти за горизонт, засыпая, немного волнующиеся глаза Ким засветились ярким золотом, словно поле цветов. Ян приглушил основной свет, оставив только мягкое желтоватое сияние солевой лампы на тумбочке - оно придавало их коже теплый персиковый оттенок, делая тени более глубокими, таинственными. Его пальцы дрожали, когда он настраивал камеру на штативе. Он тоже волновался, ведь Нари — самое дорогое, что у него есть. Широкоугольный объектив захватывал почти всю кровать, оставляя лишь интимный полумрак по краям кадра, словно виньетка. Нари кивнула, сжимая в руках подол его рубашки — той самой, небесно голубой, которую он носил на их первом свидании. Ткань все еще хранила его запах - смесь лёгкого и чего-то неуловимо родного. Она сделала глубокий вдох, чувствуя, как грудь поднимается под тонкой тканью, а сердце бешено трепещет. Чонвон включил камеру. Красный огонек замигал, словно живое существо, хищник, наблюдающий за ними. Он повернулся к Нари и медленно провел пальцем по ее щеке, чувствуя дрожь ее тела то-ли от волнения, то-ли от почти ночной прохлады. — Мы можем остановиться в любой момент,— прошептал он, целуя ее в лоб — не горячо, без лишних мыслей. Его губы были теплыми и немного шершавыми. Она ответила — сначала неуверенно, потом все более жадно, смакуя и сминая розовые губы. Их языки встретились в знакомом танце, но сегодня в нем была новая нота - что-то запретное и от этого еще более сладкое. Нари почувствовала, как пуговицы рубашки одна за другой расстегиваются под его пальцами. — Я хочу видеть тебя, — прошептал Ян, отстраняясь, чтобы запечатлеть момент, когда ткань наконец соскользнет с ее плеч. Камера фиксировала каждую деталь: как мурашки побежали по ее коже, как напряглись соски от прикосновения прохладного воздуха. Он снял футболку, и Нари не удержалась: провела ладонями по его рельефному прессу, запоминая каждую впадинку, каждый шрам, каждое движение, каждый звук парня, словно это все в первый раз. Их дыхание становилось все чаще, сливаясь в неровную симфонию. Возбуждение мылило взгляд, заставляя не только прикрывать глаза, но и трепетать ресницами. Заставляло млеть под телами друг друга. Постепенно они перешли на кровать. Прохладная ткань коснулась спины девушки, а сверху — невероятно горячий Ян Чонвон, который смотрел на неё. Не просто смотрел — хотел. Хотел ее сделать своей. Навсегда запечатлить этот момент не только на плёнке, но и в памяти. Чонвону нравилось целовать ее всю. Почти до засосов на шее, зализывая свои «проказы», переходить плавно к ключицам, улавливать каждый стон Ким, и пусть это лишь тяжёлый вдох. Ян с улыбкой смотрел на то, как она отворачивается, когда тот выцеловывает соски, руками водя по груди, причмокивая, когда увлекается. Ее тело выгибалось лишь от ласк брюнета, что так хорошо знал все ее сигналы. Нари царапала своими ногтями его широкую и сильную спину. Ее взгляд иногда падал на камеру, мигающую красным огнем: «Все еще записывает». Но Вон спускался ниже, пробрался рукой между ее белья. Девушка запрокинула голову, но вдруг брюнет споймал ее — поцеловал желанно, мокро, а когда отстранился — между ними тянулась слюна, заставляя краснеть. — Приподнимись, — приказал он глубоким голосом, поддевая края хлопковых трусиков, стягивая их вдоль длинных ног. Чонвон притянул ее чуть ближе. — Подожди, — за окном тянулись темные облака. Сколько же времени прошло? Солнце уже село, и в комнате стало темно. Но недостаточно для их желания. Нари щелкнула выключатель лампы. Ян улыбнулся и чмокнул ее в гладкий лобок. — Не переживай, — парень дотронулся до ее лона, собирая сочащуюся влагу. Погрузив два пальца внутрь, брюнет вытащил обратно и раздвинул в манере ножниц: на его пальцах тянулась прозрачная смазка. Вон не сдержался и слизал, словно кот молоко. — Мне так нравится, когда ты меня принимаешь, — парень провел языком по клитору, не останавливая движения пальцами. Комната наполнилась жаром и пошлыми звуками. Стоны срывались с уст девушки. Особенно ярко, когда Чонвон ускорял темп пальцев, закрепляя своим юрким язычком. А когда он поднял глаза, чтобы посмотреть на девушку, ему хотелось лишь одного: — Ты такая красивая сейчас… Я чувствую, что кончу от твоего вида, кошка. — Вон-и, — она приподняла стопу, касаясь паха парня, явно намекая. — Чуть выше… — замычал он в ее промежность, а Ким сжала подушку рядом, кусая губы до крови. Мастурбировать друг другу на камеру — это что-то невероятное, интимное, нереальное. Нари уж точно никогда не подумала, что займется таким с парнем, особенно со своим невинным и милым Чонвоном. — Перевернись, — Ян отстранился, понимая, что она на пределе. Но ее внутренний жар хотелось ощутить полностью: глубоко и сразу. Ким перекинула свои волосы на другую сторону, устраиваясь поудобнее. Ее тело все блестело он пота, но поток воздуха из окна обдувал, охлаждал. Чонвон сжал ягодицы, прислонился всем телом к спине, поцеловал позвоночник. Его толстый член потерся о вход, дразнил. — Видишь, как я хочу тебя? — прошептал брюнет на ухо и, укусив мочку, переместился, положил по-собственнически руки на талию, несильно сжимая. Парень аккуратно толкнулся, запрокидывая голову. Два силуэта посреди комнаты сплелись воедино. И уже не было важно, снимает ли камера или нет. Но Нари и Чонвон словили себя на мысли: они точно захотят это оставить, запечатлить в памяти. Руки бродили от талии к груди, сжимая, а порой он наклонился, целуя лопатки, кусал. Толчки стали более частыми, но прерывистыми и хаотичными. Он нашёл ее губы и поцеловал, словно просил прощения за некоторую резкость. Чонвон чувствовал, как девушка сжимает его, стонет чаще, выкрикивая его имя. И долгожданный оргазм их настиг — сразу, одновременно, словно они вместе разбились в осколки, ощущая лишь друг друга. — Оставь, — с отдышкой сказала Нари, теплясь в объятиях Вона.