Сборних сладко-горячих работ

Джей ненавидел её с первого взгляда. Как эта стервозная девчонка могла быть дочерью легендарного Ли Дживона? Его кумира. Его недостижимой мечты. Они с Херим знали друг друга слишком долго — ровно настолько, чтобы ненависть успела пропитаться ядом, горечью и… чем-то ещё.

***

В детском саду Джей постоянно поставлял подножки Херим, а она в ответ царапала его лицо и таскала за волосы. Чонсон воровал у нее любимые игрушки, прятал их. В младшей школе постоянно дразнил «толстушкой» или «лягушкой». А когда они немного повзрослели, то начали соперничать в учебе: подменивали друг другу бланки с заданиями, выбрасывали в мусорное ведро домашние задания. И, по чистой случайности, поступили в один университет искусств. Джей учился на музыкальном отделении, а Херим — театральном. Девушка неплохо играла на гитаре, ведь ее отец — знаменитый музыкант, учится у которого мечтал каждый, если не первый, так второй.

***

Херим стояла в дверях студии, скрестив руки, и смотрела на него так, будто он был тараканом, заползшим в её идеально вымытую квартиру. Только вместо квартиры была ее жизнь, в которую он врывается без стука снова и снова. — Пап, ты серьёзно? Он будет твоим учеником? — её голос звучал холодно, почти безразлично. Но Джей уловил и что-то другое: какой-то необъяснимый страх, а может… может что-то другое? Ли Дживон, не отрываясь от настройки гитары, буркнул: — Ты же просила меня найти «молодые таланты». Вот он — молодой. Надеюсь, талантливый. Джей ехидно ухмыльнулся, нарочито громко перебирая струны. Херим фыркнула: — У тебя медиатор в руках дрожит, как у первокурсника. — А ты, видимо, эксперт? — огрызнулся он. — Лучше тебя. Дживон прервал их взглядом, которым когда-то усмирял разбушевавшихся фанатов. Но, видимо, придётся усмерять этих «детей»: — Хватит. Джей, играй гамму. Херим, если будешь мешать — пойдёшь мыть полы в гримёрке.

***

Они сталкивались везде: в университетской столовой, у кофейного автомата, даже в парке, где Джей пытался репетировать. Каждая встреча заканчивалась перепалкой. То Ли скажет, что тот ни то, что играть не умеет — медведь на ухо ему наступил. А тот в свою очередь начинал дразнить тем, как она играла роль камня в спектакле в прошлом семестре. Но ночью Джей ловил себя на том, что часто вспоминает ее имя. Слишком часто пересматривает выступления, где Ли целует какого парня. И начинал злиться. А Херим, стиснув зубы, разучивала аккорды из песни, которую она увидела в истории у Пака.

***

Всё изменилось после вечеринки у общего друга. Херим, выпив лишнего, полезла в спор с местным пьяным гитаристом, который говорил что-то о том, что девушкам не место в музыке. Тот, разозлившись, толкнул её. Джей оказался рядом раньше, чем кто-то понял. — Тронешь её ещё раз — своими же зубами будешь играть, — его голос был тихим и пугающим. На улице, куда он вывел дрожащую Херим, Джей вдруг заговорил, не глядя в глаза: — Ты… ты важнее, чем все эти дурацкие споры. Она молча прижалась к его плечу. — Зачем ты это делаешь? — прошептала она ему в грудь. — То ненавидишь меня, то… — Я никогда не ненавидел тебя, — перебил Джей. — Просто боялся, что если подойду ближе — сгорю. Её губы сами потянулись к его шепоту. Он был оглушающим. Его губы медленно и сладко сминали ее, совсем боясь разорвать ту нить доверия, которая появилась между ними. Начался дождь, и теперь их поцелуй — мокрый, немного жадный. Херим оттягивала волосы на затылке Джея, когда он беспорядочно врывался в ее рот, почти проходясь по ее нёбу и ряду зубов. Его руки забрались под ее блузку, которая уже была испачкана виннным пуншем, пролитым тем самым придурком. Горячие прикосновения оставляли красные отметины, которые уж точно напомнят утром об этом поцелуе. Ли усмехнулась про себя: Пак неплохо целуется, аж бабочки в животе. Она стала ближе — дразнила, вела их «игру», прижимала к фасаду дома, пока капли дождя стекали по их лицу, смешиваясь с горячим поцелуем. Он посмотрел на нее — впервые с какой-то искренностью в глазах. Херим часто-часто моргала, пытаясь отдышаться. Она отбросила руку Чонсона, сжимающую запястье. — Извини… — Ты же… презираешь меня, — задыхалась Херим. — Да. За то, что заставила чувствовать так, — Джей впился зубами в её ключицу, слыша, как она стонет. Они ненавидели, как их тела предательски идеально совпадали. Ненавидели тихие стоны, вырывающиеся вопреки воле. Ненавидели себя за то, что не могут остановиться.

***

Джей отложил гитару, почувствовав, как его пальцы дрожат — но не от волнения перед музыкой, а от того, как близко сидела Херим. Её колено почти касалось его бедра, а запах её духов — что-то терпкое, с нотками ванили — сводил с ума. — Опять пишешь про несчастную любовь? — Джей подсел ближе, заглядывая через её плечо. — А тебе какое дело? — Херим прикрыла ладонью текст, но улыбнулась. — Просто если вдохновение кончилось, я могу показать кое-что интересное… — Его пальцы пробежали по струнам, извлекая томный аккорд. — Вот так? — Она дотронулась до грифа, нарочно фальшиво прижав лад. Джей засмеялся, перехватил её руку: — Боже, даже Рики играет лучше. — Тогда научи, — вызов сверкнул в её глазах. Он сдвинулся вплотную, обхватив её пальцы своими. Кожа Херим была тёплой, несмотря на прохладу комнаты. — Вот так, — Джей водил её рукой по грифу, чувствуя, как её дыхание участилось. — Видишь, не сложно… Она резко обернулась, и их лица оказались в сантиметре друг от друга. — А что сложно? — прошептала Херим. — Не сойти с ума вместе с тобой. Его губы нашли её без слов. И это не казалось уже чем-то неправильным. Почему-то хотелось целовать Чонсона намного чаще, а порой с грубостью и страстью не свойственной им. Джей не планировал этого. Ну ладно, планировал — но только в самых смелых фантазиях. Реальность оказалась горячее: Херим впилась пальцами в его волосы, притягивая ближе, села на его колени. — Твой отец… — он пробормотал, целуя её шею. — …не вернётся ещё два часа, — она расстегнула верхнюю пуговицу его рубашки, губы мазнули по ключице. Гитара с грохотом упала на пол, но никто не стал её поднимать. Их мокрые поцелуи были абсолютно везде. Херим жгло внизу живота и ее рука опустилась в шорты. — Стой, — вдруг остановил он ее, но обомлел, когда девушка начала тереться о его бедро. — Херим… Он напряг мышцы, окольцевал ее талию, пока она дразнила, терлась о джинсы, но Джей чувствовал насколько она уже мокрая. — Позволь, — одним движением он поднял ее кофту вместе с лифчиком. — А я вижу, что вы джентльмен, мистер Пак, — сквозь стон проговорила она, начиная тереться сильнее. — Я хотя бы сейчас не бьюсь в экстазе, оседлав мое бедро, — он посмотрел на нее острым взглядом и прильнул к ее круглой груди, медленно облизывая и втягивая в рот. — Чертов Пак Чонсон… — Ли запрокинула голову. Джей растегнул ее шорты, пальцами найдя ее клитор, несильно надавлия. — Джей! — вскрикнула девушка, когда почувствовала приближающуюся волну наслаждения. — Ты такая красивая, — с любовью поцеловал тот, когда Ли обомлела у него на руках. И когда её глаза, тёмные, почти чёрные от желания, встретились с его взглядом, он почувствовал, как она кончает — тихо, с его именем на губах. Дождь закончился, оставив после себя влажный, насыщенный запах. — Дживон меня прибьёт, — Джей провёл пальцем по её голому плечу. Херим рассмеялась: — Ты боишься? — Стоит, — он перевернул её на себя, чувствуя, как смеётся она где-то под его рёбрами. — Но игра стоит свеч. Она приподнялась: — Это просто… веселье? Джей задержал её взгляд. Где-то за стеной щёлкнула входная дверь. — Надеюсь, что нет, — он успел прошептать, прежде чем в коридоре раздались шаги. Херим мгновенно соскользнула с него, хватая разбросанную одежду. Джей натянул рубашку и схватил гитару — как раз когда дверь приоткрылась. — Всё ещё тут? — Дживон замер на пороге, оглядывая их обоих. — Мы… работали над песней, — Джей показал на блокнот. — Угу, — отец медленно прошёл к холодильнику, достал банку колы. — Только струны у тебя все расстроены. Херим покраснела. — Пап… — Ладно, ладно, — Дживон махнул рукой, но в уголке рта дрогнула усмешка. — Завтра репетиция в девять. Не опаздывайте. Дверь закрылась. Джей выдохнул. — Он знает. — Да, — Херим прижалась к нему, вдруг снова смеясь. — Но, кажется, нам дали шанс. Джей поймал её губы в поцелуе. На этот раз — неспешном, обещающем продолжение. — Хочу с тобой целоваться. Можно почаще. Наедине.