Как приручить драконов

Нежное детство запомнилось флёром обрывочных воспоминаний. Слишком зыбких и неясных, чтобы за них зацепиться. Больше всего Алисанна помнила лицо септы Юнеллы, что нянчила её с рождения, и чешую дракона, напоминающую лунный камень. Зарница росла вместе с ней с младенчества. Яйцо лично выбрал Деймон Таргариен. Он взял лучшее из кладки Среброкрылой и принёс к колыбельке племянницы, чтобы вручить. Его единственный, но самый важный подарок. Яйцо проклюнулось через несколько недель. Самые по-настоящему яркие моменты детства были связаны с играми маленьких Хелейны, Алисанны и Эймонда. Мальчику ещё не исполнилось шести лет, и он с удовольствием удирал вместе с девочками в покои старого рассеянного короля Визериса. Тот вечно называл детей не теми именами, но позволял брать статуэтки драконов, чтобы играть с ними. Дети прятались под макетом Древней Валирии, чтобы никто их не нашёл. Порой их отсутствие замечали, и тогда в Красном замке начинались поиски, но заглядывать в покои короля никто не решался. Троица любила играть в покорение Вестероса Эйгоном Завоевателем. Роли его сестёр Хелейна и Алисанна делили по очереди. Играли дружно, без ссор. Не тот возраст, да и Эймонд бесспорно был главным. Хелейна с Алисанной вместе лепили ему корону из воска и по очереди короновали. А после игр дети незаметно разбегались по комнатам. Отношение родителей к этой дружбе с обеих сторон было двояким. Отцы поддерживали дружбу детей и не видели дурного в совместных играх. Когда Визерис не погружался в рассеянные думы, он всячески прикрывал детишек от наказания. Лейнор, несмотря на полную поддержку взглядов Рейниры, считал, что его маленькая принцесса может дружить с кем захочет. Осмелевшие в своём маленьком бунте против матерей, дети привели в жизнь немало шалостей, а однажды тайком отправились смотреть на череп Балериона. Зачинщицей была Алисанна, но Эймонд желал посмотреть на заветный череп не меньше. Едва отец показал ей череп, держа строго за руку, она рассказала о черепе друзьям и подговорила тайком сбежать из кроватей, чтобы посмотреть на чудо прошлого всем вместе. Как они не попались и не получили заслуженное наказание, знал лишь Харвин Стронг, поймавший детвору на месте преступления. И после этого невольно стал их сообщником, помогая незаметно добраться до спален. Нежное время закончилось, когда за играми их застукал Эйгон. Не Завоеватель, а старший брат Эймонда и Хелейны. Случайно дети разбудили дракона. Он наподдал всем троим. Игрушечные Вхагар и Мераксес, были растоптаны в мелкую крошку. Уцелел лишь Балерион, защищенный Эймондом, что свернулся клубочком и закрывал дракончика ценой своих синяков. Детей растащили по комнатам. И строго-настрого запретили играть. Разумеется, запрет касался игр с Алисанной. Септа Юнелла вынужденно стала строже к девочке. Хелейна и Эймонд получили своих надзирателей, неотступно следующих за ними по пятам. Уцелевшего дракончика Алисанна спрятала в своей комнате, в потайной нише, боясь, что Эйгон пойдёт разрушать маленького Балериона. Угрюмая и враждебная атмосфера придворной жизни открылась перед Алис, когда вчерашние друзья, пряча глаза, признались, что им запрещено с ней дружить. Приказ королевы. Приказ матери. Все попытки Алисанны хотя бы случайно сталкиваться с ними терпели крах. Единственным местом, где с ними можно было побыть чуть ближе без надзора, стала Великая Септа. Предпринимая попытки провести с друзьями хотя бы несколько минут, Алисанна стоически изучала всё о Семерых. Попросила у септы Юнеллы научить её молиться. Разучивала молитвы словно это был ещё один важный для понимания язык. Растроганная женщина подарила девочке свой молитвенник. Но Алисанна не слишком верила в новых богов, во всяком случае поначалу. Зато могла посещать с наставницей Великую Септу и хоть немного пообщаться с бывшими друзьями. Даже королева не могла запретить им молиться у одного алтаря. В полумраке септы никто не замечал, как украдкой детские ладошки касались друг друга в робком рукопожатии. Впрочем, королева Алисента с недовольством отмечала примерное поведение, кротость и набожность девочки. К Рейнире она относилась от года к году хуже. Но Алисанну уже не могла называть отродьем Шелковой улицы. И даже мило с ней общалась. Но лишь в стенах Великой Септы. В Красном замке взгляд королевы становился холоднее Стены. Лишенная дружелюбия родственников со стороны Зелёных, Алис была рада даже таким крошкам со стола. И вместе с тем пришла к циничному для ребёнка пониманию — для смены отношения к ней, нужно играть тот образ, который нельзя будет не любить и невозможно ненавидеть. Главное, подобрать правильные ноты. Правильные точки давления, чтобы заставить смотреть на себя иначе. Но для этого наблюдать за людьми, подмечать их слабости. Что они любят, что ненавидят, что их радует и печалит, но самое главное — чего они хотят и что из этого она может предоставить. Эти мысли долго росли и формировались в её голове. Далеко не сразу она поняла, как привести их к исполнению. Встречи с Хелейной и Эймондом продолжались. Мельком, украдкой и в самой страшной тайне. После уроков у наставников, после часов чтения в библиотеке, после молитв в Великой Септе. Переброситься словом, взглядом, улыбкой или рожицей. Коснуться руки будто случайно. Или открыто взять за руку, пока никто не видит. Но таких моментов от года к году становилось всё меньше и меньше. Порой за полгода Алис могла посчитать по пальцам, сколько раз удавалось увидеться с бывшими друзьями. Особенно с Эймондом. Чем старше он становился, тем больше был мальчишкой. Из тех, кто не играет с девчонками и занимается «серьёзными» и «мужскими» вещами. Лишь после изрядно неприятных моментов, когда Джейкерис и Люцерис с Эйгоном задирали его, Эймонд был рад, что Алис рядом и держит его за руку. Тихо и молча. Стоя в тени, чтобы Эйгон случайно не увидел, а то засмеёт. Единственная дочь, окруженная мальчишками. Она просто обязана была стать залюбленной и избалованной. Маленькой принцессой для всех и каждого. Но все произошло в точности наоборот. Алисанна рано была передана септе Юнелле, затем тщательно училась у мейстеров и учителей, пересекаясь с детьми Алисенты. По утрам и вечерам матушка проводила с ней немного времени. Но их общение казалось отстраненным наставничеством, а не разговорами по душам с матерью. Алис думала, что это нормально. А на фоне Алисенты и её родительства, которое теперь зорко подмечала принцесса, Рейнира была образцом материнства. Пока девочка не обратила внимание, как мать относится к сыновьям. К Джейкерису и к Люцерису, а потом и к Джоффри. Алисанна случайно заметила тот самый взгляд. Когда матушка отдыхала после родов, рядом сидел счастливый отец, а позади стоял телохранитель матери Харвин Стронг и держал в руках новорождённого младенца. Все трое излучали тот самый взгляд. Особенный. Такой, который пробирал сквозь тело, прямо до сердца. И вливал в него горячее вино. Сладкое и пьянящее. Этим взглядом они смотрели на мальчиков. Даже стоя рядом с ними, Алис ощущала невероятный жар внутри от которого хотелось растроганно плакать. Но никто не дарил этот взгляд ей. Отец и Харвин Стронг всегда были к ней добры. От них она всегда могла ожидать поддержку. Харвин прикрывал её проделки и всегда защищал, отец разрешал ей практически всё и никогда по-настоящему не наказывал за проделки. Они были славными. Лучшими. Но… Этот чёртов прекрасный взгляд, от которого мир становится чуть прекраснее. Взгляд, которого она оказалась недостойна. Это вселяло в неё печаль, хоть в свои нежные годы девочка никак не могла описать ни сам взгляд, ни свои чувства. Мир пошатнулся. Сначала Харвин Стронг был отослан в Харренхолл. Алисанна ревела и цеплялась за рыцаря с самой доброй улыбкой. С его отъездом Красный замок стал казаться большим холодным чудовищем, желающим пережевать и съесть её. Затем Рейнира объявила о переезде всей семьи чёрных на Драконий Камень. Этот удар был ещё мучительнее. В поспешных сборах Алис даже не могла попрощаться с Эймондом и Хелейной. Септа Юнелла не отступала от неё ни на шаг. Хелейна в день отъезда прошмыгнула по тайным ходам в комнату Алис, чтобы напоследок немного поговорить, поплакать и обняться. Разумеется, их поймали развели по разным углам и пообещали научить уму-разуму. Но прощание того стоило. Эймонд провожал её взглядом, насупившись. Мальчишка каким-то чудом уговорил отца, короля Визериса, взять его с собой на проводы Рейниры и всей её свиты. Только когда корабль отошёл от берега, Эймонд украдкой помахал бывшей подруге. Расставание было не очень долгим. Мир продолжал расшатываться. Тетушка Лейна не пережила родов и умерла, так и не подарив дядюшке Деймону сына. И вместе с тем из Харренхолла пришла ещё более угрюмая весть — Лайонел Стронг и его старший сын Харвин погибли при пожаре. Этот удар был настолько сильным, что Алис даже плакать не могла, глядя пустым взглядом в стену. Она не знала тонкостей отношения матери и братьев к Стронгу, но остро ощутила потерю и скорбь. Харвин был хорошим человеком. Добрым. Заботливым. Глядя, как он смотрит на матушку и на братьев, Алис не по возрасту хотела, чтобы однажды будущий муж смотрел так на неё. На похоронах Лейны, Алисанна вновь смогла увидеть Хелейну и Эймонда, но не решилась подойти. Бейла и Рейна выглядели такими безутешными, что Алис не смогла отойти от них ни на шаг. Лишь взглядом обменялась с бывшими друзьями. Хелейна, которую порой заносило в глубины собственного мира, за прошедшее время окончательно исчезла для реального мира. Эймонд держался близко к Эйгону и лишь мельком ловил взгляды Алис. Сама Алисанна пребывала в прострации от подробностей смерти тёти Лейны. Девочка так впечатлилась, что ночами ей снилась Вхагар, сжигающая её. После похорон, когда тягучая церемония прощания и скорби завершилась, Алис с септой Юнеллой ушли. Септа напоила её успокаивающим чаем, чтобы она могла нормально поспать. Так она проспала ряд событий, определивших историю Вестероса. Утром, когда крепкий сон её отпустил, Алис узнала о Вхагар, о драке и о травме Эймонда. В ужасе от произошедшего, она направилась было, чтобы поговорить с ним, попросить прощения за братьев и сказать хоть что-то. Но королевская чета уже покинула Дрифтмарк. Мир пошёл глубоким трещинами, когда не стало отца. Потери летели безжалостно кучно. Подробностей девочка не знала, лишь была поставлена перед фактом, дрожащей от горя бабушкой Рейнис. Алисанна никогда до этого так горько не плакала. Ей казалось, что Семеро решили сбросить на их семью все горести. Брак матушки и дяди Деймона сразу после похорон отца она восприняла в штыки. Алис упрямо не желала идти на их церемонию. Септа Юнелла держала её силой, вынуждая смотреть, как память отца становится ничем для матери. Едва подвернулась возможность, она сбежала в свою комнату и заперлась, отказываясь есть. Алисанна не желала ничего слышать, сидя в башне. Пока дядя Деймон не пролез в её запертую комнату через окно. Он заставил девочку выслушать давно отрицаемую истину. Заставил чистосердечно поговорить с её истинным отцом. В Королевскую Гавань она смогла вернуться только спустя девять лет. Туда, где расколотый мир должен был окончательно рухнуть.

***

Порывы ледяного ветра со свистом проносились вдоль гребней валирийского полумесяца, не задевая уши. Зарница радостно взревела, набирая скорость. Для своего возраста она была крупной драконицей с крепкими сильными крыльями, способными унести наездницу далеко и очень быстро. Настолько быстро, что в сумерках полёт Зарницы напоминал движение серебряной кометы. Светлые кончики крыльев и хвоста отсылали к окрасу её матери. В остальном драконица была будто выкована из чернёного серебра. Она взревела и, поймав поток ветра, заложила вираж. Позади раздался рёв драконов семьи. Родители напоминали, что нужно знать приличия. Алисанна обернулась, глядя на Вермакса и Арракса, едва поспевающих за ней. Ещё дальше плавно скользили по воздуху Сиракс и Караксес. До Королевской Гавани оставалось совсем немного, Алис уже могла посчитать шпили Красного замка. Уже можно не беречь силы дракона и как следует повеселиться. Рейнира этого не одобрит, а Деймон для порядка назначит наказание, но на самом деле родители не будут сильно злиться, если немного пошалить. Зарница во внезапной петле развернулась и, стремительно облетев драконов Джекейриса и Люцериса, прицельно плюнула огнём им в пятки. Драконы возмущённо взревели и поспешили догнать обидчицу. Алисанна расхохоталась и направила Зарницу вперёд к столице. Веселье только начиналось. Серебристая драконица шустрой кометой обгоняла двух сердитых драконов под возмущённые крики их всадников. Она уступала им в жаре огня, но уже по праву считалась самой быстрой и юркой в Вестеросе. Никто не мог за ней угнаться, а когда Алис и Зарница решали испытать свои пределы, то сравниться с ними могли лишь настоящие кометы. Вермакс и Арракс с рёвом пытались догнать их, но ещё громче рычали от пируэтов, которые закладывала в воздухе хохочущая принцесса. Она могла играючи загонять до хрипа любого дракона, чем частенько занималась на Драконьем Камне, когда дикие или старшие драконы поднимались на крыло. После таких выкрутасов Деймон хохотал как проклятый, а Рейнира наказывала Алис часами в библиотеке, приказывая переписывать самые старые валирийские свитки, чтобы старшая дочь научилась смирению. Но смирение не торопилось приходить к Алис. Особенно в момент, когда знакомые шпили замка были так близко, наполняя сердце ностальгией по нежному детству. Но едва Алисанна услышала рёв Лунной Плясуньи, то поняла, что веселье ещё не закончилось. Видимо, Бейла ожидала их у Драконьего Логова и, когда увидела игры Алис, не удержалась, чтобы не присоединиться. Две принцессы на драконицах продолжили играючи подтрунивать над принцами. Вермакс с Арраксом вновь были посрамлены самой быстрой и самой юркой из драконов Таргариенов. Алисанна и Бейла приземлились у Драконьего Логова раньше остальных и провели время ожидания Деймона с Рейнирой в сестринских объятиях и коротких беседах, наполненных возрастающей радостью от встречи и утихающей тоской после долгого расставания. Едва спустились Вермакс и Арракс настало время сестринского подтрунивания над недостаточно прыткими принцами. Братья, всё ещё мальчишки, немедленно стали гоняться за принцессами, вызывая ещё более громкий хохот. Ребячество было прервано, когда Деймон и Рейнира приземлились на драконах, замыкая их грозную стаю. Рейна, пристёгнутая на весь полёт к отцу, поспешила обнять сестру. Рейнира и Деймон медлили. По старому обычаю, малыши Визерис и Эйгон летели с родителями, как Деймон когда-то со своей матерью. Драконоблюстители помогли им осторожно спешиться. Малыши, судя по их румяным щёчкам, были в восторге от своего первого серьёзного полёта на драконах. — С прибытием в столицу, отец, матушка, — Бейла поспешила разорвать объятия с близняшкой и поклонилась Деймону и Рейнире. — Корабль вас опередил на полдня. Ваши покои готовы, все сундуки доставлены в целости и сохранности. Я лично проследила. — Благодарю, милая Бейла, — улыбнулась Рейнира, целуя падчерицу. — Твои старания греют моё сердце. Но ещё больше оно согревается от нашей встречи. — Моё сердце поёт от нашей встречи, дорогая матушка. А моя душа разрывается от тысячи вещей, которые я хотела бы с вами обсудить, — сияла та. Деймон скупо обнял дочь. Зная его характер, эти объятия были искреннее сотни тёплых слов. Наездница на Лунной Плясунье более всех детей Деймона была его крови. Взяв от матери красоту, Бейла унаследовала характер порочного принца в лучшем из возможных исполнений. В мыслях, идеях и беседах отец и дочь всегда были едины. И долгое расставание стало испытанием для обоих. Две повозки ожидали их. Мальчишки с Алисанной заняли одну, а родители с близняшками и малышами другую. Поездка до Красного замка прошла в дружеской перепалке друг с другом и обещанием Люцериса, что по возвращении на Драконий Камень грянет реванш, и Арракс превзойдёт Зарницу. Джейс и Алис смеялись, понимая, что не бывать этому. Серебряная комета никому не проигрывала и не собиралась. Она продолжала расти и становилась с каждым годом всё быстрее. Возвращение в Красный замок было окрашено детским восторгом, радостью от возвращения и толикой ностальгии, затирающей неприятные воспоминания о былом. Однако едва двери повозки распахнулись, как гнетущая атмосфера изменившегося дома из детства заставила улыбки замереть на лицах. Ностальгия более ничем не могла помочь. Алисанна смотрела на стены замка и двор, подмечая утраченный лоск. Символы Семерых заняли места ярких гобеленов и предметов роскоши. Тёмные каменные стены облачились в наряд аскетизма, словно часть замка возжелала стать септой. Рейнира от вида родных стен помрачнела. Негромко переговариваясь с Деймоном об изменениях, они поспешили вглубь. Бейла и Рейна решительно направились в богорощу. Алис рассеянно отмечала, что без пёстрых гобеленов, ярких стягов, картин и былого величия, Красный замок стал в её глазах честнее. Теперь он не скрывал свою враждебность к ним. Из девичьего упрямства хотелось немедленно ответить этому месту взаимностью, запрыгнуть на Зарницу и немедленно вернуться на Драконий Камень. И более не возвращаться. «Дыши ровнее, маленькая драконица, твой путь ведёт в Дорн к твоему наречённому, — приказала она себе мысленно. — В этом году Деймон точно договорится с Квореном Мартеллом, грянет свадьба с Кайлом, и Красный замок станет редким местом для посещений. Примеряй к себе имя Алисанны Мартелл и считай эти деньки прощальным поклоном перед расставанием!» Погружённая в свои мысли, она плелась вслед за братьями, пока они не оказались в западном дворе. Лязг стали заставил Алис вернуться из своих мыслей к действительности. Не самое лучшее место для принцессы — обитель рыцарей и оруженосцев. Алис никогда не претендовала на лавры Висеньи. Вся её воинственность ограничивалась драконом, платьем для полётов и крохотным дорнийским кинжалом, который ей подарила принцесса Алиандра, назвав будущей сестрой. Люцерис и Джейкерис немедленно начали обсуждать каждый камень, присматриваясь к знакомым царапинам и вмятинам. Они по-мальчишески с тихой радостью носились по двору, когда всполох серебряных волос привлёк внимание Алисанны. Возбуждённое любопытство потянуло её подойти и посмотреть. И как раз вовремя, поскольку именно в этот момент в окружении рыцарей и оруженосцев сир Кристон Коль проводил тренировочный бой. И против него вышел… юный Деймон Таргариен?! Алисанна несколько раз ущипнула себя, чтобы убедиться в истинности происходящего. Молодой мужчина до безумия напоминал Деймона, каким тот был в юности. Лишь приглядевшись можно было заметить, что подбородок у «Деймона» уже, нос тоньше и более орлиный, а взгляд единственного глаза до дрожи цепкий. Вместо второго глаза кожаная повязка, из-за границ которой проступали линии шрамов. «Эймонд?!» — ахнула Алис. В тот же момент бойцы сошлись в тренировочном противостоянии. Моргенштерн против меча, агрессивные и точно выверенные удары против скорости и ловкости. Жутковатый танец смерти непохожих друг на друга противников. Алисанна во все глаза смотрела за тренировкой, невольно оказавшись в первых рядах. Дыхание её замирало всякий раз, когда моргенштерн проходил в считанных сантиметрах от принца, но более всего её волновало совсем иное — пока её братья оставались сущими мальчишками, Эймонд стал мужчиной. В нём не осталось ничего от мальчика, которого она знала, и от этого отчего-то становилось немного грустно, но и любопытно. Противостояние было недолгим. Эймонд оказался намного быстрее любой попытки сира Кристона Коля нанести удар. Не успел Белый плащ замахнуться вновь, как лезвие меча встало напротив его горла. Бой закончился. Алисанна восторженно захлопала в ладоши от такого мастерства. Мальчик из прошлого мог бросить вызов Деймону, и лишь Семерым известно, кто бы вышел из такого боя победителем. Эймонд, напряжённый как тетива стрелы, наконец обратил внимание на мир, за границами тренировочного боя и повернулся на звук аплодисментов Алис. Колючий взгляд его единственного глаза замер, растворившись в искреннем удивлении. Алисанна широко улыбнулась другу детства, и, как ей показалось, уголок его губ тоже дёрнулся в ответной улыбке, но за её спиной объявились братья. Взгляд принца стал напоминать дракона на охоте. — Племянники, — небрежно произнёс он, не удостоив Люцериса и Джекейриса долгим взглядом. — Пришли размяться? Алис нахмурилась. Она чувствовала, что стоит на пути искренней вражды. Она не поддерживала их конфликт, но вмешиваться не смела. Когда тот разгорелся, они были в возрасте мальчишек и не пускали девчонок в свои игры. Оставалось лишь реагировать на последствия — в редкие моменты держать за руку Эймонда или устроить братьям молчаливый бойкот за их поведение. Но ощутимого влияния на ход вражды это не оказывало. Братья были избавлены от необходимости отвечать Эймонду, когда открылись ворота и появилась делегация от Дрифтмарка, возглавляемая Веймондом Веларионом. Внимание братьев моментально переключилось на дядю. Воздух звенел от напряжения. Все действующие лица прибыли на слушание о наследовании трона Морского Змея. Впрочем, Алис была достаточно равнодушной к этим политическим играм. Она не отрывала взгляда от Эймонда: — Прекрасный бой, мой принц, — привлекла она его внимание предельно уважительным тоном, разве что в реверансе не склонилась. — Семь Королевств могут не страшиться врагов с таким защитником! Алис поймала себя на слабой нотке обиды к Эймонду. Разумеется, прошло девять лет с тех пор, как они виделись, но она сохранила к нему чувства нежной дружбы, а он смотрел на неё холодно. Как на чужую. Как на врага. От этого внутри распускалась тоска. Алис наивно надеялась, что встретит в стенах Красного Замка друга детства. Взгляд единственного глаза Эймонда, острый и непреклонный, оставался прикованным к ней, даже когда он будто бы отвлёкся, чтобы убрать меч и щит. Уголки его губ изогнулись в мрачную ухмылку, от которой Алис почувствовала холодок по коже. — Ты льстишь мне, принцесса, — ответил он, его голос был тихим и протяжным. — Но я не герой из баллад, которые любят леди. Просто человек с мечом. Алисанна заметила лазейку в его словах, старательно отбрасывая все неприятные ощущения. Да и баллады про сказочных рыцарей она не любила. — Да, просто принц, оседлавший в десятилетнем возрасте самого большого и могучего дракона, которого видел мир. Ничего особенного! — с дружелюбным сарказмом эхом отозвалась она, едва сдерживая смех. Улыбка Эймонда стала шире и теперь в ней не читалась угроза расправы. Ему понравился или её саркастический тон, или завуалированное восхищение его достижением. Взгляд принца скользил по ней, словно он только что увидел её впервые. Изучающе. С любопытством. Без неприятного холодка, который был в самом начале. — Вы дразните меня, моя принцесса? — спросил он, притворяясь почти оскорблённым. Алисанна позволила себе игривую улыбку и открыто сделала несколько шагов навстречу принцу. Она чувствовала, что её слова о драконе достигли цели. Лёд между ними ещё не разошёлся, но она определённо слышала его треск. — Разве что самую малость, мой принц, — на этот раз она не удержалась и отвесила насмешливый реверанс, как делала в детстве. Эймонд издал низкий, глубокий звук, который грохотал в его груди. Что-то среднее между рыком и насмешкой. Он сделал шаг вперед, его возвышающаяся фигура нависла над ней. Он больше не был худым мальчиком, а поджарым, мускулистым молодым рыцарем. Возвышавшимся над ней едва ли не на целую голову. — Вот значит как? — сказал он, его голос был тихим и гладким. — А я-то думал, что принцесс воспитывают милыми и вежливыми. — А ещё принцесс учат ложиться спать вовремя, не сбегать из спальни ночью, не звать с собой друзей и не бродить по коридорам без присмотра, чтобы поглядеть на череп Балериона. Но я всё равно это делала. И я была не одна! Алис ничуть не смущалась своих проделок. Напротив — она гордилась каждой своей шалостью, но особенно ценила те, что были совершены втроём. Она с улыбкой вспоминала, что Эймонд согласился сразу, а Хелейну пришлось уговаривать. Когда они пришли в назначенное место, прокравшись мимо нянь и телохранителей, она была счастлива как никогда. — Мы едва не были пойманы, и не раз! — произнёс он с по-настоящему тёплой улыбкой, и в его голосе многообещающе появились ностальгические нотки. Алисанна ликовала. С долей радости она заметила, что Эймонд всё же сохранил в себе частичку прошлого себя, пусть и не так как она этого ожидала, где-то внутри него ещё жил тот мальчик, с которым она дружила. И она могла протянуть ему руку. — Если нет риска, то какое может быть веселье? — игриво парировала она, бесцеремонно игнорируя всё, что происходило за границами маленькой арены, на которой они разговаривали. И не одна она. С его стороны она заметила изменения во взгляде. Быть может, он тоже погрузился в сладкую ностальгию по детству? — Ты все еще разделяешь тот же безрассудный дух, принцесса, — сказал он, и его голос приобрел слегка дразнящий оттенок. — Ты выросла, но ты все та же непослушная девчонка, которая любила устраивать пакости. Алис наигранно схватилась за сердце, притворяясь оскорблённой до глубины души. — Пакости?! Позвольте, мой принц, я предпочитаю называть это «организовывала экстравагантные игры»! — рассмеялась она, в глубине души признавая, что некоторые её проделки были за гранью приличий. Ностальгический флёр воспоминаний отчего-то закрыл её глаза на некоторые особенно возмутительные вещи, за которые она получала заслуженное наказание по мягкому месту. Септа Юнелла не щадила её, когда дело касалось нравственности, зато не ябедничала Рейнире, поэтому Алис тихо терпела, когда порка закончится и мысленно планировала что-то новое. Однажды ей пришло в голову накормить сладостями маленьких драконов, ещё не ушедших из замка в Драконье Логово. Бедных драконят так пронесло, что вонь стояла ещё месяц. Солнечный Огонь умудрился пробраться в спальню королевы, забраться на постель Алисенты и сделать своё вонючее дело прямо там. Эйгона в тот день хорошенько наказали, а Хелейна делала самое честное лицо на свете, икая от мысли, что нечаянно выпустила дракончика брата. Когда кто-то из служанок обмолвился, что в птичнике видели призрака Мейгора Жестокого, Алис не удержалась, чтобы отправиться ловить призраков. После ужина, вооружившись мелом, они прокрались в птичник. Алисанна рисовала всюду круги мелом, чтобы поймать призрака, Хелейна взяла с собой кочергу, чтобы защищаться, а Эймонд громко выл, чтобы выманить призрака. В результате они до смерти напугали мейстера Орвиля, когда он шёл отправить ворона с посланием. Ещё молодой мейстер погрозил всем троим пальцем и запер в библиотеке на часы тишины, чтобы детишки успокоились. Но тощая Алис проползла между прутьями в закрытую часть библиотеки и стащила книгу про Эйгона Завоевателя, которую они с удовольствием листали до самого освобождения. Во время совместных игр в куклы девочкам пришла в голову мысль о различиях между леди и лордами. Сначала они с Хелейной раздели кукол, что не дало ответов на вопросы. Под множеством юбок находились очень схематичные ножки. Потом принцессы хотели раздеть солдатика Эймонда, но у того доспехи совсем не снимались. Тогда отдуваться пришлось принцу под задумчивыми взглядами девочек. Немедленно грянула буря вопросов — не больно ли мальчикам так ходить, у всех ли растёт вот такое между ног, снимается ли эта штука или складывается в карман… Ещё больше вопросов, заставляющих Эймонда краснеть и обижаться. Когда он уже был готов расплакаться и убежать, Алисанна задрала юбку и показала как всё устроено у девочек. Хелейна подтвердила, что у неё так же. Вопросов стало ещё больше, но теперь их задавал Эймонд. А на следующий день наивные дети решили спросить обо всём мейстера Ломиса, обучающего их этикету. Красный заикающийся мейстер стал для них новым развлечением. В особенно жаркий летний день Алис предложила искупаться в прудике в богороще. Место почти никто не посещал, а в жару и подавно. Сначала Эймонд и Хелейна настаивали, что купаться стоит хотя бы в нижних рубашках, но вопрос зачинщицы, как они будут объяснять мокрую одежду, перевесил чашу весов в сторону купания нагишом. Разумеется, Алис не упустила возможности стащить одежду Эймонда, после чего он голый гонялся за ней вокруг чардрева под хохот Хелейны. Веселье продолжалось, пока септа Юнелла их не застукала. По просьбе принцессы она ничего не сказала про Эймонда и Хелейну, а вот Алисанна получила знатную порку за то, что купалась в богороще голышом, а потом ещё и бегала в неподобающем виде. Что уж говорить о том, как они «исцеляли» смертельное ранение во время игр в Эйгона Завоевателя и сестёр. Где-то вычитанная легенда, что поцелуй принцессы исцеляет любые раны, активно шла в ход. Краснеющий как рак Эймонд старался изо всех сил, чтобы не быть раненым. Девчачьи поцелуи пугали его страшнее, чем украденный из кухни живой краб. Идея украсть краба принадлежала Хелейне. Ей стало жаль шевелящегося морского паука, как она его назвала. А больше всего от краба пострадал Эймонд. От воспоминаний принцесса расплылась в улыбке, стараясь не хохотать. Эймонд, глядя на её беззаботное веселье, почти улыбнулся в ответ. Возможно, он тоже вспомнил что-то эдакое из их прошлого. Его единственный глаз сверкнул искоркой веселья. — Экстравагантные игры? — повторил он, и его голос приобрел сухой, дразнящий тон. — Так нынче принцессе полагается признавать, что доставила массу неприятностей? Он наклонился немного ближе, его голос понизился до тихого шепота. — Ты всегда умела втягивать нас в неприятности, моя непослушная маленькая принцесса. Алисанна прыснула, не распознав никакого подтекста в его словах. Мысленно она вернулась к своему самому нежному возрасту и совершенно не замечала, что мужчина перед ней смотрит на женщину, а не на тощую девчонку с буйными вьющимися волосами. — Зато тебе это нравилось! Иначе ты не соглашался бы участвовать в моих авантюрах каждый раз! — парировала она, не замечая, какой становится атмосфера между ними. Что-то неуловимо менялось между ними. Настолько мимолётно, что ни один из них ещё не мог этого распознать. Ностальгическое тепло от лучшей части их детства сумело отогреть пространство между Эймондом и Алисанной. Но отношения с её братьями осталось таким же морозным, как ветра над Стеной. Особенно это стало заметно, когда Люцерис сообразил, что сестрёнка не торопится идти вместе с ними. И более того, дружелюбно воркует с Эймондом. — Сестра! — с возмущённым писком младший брат вцепился в её руку, едва ли не оттаскивая Алис от собеседника. Несмотря на юный возраст, Люцерис уже был очень силён и запросто мог оттащить принцессу на некоторое расстояние. — Прошу меня простить, мой принц, боюсь мне пора собираться на вечернюю молитву в Великую Септу, — на ходу склонилась она в самом скромном реверансе. — Доброго дня, принцесса. Взгляд Эймонда вновь стал ледяным. А тон, несмотря на демонстрируемое безразличие вызывал мурашки по телу. Мальчик, воющий для устрашения призраков, стал мужчиной и теперь прекрасно скрывал своё раздражение под маской камня и льда. Путь до комнаты, которую она занимала будучи девочкой, прошёл под бурчание братьев. Люцерис и Джейкерис с пылом, присущим лишь мальчишкам, стремились доказать ей насколько неразумны её беседы с Эймондом. Как и в нежном детстве, она не желала слушать ни единого довода «тебе нельзя дружить с этим мальчиком». Она поступала, как считала нужным тогда, она не собиралась меняться сейчас. Ворчание братьев умолкло, когда принцесса закрыла перед их носами двери. Некоторое время она стояла, улыбаясь от мыслей о детских проказах. Из головы не выходил Эймонд. Такой взрослый. Неужели она тоже выросла и стала женщиной за прошедшие девять лет? Алис подошла к зеркалу. Всё это время она не рассматривала своё тело в подобном ключе. Нет, разумеется, она замечала, как меняется. Грязные дни регул не добавляли восторга от взросления и не позволяли цепляться за детство. Но она не осознавала этого в полной мере, пока не увидела, что друг нежного детства стал мужчиной. Пришлось признать, что в свои семнадцать она тоже совершенно не походила на тощую юркую девчонку. В том же возрасте Рейнира уже родила её. — Седьмое пекло… — фыркнула она своему отражению, не желая отпускать беззаботную дерзость детства, что вновь зазвучала в присутствии Эймонда. Алис подошла к стене у шкафа и осторожно сдвинула едва заметную выпуклость. Открылась потайная ниша, в которой она прятала свои «сокровища» — голову от любимой куклы, осколки скорлупы Зарницы, пряди волос Хелейны и Эймонда, заплетённые в одну крохотную косичку, и миниатюрного Балериона. Впопыхах сборов на Драконий Камень она забыла взять свои сокровища из тайника. Алис погладила дракончика по голове, поражаясь в тысячный раз, как детально на фигурке выполнены все чешуйки. В двери робко постучали. Слишком робко, чтобы это мог быть кто-то из семьи. Алисанна затворила свою сокровищницу, придирчиво осмотрев стену, прежде чем позволила визитёру войти. У дверей стояла молоденькая служанка лет тринадцати или четырнадцати со следами недавних слёз на лице. — Добрый день, Ваше Высочество, меня зовут Диана, меня назначили вашей служанкой, — выпалила девочка и присела в поклоне. Её голос немного дрожал. Алисанна рассеянно кивнула и впустила девочку. Лётное платье было достаточно простым, чтобы драконий всадник мог самостоятельно надевать и снимать его, в этом ей помощь не требовалась. Чего не сказать об остальных платьях. К тому же самостоятельно принять ванну Алис тоже бы не смогла. — Я тороплюсь, Диана, — негромко сообщила она. — Мне нужно меньше чем за час собраться для похода в Великую Септу. Подготовь моё платье и ванну… И, пожалуй, надо будет что-то сделать с волосами. С возрастом волосы стали чуть менее непослушными, но показывали норов не реже чем их хозяйка.