Как приручить драконов

В глубине души Эймонд мог себе признаться, что ждал возвращения Чёрных. Не из-за подросшей племянницы. Разумеется, он скучал, когда она отбыла в Драконий Камень. Но скучал, как скучают все мальчишки — очень недолго. Когда в его жизни появилась Вхагар, то времени скучать, ностальгировать и вспоминать вовсе не осталось. Да и не пристало принцу по-девчачьи страдать от потери подружки. Годы проходили в стремлении стать лучшим во всём. Если быть драконьим наездником, то самым умелым. Если изучать валирийский, то до отточенного в совершенстве произношения. Если изучать историю, философию, основные науки, то так, чтобы в конце обучения мейстер с печальной улыбкой признал — ему больше нечему учить принца. Если владеть оружием, то так, чтобы лучшего из лучших побеждать играючи… Где-то за кулисами создания мужчины из униженного слабого мальчишки вырастало смирение с собственным уродством. Сначала он пытался перебороть отвращение к себе, отказывался смотреться в зеркало, убрал всё отражающее из своих покоев. Но лучше не становилось. Он замечал взгляды. Жалостливые. Брезгливые. Отвратительно унижающие снисходительностью. Какой бедный мальчик. Изуродованный калека. Вот несчастье какое. Принцу полагается быть прекрасным или хотя бы полноценным. Едва ли кто-то из дам искренне заинтересуются им, невзирая на высокий статус. Многие девушки закроют глаза на уродство ради статуса. Достойная партия стараниями деда или матери найдётся. Но… Принц едва не скрипел зубами, когда слышал шепот юных дочерей лордов. Он совсем не улыбается. Он такой закрытый и мрачный как туча. То ли дело его брат… Да, недалёкий братец при всех его отвратительных привычках отчего-то в глазах глупого стада был лучше. Балагур, обаятельный принц, мастер красивого слова. А за фасадом улыбчивого Эйгона вечные походы на Шёлковую улицу в объятия шлюх, которые ограничиваются короткими дежурными фразами и заученными стонами. С возрастом и повышением числа выпитых чаш вина в сутки, обленившийся «прекрасный принц» предпочитал опрокидывать служанок, прекрасно зная, что за сопротивление и одну-единственную царапинку на его лице девчонок ждёт расправа. И все служанки тоже это знали. И терпели. Эймонд тоже терпел. Терпел всеобщую жалость. Терпел вымученные улыбки благородных дам. Терпел отвращение на лице матери. Терпел равнодушие отца, будто намеренно не замечающего его отсутствующий глаз. Терпел… Выстраивал броню изо льда и камня, сквозь которую не пробьётся жалость и презрение. Создавал из себя умелого воина, которого будут уважать за мастерство, забывая про увечье. За пример взял дядюшку Деймона, которого до сих пор с восхищением вспоминали Белые и Золотые плащи. Он видел его всего раз, одним глазком и мельком, но стремился стать таким же — чтобы и в его отсутствие люди не забывали о его силе. Он создавал Эймонда Одноглазого, Эймонда Непобедимого, Эймонда Устрашающего… Из года в год он замечал, что всё больше и больше стирает в себе того слабого и жалкого мальчишку. Теперь его глаз и шрамы скрывала повязка. Одежда стала простой и подходящей, чтобы в любой момент схватиться за меч или оседлать Вхагар. Он становился сильнее и быстрее, он затачивал свой ум книгами не менее старательно чем меч. Он никогда не пропускал полёты, чтобы слиться с Вхагар в идеальный тандем всадника и дракона. Он создавал тот идеал, перед которым будут трепетать все. Смотреть в уважении и страхе. Чтобы больше никто не смел унижать его жалостью. И не только ею. По правде говоря, только с Вхагар он ощущал почти душевную близость. Самая сильная, самая крупная, самая воинственная драконица вместе с тем была одинокой. Лишённой семьи, с которой выросла. Лишённой обыденного взаимодействия с другими драконами. Она не помещалась в Драконье Логово. Не вписывалась. Она была лучшей среди драконов. И всё же одна. Никто из ныне живущих драконов не мог стать ей парой. Эймонд прекрасно понимал, каково это. Но не жалел Вхагар. Помнил, что жалость унижает. Он предпочитал напоминать драконице, что они есть друг у друга и больше им никто не нужен. По праву второго сына Эймонд мог выбрать любую леди, чтобы сделать своей женой. Любую из тех, кого предложат матушка и Отто, разумеется. А они подбирали тех, кто был полезен их семье. Зелёным. Но достигая своего собственного идеала, Эймонд всё ещё видел тень отвращения в глазах придворных дам. Они тщательно улыбались, кланялись и даже пытались флиртовать. Но он видел. Пусть у него остался всего один глаз, он видел их всех насквозь. За статус они готовы идти замуж, но не за Эймонда. Принцу приходилось терпеть подобные встречи. Благо, пытка не тянулась долго. После всех представленных дебютанток, появлялся Отто Хайтауэр и будто бы невзначай интересовался, пришлась ли хоть одна дама ему по сердцу. — Все леди невероятно прекрасны, лорд Десница. Несомненно, они осчастливят того, кто возьмёт их в жёны, — сдержанно отвечал Эймонд. Мысленно он с равнодушием отмечал, что при политической необходимости женится на ком скажут. Король прикажет — женится хоть на козе. Башня принца достаточно большая, чтобы держать жену в самой дальней спальне и приближаться к ней лишь в ночи зачатия наследников. В остальном он мог не отставать от Эйгона в безразличии к супруге. Отто Хайтауэр воспринимал вежливые ответы внука совершенно иначе. Эймонду казалось, что он держит лицо непоколебимо и не пропускает ни единой эмоции. Он был вежлив, учтив и не проявлял ни одного недопустимого витка эмоций. Он не допускал вообще никаких эмоций. И всё же диалоги с Отто напоминали ему странную игру, в которой он не знал правил. — Леди Элин Тирелл. Жемчужина Хайгардена. Образована, послушна, прекрасно вышивает. Что ты о ней думаешь? — спрашивал Отто, рассматривая свиток с большой розой в основании. — Достойная партия. Её дом верно служит короне, — ничего не выражающим тоном ответил Эймонд, даже не пытаясь вспомнить лицо девушки. — Увы, — Отто отложил свиток в сторону, — её отец слишком увлечён торговлей зерном. Скоро начнёт считать драконов за голубей — по головам. Эймонд невольно улыбнулся. В основном от вытянувшегося лица матери. Алисента слишком уж кипела желанием пристроить сына в какой-нибудь союз. — Леди Амелия Маллистер, — в руках Десницы появился свиток с изображённым лососем, — знает не меньше десяти языков, включая высокий валирийский. Увлекается историями о Древней Валирии. — Полезно для переговоров с Вольными городами, — без интереса кивнул принц. Свиток отправился к Тиреллам. — Её брат назвал Вхагар престарелой ящерицей на последнем турнире. Семья невоспитанных выскочек. Алисента страдальчески вздохнула в углу комнаты, но на её тихие стенания никто не обратил внимания. — Леди Кассандра Баратеон. Прекрасная наездница, умеет поддержать беседу, хорошо танцует, — в руках деда появился свиток с символикой оленя. — Штормовой Предел — ключ к востоку. Мудрый выбор, — сухо согласился он. — Слишком мудрый, — свиток полетел к остальным. — Её отец уже просил у меня разрешения перестроить Королевскую Гавань после смерти короля Визериса. Видит себя Десницей. Нет уж. Алисента скрипела зубами. Эймонд сохранял равнодушный нейтралитет. Ни одного слова против кандидаток. Хоть завтра с любой из них готов отправляться в Драконье Логово. Недоволен был отчего-то дед. Он безжалостно отвергал всех, находя веские причины для отказа. Последним был свиток с чёрным пахарем. — Леди Мария Дарри. Воспитывалась в Староместе, разбирается в травах и лекарствах. Эймонд кивнул, стараясь не зевнуть в присутствии Отто: — Мудро иметь лекаря в семье. — Её дядя лечил моего кузена от «простой лихорадки», болезнь оказалась заразной, — этот свиток полетел прямо в камин. Когда список разумных кандидатур себя исчерпал, Эймонд получил свободу. А лорду Деснице предстояло объясниться с недовольной Алисентой, почему все милые девушки имеют настолько неприятные для Отто стороны, что их немедленно следует отвергнуть. Эймонду было решительно всё равно, отчего дед отваживал от него дебютанток. Главное — его оставляли в покое. Он мог возвращаться к своим делам. Куда более важным, чем этот фарс. Ожидать чего-то Эймонд не любил. Каждая минута по мнению принца должна была приносить пользу. В сутках всегда недоставало часов, из-за чего приходилось чем-то жертвовать. Часами сна или тренировки, чтения книг из Староместа, полётами на Вхагар, урокам у Отто Хайтауэра… Последние появились, когда король Визерис совсем слёг и Неведомый уже сновал вокруг его комнаты, прогоняемый мейстерами ещё на день. Десница основательно занялся обучением внука в военной стратегии, отмечая, какие книги нужно читать, какие битвы прошлого разбирать по косточкам и предлагать альтернативные ходы проигравшей стороне. Порой они проводили часы в башне Десницы, отрабатывая каждый стратегический шаг давно забытых противостояний. Под конец таких встреч Эймонду казалось, что его голова трещит от полученных знаний. Дед готовил его к войне. Ожидать он не любил. Даже когда действительно хотел увидеть племянников и лично убедиться, какими никчёмными в сравнении с ним выросли эти бастарды. Время летело быстрее на западном дворе, когда он погружался в тренировки. Благо, сегодня Кристон Коль был свободен для совместной тренировки… «Прекрасный бой, мой принц…» К своему стыду Эймонд совершенно не рассчитывал, что старшая правильная дочь Рейниры тоже прибудет ко двору. Принц, в десять лет не дрожал, когда забирался на сердитую Вхагар, чтобы стать её всадником. Он не дрожал, зная, что несколькими часами ранее она сожгла и съела троих драконоблюстителей — настолько драконица была не в духе. Он не дрожал, когда мейстер штопал его глаз. Не дрожал и его голос, когда он спокойно отметил, что обменял глаз на дракона. Но стоило увидеть в лучах полуденного солнца девочку из прошлого, как пальцы предательски дрогнули. Тощая Алис по прозвищу «маленький дракончик». Неугомонная кроха, толкающая их с Хелейной на приключения, после которых могло ожидать нешуточное наказание. Первая девчонка, которая видела его без штанов. А взамен первая девчонка, которая задрала перед ним юбку. Маленькая бестия, хватающая его за руку, чтобы устроить очередную авантюру. Единственный человек среди Чёрных, с которым он чувствовал себя… А теперь она стала женщиной! И, Семеро всемилостивые, очень красивой! Хорошо, что он не заметил её во время поединка с Кристоном Колем, иначе поражения не избежать. Предельно унизительного поражения — земля под ногами была влажной от утреннего дождя. Стоит ли говорить, что это сияющее видение ослепляло его, заставляя весь мир померкнуть? И, будто этого было мало, девица подошла к нему для личного разговора! Её голос был похож на колокольный звон, означающий начало серьёзных испытаний для его брони. «Да просто принц, оседлавший в десятилетнем возрасте самого большого и могучего дракона, которого видел мир. Ничего особенного!» Только Семеро знают, сколько сил ему пришлось приложить, чтобы не начать глупо краснеть от её слов. Сердце безудержно заколотилось, словно он впервые оседлал Вхагар. Конечно, ему было безумно приятно от завуалированного комплимента. Что-то искреннее, счастливое и детское расцвело внутри и желало немедленно скрыться с ней где-то наедине, чтобы, подобно малолетним, восторженно обсудить их драконов. Почти вся выдержка, накопленная годами ушла, чтобы оставаться неподвижным. И мысленно продолжать сыпать проклятьями. Седьмое Пекло! Как она это делает?! Этот тон и этот взгляд, и эта её улыбка… всё это надо приравнять к оружию и запретить в стенах Красного замка! Он строил броню сильнее и крепче, он напоминал себе, кто он. Он принц! Таргариен! Он всадник на лучшем драконе Вестероса и всего мира! Он… «Если нет риска, то какое может быть веселье?» Он едва не задохнулся воздухом от её игривого взгляда. Во рту пересохло до немоты. Как?! Как она это делает, совершенно не прилагая усилий?! Почему он так легко крошится от её слов? Воспоминания набросились на него как свора голодных ворон. Воспоминания о слабом жалком мальчишке, которым он когда-то был! Воспоминания, которые почему-то пытались вырвать из него улыбку. Глупую детскую улыбку слабого жалкого мальчишки без дракона. Но сейчас этот мальчишка как будто стал сильнее и жадно тянулся к маленькому дракону с большой фантазией на проказы… Алисанна. Почему он никогда не обращал внимания, что у неё очень красивое имя?! «Не только имя!» — мысленно поправил он себя, не в силах признаться себе в слабости перед подругой детства. Когда в их маленький кокон радости и детского восторга ворвались её младшие братья, Эймонд едва не вспыхнул от раздражения, но в то же время ощутил облегчение. Он был Стеной, а она драконьим огнём. Она играючи плавила его одним своим присутствием. Присутствие бастардов напомнило ему, кто он. Оба не упустили возможность пялиться на его глаз со смесью ужаса и отвращения на лицах. Алис в то же время будто вообще не замечала его уродства. Смотрела на него, улыбалась, провоцировала своей… своим… своими… провоцировала его, но будто искренне не видела его повязки и шрамов, выступающих из-под неё. «Боюсь мне пора собираться на вечернюю молитву в Великую Септу…» Прощальные слова Алисанны впечатались в его кожу, в его мысли, в его бешено колотящееся сердце, они просачивались в его кровь и вжигались в его кости. Эймонд вернулся в свою башню, выгнав всех слуг из покоев. Сердце колотилось сильнее, чем от тяжёлой тренировки, не желая успокаиваться. Он пытался прийти в себя, освежиться в прохладной воде, заняться чтением… но буквы не читались. События третьей Дорнийской войны не вплетались в его мысли. Он прочитал одну и ту же строку о тактике Саймона Дондарриона уже пять раз, но не смог запомнить местность и в чём были плюсы этих действий. Его заточенный ум отупел от появления одной девчонки. Да, она не просто какая-то девчонка, а Таргариен. И не просто Таргариен, а тощая Алис, но… Шрамы под повязкой горели, требуя дать им немного воздуха, чтобы остыть. Эймонд страдальчески вздохнул, злясь на неё, на себя, на всё на свете. На своё бессилие. Вот зачем она вернулась в столицу? Чтобы мучить его? Чтобы разрушить его, начиная с основания? Чтобы играючи уничтожить Эймонда Одноглазого, которого он создавал все эти годы? Или?.. От неизвестности хотелось выть. С другой стороны в столице была всего одна Великая Септа. Верхом до неё можно добраться куда быстрее, чем в повозке… И уже самому спросить у Алисанны, что она задумала со своим этим прекрасным видом.

***

Насколько сильно изменился Красный замок, настолько неизменной осталась Великая Септа. Алисанна помнила каждый алтарь, каждую тень, каждый угол. Старая септа Юнелла осталась на Драконьем Камне воспитывать Джоффри, а после него Эйгона с Визерисом. Она была бы рада вернуться в Великую Септу, вдохнуть запах ладана, сладкого воска свечей и священных растений, тлеющих в основании алтарей. Молчаливые сёстры серыми тенями скользили по Септе. Лишь шелест их одежд отмечал их движение. Алисанна встала на колени у центрального алтаря с молитвенником в руках. Она зажгла свечу, прошептав имя «король Визерис» и ещё одну «Корлис Веларион». Молитвенник, написанный от руки септой Юнеллой был открыт на нужной странице: «Отец, суди жизнь его по милосердию, а не по долгу. Матерь, обними его, как дитя своё, отведи боль за порог. Воин, даруй ему силу бороться, даже если битва кажется проигранной. Дева, сохрани чистоту его духа перед лицом страданий…» — Вы посмотрите, какая набожная и покладистая принцесса-бунтарка, — нараспев вторгся в её молитву голос Эймонда Таргариена. А спустя секунду появился он сам, словно асшайский колдун, выползающий из теней. Только Эймонд действительно выглядел пугающе в своих тёмных одеждах, которые прятали его до поры в тени. — Седьмое пекл… — Алисанна едва сдержалась, чтобы не выругаться, и добавила шёпотом: — Ваше Высочество, вы меня напугали! Он тихо рассмеялся и расположился в противоположной стороне круглого алтаря, чинно сложив ладони, словно сам собирался молиться. Но весь его вид демонстрировал насмешливое превосходство. Алисента изо всех сил прививала детям набожность, но ни одно из семян благочестия не проросло больше чем до спокойного принятия, что все верят в Семерых, поэтому их ритуалы придётся чтить. Эймонд пристально смотрел на Алис сквозь огоньки горящих свечей. — Прошу прощения, маленькая принцесса, — ответил он без доли раскаяния, а улыбка на его лице и вовсе демонстрировала довольство. — Мне было слишком любопытно, что ты будешь здесь делать в этот час. — Это Великая Септа, мой принц, тут в любое время дня и ночи делают примерно одни и те же вещи — молятся, — хмыкнула Алис и добавила насмешливо: — Вы позволите?.. Эймонд кивнул, не сводя с неё насмешливого взгляда. Алисанна опустила взгляд в молитвенник, возвращаясь к пропущенным строкам, но чувствовала его взгляд на себе. Казалось, ещё немного и он начнёт прожигать в ней дыру. И всё же Алис продолжила: «…Кузнец, скрепи тело его, как доспехи перед ударом. Старица, освети путь мейстерам — да не ошибутся в лечении! А ты, Неведомый, обойди его порог. Семь раз мы просим — семь раз молим услышать!» Алисанна вдохнула запахи Великой Септы. Она чувствовала, как ладан пропитывает её. Она прикрыла глаза, концентрируясь на молитве. Не время старикам умирать. Совсем не время. Дом ещё живого Корлиса делят наследники. А если сгинет Визерис, пока Чёрные и Зелёные на ножах, то страшно подумать, что будет. Пусть живут подольше. Она открыла глаза, вновь встречаясь с насмешливым взглядом дядюшки. Принцесса с трудом сдержала благочестивое выражение на лице. Всё это время она не задумывалась, что Эймонд для неё точно такой же дядюшка как Деймон для Рейниры. Только возраст у них более подходящий. Алис немедленно отругала себя за мысли о подходящем возрасте. Она почти наречённая Кайла Мартелла, а Эймонд с его статью, вне всяких сомнений, от невест каждую неделю отбивается. Если не помолвлен с кем-то достойным, то переговоры точно идут. — Никогда не думал, что твоя набожность истинная. В детстве ты даже молитвенник держала вверх ногами, когда «молилась» с нами. В прохладном голосе Эймонда она чувствовала долю искреннего любопытства и мысленно улыбалась. Значит, он не забыл. Хоть и делал вид, будто она для него ещё одна незнакомая леди. Принц тем временем продолжал: — Ты действительно находишь утешение в молитве? Алисанна закрыла молитвенник и убрала его в поясной кошель, скрытый в складках платья. Её отношения с Семерыми действительно начались с чистой воды игры и притворства. Но годы шли, ритуал посещения Септы стал обрядом успокоения. Семеро из выдумки простонародья обрели объём. Алисанна не начала в них истово верить, но что-то между ней и Семерыми было. Сложные отношения. Начавшиеся со лжи, но продолжающиеся годами, и всё ещё оставшиеся крепкими. — Утешение, да, — кивнула она. — И надежду. Сложно объяснить, но сейчас мои молитвы искренни, хоть раньше состояли из обмана и притворства. Принц своим вопросом бил не в бровь, а в глаз, но лучше ему не говорить таких шуток. Отсутствие глаза Алис заметила, но отец в детстве брал её в Дрифтмарк и даже знакомил с некоторыми самыми знаменитыми капитанами флота Веларионов. У восьми из десяти имелись боевые шрамы на лице, отсутствовали части лица — нос, губа, глаз, ухо… Даже повязки на глазах были. Стоит ли говорить, какими весельчаками предстали эти капитаны и насколько популярны они были у изнеженных леди, втайне желающих быть украденными мозолистой рукой одного такого морского волка. Эймонда повязка и выступающие шрамы ничуть не портили. Но, глядя на его повязку, Алис чувствовала вину. А если бы она в тот день не уснула?.. — Король Визерис совсем плох. Его жизнь столь мимолетна, что лишь милостью Семерых всё ещё не покидает тела, — невольно вырвалось у Алисанны. — Меня страшит то, что грянет после его смерти. Эймонд почти усмехнулся над её словами, жестоко и снисходительно, но отчего-то оборвал себя. В конце концов он неопределённо кивнул. — Здоровье короля ухудшается, — признал он и резко поинтересовался, с заметным холодком в голосе. — Чего ты боишься после его смерти? Войны? Принцесса помрачнела и кивнула. Войны она боялась больше всего. Войны, в которой семья будет расколота и безжалостно начнёт пожирать саму себя. А когда в дело пойдут драконы, станет совсем жутко. Отчасти именно поэтому она не сопротивлялась политическому браку, который прикуёт её к Дорну. Это её шанс сбежать от намечающихся кошмаров так далеко, как это вообще возможно. Деймон готовился к войне последние девять лет. Он быстро сбил её спесь, когда объяснил, на чём строится большая игра этого мира. Объяснил прямо и безжалостно. Грядёт конфликт между Зелёными и Чёрными. Конфликт военный. И если Джейкерис и Люцерис воспринимались Деймоном как наследники и важные фигуры на кайвассовой доске, то её роль сводилась к обмену. У Дорна была армия, корабли и неженатый юный принц Кайл. Несмотря на былое противостояние на Ступенях, Деймон желал породниться с Мартеллами и воспользоваться их ресурсами, взамен предоставляя Алисанну и её дракона. Переговоры начались с её первых регул. С тех пор каждый год она проводила по три месяца в Солнечном Копье. Несмотря на роль фигуры в большой игре, Алис не жаловалась. Дети Кворена Мартелла оказались приятными людьми. При дворе дорнийских принцев её никто не обижал, даже напротив, она вспоминала с теплотой проведённые месяцы и считала дни, когда снова отправится в Солнечное Копьё. Неумелые ухаживания краснеющего Кайла Мартелла оставили тёплый след в её сердце. Юный принц был младше её на четыре года, но изо всех сил старался вести себя соответствующе статусу наречённого. Но даже идея сидеть в безопасности, пока любимые люди умирают, страшила её до мурашек. — Боги проклинают те войны, что случаются между родичами. Небеса дрожат, когда дракон идёт на дракона. Да, я боюсь этого! — прошептала она, не скрывая своих чувств. Эймонд нахмурился. Ему не понравился её ответ. Но насмехаться над её словами он не спешил. — Боги могут проклинать семейные войны, но иногда они неизбежны, — ответил он, его тон был размеренным, словно движение тела змеи. — Порой необходимо бороться за то, что по праву принадлежит тебе. Всеми методами. Он обошёл алтарь и теперь стоял всего в паре футов от нее. Принцесса чувствовала драконий запах Вхагар, въевшийся в одежду и кожу принца. Вне всяких сомнений, многие изнеженные дамы нашли бы его отталкивающим, но Алисанна и сама сохраняла на себе аромат Зарницы. Можно было стирать кожу в кровь ежедневно, но драконьи всадники неизменно пахли своими драконами. — Право, — горько усмехнулась она, понимая, о чём говорит Эймонд. Деймон повторял те же слова слишком часто. — Сколько жизней оборвалось, потому что кто-то отстаивал свое право? А как насчёт права живых оставаться живыми? Как насчёт права матерей дождаться сыновей живыми? Всё это меркнет на фоне права одного на что-то великое. Эймонд едва ли был готов к этим словам. На мгновение его взгляд показался ошеломлённым. Или так плясали огоньки свечей на его лице. Его пальцы нервно сжались у него на боку. Принц немедленно спрятал руки за спину, но Алис заметила. — Мы живем в жестоком мире, — произнёс он тоном, обрывающим тему без права на возражение. — Женщинам с их мягкими сердцами это трудно понять. Трудно принять… правила. Алисанна не стала спорить. На Драконьем Камне эти разговоры длились годами, но мирного решения конфликта как будто не существовало. В мире Деймона всегда существовала война. Прошедшая, настоящая и грядущая. После смерти отца, Алис было по-настоящему тяжело в присутствии Деймона. Но он слишком быстро захватил власть в их семье, не оставляя права на мнение, отличное от его. Добрый и чуткий Харвин Стронг, заботливый и миролюбивый отец не просто умерли, а будто исчезли. Их не вспоминали, о них не говорили. А в присутствии нового главы семьи приходилось подыгрывать. «Я бы хотела примирить Зелёных и Чёрных. Чтобы не было больше двух разных сторон. Чтобы была только одна сторона — Таргариены. Величайшая из династий, с наибольшим числом драконов во все времена!» — мысленно произнесла Алис, но не стала озвучивать. Свеча на алтаре зашипела и погасла. Свеча за здоровье короля Визериса. Жутковатый символизм. Алисанна посмотрела на неё и вздохнула. Внутри она чувствовала слишком большое смятение, чтобы молиться. К тому же рядом с ней был друг детства, которого она не видела девять лет. С Эймондом хотелось поговорить о чем-нибудь другом. Не о конфликтах их родителей, из-за которых лучшее время их детства так несправедливо быстро закончилось. — Думаю, сегодня не подходящий день для молитв, — наконец произнесла она и добавила с привычной игривой улыбкой: — Я бы прогулялась по городу, если вы составите мне компанию, мой принц. Вечные вопросы не изменятся. Ответы к ним не найдутся. А в столице Алис всё равно ненадолго. Только Семеро ведают, увидит ли она Эймонда после возвращения на Драконий Камень. Не стоит тратить уготованное им время напрасно. Принц заметно растерялся от её резкой смены настроения. Возможно, он ожидал, что она предпримет попытку возразить или упрямо вцепится в неприятную тему. Но не стал сопротивляться. — Это действительно кажется более подходящим занятием для этого вечера, — размышлял он, и легкая ухмылка играла в уголках его губ. — Я с радостью составлю тебе компанию, маленькая принцесса. Алис решительно встала с колен, оправила юбку своего платья и смело взяла его под руку. От последнего жеста Эймонд как будто вздрогнул. Неужели, действительно уже обещан другой леди, и Алисанна переступила границы приличий? Она решила не задумываться об этом. Один раз не считается. К тому же она его под руку взяла, а не поцеловала. У входа в Септу её ожидал сир Хардинг, которому отец и братья приказали вернуть Алис в Красный замок сразу после вечерней молитвы. Просить его о маленьком послаблении было бесполезно — он не Харвин Стронг, а цепной пёс Деймона. Благо, она знала, что он не войдёт в обитель Семерых без веской причины. Посему, Алисанна решительно двинулась в противоположную от выхода сторону. Туда, где обычно шли Молчаливые сёстры. Незаметный ход для набожных людей ей под большим секретом показала септа Юнелла. Эймонд никак не комментировал её шаги. Они словно окунулись в детство, когда она вела, а он следовал за ней, крепко держа за руку. Алис была благодарна за безмолвие. Молчаливые сёстры могли снести подобную вольность от принца и принцессы, но только при условии, если те всё сделают бесшумно. Они вышли со стороны Стальной улицы. Холм Висеньи простирался под их ногами, а перед взглядом открывался на редкость дивный вид на город. Тёплые лучи заката превращали тесные улочки со множеством домиков во что-то почти сказочное. Алисанна улыбнулась, мысленно отметив, что в это время суток даже самые бедные районы со стороны Септы с холма выглядят привлекательно. — Свобода! — объявила она с усмешкой и добавила, принюхавшись: — Пьянящий запах свободы… и рыбы, и специй, и угля с гарью. Эймонд усмехнулся от её слов. Вне стен Красного замка он выглядел расслабленным и более настоящим. Сейчас в нём как никогда чувствовался тот мальчик, с которым она играла в детстве. Его заметно забавлял этот внезапный побег. — Скрытый ход в Септе? Ты всегда знала, что он там есть? — Когда мне надоело коллекционировать тайные ходы Красного замка, мой интерес переключился на Драконье Логово и Великую Септу, — с улыбкой пояснила Алисанна, внутри ликуя от возможности побыть наедине и просто поговорить. — Признаю, я недооценил твой талант к приключениям, — сказал он, его мальчишеская улыбка стала шире. Алисанна отвесила ему горделивый поклон и, в более уютной атмосфере, они начали спуск по холму Висеньи. По примерным подсчётам Алис, сир Хардинг очень скоро начнёт нервничать и всё же войдёт в Великую Септу, чтобы её найти. Когда не найдёт, то бросится осматривать всё в округе. После этого он стремглав вернётся в Красный замок и сообщит Деймону о пропаже. Тогда будут подняты все Золотые плащи и начнётся масштабный поиск. Разумеется, их найдут и вернут в замок. Но всё это займёт пару-тройку часов, когда Алисанна и Эймонд смогут погулять по городу. Она накинула на плечи плащ, который почти не выдавал её происхождения. Эймонд закрылся своим. Теперь отличить их от толпы стало чуть сложнее. — Мне кажется, водяные колёса у пивоварни Уотерса стали больше, — заметила Алис, когда они проходили мимо неприметного домика. Неожиданно поймала себя на осознании, что очень скучала по столице. Всё это время в Драконьем Камне и в Дорне она не возвращалась мыслями в Королевскую Гавань и сейчас чувствовала что-то тоскливое в сердце, будто пропустила всё веселье. — Хочешь поговорить об архитектуре? — Эймонд так удивился, что даже сбавил шаг. — Хочу поговорить обо всём. Здесь всё изменилось. Ты изменился, — произнесла она и, чувствуя напряжение в теле Эймонда, добавила: — Вырос так, что я теперь только в прыжке смогу с тобой сравняться! Она рассмеялась, принц не сумел сдержаться и усмехнулся в ответ. — Ты прекрасная принцесса, тебе полагается быть маленькой и беззащитной! — уверенно заявил он, а между строк проскальзывало выученное бахвальство про мягкосердечных и слабых женщин. Алис не стала отвечать, что на Зарнице может всем показать, кто тут маленький и беззащитный, но взамен решила немного растормошить его: — Зато ты большой и грозный дракон, поэтому тебе полагается быть таким высоким? — насмешливо уточнила она, вспоминая, как в играх Эймонд очень хотел играть дракона. — Не такой уж и высокий… — пробормотал он, но приподнятые уголки губ и стыдливо опущенный взгляд выдавали его с головой. — Думаю, что знаменитая башня Староместа пониже тебя будет! — не успокаивалась она. — Замолчи! — беззлобно фыркнул он, не в силах скрыть улыбку. Но Алисанна, поймав волну вдохновения, продолжила сравнивать его рост со знаменитой статуей из Браавоса и с высотой Стены, и с другими очень высокими объектами. Эймонд пытался её остановить, но слишком быстро попал во власть детской беззаботности и просто хихикал, предлагая свои варианты. При этом он заметно покраснел и поспешил уткнуться взглядом в свои сапоги, когда Алис невинно заметила, что ей потребуется лестница, если она захочет по-сестрински его поцеловать. Вечерний город казался тише и романтичнее, чем днём. Низкие тучи угрожали скорым дождём, но при этом окрашивались красивыми цветами на закате. Ровная гладь Черноводной отражала солнечную дорожку, приумножая красоты неба. Заходящее солнце отбрасывало на город теплое сияние, островки чистого неба окрашивались в оттенки оранжевого, розового и фиолетового. Ритмичный звук волн, мягко разбивающихся о берег, еще больше усиливал чувство спокойствия. Город казался безобидным, как в детстве. Спешащие по своим делам горожане не обращали никакого внимания на две серые фигуры, медленно идущие под руку к центру города. Проходя мимо рынков, Алис с удовольствием вдыхала запах специй и пыталась угадывать, какие пряности откуда взяты. Угадала она только половину, но всё равно восторгалась так, словно это была её маленькая победа. Эймонд угадал чуть больше, за что удостоился её аплодисментам. — Гляди, драконьи груши! — воскликнула она при виде румяных фруктов в корзине на продажу. Алис не удержалась и немедленно купила одну за грош. Она радовалась как ребёнок и не сразу смогла объяснить причину: — На Драконьем Камне они отвратительно кислые. А Деймон не утруждается закупкой сладких. Она без стеснения откусила большой кусок от груши и совершенно беззаботно предложила принцу. Если бы единственный глаз Эймонда мог выражать настолько яркие эмоции, то он немедля задёргался. Принц растерянно взял грушу из её рук и только после насмешливых слов, что она лично проверила плод на яд и сладость, хохотнул и откусил кусок. — Столько счастья от простой прогулки… — улыбался Эймонд, пока они шли и по очереди вгрызались в сладкую грушу. — Разве прогулка в компании принца может быть простой? — игриво подмигнула Алисанна и нехотя призналась: — На Драконьем Камне так не получится погулять. Остров маленький и все всех знают. Я могу спрятаться под сотней слоёв ткани, но каждая собака меня узнает. Будто доказывая её правоту, мимо промчался какой-то незнакомец, сильно пахнущий рыбой и кислой выпивкой. Он настолько не замечал никого вокруг, что задел Алис плечом, рыкнул «смотри, куда прёшь» и пошёл дальше ещё быстрее. Эймонд схватился было за меч, но Алис его остановила, накрыв его руки своими. — Оставь… — отмахнулась она со снисходительной улыбкой. — Не дело принцам за пьяницами гоняться по улицам города. Мне совсем не обидно. — Этот плебей толкнул тебя как простолюдинку! — процедил принц. Алисанна в ответ пожала плечами. — Значит, мы просто гении маскировки! Золотые плащи будут искать нас куда дольше! — с довольным видом ответила она. Эймонд пытался было проворчать, что она во всём видит что-то хорошее, но получил приговор «Принц Бука». С наступлением сумерек, разговор зашёл о драконах. И с этого момента время перестало что-либо значить для них обоих. Они сравнивали Зарницу и Вхагар, рассказывали о своих первых полётах, об отношениях с драконами. Алисанна с гордостью призналась, что её драконица самая быстрая из всех. И без стеснения похвасталась, как легко могла загонять драконов братьев и Деймона, даже не устав при этом. Её самой большой гордостью было особое проворство, с которым она могла просачиваться как мотылёк в скалы и щели между зубьями, оставляя своих преследователей с носом. Эймонд держался стоически, использовал все свои резервы, удерживая каменное лицо, но был обречён проиграть. В мальчишеской хвастливой форме он принялся рассказывать о Вхагар. Как она сильна, как быстра, как преодолевает расстояния, какой у неё жаркий огонь, какое седло он для себя подобрал, как учился управлять ею, чтобы стать лучшим из лучших… — Зарница всё же быстрее, чем Вхагар, — дружелюбно вклинилась Алис. В скорости любимицы она не сомневалась. Её комета была самой шустрой из всех. — Юрчее, быть может, но не быстрее! — отмахнулся он. — Бросаете мне вызов, мой принц? — игриво прищурилась она, чувствуя намечающееся приключение. — А не испугаетесь ли доказать на деле, насколько быстра Вхагар? Эймонд удивлённо на неё посмотрел. Даже остановился. Принцесса про себя усмехнулась. Это звучало почти как приглашение на свидание. Она призадумалась. Ей совсем не хотелось быть непонятной или понятой превратно. Чтобы он понял её правильно, она решила добавить: — Ты и я. Зарница и Вхагар. Короткий полёт до, скажем, восточной границы королевского леса. Маленькое драконье свидание. На этот раз его стало почти жалко. Настолько, что Алис изо всех сдерживалась и не смеялась над его ошарашенным лицом. Разумеется, принц стоял как громом поражённый лишь пару секунд, а затем его лицо стало бесстрастным, но она заметила былое мальчишеское смущение. Словно она решилась «исцелить» его прямо сейчас поцелуем принцессы. — Ох, только не говорите мне, что принц Эймонд Таргариен боится остаться наедине со мной? — рассмеялась она, игриво подмигнув ему. Ему потребовалась пара минут, чтобы прийти в себя и, не краснея, произнести что-то, отдалённо напоминающее согласие. В его бормотании Алис едва разобрала что-то про звёзды, про лётную погоду без гроз и почти обещание выкроить для такого вызова немного времени. Они почти достигли самого центра столицы, полностью прикончив сладкую грушу, когда их окружили Золотые плащи. Всё произошло настолько быстро, что отчасти напоминало нападение. Эймонд схватился за меч, демонстрируя готовность сначала порубить парочку плащей, а потом разговаривать. Алисанна положила свои ладони на его руки, успокаивая драконий порыв. Она чувствовала разочарование Эймонда и разделяла его. Ей совсем не хотелось прекращать прогулку. Увы, их нашли раньше, чем она рассчитывала. А в Красном замке ей предстоял неприятный разговор с Деймоном и Рейнирой. В основном, с Деймоном. Но она ни о чём не жалела. Пусть наказывают, у неё будет время обдумать следующую шалость.