Как приручить драконов

Эймонд почти улыбался, когда они возвращались в Красный замок. Он безуспешно пытался заставить себя перестать выглядеть болваном, но в присутствии Алис это было сложнее, чем освоить мёртвую петлю на Вхагар. Вся прогулка с принцессой стала безумным испытанием. Сложнее любой тренировки. Сердце так и норовило замучить его безумным боем, каждое слово продиралось сквозь препятствие пересохшего рта, а если она на него смотрела, то шрамы под повязкой невыносимо нагревались. Как бы он ни старался оставаться собой, тем собой, которого выстраивал годами, она разрушала всё созданное одним мимолётным взглядом. Ей хватило одного прикосновения к его руке, чтобы каменная броня пала, а холод, сравнимый со Стеной, куда-то скрылся. Остался только мальчишка, жаждущий вновь взять фигурку Балериона и надеть самодельную восковую корону, чтобы поиграть в Эйгона Завоевателя. Этим вечером мальчишка стал сильнее мужчины. Вся прогулка казалась сладким наваждением. Намного слаще, чем драконья груша. Впервые за девять лет он перестал быть Эймондом Одноглазым, недостойным, непринятым, нелюбимым, изуродованным и лишним. Он просто был. Собой. Разговаривал обо всяких глупостях, хвастался драконом, смеялся и украдкой грыз грушу, к которой всегда был равнодушным, но рядом с ней это было самое сладкое, что он когда-либо ел. Даже под конвоем Золотых плащей у них было ещё немного времени, чтобы поговорить. Ещё немного побыть беспечными. Пока Красный замок и его тяжесть вновь не задавят мальчишку, возвращая бразды правления мужчине. За стенами замка ожидали последствия, ожидал конфликт и намечающаяся война, запах которой ощущался слишком очевидно. Но сейчас Эймонд ощущал лишь сладкий аромат лилий и лаванды, исходящий от её кожи и волос. Её платье источало лёгкий флёр воска и ладана. И вдыхал его медленно, как десерт, который подают лишь раз в жизни. — Пришло время вернуться к суровому миру наших семей, — негромко произнёс он, когда до ворот замка оставалось рукой подать. — Я готова к любому наказанию, — пожала она плечами с нотками детской дерзости в голосе. — Мы — не наши родители. Разве мы с тобой хоть раз поссорились сегодня? Алисанна вновь очаровательно улыбнулась, заставив его сердце биться быстрее, и негромко добавила, что в случае драки у неё не было бы ни единого шанса. Эймонд находил её оптимизм милым. Неразумным и наивным, но очень милым. Даже слишком. Но от мысли о настоящем противостоянии почувствовал отвращение. Бить Алис? По-настоящему ударить? Даже не мечом, а рукой? Всё это даже в мыслях звучало отвратительно. В случае войны Чёрных и Зелёных он бы никогда… Скорее стал бы тем, кто порубит на части любого замахнувшегося на неё. Разумеется, любое признание в таком, вновь выставило бы его болваном, поэтому он с долей холодного самодовольства кивнул: — О, в этом нет сомнений, маленькая принцесса. Сомневаюсь, что ты сможешь поднять меч, не говоря уже о том, чтобы нанести удар! Алисанна, та самая девчонка, которая чаще всего любила играть роль воинственной Висеньи, легко согласилась с его словами. Покорно и без споров. Она просто кивнула: — Мои таланты немного в другом, — пожала она плечами и добавила игриво: — В танцевальном состязании я бы точно тебя победила! От её простого покорного согласия что-то внутри отозвалось странной сладостью. Не такой как раньше. Это радовался не мальчишка. Эймонд не мог пока понять, что происходит, но внутри него росла уверенность. Определённость. Словно дракон наконец-то увидевший свою цель. Он нашёл её убеждённость забавной: — В танцевальном состязании, маленькая принцесса? — чем ближе они были к замку, тем холоднее становилась его улыбка, теперь в ней появилась доля снисхождения к наивной девочке: — Если дело дойдёт до танцев, ты найдешь меня грозным противником. — Это вызов, мой принц? Или приглашение? Принцесса игриво рассмеялась, когда они переступили границы ворот и оказались в западном дворе. Она ещё не ощущала давления этого места. Пока нет. Тощая Алис была уверена, что мир остался беззаботным. Холод стен окутал принца, вернул на лицо привычную маску. Даже шрамы на лице обдало холодом, напоминая ему, кем он стал. И кем он должен быть. Каменная броня, холод Стены, нерушимая маска — принц Эймонд Одноглазый. Страх и ужас столицы, который скоро, очень скоро, обрушит этот ужас на врагов. Тех, что так беспечно явился в столицу. — Возможно, немного того и другого, маленькая принцесса, — произнёс он уже без единого оттенка тепла в голосе и с вежливым кивком откланялся. — Я это запомню! — услышал он уже в спину, но не сбавил шаг.

***

Расплата за шалость получила отсрочку до утра. Отто Хайтауэр был слишком занят в вечернее время, но настоятельно просил внука появиться в башне Десницы. После завтрака. Ночь прошла без сна. Образ Алисанны не отпускал Эймонда ни на секунду. Каждое произнесённое ею слово продолжало звенеть в его ушах. Снова и снова. Каждая улыбка впечатывалась в память, скручиваясь в животе чем-то мучительным, не позволяющим спокойно дышать. Но больше всего мешало сердце. Оно продолжало колотиться в безумном ритме. Серебряные волосы, падающие на плечи своенравной волной, лиловые глаза как у Деймона Таргариена, что смотрят пытливо, проникая взглядом до самого сердца. Изящная фигурка. Движения как у феи. Личико, за которое хочется убивать снова и снова, сжигать города и пускать по ветру страны. Грация как у юного дракона в полёте. Девочка-проказница. Женщина-наваждение. Идеал крови Таргариен. Враг со стороны Чёрных. Сокровище, которое хочется забрать, украсть, отвоевать и спрятать от чужих глаз. Оставить только для себя. Любоваться. Беречь. Сделать своей… Лишь с последними, самыми безжалостными мыслями стало действительно легче. Сердце забилось ровнее. Шрамы перестали ныть. Эймонд смог уснуть. Сны вернули его в богорощу. В жаркий летний день, когда даже холод стен замка не мог защитить от мучительного зноя. Забытые дети равнодушных родителей безнаказанно бегают в тени чардрева. — Эймонд, мы тебя ждём или Ваше Величество требует особого приглашения? — он слышит насмешливый голос Алис позади. Но не тощей Алис, а взрослой Алисанны. Принц поворачивает голову в сторону пруда. Из воды выступает хохочущая принцесса. Абсолютно нагая. Ничуть не смущающаяся ни его взгляда, ни своей наготы. Она смотрит на него тем взглядом, от которого он чувствует, как кровь начинает закипать в венах. День превращается в ночь. Мокрая кожа Алис блестит в лунном свете как валирийская сталь. — Я обещаю не красть твою одежду сегодня… Алис совсем близко. Её руки касаются его плеч, не позволяя отступить. Он едва может дышать, глядя на неё. Она горячая. Мокрая. Капли воды скатываются по шее и скрываются между грудями. Тело реагирует немедленно. Мышцы живота напрягаются. В паху вспыхивает знакомая тяжесть. Её образ слишком яркий. Она пахнет сладкими лилиями с толикой лаванды. Её бледная шея манит. Такая чистая, белая, безупречная… Он едва не рычит от желания отметить её как свою. Покрыть эту идеальную кожу знаками принадлежности… — Покажешь, как устроены мужчины? — улыбается она самой провокационной улыбкой. Её руки спускаются с его плеч. Тянутся вниз. Он замечает, что уже твёрд, как меч в ножнах. Простынь натирает бедро. Вносит хаос в идеальную картинку. Губы Алис приоткрыты. А её пальцы скользят по его груди. Эймонд сжимает руки в кулаки. «Нет. Не это… Не так… Всё не так!» Рывком принц вскочил с кровати, с ненавистью глядя на утренние лучи солнца. Сердце продолжало колотиться. Остатки сна не желали отпускать. Он дрожал. Разум бился в агонии. Тело жаждало её близости так сильно, что это становилось мучительным. Эймонд старался дышать ровно. «Проклятье!» Впервые за девять лет он почувствовал, как его дракон проснулся. Алисанна появилась и разбудила дракона. И теперь дракон жаждал получить её больше всего на свете. Эймонд осознавал, что всё не так. Неправильно. Эти чувства были за гранью разумного. За гранью человеческого. Он умылся холодной водой из каменной чаши. Когда настроение перестало напоминать голодную Вхагар, он посмотрел на себя в зеркало. Без кожаной повязки. Обычно лицезрение увечья, сделавшего его уродом, гасило страстные желания, но не сейчас. «Разве я не заслуживаю её? — раздумывал он, всматриваясь в сапфировый глаз. — Дракону подходит только другой дракон, а не вшивые львы со змеями, волками и оленями. Среди её братьев-бастардов только она родилась чистой. Чтобы стать моей!» Отражение ответило ему улыбкой. Искренней и хищной. Так улыбался дракон, осознавший, чего на самом деле хочет.

***

Завтрак Эймонд решил пропустить. Всё свободное время он потратил на тренировки, чтобы ноющее от запретных желаний тело наконец ему подчинилось. Нельзя поддаваться чувствам. Не сейчас. Сейчас он должен думать. Найти способ получить её. Лишь когда ей некуда будет бежать, он сможет ослабить контроль над собой. Но не раньше. Сир Аррик и сир Эррик едва стояли на ногах, когда настало время идти в башню Десницы. Два лучших меча Белых плащей, после сира Кристона Коля, не ожидали, что выступивший против них принц выпустит всех своих драконов в этот тренировочный бой. На поле брани против него им пришлось бы очень несладко. Отто Хайтауэр в своей обыденной манере сидел за столом и, хмурясь, читал какие-то донесения из вороха пришедших свитков. При виде внука дед немедленно отложил всё в сторону. Кроме одного. — Проходи, Эймонд, — кивнул он внуку. Без лишнего этикета он указал на стул напротив него. — Капитан Тарли принес любопытные донесения. Оказывается, вчера вечером ты проводил… инспекцию рынков на Холме Висеньи? Эймонд чувствовал, как замирает на месте, прилагая все силы, чтобы оставаться холодным и почти равнодушным. Он понимал, что этот служебный вопрос лишь предлог. Его видели с Алисанной Таргариен, дочерью Деймона. Ему оставалось лишь надеяться, что сухой ответ обманет деда. — Да, проводил… Десница поднял на внука взгляд. — Как там дела? Нет ли запрещённых продуктов или испорченных фруктов на продажу? Не испортился ли улов после последних дождей? Голос Отто был спокойным, даже непринуждённым. Слишком непринуждённым, зная, кто такой Отто Хайтауэр. Дед всегда был спокоен. Никогда никому не угрожал и не выходил из себя. Его власть казалась безобидной. Но под маской старика жил Кровавый Паук, как его называли недруги. Он не рубил мечом, он не сжигал никого, не захватывал территории железом или угрозами. Он плёл тонкую паутину и затягивал в неё всех, кто был ему полезен. Жертвы оставались в уверенности, что могут вырваться в любой момент, пока не осознавали, что из кокона паука нет выхода. — Фрукты… рыба… Всё как обычно, — пожал плечами принц, понимая, что правдоподобную ложь он не придумал, а правду говорить не слишком хотелось. Даже деду. — Хорошо, — рука Десницы сделала какую-то пометку в свитке. — А как насчет других новостей с рынка? Никаких подозрительных личностей? — Ничего особенного, — ответ был дан с осторожностью, так чтобы выпутаться из любых уточнений. — Ах, да! — «внезапно вспомнил» Отто. — Капитан упомянул, что видел тебя в компании… кого-то. Неужто принцесса Алисанна тоже решила проверить качество специй и фруктов? Голос Десницы звучал почти шутливо, но глаза оставались холодными как сталь. Настолько холодными, что могли вызвать дрожь по телу. В более юном возрасте Эймонд дрожал от этого взгляда. Сейчас он мог ответить не менее леденящим взглядом, пугающим всех, кроме деда. — Она просто гуляла. Мы разговорились, — ответ вышел резче, чем планировалось. Эмоции мешали держаться спокойного нейтралитета. — Ах, вот оно что! — самая безобидная в мире улыбка Отто Хайтауэра была опаснее тысячи угроз. — Она, наверное, расспрашивала тебя о новых укреплениях? Или, может, случайно поинтересовалась, как поживают наши драконы? Намёк на шпионаж со стороны Чёрных был настолько явным, что Эймонд вспыхнул. Дед ненавидел Деймона. Это было так же очевидно как-то, что драконы выдыхают огонь. Разумеется, он подозревал худшее, что порочный принц использовал старшую дочь в грязных целях — использовать доверие Эймонда для получения информации. Или для ослабления Зелёных. — Она не шпионка! Она просто… — вспылил принц, теряя терпение. Но едва искра ярости прорвалась наружу, он осёкся, осознавая, перед кем слишком погорячился. — Просто… что? — Отто продолжал светиться стариковской безобидностью. Эймонд молчал. Он осознавал, что сказал намного больше, чем следовало. Но ещё больше, чем слова, говорила его несдержанность. Слишком поздно юлить и лгать — он защищал Алисанну. Даже не зная истины, он слепо защищал девочку из нежного прошлого. Тишина затягивалась удавкой вокруг шеи, когда дед внезапно встал из-за своего стола, отмахнувшись от собственного вопроса, и налил в свою чашу воды из графина. — Впрочем, я думаю, ты прав. Это не так важно. Я даже рад, что у тебя появился собеседник, — он налил воду в ещё одну чашу и протянул внуку. Десница не жаловал вино, предпочитая трезвый взгляд на мир. — Приятно, что после всех лет вражды, среди Чёрных остается кто-то, способный к мирному диалогу. Эймонд настороженно взял чашу. Только сейчас, после «простой беседы» с дедом он понял, что в горле пересохло. Но он никак не мог избавиться от беспокойства. Отто Хайтауэр не стал его упрекать. Не стал запрещать общаться с дочкой Деймона Таргариена. — Если она захочет снова погулять, лучше выбрать место, где не потребуется пристальное внимание Золотых плащей, — задумчиво отметил Отто. — Королевские сады, думаю, были бы лучшим вариантом. Я слышал, что в южной части хорошо цветут её любимые розовые лилии. Эймонд поблагодарил Отто за совет, возможно, слишком быстро и сбивчиво. Эмоции не позволяли прочесть Десницу и его цели. Что именно тот пытался узнать из «невинного» разговора с принцем? Но одно Эймонд мог точно прочитать из бесстрастного взгляда деда — тот получил, что хотел. И от этого вопросов становилось лишь больше. Вопросов, на которые Отто Хайтауэр не даст ответов даже под пытками. — Не строй планов на этот вечер. Король Визерис объявил, что желает присутствовать на ужине сегодня со всей его семьёй. В бальном зале королевы, — будто бы случайно обронил Десница, когда Эймонд собирался уходить. Сердце вновь начало биться слишком учащённо. Шрамы словно обдало огнём Вхагар. Старательно загоняя эмоции подальше, Эймонд произнёс нарочито бесстрастным тоном. — Пусть на стол подадут драконьи груши. Отто не стал задавать вопросов о внезапном желании внука видеть на столе конкретный фрукт. Он сухо ответил, что передаст приказ, и вернулся к своим делам. В частности к самому главному — к слушанию, до которого оставалось около часа. Всё же Чёрные не просто так прибыли в столицу. Слушание или суд за наследие лорда Приливов должно было пройти строго по сценарию Десницы. В этом Эймонд не сомневался. Он прекрасно знал, что деду выгодно иметь в качестве союзника Дрифтмарк. Это означало, что вся сила флота Королевской Гавани останется при Зелёных. А Чёрные, в случае бунта, окажутся в блокаде, которая истощит их за очень короткий срок. Остров не подходит для выращивания пшеницы, ячменя, разведения крупного рогатого скота и свиней. Основной источник пищи для жителей Драконьего Камня — рыба, которую они добывают в водах залива Черноводной. Эймонд стоял чуть впереди семьи. Он знал, что слушание превратится в театральную постановку, в которой Рейниру и её бастарда поставят на колени. Жалости к полусестре в нём не было, а к племянникам он относился с искренней враждой. Лишь Алисанна, пришедшая вместе с семьёй в красном платье, оттенённом чёрной вышивкой, его интересовала. Но племянница ничего не приобретала и не теряла от этого суда. А если она покинет тронный зал в расстроенных чувствах, то Эймонд получит достаточно вескую причину протянуть племяннице руку, чтобы успокоить. Принц лишь краем уха слушал детали суда. Его интересы простирались к Чёрным. Впервые за девять лет он мог рассмотреть человека, с мастерством которого его частенько сравнивали. Деймон Таргариен. Дядюшка не утруждал себя расставанием с Тёмной Сестрой, бесцеремонно явившись в тронный зал вместе с валирийским мечом. Эймонд едва скрыл холодную улыбку, понимая, что Деймон и Караксеса с собой бы взял, если бы дракон пролезал в двери. Дядюшка стоял спокойно и уверенно. Его совершенно не интересовал Отто у Железного Трона, Деймон ледяным взором дракона смотрел на Зелёных. На каждого по отдельности и на всех одновременно. Изучал. Оценивал противника. Отсеивал слабых. Эймонд смотрел прямо на Деймона, встречая его взгляд с вызовом. «Однажды, дядя, мы узнаем, кто из нас лучший наездник на драконе и мастер меча!» Принц старался не смотреть прямо на Алисанну, зная, что моментально пропадёт. Она была огнём, который манил его как светлячка. Он слишком хотел сгореть в ней. И только от осознания, к чему приведёт его слишком явный интерес к принцессе, он держался непроницаемо, одаривая племянников холодной насмешкой. И всё же он видел её. Не мог не видеть. Это платье шло ей намного больше, чем вчерашнее. Но зелёное было бы ей больше к лицу. Закрытое. Запахнутое до самого горла, чтобы никто не видел ни сантиметра её белой кожи… Принцесса поймала его взгляд и широко улыбнулась. И, будто этого было недостаточно, чтобы его сердце начало колотиться в груди, а шрамы — нагреваться и зудеть, она ещё и подмигнула ему. Седьмое Пекло, как же непросто выдержать эту искреннюю улыбку в холодом на лице! Её выражение лица изменилось, когда она чуть отвела взгляд. По нежной улыбке на лице принцессы, Эймонд понял, что витающая в облаках Хелейна наконец заметила присутствие давней подруги. Двери тронного зала распахнулись: «Король Визерис из дома Таргариен, Первый Своего Имени. Король андалов, ройнаров и Первых людей. Лорд Семи Королевств и Защитник Государства…» Театр фарса дошёл до драматической перипетии. Десница выглядел немного обескураженным от появления короля. Но его лицо не отражало даже тени того разочарования, которое им владело. С появлением Визериса лордом Приливов остался Люцерис, официально вступив в помолвку с Бейлой Таргариен. Но когда Веймонд Веларион полностью потерял над собой контроль, Отто всё же допустил на своём лице раздражение. Всего на секунду. В едва заметной вспышке эмоций на его лице можно было прочитать: «Чёртов дурак!» Суд завершился на высокой ноте. Взмахом Тёмной Сестры глупый второй сын Дрифтмарка пал. Звуки ужаса и паники волной пронеслись по тронному залу. Лишь Десница и Таргариены молчали. Эйгон едва не смеялся. Хелейна зажала уши руками, пятясь назад. Алисанна прикрыла рот рукой, в ужасе глядя на мёртвое тело. Бастарды и их мать молчали, пока Деймон самоуверенно вытирал лезвие меча, вальяжно убирая его в ножны. Эймонд смотрел на дядю с долей восхищения. Не только к его самоуправству и безнаказанности. К тому насколько быстро и чисто был нанесён удар. В свои немолодые годы порочный принц остался невероятно шустрым. Противостояние с ним не будет лёгким. Эймонд улыбнулся в предвкушении, но его улыбка быстро погасла при виде бледной Алисанны, отступающей прочь из тронного зала. Дракон поспешил за своей принцессой. Она недалеко сбежала. Алис стояла в тени за одной из колонн, зажимая рот рукой. Её трясло. Убийство в тронной зале больно ранило её нежное женское сердце. При виде её, такой уязвимой и слабой от увиденного, Эймонд вспомнил десятилетнего жалкого мальчишку, роняющего слёзы в самых тёмных уголках замка. Вспомнил, как к нему в тень из света тянулась рука тощей Алис, утешающая его своим теплом. Он вошёл к ней в тень и протянул руку, напоминая о былом. Настала его очередь утешать. Принцесса подняла на него взгляд, только сейчас осознав, что не одна. Тени детства окутали их моментами, когда слова были лишними и только тёплое прикосновение могло напомнить, что мир ещё не рухнул. Медленно Алис вложила свою руку в его. Несколько минут прошло в тишине, обволакивающей изнутри чем-то тёплым. Алисанна перестала дрожать. Она дышала ровнее, а её холодная ладонь стала тёплой. Принцесса робко улыбнулась Эймонду, играючи бросая его в состояние беспомощного болвана. — Спасибо, — прошептала она, а он пытался вспомнить, как разговаривать. — Есть розовые лилии… — брякнул он хрипло. — Что? — не поняла принцесса и приблизилась, усложнив всё в разы. — В королевском саду распустились розовые лилии. Хочешь посмотреть. Со мной? — ломко и невпопад предложил Эймонд, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Улыбка на лице принцессы стала чуть более радостной. — Я с удовольствием. Ведите, мой принц, — произнесла она с тенью былой игривости в голосе и взяла его под руку, угрожая убить принца разрывом сердца.

***

Алисанне удалось избежать гнева родителей за второй побег из-под их присмотра. Рейнира и Деймон были слишком заняты своей маленькой победой на политическом поприще, чтобы обратить внимание на пропавшую дочь. Прогулка по саду была ей нужна, хоть большую часть времени они с Эймондом молчали, лишь немного перебрасываясь фразами на валирийском. Алис улыбалась от акцента Эймонда. Он говорил на высоком валирийском лучше выходцев из колоний Древней Валирии. На его фоне попытки Джейса запомнить основы казались смехотворными. От вида цветущих лилий, источающих сахарную сладость, настроение заметно поднялось. В голове даже появилось несколько каверзных планов на грядущий ужин. И первый из них следовало поскорее воплотить. Эймонд проводил Алис почти до самых дверей её комнаты и галантно пожелал скорейшей встречи. Едва принц скрылся за поворотом, из тени выступили недовольные Джейкерис и Люцерис и на правах братьев, пусть и младших, начали читать ей нотации о том, как опасен Эймонд Таргариен. Про его мстительность, про угрозу Зелёных и про её неосмотрительность. Алис смотрела на братьев хмуро. И когда поток их речей, явно заученных от Деймона, ей порядком надоел, она нахально заявила: — А я возьму и выйду замуж за Эймонда Таргариена, и объединю два наших дома! — пока братья задыхались от шока и гнева, поспешила в свою спальню и захлопнула дверь. Девочка Диана словно поджидала момента, когда принцесса вернётся. Она появилась в покоях, словно фея, уже без следов недавних слёз. Алис поручила ей подготовить особенное платье на этот вечер. От последних криков Веймонда всё ещё было гадко. Двор шептался у них за спиной о крови детей Рейниры сколько Алис себя помнила. От намёков и шепотков было гадко тогда, не стало лучше и сейчас. Даже хуже. Теперь она знала правду, но решила устроить маленький бунт. В конце концов, она никогда не называла Деймона отцом, признавая только Лейнора. Бальный зал королевы, негласно именуемый третьим чертогом, встретил их без единого оттенка чёрного и зелёного. Возможно, король Визерис лично приказал, чтобы ничто в атрибутах не указывало и не намекало на раскол семьи. Символика Таргариенов этим вечером сияла золотом. И основные цвета — белый и золотой. Цвет мира и королевской династии. Музыканты создавали прекрасное настроение, слуги разносили напитки и угощения по требованию. Роскошный стол с изысканными блюдами уже был накрыт. Пока родители чувствовали себя неуютно и нервно переглядываясь, каждый со своей стороны — Чёрные по левую руку от короля, а Зелёные по правую руку, Алисанна и Бейла явились на ужин в сапфировых платьях. Для Алис стало сюрпризом, что полусестрица решила остаться верной цветам Веларионов, но от этого было только веселее. Они прибыли в третий чертог под руку, разбавляя цвета двух фракций. Шалость удалась — этим вечером они с Бейлой сияли ярче всех, что можно было увидеть по глазам присутствующих мужчин. Особенно выдавали себя Джейс, с восторгом смотрящий на наречённую, и Эймонд, не сводящий взгляда с неё. Будто намеренно, Алис усадили между Люцерисом и Рейной, ровно напротив Эймонда. Принцесса не слишком расстроилась. Она подозревала что-то подобное. Именно поэтому припасла ещё несколько каверзных идей. Осталось только воплотить их в жизнь. В подходящий момент. Перед ужином король пожелал озвучить свою волю. Слова вжигались в память словно калёное железо. Алис чувствовала, что он прав во всём, но особенно — в коротком остатке своей жизни. Король Визерис выглядел по-настоящему страшно. Неведомый отъедал от него по кусочку годами. Сейчас король был похож на обглоданную сердцевину яблока. От его усталости веяло смертью и смирением. И только последняя искорка жизни яростно не желала гаснуть, пока не научит уму-разуму глупую семью, решившую назвать друг друга врагами. Когда слабый голос короля смолк, Рейнира и Алисента робко попытались навести мосты во взаимных тёплых словах. Похвалы вышли неуверенными, неотёсанными и нервными, но вместе с тем искренними. Женщины наконец-то говорили от сердца и говорили честно. Алисанна улыбалась от их слов. Она чувствовала внутри что-то невыносимо горячее, словно на месте льда появился вулкан. Крепко сжатая с самого детства пружина начала разжиматься от исполнения желания, о котором она даже не думала. Но в душе она очень хотела, чтобы эти слова прозвучали ещё много-много лет назад. Внутри теплилась надежда, что в семье ещё не поздно выстроить хрупкий мир. Не останется ни Чёрных, ни Зелёных, будут только Таргариены. Принцесса с удовольствием подняла свою чашу с вином, празднуя первые шаги к перемирию. Она искренне улыбалась, переглядываясь с Хелейной, планируя момент, когда будет приемлемо покинуть своё место и поговорить со старой подругой. Расспросить её обо всём на свете. Просто говорить, чтобы вернуть былые моменты нежной дружбы. Эймонду она при этом строила смешные рожицы, чтобы не сидел со своим непроницаемым лицом и холодной улыбкой. И едва не упустила момент, когда нетрезвый Эйгон решил поиграть на нервах Джейса. — Я сожалею о разочаровании, что тебя постигнет, — принц вульгарно вклинился между Джейкейрисом и Бейлой, наполняя её чашу вином. — Но если захочешь узнать, что такое удовольствие, — только попроси. Слова были сказаны достаточно тихо, чтобы казаться интимным предложением Бейле. И достаточно громко, чтобы услышал Джейс, а вместе с ним и Люцерис с Алисанной. С гулким ударом кулаков о стол, Джейкейрис вскочил на ноги. Его дракон всегда легко просыпался. Один-два личных намёка и в нём словно Мейгор пробуждался. Спокойствие и сдержанность брата во все остальные моменты жизни создавали обманчивое впечатление, что его невозможно вывести из себя. И что разбуженный дракон не начнёт разрушать всё вокруг. Эйгон довольно улыбался, удовлетворённый реакцией племянника. Взгляд Эймонда стал неприятно колючим. Он сидел неподвижно, словно стрела в арбалете, готовая разить. Правильный момент настал. — Эймонд Таргариен, я бросаю тебе вызов! — громко объявила Алисанна, вскакивая из-за стола с решительным видом. Ход был хорош непредсказуемостью. Немедленно все присутствующие перевели своё внимание на неё. Даже неловко стало. Слуги и музыканты тоже не отводили от неё взглядов. Король Визерис тяжело дышал. Алисента и Рейнира нахмурились. Деймон выглядел недовольным. А Десница напротив выглядел очень заинтересованным в продолжении. Хелейна улыбалась, едва не хихикая. Бейла и Рейна смотрели на неё с немым вопросом — что ты на этот раз задумала. Люк, Джейс и Эйгон демонстрировали одинаковое потрясение на лице. Эймонд встал с места, непонимающе глядя на неё. — На дуэль? — от его удивлённого голоса Алисанна широко улыбнулась, мысленно расхваливая себя. — На танец, — с нахальством в голосе произнесла она. — Днём ранее один принц уверял меня, что в танцах станет мне грозным соперником. Самое время это доказать! Алис открыто его провоцировала. Она знала это и даже заприметила ещё несколько колких фраз, если принц продолжит упираться. Её дерзкая выходка до сих пор привлекала всеобщее внимание. Все присутствующие продолжали смотреть на них, лишь понятливые музыканты немедленно начали исполнять «Шёлковый Мост». Вопреки традициям, приличиям и здравому смыслу, Алисанна сама подошла к Эймонду, ангажируя на танец. Она прошла мимо Эйгона, забывшего о чаше вина в руке. Так всё вино принца пролилось в его суп, а он этого и не заметил. Эймонд странно молчал, когда она вела его в центр зала. Алис не стала его тормошить. Ей и самой было немного неуютно под всеобщими взглядами, но кашляющий смех короля её немного подбодрил. Кажется, только король Визерис понял и оценил её задумку. Шёлковый Мост считался самым простым, дипломатичным и распространённым танцем в Вестеросе, сочетая аристократическое изящество и лёгкий задор. Первая половина исполнялись медленными скользящими шагами, с частыми остановками для реверансов и поклонов. Под нежные звуки арфы, лютни и скрипок основа из грациозных приставных шагов сменилась наскоком. Эймонд подхватил Алис за талию, перенося её в противоположную от себя сторону. Темп танца сменился. Тёплые огни жаровен отражались во взгляде Эймонда. Принц почти улыбался. В реверансе принцесса грациозно продемонстрировала свой платок — голубой с красной вышивкой трёхголового дракона. Одновременно с ней принц в поклоне протянул ей свой платок. Кружась по спирали они держались за платки друг друга, чтобы в следующем движении забрать. Но Алис решила и тут проявить характер. Она смело повязала свой платок на запястье Эймонда, он не остался в долгу. Под взглядами родственников они остановились для ещё одного наскока и более близкой спирали — ладонь к ладони. — С мечом ты был смелее, — шепнула она, хихикая, — но я рада, что ты не наступаешь мне на ноги. — Это другое, — смутился Эймонд, на этот раз неприкрыто и искренне. — Я не ожидал, что ты… — Снова начну приводить в жизнь мои, как ты сказал вчера, «пакости»? — хмыкнула она, разворачиваясь кругом для реверанса. Ещё один наскок и финальная спираль. Они соединили ладони рук с платками, продолжая танцевать у всех на виду. — Ты маленькая задира. И злодейка! — обвинения звучали так по-детски, что она едва не расхохоталась в голос. — Мой злодейский план работает, — с довольством объявила она шепотом. — Взгляды направлены на нас, и никто не думает о ссорах! — Значит, ты меня используешь в своих злодейских планах?! Ты за это ответишь! — тихо пообещал он с той улыбкой, которая несла в себе и шутку, и возмездие. По правилам, танец должен был закончиться финальным наскоком и поклоном, но Эймонд решил завершить его чуть ярче. После наскока он не позволил Алисанне отстраниться и, удерживая её за руку низко наклонил её к полу. А по возвращении в вертикальное положение, принц поцеловал её руку, прежде чем выпустить. Алис покраснела. Действия Эймонда были почти вызовом всем нормам морали. Она практически чувствовала, как закипает Деймон. Ситуация могла накалиться там, где она не ожидала. Но на помощь пришёл Джейс. Возможно, им руководило не желание поддержать сестру, а стремление досадить Эйгону, но шаг был сделан — он пригласил на танец Хелейну. Теперь их стало четверо и общее настроение вновь стало беззаботным. Заиграли флейта, тамбурин и лютня в быстром игривом ритме, напоминающем танцы драконов над рекой. Музыканты начали исполнять «Ветер над Черноводной». Самый невинный танец на четверых. Приливы и отливы — четверо встали квадратом, поклонились друг другу и в четыре шага двигались вперёд и назад. Руки-крылья плавно подражали полёту драконов. — Спасибо, — шепнула Алис брату, тот кивнул, беззвучно возвращая ей благодарность, что прикрыла его срыв. — Чёрная и зелёная нити скручиваются в льняной клубок на алтаре, — хихикнула Хелейна. Настало время перекрёстка. Пары закружились и поменялись партнёрами. Джейкерис и Эймонд танцевали с сёстрами. Нарушая целостность танца, Хелейна и Алисанна дотрагивались друг до друга в ребячливом приветствии. Когда крылья должны были делать плавные махи, принцессы касались друг друга пальцами. Музыка нарастала, когда они встали спиной друг к другу, поднимая руки-крылья — полёт четырёх драконов. На высоких нотах пары разошлись в стороны, чтобы в двойном обороте снова сойтись. Краем глаза Алисанна глянула на стол. Ко времени второго танца семья заметно расслабилась. Деймон ухаживал за Рейнирой, подавая ей ягоду. Алисента мило что-то говорила королю Визерису. Эйгон угрюмо смотрел на свой суп с вином. Бейла и Рейна о чём-то щебетали, вовлекая в разговор краснеющего Люцериса. А Десница… внимательно смотрел на танцующих, улыбался и даже аплодировал. Вид у него был таким умиротворённым, что становилось не по себе. Наконец, под финальные аккорды, все четверо взялись за руки и поклонились семье. После поклона Алис поймала взгляд короля Визериса. Несмотря на гримасу боли и смертельную усталость, король улыбался, а в его единственном сохранившемся глазу блестели слёзы. Он ничего не произнёс и вскоре очередной виток слабости унёс эту улыбку, но это была благодарность. Принцесса чувствовала себя растроганной. Она с радостью обняла Хелейну, радуясь их встрече спустя столько лет. Не желая расставаться с подругой, она жестом приказала слугам перенести её стул и тарелку в противоположную сторону стола. Между Эймондом и Хелейной. Король уступил своей слабости и покинул ужин раньше всех. Все присутствующие встали, прощаясь с ним и желая скорой встречи когда-нибудь завтра. Алис проводила его грустным взглядом, но чувствовала внутри то щемящее тепло от его улыбки. — Свеча погасла, рука над Валирией пала, — прошептала Хелейна, касаясь её ладони. Слова подруги были наполнены печальной уверенностью. Принцесса нахмурилась, не вполне понимая произнесённое, но решила просто кивнуть, а когда-нибудь позже обдумать услышанное. В конце концов, они не виделись вечность! Музыканты продолжали играть. На этот раз Бейла и Рейна повели своих наречённых танцевать, не желая оставаться единственными принцессами, просидевшими за столом без единого движения. Люк по-мальчишески упирался как мог, а Джейс напротив — с удовольствием повёл Бейлу в середину зала, целуя её руку. Они продолжили кружить драконами над Черноводной, пока Алисанна беззаботно отдавалась беседе с друзьями детства. Она не стала выбирать, к кому повернуться и поставила свой стул чуть дальше от стола, чтобы видеть обоих. Хелейна меланхолично говорила о браке «это не так уж плохо, муж не обращает на тебя внимания, кроме моментов когда очень пьян», зато оживлялась при упоминании своих близнецов. Алисанна с удивлением узнала о Джейхейрисе и Джейхейре — малышах на пороге пятилетия. Она запоздало поздравила подругу, которая успела стать мамой, и с интересом расспрашивала её о детях. Алис старалась не обделять вниманием Эймонда, вовлекая его в разговор о близнецах мостиком из воспоминаний о его детских годах. По словам подруги Джейхейрис стремился вырасти таким же задирой, какой была Алисанна. Но у него не было маленьких Эймонда и Хелейны, а Джейхейра была слишком равнодушной до подвижных игр. Разговор плавно скользил между настоящим и прошлым, вновь погружая троицу в их собственный мир. Хелейна пообещала познакомить Алис с близнецами. Сама принцесса-задира взяла с Эймонда слово, что он научит маленького Джехейриса владеть крохотным мечом. И под влиянием тёплого дружеского флёра, Алис серьёзно задумывалась, как убедить родителей позволить ей немного задержаться в столице. Совсем немного. На стол продолжали подавать изысканные блюда. Одно из них по приказу Эймонда поставили перед Алис — гусиную печень, запечённую с драконьими грушами. Восторгу не было предела от такого внезапного подарка. Принцессы с удовольствием разделили деликатес на двоих и без стеснения кормили друг друга, вспоминая дни когда вместе лепили восковую корону. — Прекрасная была корона. И её комочки, прилипшие к моим волосам, — напомнил Эймонд со смехом в голосе. — Мне пришлось врать матушке, что на меня свеча так накапала в библиотеке… Принц, который в самом начале ужина сверлил взглядом всю мужскую половину Чёрных, теперь совершенно не обращал внимания на существование кого-то, кроме сестры и племянницы. На стол подали поросёнка в яблоках. Возможно, сложись всё немного иначе, Люцерис увидел розовый от карамели пятачок, вспомнил одну из самых унизительных издёвок над Эймондом и усмехнулся. Но Люцериса не было за столом, он краснел и танцевал с Рейной. Возможно, Эймонд вернулся бы к неприятному воспоминанию от вида поросёнка, но он был слишком занят, ухаживая за двумя принцессами и не следил за подачей блюд. Возможно, в конце пира наступил бы тот самый момент для тоста в честь его племянников. Такого, чтобы они ещё долго не могли улыбаться. Но в окружении счастливых девушек, у Эймонда не было ни единого шанса вспомнить о былой задумке, поэтому он поднял чашу для других слов: — Последний тост, — объявил он, когда ужин подошёл к концу. — За самых прекрасных принцесс Семи Королевств, каждая из которых сегодня здесь. Чтобы они всегда оставались с нами. Слова вызвали улыбки у всей женской половины. Даже Алисента поощрительно кивнула сыну, одобряя его слова. Джейс и Люк выглядели обескураженными. Возможно, их смутило, что никто из них не догадался поднять тост за своих наречённых, хотя бы в числе прекрасных дам. Принц перевёл взгляд на Алисанну, заставив её покраснеть. Она догадалась, кого он для себя выбрал самой прекрасной принцессой. — Близнецам ты очень понравишься. Думаю, они тебя полюбят! — уверенно сказала Хелейна, прощаясь с Алис. Гости расходились. С раздражением во взгляде Эймонд помог увести пьяного Эйгона в его покои. Старший брат сумел допиться до состояния агрессивного бездумного зверя, нападающего на рыцарей. Белым плащам воспрещалось вредить королевской семье даже случайно, а пьяница Таргариен уже возомнил себя быком и пытался с разбегу забодать сира Эррика, угрожая разбить свой лоб о нагрудник доспехов. Утихомирить его смогла братская хватка. Эймонд успел лишь коснуться руки Алис на прощание. Оставалось утешать себя, что это ненастоящее прощание. Принцесса с тоской во взгляде смотрела, как Рейнира и Деймон собираются возвращаться на Драконий Камень. Алисента пыталась задержать Рейниру предложением ненадолго остаться в столице, но: — Я провожу детей до дома. А потом вернусь на драконе, — негромко произнесла она. Алисанна совсем огорчилась. Так матушка говорила в случае, когда не собиралась возвращаться, но не хотела обижать прямым отказом. Она с надеждой посмотрела в сторону бабушки Рейнис. Та с уверенностью заявила, что планирует немного погостить — присмотреть за королём Визерисом. В ответ на умоляющий взгляд внучки, она уговорила Рейниру и Деймона оставить с ней Алис. Но взяла с неё слово Таргариена, что она никуда без спроса убегать не будет. Возвращение в детскую спальню проходило с восторженным пением и танцующей походкой. Пока Диана помогала ей готовиться ко сну, Алис самозабвенно рассказывала ей, как замечательно прошёл ужин. Девочка робко поддакивала ей, осторожно расчёсывая волосы. В сон Алисанна погружалась с радужными планами на грядущие дни. Из её головы совсем вылетели странные слова Хелейны, но она пообещала себе, что при встрече обязательно переспросит. Ночью король Визерис умер. А вместе с ним умер непрочный мир дома Драконов.