Как приручить драконов

Эймонд швырнул брата в сторону его кровати и поспешил прочь из покоев принца, кипя от гнева настолько, что лишь Вхагар смогла бы его понять. Сейчас он жаждал подняться на крыло, лететь над миром чёрной тенью и сеять страх с погибелью огненным дыханием. Он знал, что не успеет попрощаться. Знал, что время упущено. Но вернулся в третий чертог. Чтобы видеть, как слуги прибирают зал, в котором не осталось гостей. В груди полыхало пламя. Отчаяние холодило кожу, когда он бежал на самый верх башни Мейгора. Проводить её хотя бы взглядом. Принц смотрел в сторону Драконьего Логова. Считал минуты. Ждал. Наконец в небо красной стрелой вознёсся Караксес Деймона. Следом за ним золотистой вспышкой — Сиракс Рейниры. После них две серые тени — Вермакс и Арракс бастардов. Чуть погодя мелькнула бледно-зелёная искорка — Лунная Плясунья. Эймонд ждал, чувствуя, как жар в груди сменяется опустошающим сосущим холодом. Алисанна покидала Королевскую Гавань. Увидит ли он её снова? Едва король Визерис покинет этот мир, между Зелёными и Чёрными прогремит настоящий конфликт, на фоне которого все предыдущие распри посчитают детскими шалостями. Что будет с Алисанной? Деймон поспешит выдать её замуж или отправит в мясорубку битвы верхом на драконе? Что если украсть принцессу Чёрных? Отобрать её, когда она покинет Драконий Камень. Привести в столицу силой? Драконы берут то, чего желают и не спрашивают разрешения. Она будет злиться, будет проклинать, будет драться, но со временем поймёт, что так ей самой лучше. Она смирится. Потребуется время, но Эймонд будет терпелив… возможно, ему придётся показать ей, где место добычи дракона. Он отогнал навязчивые мысли, всматриваясь в ночное небо. Чёрные улетали всё дальше, полностью стираясь в ночи. Но за ними не следовал дракон, напоминающий серебряную вспышку. «Где она?» — принц вглядывался во тьму, но видел только темноту ночи, которая сгущалась всё больше. Звёзды исчезали. Над столицей сгущались тучи. Рык драконов затих в ночной тишине. Но Зарница так и не появилась. Едва ли Алисанне хватило бы дерзости опередить Деймона. Но даже в этом случае, её драконица была бы заметной. Значит ли это?.. Сердце рвалось из груди, когда Эймонд спешил во двор. Под стены крепости. В ту сторону, где располагались окна опочивальни принцессы. В окнах горел свет и плясали тени. Присмотревшись, можно было заметить движение. Видимо, Алисанна готовилась ко сну. Его принцесса осталась в столице. Эймонд широко улыбнулся, чувствуя, что снова может дышать, а холод и жар в его груди утихают. Его окутало чувство сравнимое с эйфорией после первого полёта на Вхагар, когда он покинул землю жалким слабым мальчишкой, хуже чем бастардом, ведь у сыновей Рейниры были драконы, но вернулся истинным Таргариеном. Наездником на драконе. Одним из самых молодых, кто оседлал дракона. Самым молодым, кто оседлал Вхагар. Он чувствовал себя способным на всё. И сейчас, когда его принцесса была так близко, он ощущал те же эмоции. В приподнятом настроении он направился в башню Десницы. Перед завершением пира дед снова настоятельно попросил внука заглянуть на чашу вина. Свечи уже догорали, отбрасывая длинные тени на пергаменты, разложенные на столе. Казалось, что лорд Десница никогда не отдыхает. Зная характер Отто, принц мог с уверенностью сказать, что так оно и есть. Дед сидел в кресле, подперев подбородок пальцами, когда Эймонд вошёл. Принц неумело попытался скрыть своё приподнятое настроение, но получилось не слишком убедительно. Его единственный глаз сиял неприкрытой радостью, а руки непроизвольно сжимались в кулаки, ещё чувствуя мягкое тепло Алисанны в ладонях во время танца. Отто поприветствовал внука кивком и налил ему немного золотого арборского. Достаточно для крепкого сна и расслабленного тела, но недостаточно, чтобы захмелеть. Сам Десница цедил ровно одну чашу. По меркам столицы это казалось пределом трезвенности, даже в пост никто настолько не отказывал себе в вине. Но для Отто целая чаша вина означала празднование чего-то грандиозного. Только дед знал, чего именно. — Любопытная игра была сегодня, — отметил Отто, позволив себе искреннюю улыбку. — Дочь Деймона весьма находчива. Не ожидал, что она рискнет надеть синее прямо перед королем. Эймонд мысленно вернулся к струящемуся синему платью с вышивкой на рукавах. Синий шёл Алисанне куда больше, чем чёрный и красный. В цветах Веларионов она казалась более воздушной и нежной. Как морская пена. Или как русалка. Такая же прекрасная и коварная. — Она всегда любила провокации, — пожал он плечами и, не подумав, добавил: — Еще в детстве… Взгляд деда стал настолько проницательным, что он осёкся. — Зная слухи о её происхождении, принцесса Алисанна удивительно грациозная девушка. Намного лучше её отца. И все же… танцевать с тобой? Смело. Или глупо. Отто пригубил немного вина, позволяя недосказанности повиснуть в воздухе. Эймонд повторил жест деда, думая о следующем своём шаге. Десницей был Стронг, когда Эймонд, Хелейна и Алисанна вопреки требованиям матерей продолжали играть вместе. Значит ли это, что дед ничего не знает? Или это лишь проверка. Будь Алисанна такой же как её братья, то ей стоило бояться Эймонда Одноглазого, но тощая Алис была его подругой. Он никогда не причинил бы ей вреда. — Я не зверь, чтобы вредить женщинам на пирах и танцах! — отрезал он. — Конечно нет! Но она-то этого не знала. Значит, доверилась? — предположил дед. Он или не знал истины, или подталкивал внука признаться в секрете, о котором они оба знали. — Принцесса Чёрных использовала тебя, чтобы предотвратить конфликт, а ты ей позволил. Почему? «Потому что она первая за девять лет посмотрела на меня не как на урода!» — рвались наружу искренние слова. Эймонд частенько танцевал с различными дамами, которых присматривали Отто и Алисента в качестве возможной невесты. Он видел и запоминал те стеклянные глаза как у перепуганной куропатки да смехотворные попытки не бросать брезгливый взгляд на его повязку. Алисанна смотрела на всего него. Смотрела как и раньше. Будто оба глаза остались на месте. Она была другой. — Потому что ответить отказом на приглашение принцессы было бы оскорблением, — холодно ответил он после небольшой паузы и добавил подчёркнуто нейтральным тоном: — А король Визерис так ратовал на перемирие. — Верно. Всё правильно, мой принц. Я горжусь тобой! — с довольной улыбкой объявил Отто. — Сегодня ты показал себя исключительно… дипломатично. Зная, какие воспоминания связывают тебя с сыновьями Рейниры, я, признаюсь честно, опасался юношеской несдержанности. Я когда-то сам был молодым и мог из-за горячей крови наделать глупостей, а кровь Таргариенов горячее, чем у всех. — Я выполнял долг. Конфликта не случилось. Лорд Десница казался удовлетворённым его ответом. Он жестом указал внуку на кайвассовую доску, готовую к их очередной игре. Фигурки из оникса и слоновой кости тускло блестели в свете ламп, привлекая взгляд. Драконы подле королей ждали приказа разить в маленькой тактической битве. Отто предоставил Эймонду играть чёрными. Ход с королевского ополченца сразу подсказал начало агрессивной тактики. Проверка внука, прочитал ли он предложенный томик «Стратегии Аррена», чтобы узнать в его тактике гамбит Робара Ройса. — Не самая разумная тактика, — удивлённо отметил принц, моментально отвечая уверенной защитой. — Артис Аррен победил Ройса под Копьём Гиганта почти без потерь. — Напомни мне, в чём была ошибка Ройса? — невинно спросил дед, продолжая наступление. — Робар Ройс занял выгодную позицию, — раздумывал Эймонд, пытаясь выстроить защиту от ходов деда. — При виде вражеского командира, малыми силами прорвал оборону и обезглавил, как он думал, Артиса Аррена, но то был обычный солдат в доспехах лидера. В то же время Аррен и пять сотен бойцов обошли тыл Первых людей козьими тропами и застали армию без короля врасплох… Тактика Робара Ройса сработала, если бы перед ним был Аррен, а не солдат в его доспехах. Он должен был убедиться, что перед ним лидер противника. — Верно, — кивнул Отто, агрессивно прорываясь к королю чёрных. — А теперь вспомни Деймона на Ступенях, в сто восьмом году. Он в одну битву переломил покорение Ступеней Триархией, изначально находясь в проигрышной позиции. У него остался один отряд, три корабля и два дракона, от которых из-за тактики Крагхаса Драхара не было никакого толку. Эймонд задумался. Тактика Деймона во многом совпадала с действиями Ройса. Безумная самоубийственная атака, которая завершилась смертью Кормильца Крабов. Как и Ройс он минимальными силами прорвал оборону противника, обезглавил Драхара Тёмной Сестрой и несколько лет Железный Трон держал полную власть над Ступенями. — Он не совершил ошибку Робара Ройса и точно знал, кто его цель, — произнёс он с долей сомнения и, вспомнив, что все люди Кормильца Крабов были убиты в той битве, а не сдались после смерти лидера, дополнил ответ: — Он позволил им считать себя безрассудным. В хаотичной атаке он обезглавил армию, а потом Морской Дым отрезал им путь к отступлению в пещеры. Упоминание Деймона заставило Эймонда напрячься. Он не единственный, кто успешно применял тактику Ройса, но дед решил упомянуть именно его имя. Лорд Десница никогда ничего не говорил и не делал просто так. Впрочем, знание о последующей контратаке Триархии помогла ему сосредоточиться на кайвассовой доске и получить шанс на победу. Отто довольно улыбнулся. — Именно так, мой принц. Иногда хаос — лучшая маскировка. Отто начал охоту на дракона и, жертвуя требушетом, сумел оставить Эймонда без самой сильной фигуры. Принц недовольно сцепил зубы. Это было лишь начало. Дед никогда не поддавался ему, вынуждая каждую секунду выкладываться изо всех сил. Или принимать своё поражение, чтобы учиться на нём. — Не недооценивай Деймона. Хаос — это его маска, особенно сейчас. Он давно превратился в стратега, способного планировать шаги на годы вперёд. Контрнаступление Триархии на Ступенях было успешным за счет влияния дома Мартелл, что сделало Кворена Мартелла прямым врагом Деймона, — спокойно поучал Десница, продолжая успешное наступление. — Но спустя годы Деймон решил обменять старшую дочь на армию Дорна и породниться с Квореном… Эймонд молчал, но его пальцы сжимали чашу, что костяшки побелели. Слова Отто обрушивались на него словно удары когтей драконов. — Мои шпионы донесли однозначно, — Отто сделал очередной ход, но принц едва замечал существование кайвассовой доски. Он понимал, какую именно дочь Деймон решил продать Мартеллам. — Дорн подтвердил согласие на брак. Алисанну обручат с принцем Кайлом и обвенчают через полгода. Вся сила воли ушла на то, чтобы передвинуть ополченца не дрогнувшей рукой. Алисанна уже обещана другому. И ничего ему не сказала! Она знала, что станет женой дорнийца, но танцевала с ним? — Необычный ход, — прокомментировал Отто, напоминая о разгаре партии. На мгновение внимание вернулось к их игре. И тогда принц понял, что дед намеренно допустил ошибку и открыл своего дракона. Но Эймонд был слишком погружён в свои эмоции и не воспользовался преимуществом, а, напротив, оставил слона без защиты. Финальная атака драконом забрала слона и поставила королю чёрных мат. — Ты только что отдал мне победу, — лорд Десница задумчиво пригубил вина, оставляя все мысли и выводы принцу. Это было частью их бесед, Эймонд должен был сам учиться подводить итоги и больше не повторять ошибок. Пока принц растерянно смотрел на свой позорный проигрыш, Отто невозмутимо расставлял фигуры на свои места. Оправдываться не было никакого смысла, как и отмечать самое очевидное — он отвлёкся на эмоции. Он выдал себя. Раз все карты были раскрыты, Эймонд негромко спросил: — Алисанна… она согласилась? — львиная доля выдержки ушла, чтобы оставаться неподвижным. — Разве её спрашивают? Брак — это политика, — пожал плечами дед. — В случае Деймона, весьма успешная политика. Но не стоит отчаиваться! Мы не знаем, что принесёт нам завтра. А за полгода очень многое может измениться. Эймонд обдумывал слова лорда Десницы, глядя, как тот расставляет фигуры. В задумчивости ему показалось, что подле белого короля стоит чёрный дракон. Весь путь до башни принца он думал об Алис. Слова деда лишили его покоя. Он понимал, что Отто неслучайно сказал о намечающейся помолвке именно сейчас. Десница проверял его или пытался так настроить против подруги? Но если он прав, и Алис имела ровно тот же выбор, что и Хелейна? Тогда его долг защитить свою принцессу от нежелательного брака, да ещё и с дорнийцем! Алис ждёт его в пруду под чардревом. Снова. Хихикающая. Нагая. На этот раз она удирает от него как в детстве и дразнится: — Поймай меня, Эймонд! Ты же не хочешь, чтобы я исчезла в Дорне! Принц рычит как дракон и бросается в погоню. Быстрее. Она прячется за чардревом, но он успевает в два прыжка настигнуть её и схватить. Принцесса смеётся. Её мокрые прохладные руки обнимают его за шею. Кончики пальцев скользят по его шее, запуская знакомое напряжение в животе, прокатывающееся тяжестью в паху. Он чувствует мучительное возбуждение. Повязка летит долой, но на лице принцессы нет ни капли страха или отвращения. — Это не уродство, Эймонд, это отметина драконов! — шепчет она. Её пальцы касаются его шрамов. К своему ужасу он понимает, что в этот раз тонет. Из этого плена не вырваться. Кровь бурлит. Пульс стучит в висках. Проклятье! Он переворачивается на живот, пытается давить возбуждение. А сны предательски создают новый образ. Её пальцы уже не на его шрамах, они спускаются ниже. Он стонет — тихо, как раненый зверь. Это стыдно. Это невыносимо. Это… не остановить. — Дракон ничего не стыдится. Дракон просто берёт, — продолжает шептать Алисанна и улыбается, прикусив нижнюю губу. — И никогда не спрашивает разрешения! С глухим стоном он сдаётся. Одна его рука зарывается в её волосы, наматывает их на кулак, чтобы оттянуть голову назад и открыть больше её белой шеи. Зубы смыкаются на её идеальной коже. Пометить её. Всю. Чтобы ни она сама, ни дорнийцы, ни весь мир — никто не сомневался, что она принадлежит только ему. Вторая рука скользит вниз. Он впускает её в свои мысли, сдаваясь. Он не представляет других женщин — только её. Он впускает её глубже, в свою тьму. Рука касается её влажных горячих бёдер и скользит туда, где ещё горячее. Как бы она хрипела, если бы он взял её сейчас? Его рука между её ног. Как бы дрожали её бёдра, если бы он прикусил нежную кожу внутренней стороны? Жар нарастает. Дыхание рвётся. Алисанна лежит под ним. На траве в богороще. Словно предлагает опорочить её набожность прямо там, под чардревом. И он не отказывается… Когда волна резкой кульминации накрывает, он видит её глаза — лиловые, жаждущие его. Манящие взять её снова. Но уже не во снах. «Моё… моё…» — хрипит дракон внутри, растекаясь удовлетворением. Пробуждение явило ему покусанную в нескольких местах подушку в лучах рассвета. Особенно крупные перья остались на его зубах. О том, во что превратились простыни и думать не хотелось. Но впервые за годы он не злился на себя. Внутри обрела нерушимую форму уверенность. С крепостью валирийской стали он знал, что собирается сделать. В двери постучали. Не так робко как обычно делают слуги. Значит, что-то важное? — Ваше Высочество, вас срочно просит к себе королева Алисента… Отто был прав, они понятия не имели, что принесёт завтра.

***

Всё началось… хотя правильнее было бы сказать, что всё закончилось, когда Алисанна сквозь сон услышала странный шум за окнами и дверьми. По коридорам вели немалое число людей. Краем уха можно было уловить тревожный гул разговоров, пугливые восклицания, и приказы, словно люди подгонялись как овцы и куда-то немалым числом шли. Будто при пожаре. Алис недовольно поднялась. С удивлением она отметила, что в комнату к ней никто не заходил, чтобы поменять воду для умывания, приготовить платье или просто её разбудить. Эта девочка, Диана, не явилась. Яркий свет, бьющий из-за штор, с укором сообщал, что она проснулась значительно позже времени, когда её должны были разбудить. Она выглянула в окно. Насколько падал взгляд — двор был пуст. Пуст. Тот двор, где всегда кипела жизнь. Алисанна нахмурилась. Ей не нравилось такое начало дня. Совсем не нравилось. Животом она чувствовала нечто жуткое, подбирающееся всё ближе. Угрозу. «Не драматизируй! Королева Алисента не услышала, что ты останешься и отозвала служанку, поэтому она тебя не разбудила!» — приказала она себе успокоиться. Принцесса терзала шнурок колокольчика для слуг несколько десятков раз. Когда она чуть не вырвала его полностью, пришлось признать странную и неприятную истину — её зов игнорируют. Самостоятельно одеваться было непросто. Самостоятельно расчёсываться и плести косу — тем более. Не сразу, но принцесса справилась, хотя была уверена, что шнуровка на спине платья выглядит смехотворно криво. Но лучше так, чем выходить из покоев в плаще поверх сорочки. Она умылась остатками холодной воды и решительно подошла к двери. Дверь оказалась запертой. В животе похолодело. Стены комнаты словно подступали, а чья-то невидимая хватка сдавила горло. Так не должно быть. Её не запирали никогда в жизни. Даже за самые возмутительные каверзы. Никто и никогда бы не посмел! Она дёрнула двери несколько раз в наивной надежде, что всё окажется глупостью, и двери распахнутся. Второй раз. Третий. Пятый. Десятый. Это какая-то злая шутка? — Кто-нибудь! Кто-нибудь!!! Отзовитесь! Прошу! Я не могу открыть комнату! Что происходит! Пожалуйста! Кто-нибудь! — закричала она, начиная колотить в двери. Ответом оставалась тишина. Всё напоминало странный слишком детальный ночной кошмар, в котором мир внезапно опустел, но все двери оказались запертыми, обрекая Алис на страшную долгую смерть взаперти. Она приложила ухо к двери, пытаясь что-то услышать. Но слышала только собственное дыхание и громко колотящееся сердце. Ей совсем не нравилось нахождение запертой в клетке. Алис бросилась к стене за кроватью, ощупывая неровности лепнины. Она точно знала, что за стенами комнаты есть проход. Он вёл к широкому балкону, смотрящему во внутренний двор. Немного, но уже что-то. В конце концов, всегда можно связать из простыней подобие верёвки и спуститься вниз. Даже если все в Красном замке резко исчезли, Зарница оставалась в Драконьем Логове. На спине любимой драконицы любые невзгоды кажутся мельче. Ногти царапали по лепнине. Она надавливала на выступ, который должен был открыть проход. Один раз. Ещё один. С усилием. Всем телом. Снова и снова. С хрипом и отчаянным криком. Ничего. Совсем. Пластина не поддавалась. Проход не открывался. Она осталась взаперти. Алис попятилась к кровати. Тело ощущалось необъяснимо ватным. Разум отказывался верить, что всё происходит на самом деле. Принцесса отчаянно щипала себя за щёки, пытаясь проснуться. Вчера был такой восхитительный вечер! Всё было прекрасно! Что могло измениться за одну ночь? Почему?.. Она в отчаянии смотрела на окна. Слишком узкие, чтобы она могла пролезть. Она очутилась в клетке! В настоящей клетке, и никто не собирался объяснять ей, что произошло и почему! «Это не игра. Это не злая шутка. Это не сон… Это происходит на самом деле!» — мысли били по плечам животным ужасом. Принцесса задрожала. Она не желала размышлять, что привело к её заточению. Боялась строить догадки. Не решалась искать виновных. Позволяла себе наивно надеяться, что это недоразумение. Что всё как-нибудь само разрешится. Около полудня раздался щелчок. Алис бросилась к двери, но те приоткрылись ровно так, чтобы в комнату скользнула Диана, и вновь захлопнулись. Щелчок в замочной скважине заставил принять гадкую истину — её намеренно заперли, её слышали, но не отвечали. Диана испуганно смотрела на носы своих туфель. Она принесла свежей воды и поменяла ночной горшок. — Диана… — прошептала принцесса так, чтобы никто их не услышал. — Простите, миледи… не могу… мне приказано, — отрицательно покачала головой служанка и на мгновение подняла взгляд. В её глазах стояли слёзы и нечеловеческий ужас. Или за дверями произошло нечто воистину страшное, или девочку старательно запугали, чтобы не говорила лишнего. Алисанна понимала по затравленному взгляду, что Диана будет плакать, просить прощения, но молчать. Они не настолько близки, чтобы она рисковала жизнью, свободой или чем-то ещё. А что если она не одна сегодня взаперти? — С Хелейной всё хорошо? С её детьми? — едва слышно спросила она. Служанка нервно кусала губы, но едва заметно кивнула. — Их тоже не выпускают, — одними губами прошептала она. — Они в своих покоях. — А принцесса Рейнис? — Простите. Не могу… Девочка испуганно замотала головой и попятилась к двери. Она стукнула два раза и её выпустили. Алисанна могла броситься вслед за ней, но понимала, что её охраняют не тщедушные септоны, а кто-то из Белых плащей. И не один. Если они слышали её крики и не ответили, то дело плохо. Алисанна взяла с полки крохотный дорнийский кинжал. Больше украшение нежели оружие, изогнутый, длиной меньше ладони с драгоценной рукоятью и ещё более роскошными ножнами. Он часто висел у неё на шее, что никто не обращал на него внимания. Но его присутствие в руке давало крохотную искорку спокойствия. Её не могли просто запереть в комнате и заморить! Алисанна почувствовала нарастающую ярость. Возможно, сейчас она просто запертая в комнате принцесса. Но однажды она воссоединится с Зарницей и тогда всё изменится. Она заставит их всех пожалеть о содеянном! Всех до единого! А пока… Рейнира не позволит. Деймон сожжёт всех рыцарей Красного замка. Она не успеет испугаться, пострадать или заболеть от голода. Они сделают это! Если потребуется, Деймон начнёт войну с Зелёными за такое оскорбление. Он начнёт войну. Из-за неё. Хелейна и её дети пострадают в этой войне первыми… Алисанна нервно сглотнула, чувствуя противное сосущее чувство в животе. Голод или совесть, не совсем понятно. Но очень уж противно оно стискивало её изнутри. Алис не хотела смертей, не хотела войны и не хотела раскола. Она пообещала себе простить всех виновных, если её выпустят и принесут извинение. Но едва ли всё будет так просто. Она бросалась к окнам и дверям. Ещё несколько раз пыталась звать людей. К закату она выбилась из сил. Принцесса вспомнила, как в детстве видела пойманного дикого голубя, которого посадили в клетку. Он не смог смириться с решетками. Он не ел, не пил, а только бился о решётки, пока не упал без сил. Сейчас она ощущала нечто похожее. Она чувствовала себя тем голубем. Алис забралась на кровать. Тени стали длиннее. День клонился к вечеру. Свет, льющийся из окна, стал теплее. Когда солнце почти село, дверь открылась. Вошёл Эймонд. В руках принц держал поднос с её любимыми блюдами. Живот свело противным чувством голода от вида еды. Свежие персики и гранаты, малиновые пирожные, вино, гусиная печень в драконьих грушах прямо как со вчерашнего ужина. От аппетитного аромата ей пришлось старательно сглатывать слюну. Она смотрела на принца. Хотела разозлиться, закричать, швырнуть в него чем-то тяжёлым. Или перевернуть поднос. Но голод был сильнее. И усталость тоже. Алис обиженно молчала. Она не знала, что сказать. Больнее всего было смотреть на Эймонда. Он был бледен. Выглядел болезненно. Особенно жутковато блестел в сумерках его единственный глаз. Как у безумца. На лице ни злорадства, ни триумфа, только усталость, тень вины и застывшая холодная полуулыбка. Он поставил поднос с едой на стол, подальше от кровати. Возможно, спасал подарок от её несдержанности. — Ты голодна? — его голос звучал тише обычного. Алисанна молча посмотрела на еду, потом на него. — Что происходит, Эймонд? — прошептала она и потребовала ещё тише: — Правду! — Король Визерис умер, — коротко ответил принц. — Во сне. Без боли. Всё изменилось. Алис почувствовала, как сердце пропустило удар. Свеча погасла, рука над Валирией пала. Она шумно выдохнула. Король умер. Мир закончился. Не просто закончился. Он рассыпался. Облетел прахом. На руинах прошлого проступили очертания происходящего. — Ты запер меня здесь как преступницу! — её голос дрожал от боли, от обиды, от невысказанных слов «я думала, что ты не такой как они». Она смотрела на него и уже не видела в нём ни тени того мальчика, с которым дружила. Прошлым вечером их троица словно вернулась из прошлого, но теперь перед ней стоял незнакомец. Кто-то пугающий своей уверенностью в жутких вещах. Эймонд отступил на несколько шагов назад и опёрся о стену. От его взгляда по телу прошли мурашки. Так дракон на охоте осматривает добычу. Теперь на его бледном лице блуждала пугающая улыбка, словно не его отец умер, а он одержал победу в чём-то. — Ты в безопасности. Но пока должна оставаться здесь, — наконец произнёс он и, будто оправдываясь, добавил: — Я не хотел… Но ты сбежишь. Или её позовёшь. Её? Рейниру? Впрочем, даже отстранённая от политики Алис понимала смысл сказанных слов. Они собираются короновать Эйгона. Иных ответов и быть не могло. Рейнира слишком далеко, но если прямо сейчас долететь на Зарнице до Драконьего Камня, то она успеет спутать все планы Зелёных. Вот почему её сделали голубем в клетке. — Это измена, — прошептала она. — Эйгон узурпирует трон! — У него больше прав на трон, чем у твоей матери и её бастардов! Законы пишутся мечом. Женщинам этого не понять! От его голоса она вздрогнула как от пощёчины. Он никогда так с ней не говорил. Эти слова звучали чуждо, но вылетали из его рта гладко как полёт Вхагар. Он произносил это уже сотни раз. Уже не так важно, кто его надоумил, теперь это его истина. Можно поступиться законами, совестью, собственной кровью и перешагнуть через множество жизней, чтобы начали править Зелёные. Теперь в его волчьей улыбке начало проглядывать мрачное предвкушение. Рейнире не следовало покидать столицу. Алисанне не следовало оставаться. — Я тоже бастард для тебя? — на удивление её голос не дрогнул, глаза остались сухими, но на лице она не смогла скрыть своего разочарования. — Нет. Ты другая. Ты чистая! — выпалил он, сжимая руки в кулаки. Словно натянутая тетива он рванулся к ней, но почти сразу погасил все эмоции. Лицо стало непроницаемым. Легкая улыбка напоминала оскал дракона перед нападением. И только искра чего-то безумного во взгляде не желала гаснуть. Алис почувствовала холодок, бегущий по спине. Не от его вспышки. От того, как легко он превратился в ледяного бесчувственного мужчину, которого она совсем не знала. — Я вернусь завтра, — прошептал он, подался вперёд и поцеловал её в лоб, прежде чем направился к двери. — Ты… не тот, кого я помню! — бросила она ему в спину с отчаянием в голосе как мольбу, чтобы опроверг её мысли, поспорил с ней или сказал что-то, что даст утешение. — Нет, — кивнул он. — Я стал сильнее. Двери закрылись. Алисанна осталась наедине со своими мыслями. С осознанием происходящего. Смерть короля. Предательство Эймонда. Государственная измена Зелёных. Её плен. Предательство Эймонда. Грядущая коронация Эйгона. Тень войны, что наступает. Предательство Эймонда. «За что? Что я такого сделала? За что он со мной так? Почему он так поступил? Мы ведь…» — мысли сводили с ума. Мысли тощей Алис, девочки, которую предал друг детства. Принцесса подошла к столу с едой. Дракон внутри шевельнулся. Ещё не разбуженный. Напуганный клеткой. Но пока спящий. Из вредности хотелось взять поднос с едой и швырнуть его о стены. Растоптать все эти чёртовы любимые блюда, которые этот предатель запомнил. Даже груши. Она потянулась пальцами к подносу, желая хоть немного выпустить пар. «Будешь бросаться едой как взбалмошная девица?» — услышала она голос Деймона. Растревоженный рассудок нарисовал его стоящим у двери, где только что был Эймонд. В сумраке тёмной комнаты она как будто могла заметить его очертания. Как игра теней на рисунке гобелена. Но более объёмно. Он вальяжно стоял и смотрел на неё со знакомой суровостью. «Если завтра появится шанс бежать или драться, тебе нужны силы, — жестко напомнил он. — Голодная и слабая, ты будешь лёгкой добычей Зелёных. Так что, не делай глупостей и ешь!» — Ладно, — кивнула она и села за стол. Гусиная печень пахла слишком аппетитно.

***

Алисанна спала плохо. Тело отвергало крепкий сон. Осталась лёгкая дрёма, сквозь которую она могла слышать всё, что происходит в комнате. Она не шевелилась. Тяжёлые мысли не оставляли её. Что если это навсегда? Зелёные коронуют Эйгона, а она останется навсегда пленницей в этой комнате? И только Эймонд будет приходить к ней. Тот самый холодный пугающий Эймонд, в котором она уже не могла разглядеть мальчика, с которым дружила. Она вспоминала его взгляд, его голос и каждое его движение. Он не сделал ничего по-настоящему ужасающего, и всё же она дрожала от мысли, что он снова войдёт… «С дороги!» — она резко подорвалась. Голос звучал слишком близко к её комнате. Алис вскочила с кровати. Короткая перепалка за дверями, вызывала навязчивое желание по-детски спрятаться под кровать. Но она понимала — снаружи комнату охраняли, значит, пришедший сюда уже будет знать, что она внутри. Под кроватью прячутся дети и жертвы, а она Таргариен! Она встретит врага храбро. Дорнийский клык вышел из ножен бесшумно. Его лезвие привычно спряталось между указательным и средним пальцами. У неё будет всего один удар. Нужно подпустить гостя поближе… «А если он в доспехах?» — со страхом подумала она, понимая, что доспехи клык не пробьёт, а до шеи она не дотянется. Дверь распахнулась. В проёме стоял Белый плащ с одержимо горящим взглядом. Он тяжело дышал, глядя на неё почти зловеще. Алис сжалась в комочек, прижимая к груди руку с клыком. Секунда промедления растягивалась в вечность. Если он подойдёт ближе… Если подойдёт… — Собирайся. Живо! — в комнату вместе с рыцарем влетела бабушка Рейнис. Алисанна зажала рот рукой, чтобы не издать слишком громких звуков от радости. Она бросилась, чтобы коротко обнять бабушку. Сир Эррик затащил в комнату бесчувственного стражника и вышел за дверь присматривать за коридором. При помощи бабушки, Алис быстро надела платье для полётов, стянула волосы лентой и накинула сверху предложенный рыцарем плащ. «Мы возвращаемся домой!» — со слезами радости думала она, пока он вёл их тёмными коридорами. Алисанна и Рейнис плотно закутались в плащи. На их счастье, замок ещё спал. Часы перед рассветом были самыми тёмными. Даже со светом жаровен, без факела невозможно было двигаться вперёд. Принцессе казалось, что она знает Красный замок лучше всех, но в компании темноты и страха он казался совершенно незнакомым. Все повороты словно отстроились заново за день. Она не разбирала дороги. По приказу Рейнис и сира Эррика, она держала голову низко, глядя на ноги. Несколько раз Белый плащ клал руку на её шею, не позволяя даже случайно поднять голову. Возможно, мимо шёл кто-то, способный их заметить. Или чтобы она не увидела чего-то воистину пугающего. Алис с трудом узнала даже череп Балериона, мимо которого они проходили в тайные ходы из замка к городу. На мгновение принцессе показалось, что из темноты на неё смотрит чудовище, чтобы схватить и силой тащить обратно в комнату. И навсегда запереть внутри, чтобы только Эймонд приходил к ней. Несколько поворотов спустя сир Эррик оставил факел и повёл их в прохладу. Холодный ветерок заставил Алисанну поёжиться. Они вышли на улицу. Несколько пролётов каменной лестницы вниз вели к городу, всё ещё спящему под Холмом Эйгона. — Где мы? — тихо поинтересовалась Рейнис. — Т-ш-ш. У Королевской Дороги, — почти шепотом ответил Белый плащ. — Черноводная в ту сторону… Рыцарь взял Рейнис за руку и повёл вниз. Свободной рукой бабушка держала Алис. Небо на востоке уже начало светлеть. Принцесса с тревогой смотрела, как свет движется в сторону Красного замка, и беззвучно молилась — пожалуйста, пусть о них забудут этим утром из-за хлопот о коронации. Солнце настигло их на одной из множества узких улочек. Город начал просыпаться. Всё чаще им встречались зевающие горожане, торопящиеся по своим делам. В сонных хлопотах, никто не обращал на них внимания, отступая лишь от фигуры сира Эррика. — Я не оставлю Мелеис, — тихо, но твёрдо произнесла бабушка. Алис была с ней полностью согласна. Она не хотела расставаться с Зарницей. Если она покинет столицу, то её драконица останется тут заложницей вместо неё. И что тогда? Её заморят голодом, истыкают копьями до смерти или как-то иначе убьют, а потом пришлют на Драконий Камень голову? От мыслей, что с её драконицей что-то случится, становилось физически больно. Лучше самой умереть, чем отдать Зарницу! — Если добраться до Драконьего Логова… — Нет! — отрицательно покачал головой рыцарь. — Они поджидают вас там, принцесса. Вы не выйдете за ворота. Попытку сопротивления он моментально пресёк сильным рывком, без труда протащив двух женщин за собой по улице. — Идёмте. Надо добраться до берега и найти корабль. Пока они не узнали. «Шевелись! Давай! Давай! Сюда! Быстрее! Живее! Дальше!..» Крики Золотых плащей сначала показались обычной городской рутиной. Алисанна растерянно подумала, что они гонят горожан прочь от дорог, по которым будут двигаться в сторону Драконьего Логова повозки с королевской семьёй. Но толпа людей, несущаяся навстречу оказалась пугающе плотной. Сир Эррик поспешил увести их в сторону ещё одной узкой улочки, но и тут навстречу им нёсся плотный поток подгоняемых как скот горожан. «Дай пройти! С дороги! С дороги!» Сир Эррик прорывался сквозь толпу горожан. Но их становилось всё больше. Со всех сторон они прибывали и неудержимой волной неслись вперёд. Алис держала бабушку крепко, не желая отпускать ни на секунду. Рейнис тоже прилагала все силы, чтобы не потерять внучку. Кто-то из толпы толкнул их настолько сильно, что обе принцессы оказались снесены волной толпы вниз, полностью потеряв из виду Белого плаща. Сияющий шлем его брони сиял в лучах утреннего солнца меньше секунды, а после полностью исчез. Без рыцаря сопротивляться потоку оказалось невозможно. Пришлось покориться и, крепко обнявшись, продолжать идти вперёд. В надежде на милость Семерых. Толчея угрожала раздавить их и только Золотые плащи подобно пастухам подгоняли толпу в верное направление. — Смотри! — бабушка с улыбкой привлекла внимание Алис. Принцесса не смогла сдержать улыбки. Драконье Логово. Ровно туда, куда они желали идти. Незамеченные. Среди горожан никто не будет их разыскивать. Под колокольный звон они двигались в сторону большого центрального входа. Алисанна чувствовала, как тяжесть заключения наконец-то сползает с неё. Следуя за толпой, они шли всё ближе к своим драконам. «Прощай, столица, увидимся никогда!» — мысленно пожелала она городу. Воздух стал казаться слаще от приближения к свободе. Скорее. Вперёд. «Жители Королевской Гавани, сегодня самый скорбный день…» — летели поверх голов слова Отто Хайтауэра, но Алис уже его не слышала. Они с бабушкой медленно двигались сквозь толпу в сторону лестницы в пещеры. Рейнис впереди. Алисанна отставала, боясь сделать неверный шаг. Мысленно принцесса уже спускалась по лестнице вниз. Она шла среди тёмных каменных сводов, прислушиваясь к нетерпеливому рыку Зарницы. Она поспешно освобождала любимицу ото всех оков и проверяла надетое на неё седло. По знаку бабушки Рейнис она тихо приказала драконице двигаться к выходу. Теперь их никто не остановит! В грёзах Алис вырывалась в небо. Всё дальше. Домой. На Драконий Камень. В объятия к Рейнире и Деймону с клятвенным обещанием больше никогда не задерживаться в Королевской Гавани. В самых далёких мечтах в Солнечном Копье она повторяла клятвы Семерым с Кайлом Мартеллом… — Не так быстро, моя принцесса! — стальными оковами на плечах сомкнулась хватка. Одним сильным рывком она оказалась оторвана от земли. Лестница. Зарница. Свобода. Дом. Всё единым порывом исчезло в дымке пугающей действительности. Осталась только железная хватка Эймонда. Плащ слетел где-то по пути, оставляя её в платье для полётов. Два удара сердца спустя она уже стояла рядом с Хелейной, сдавленная объятием поперёк талии. Обманчиво заботливым. Но на деле не дающим сделать вдох. Он держал её как дракон держит в когтях добычу. Вокруг продолжалась коронация. Кажется, никто даже не заметил, что что-то поменялось. Но Алис не видела ничего за пеленой выступающих слёз. Дом, который она так ясно видела, свобода, дракон… всё осталось миражом. Наивной мечтой принцессы, пытающейся уйти от дракона. В Красном замке её ждала темница. Столица не пожелала с ней прощаться. Она ничего не слышала за шумом пульса в ушах от осознания своей беспомощности. — Чудовище под полом! — к ним повернулась Хелейна. Она совершенно не удивилась присутствию Алисанны. — Падай… С оглушающим грохотом пол в Драконьем Логове был разрушен. В сторону алтаря неслись ветра пыли, камней и огненного дыхания. Эймонд, не разрывая хватки, потянул Алис и Хелейну на каменный пол. Несколько особенно крупных камней упали пугающе близко к ним. Полы и стены дрожали. В людском крике разливались звуки страха и смерти. С громоподобным рыком из образовавшейся дыры в полу показалась Мелеис. Грозная драконица топтала горожан как тряпичных кукол. Утробный рык зверя обещал возмездие всем, кто посмел пленить её и принцессу Рейнис. В чёрном облаке пыли скользили очертания зверя, идущего в сторону алтаря. Жар нутра Мелеис ощущался всё ближе. Упавшие члены королевской семьи и их гости из Малого совета постепенно вставали на ноги, чтобы встретить ужас и смерть лицом к лицу. Эймонд помог встать Хелейне. Он держал сестру за руку почти с братской любовью, но второй рукой продолжал крепко сжимать Алис. А при виде дракона, он стиснул её ещё сильнее, вжимая её спиной в свою грудь. Сквозь оседающую пыль принцесса видела решительную фигуру бабушки в седле. Красная драконица могла закончить всё это за секунду. Один приказ и струя огня уничтожит Зелёных и совет предателей, поддержавший их. Дюжина жертв. И никакой войны не потребуется. Но Алисанна умрёт вместе с ними. Не родился ещё Таргариен, способный пережить драконье пламя. Грудь Мелеис тяжело вздымалась. Жар вокруг неё становился почти невыносимым. Алис взяла за руку Хелейну, понимая, что наступают её последние секунды. Подруга прижалась к ней и Эймонду. Время замедлило свой ход. Они стояли в странном подобии объятий. Подруги зажмурились. И едва не оглохли от яростного драконьего рёва. Полы задрожали, когда Мелеис развернулась и стремительно оттолкнулась от земли, чтобы взлететь. Алис открыла глаза, провожая взглядом бабушку. Рейнис не смогла сжечь их всех. Не смогла переступить через жизнь внучки ради лёгкой победы. Алой вспышкой в утреннем солнце она улетала всё дальше. К Драконьему Камню. К Деймону и Рейнире. Туда, где Алисанна теперь сможет гулять только в своих снах.