Как приручить драконов

Эймонд не хотел помнить те сутки, что произошли после смерти короля Визериса. Время перемен, которое они так долго ждали. К которым они так долго готовились. Отто выверил их планы годы назад, оставляя пространство для импровизации. В конце концов, даже он не мог предсказать, кто из лордов будет при дворе и как отреагирует на изменения старого мира в угоду нового. И всё же почти для каждого случая лорд Десница распланировал определённый ход действий. Переворот мог сорваться, если бы у Чёрных хватило разумности остаться при дворе. Но едва ли можно было ожидать разумности от наследницы, так упорно рожающей бастардов, не похожих ни на неё, ни на супруга. Неужели так трудно было подыскать любовника валирийской внешности? Стараниями лорда Десницы, Королевская Гавань была готова к смене власти. Столица была готова подчиниться Зелёным. Единственной паршивой овцой в точно выверенном плане стал Эйгон. Первый сын короля Визериса, не шевельнув и пальцем получил право на трон, верного лорда Десницу, лояльный ему Малый совет и немало могущественных союзников, которых Отто Хайтауэр годами собирал вокруг Зелёных. Всё, что требовалось от этого безмозглого пьяницы — протянуть руку и взять корону. Или просто стоять на одном месте, пока корону на него надевает сир Кристон Коль. Но даже с этой задачей он не справился. Едва встало солнце первого дня без короля Визериса, как оказалось, что наследник сбежал. Сначала поиски велись в Красном замке в наивной надежде, что дурак просто спрятался от своей ответственности. В покои будущей королевы Эймонд решил зайти сам, чтобы не тревожить сестрицу и её детей. Близнецы играли с няней, а Хелейна вышивала паука на шёлковом платке. — Алисанна сегодня нас посетит? Я приглашала её ещё вчера, — спросила она вместо приветствия. Хелейна редко говорила что-то в соответствии с приличиями. Чаще всего она пропадала в своих грёзах, почти не реагируя на действительность. Даже детей она как будто не до конца осознавала. Но были дни, когда она не уходила глубоко в себя и почти напоминала нормального человека — полностью неспособного соблюдать дворцовый этикет. Эймонд на миг замер, не зная, что ответить на её внезапно полностью разумный вопрос. В конце концов он выдавил из себя: — Не сегодня. Хелейна неопределённо кивнула, возвращаясь в вышивке. — Завтра, значит, увидимся, — пропела она своему платку, будто позабыв о существовании брата в комнате, но вдруг заявила: — На рассвете за вспышкой погонится дракон. Он лишь отмахнулся от её слов и продолжил поиски. Разумеется, в покоях супруги рядом с детьми Эйгона не было. Начались долгие неприятные поиски, заставившие Эймонда вспомнить всё неприятное, что было связано с ним и со старшим братом. Всколыхнулось не только все те нечистоты, которые говорил, творил и внушал ему Эйгон. На поверхность поднялось то, что он так упорно гнал в себе на самое дно — старший брат не заслуживал короны. Он был ничуть не лучше Рейниры. Даже хуже. В разы хуже, если пересчитать по головам белобрысых бастардов, оставленных в бойцовых ямах. При дворе Рейнира вела себя как шлюха, но даже ей хватило ума воспитывать свой приплод с королевским достоинством. Старшая полусестра не увиливала от собственного обучения и следила, чтобы все её дети тоже получили достойное образование у мейстеров. Никто из них не сравнится с Эймондом, разумеется. Но, принц был уверен, что даже младшие дети Чёрных, едва умеющие говорить, были намного образованнее Эйгона. Будущего короля Семи Королевств! Принц едва не скрипел зубами, столкнувшись с противным осознанием — на трон метили шлюха и кретин, но никто не обращал внимание на действительно достойного будущего правителя! Он следующий в очереди на трон. Если бы рыцари пришли искать его, он бы не просто нашёлся — он бы никогда не терялся. «Вот и я, как хороший солдат, прочёсываю город в поисках прожигателя жизни, которому плевать на его право первородства. А ведь это я, младший брат, учу историю и философию. Я упражняюсь с мечом и летаю на самом большом драконе. Это я должен быть…» Эймонд ненавидел старшего брата даже больше, чем Рейниру. Дурень мог нарушить все их планы. Годы подготовки к этому дню могли облететь прахом из-за стараний будущего короля утопить себя в самых зловонных нечистотах столицы. Но, что хуже всего, Эймонд мог бы сейчас проводить своё время намного приятнее. Из-за спешки в поисках брата, он не смог выкроить несколько минут, чтобы заглянуть к Алис, успокоить её, объяснить происходящее и новые правила, которые ей придётся соблюдать. В конце концов, задобрить её любимыми пирожными с малиной. После сладкого женщины обычно спокойнее встречают плохие новости. А после золотого арборского вина, по словам некоторых лордов, дамы и вовсе становятся покладистыми. Даже самые капризные. Эйгона удалось приволочь к матери ближе к закату. Эймонд со стыдом думал об Алис. Она весь день сидела без еды в своей комнате. Служанка понятливо кивала, когда он отправлял её на кухню. Она пришла меньше чем через час со всем необходимым. Как на подносе оказался графин с золотым арборским вином девчонка не сказала, а Эймонд подозревал, что где-то по пути ей встретился лорд Десница или кто-то из верных ему людей. Всё изменилось. Наконец-то. Больше никто не встанет между ними! Ни конфликт их матерей, ни расстояние, ни время, ни политические договоры с Дорном. В пекло всё! Эйгон станет королём. Эймонд найдёт способ потребовать Алисанну себе. Под его защитой ей не придётся лебезить перед Мартеллами, как шлюхе с Шёлковой улицы, чтобы у Деймона появилось войско. А в случае войны он сам её защитит, не станет отправлять на смерть в первых рядах драконьих наездников. Да, в конце концов, кто достоин руки принцессы Таргариен больше чем он? Кто лучше позаботится о ней? Кто? Торжествующая улыбка не сходила с его лица, когда он приближался к её комнате. Юная драконица в клетке. Вне всяких сомнений, яростная и буйная. Он приказал себе сохранять спокойствие. Даже если она нападёт на него, даже если попытается с ним драться. Не срываться. Оставаться спокойным! Деликатным. Твёрдо объяснить ей правила поведения и предупредить, что будет если не послушается. Алис смотрела на него как на предателя. Она не бросалась на него, не кричала и не дралась. Она не пыталась сбежать или выцарапать его единственный глаз. Она просто сидела, смотрела и едва слышно шептала. Это было хуже всего! Вся его бравада, усмешка победителя и оскал охотника сгинули. Кожу холодила стылая вина. Он думал противостоять хищнику, а сжимал в кулаке тонкую шею котёнка. И чувствовал себя отвратительно. «Ты запер меня здесь как преступницу!» Лишь Семерым известно, как он сдержался, чтобы не упасть на колени и не начать жалко просить прощения и опускаться всё ниже в оправдания. Все заготовленные слова сгинули. Осталось жгучее желание обнять её крепко-крепко и пообещать ей всё, что она пожелает. Всё на свете за одну её улыбку как на пиру. «Я тоже бастард для тебя?» Что?! Да как такое можно говорить? Эймонд знал — любой человек, кто произнесёт такие слова о ней, немедленно лишится языка. Или жизни. Разговор совсем не туда зашёл. Застрявшие в горле обещания куда-то делись. А правила? Какие ещё правила, если лиловые глаза Алисанны смотрят на него с такой печалью. «Ты… не тот, кого я помню!» Сколько обвинения в голосе, но хоть что-то хорошее. Он больше не слабый мальчишка. Алис видела произошедшие в нём изменения. Они её пугали? Хорошо. Он больше не мальчик, а мужчина. Когда-то он желал любви и принятия, собирая их крошками с рук матери, слизывал с ножа, раз уж не подавали на блюде как Эйгону. Но то был мальчишка. Мужчина давно смирился с уродством. Любовь не для него. Он дракон! А драконы должны внушать ужас всем! Ночью его мучили тёмные сны, переполненные мрачной похотью и почти животным желанием контроля. Алисанна нагая и беспомощная под его плащом. Тонкие руки и ноги скованы кровавыми цепями. Ещё одна цепь в его руках. Завершающаяся ошейником, чтобы задавить её свободу полностью. Беспомощная принцесса в его спальне. Полностью отданная его воле. А в её лиловых глазах ни капли страха, только тот самый взгляд. Как на предателя. Последняя цепь летит в сторону. На тонкой шее смыкаются его пальцы. Он вдавливает её в мягкий ворс ковра, срывает плащ. Если не хочет любить его, то научится бояться. Рано или поздно научится… «Моя… моя… моя…» — он рывком раздвигает её ноги. Мышцы живота напрягаются. По телу разливается болезненное возбуждение. Её тело жаркое, влажное и тесное. Он берёт её жадно, грубо и безжалостно. Алис совсем не сопротивляется. В её лиловых глазах отвратительная жалость. Он наклоняется для поцелуя, но губы растворяются как дым. Её шея вдруг становится прозрачной и растекается водой в его руках. Цепи падают на пол со звоном. «Ты не получишь меня!» — шелестит её голос, оставляя его в запертой темнице его башни. Теперь он один. Вечно. В кровавых цепях. Эймонд проснулся в холодном поту, ощущая противное давление на запястьях и щиколотках. Мучительное возбуждение держалось ещё час. Перед коронацией он согнал с себя семь потов, упражняясь с мечом. Только, когда мышцы привычно заныли напряжением, принц почувствовал, что снова может контролировать собственное тело. Он хотел ненадолго заглянуть к Алисанне перед отправкой в Драконье Логово. Но, после мучительного сна, не решился. Эта коронация обещала стать испытанием его выдержки. Стоять и смотреть, как старший братец с видом мученика принимает царствование, которого недостоин. Безжалостный удар судьбы, который, несомненно, сделает принца только сильнее… — Не так быстро, моя принцесса! Эймонд сам не знал, как заметил то самое движение в толпе. Он не видел и не слышал, он буквально почувствовал, что она рядом. Она шла совсем близко с лестницей, ведущей вниз. К драконам. Золотые плащи поспешно расчистили для него дорогу, едва заметили его хищный рывок вперёд. Сейчас принца отличало от дракона лишь отсутствие крыльев. Его принцесса почти сбежала, когда он сорвал с неё плащ и повёл туда, где ей самое место. Пусть учится стоять рядом с ним. Ей это ещё пригодится! Впрочем, за годы она усвоит, как следует себя вести в его присутствии. А если нет — он научит. Алисанна решила сбежать. Как и всякая строптивая женщина, она нуждалась в напоминании о своём месте. И он обещал себе преподать ей этот урок, чтобы больше и помыслить не могла о побеге! «Твой дорнийский принц не придёт. Я не отдам тебя никому!» — мысленно пообещал он. Принцесса дрожала в его руках потерянным птенцом. Он держал её так крепко, что чувствовал, как её сердечко пытается оттолкнуть его руку отчаянным боем. Теперь коронация ощущалась не настолько невыносимой. Тёплое тело Алис, прижатое к его груди, заставляло его дракона внутри мурлыкать. Её волосы одуряюще пахли сладостью лилий. Он бы стоял так вечно. Под влиянием чувств он не подумал о второй драконьей наезднице, запертой в Красном замке. Появление Рейнис вышло весьма ярким. Не считая момента, когда Эймонд искренне поверил, что Почти Королева готова сжечь их всех, коронация получила достойное завершение. Во всяком случае принц так считал, когда пыль и страхи улеглись. Эйгон даже такого не заслуживал. Возвращение в Красный замок прошло в смешанных чувствах. С одной стороны, он едва сдерживался от злорадной усмешки от бледного лица Эйгона, с другой стороны он кипел от ярости из-за почти побега Алисанны, а с третьей не мог избавиться от щемящего тёплого чувства, возникшего в момент, когда он прижимал её к себе перед не случившейся атакой Мелеис. Эймонд чувствовал себя на грани. Любое неверное движение могло пробудить дракона. Прояви Алис хоть капельку строптивости, он сделал бы что-то страшное в желании преподать ей урок и научить признавать его авторитет, чтобы запомнила и впредь не пыталась сбежать. Но принцесса до самого Красного замка не проронила ни слова. Она беспрестанно дрожала и смотрела на него перепуганными глазами. При взгляде на неё, ярость неохотно отступала. Растрёпанная и покрытая пылью, Алис сейчас больше всего напоминала себя в детстве. Он почти поддался порыву обнять её и попытаться успокоить, но внезапно его опередила Хелейна. Равнодушная ко всему сестрёнка наотрез отказывалась отпускать свою подругу и провела в объятиях с ней весь путь в повозке. Она даже шептала ей что-то утешающее. Возвращение в Красный замок ознаменовалось множеством хлопот. Среди самых неприятных новостей стал список дезертиров. Помятый Тиланд Ланнистер отправился распределять казну на грядущие военные кампании и откладывать часть на ремонт Драконьего Логова. Сир Кристон Коль пообещал в ближайшие сутки подобрать достойных кандидатов в Белые плащи, среди которых король сможет выбрать свою Королевскую гвардию. За сутки они потеряли четверых опытных рыцарей, слишком упёртых в своей верности, чтобы остаться. Мейстер Орвиль увёл пришибленного Эйгона, продолжающего жаться к Алисенте. Лорд Десница немедленно позвал сира Торвина Стоуна, и вручил ему на поруки Алисанну. — Сир Торвин, сопроводите нашу гостью в её покои и позаботьтесь, чтобы она больше не совершала опасных прогулок. Мы не хотим, чтобы ей кто-то навредил, — приказал Отто подчёркнуто нейтрально. Хелейна нехотя выпустила из объятий принцессу и позволила её увести. По приказу Десницы явился сир Оливер Редвин, рыцарь, посвятивший себя служению Хелейне, когда та была ещё девочкой, чтобы сопроводить новоиспечённую королеву в её новые покои. — Алисанну накажут за побег? — открыто спросила она у деда. Эймонд едва не усмехнулся такой постановке вопроса. Времена, когда престарелая септа перекидывала принцессу через колено и порола за пакости, давно прошли. Теперь одним лишь наказанием принцесса не ограничится. — Разумеется, нет, Ваше Величество, — ответил ей лорд Десница с самой дипломатической улыбкой. — Ей предстоит научиться жить в… новых для неё условиях. — В этих новых условиях ей разрешат ко мне приходить? Я хочу познакомить принцессу с моими детьми. Показать ей мои новые покои. — Боюсь, Ваше Величество, это во многом зависит от поведения самой принцессы, — дед снова дал знак рыцарю сопроводить королеву в её покои. — Если вы простите меня… Хелейна отмахнулась от сира Оливера, вновь показывая неожиданное упрямство. Но теперь она была не принцессой. Королева Хелейна капризно хотела получить свою подругу, как ребёнок требует любимую игрушку. — Эйгон теперь король, так? Значит я стала королевой? — невинно поинтересовалась она. — Всё верно, Ваше Величество. — Тогда я приказываю, чтобы вы разрешали ей приходить ко мне! — невозмутимо, словно дитя, приказала королева в присутствии одного из её самых верных рыцарей. Принц едва не расхохотался от такой разительной перемены. Он не привык, чтобы Хелейна хотела чего-то настолько сильно, чтобы просить дважды и даже требовать. А сейчас она едва ножкой не топала. Отто тоже отметил её внезапное упорство. — Как часто? — смиренно уточнил лорд Десница. — Часто. После завтрака. Я буду ждать! — уверенно заявила королева Хелейна и только теперь позволила сиру Оливеру увести себя. «Седьмое пекло, откуда это внезапное упрямство?!» Эймонд никак не мог осмыслить поведение Хелейны. С каждым годом она была всё более равнодушной ко всему. В действительность её возвращали только дети, хоть и не всегда. Весь её мир сузился до вышивки, бормотания о жуках и странных фразах, которые она внезапно говорила с убийственно серьёзным лицом. Даже фрейлины, которые полагаются королевской особе, у неё не прижились и остались при Алисенте. Но с появлением старой подруги она проявила неожиданную твёрдость. В глубине души, принц не возражал, что подруги будут общаться. Напротив, сам собирался убедить в этом Отто сделать послабление для Алис. После того как она докажет свою покладистость. Она почти сбежала! Почти сбежала в свой проклятый Дорн, пекло его побери! Ещё немного, и… Эймонд вновь почувствовал, что закипает. — Прошу не терять ясность мысли, мой принц, — вернул его к действительности дед. — Нам ещё многое предстоит сделать!

***

Стараниями королевы-матери простой план по воцарению Зелёных и уничтожению Чёрных стремительно облетал прахом. Первым осмысленным приказом Эйгон приказал лорду Деснице явиться на Драконий Камень во главе небольшого отряда и предложить Рейнире мир. Если бы Эймонд знал, для чего волочил брата к матери днём ранее, то по пути резко потерял бы Эйгона у дверей деда. Но сделанного не воротишь. Договор-подачку ещё следовало создать, разумеется. Королева потребовала, чтобы все пункты были «разумными» и не унизительными к исполнению. Деснице предстояла кропотливая работа этим вечером. «Любовь к врагу делает её дурой!» — пренебрежительно подумал принц. Но в первую очередь предстояло посетить их гостью. Сир Торвин стоял у дверей принцессы, словно каменная статуя, но немедленно взялся за оружие, когда услышал шаги. При виде принца и лорда Десницы он вновь вернулся к образу статуи. Эймонд недовольно смотрел на рыцаря, лицо которого ярко расцветало от лилового синяка. Сир Эррик не жалел сил, когда напал на своего собрата по клятве. И, несмотря на явный перевес сил и предательский удар, трудно было не смотреть с укором на рыцаря, что позволил себя победить и обездвижить на посту. Комната принцессы была наполнена тёплым светом заходящего солнца. Пылинки золотистыми вихрями танцевали в воздухе, когда они вошли. Алисанна сидела в кресле у камина, её пальцы судорожно сжали подлокотники, едва она заметила вошедших. Во взгляде больше не было страха, только обвинение и горечь. И всё это сполна предназначалось только Эймонду. На Десницу Алис смотрела с неприкрытой враждебностью, словно в ней просыпался маленький Деймон. Принц не выдержал и встал за её спиной, возвышаясь над ней угрожающей тенью. Принцесса бросила на него нервный взгляд, но больше не могла пытать своими немыми обвинениями. Лорд Десница выглядел расслабленно, почти дружелюбно. Он взял со стола графин со свежим вином, видимо, принесённым по его приказу чуть ранее. Неторопливо Десница наполнил три чаши ежевичным вином Эссоса, более сдержанным и менее сладким, чем арборские вина. Даже слишком неторопливо. Алис начала нетерпеливо царапать ногтями подлокотники кресла. Наконец, Отто поставил на столик перед ней две чаши с вином и взял в руки третью. — Принцесса Алисанна. Вы оказались в деликатном положении. С нашей стороны будет мудро прояснить правила вашего нового статуса, — его голос мягко шелестел, подобно шёлку, но глаза могли бы нарастить несколько метров снега на Стену, настолько они были холодны. Алисанна ничего не ответила, лишь едва заметно подняла подбородок. Зная её, Эймонд подозревал, что её лиловые глаза метали молнии. Принц стоял напряжённый, как тетива лука — злость, стыд и что-то непонятное боролись внутри него за первенство. Он не мог этого объяснить, но чувствовал, что в этот день решатся самые важные вопросы. Отто сделал небольшой глоток вина из своей чаши, без слов призывая последовать его примеру, и не торопился продолжать, пока Алис не отпила треть предложенного. — Вы не пленница в общепринятом смысле, — мягко продолжил он. — Вы — гостья короны, чьё пребывание требует особых мер предосторожности. Ваши личные покои останутся за вами. Вашу свиту расширят до числа, достойного принцессы. Рыцарь Королевской гвардии, сир Торвин Стоун, станет вашим телохранителем, доверительным лицом и сопровождающим… — Если я гостья, значит, я могу отказаться от этого гостеприимства? — Алисанна впервые нарушила молчание. Её голос был низким и хриплым, но твёрдым. Отто одарил её снисходительной улыбкой и вновь своим примером вынудил её выпить из чаши вина. — Разумеется, Ваше Высочество. Но тогда ваша драконица переедет в северные вольеры — там весьма прохладно. А вы — в менее комфортные апартаменты. Алисанна никак не ответила. Но Эймонд заметил, как побледнели пальцы её рук, вцепившихся в подлокотники кресла. Он мог лишь предполагать, как побледнело её лицо. Во время прогулки по столице Алис немало говорила о своей драконице. Она вне всякого сомнения любила её не меньше чем членов семьи. Слова Отто казались почти невинными, но все присутствующие понимали — Зарница пострадает от строптивости своей наездницы. Отто отложил в сторону свою чашу с вином. На его лице больше не было улыбки. — Я настоятельно рекомендую вам, принцесса, запоминать. При хорошем поведении вам позволят прогулки в королевском саду в сопровождении двух гвардейцев или принца Эймонда… Лишь чудом и железной выдержкой Эймонд никак не выдал своего удивления и возмущения от слов деда. — Вам позволительно обращаться в библиотеку. Мейстер Уллис предоставит в ваши покои любую книгу по вашему выбору или посоветует, если вам это потребуется. По требованию королевы Хелейны, вам разрешены визиты в её личные покои каждый день после завтрака. Плечи Алисанны расслабленно опустились при упоминании Хелейны. Эймонд рассеянно подумал, что Отто не зря сразу предоставил ей морковку, прежде чем продемонстрировать кнут. — Прошу не забывать, принцесса, вам запрещено покидать покои без сопровождения, вступать в любую переписку и приближаться к Драконьему Логову. Без каких-либо послаблений! Эймонд понимал, что дед полностью прав. Если слова Алис о её драконице не были пустым хвастовством, то Зарница способна обогнать Вхагар и сбежать к Чёрным на Драконий Камень. Отто Хайтауэр закончил говорить и внимательно посмотрел на сидящую перед ним принцессу. От его взгляда, казалось, даже свет в комнате трусливо съёжился. — А если я ослушаюсь? — сухо спросила Алисанна. Лорд Десница сложил перед собой руки в деловом жесте. — За первое нарушение — ваш дракон останется без мяса на неделю. За второе — вам запретят видеться с Хелейной. Третье… — взгляд Отто на мгновение коснулся Эймонда. — Вам совсем не понравится. За следующую попытку побега — калёное железо для крыльев Зарницы. Алисанна едва не подпрыгнула на месте от слов Десницы. Подобное наказание могло лишить дракона способности летать. А если крылья восстановятся, то уже никогда не будут такими как прежде. Эймонд сжал её плечи, силой удерживая в кресле. Он понимал, что дед вполне способен привести одно из предполагаемых наказаний в действие. В качестве демонстрации силы. Если она по своей глупости попытается сейчас на него напасть, то Зарнице станет плохо уже сегодня. Или самой принцессе. К своему стыду принц признавал, что совсем не хочет, чтобы Алисанна пострадала. — Но если вы будете разумны… — тихо продолжил Отто почти по-отечески. — Возможно, через год мы позволим вам летать на Зарнице. Под присмотром, разумеется. Принц едва не усмехнулся. Он знал, что слова деда — ложь. Но также помнил его уроки — надежда становится лучшим якорем, чем бесконечный страх. Алисанна потянулась дрожащей рукой к чаше и выпила залпом всё оставшееся вино. — Вы играете в милость. Но мы оба знаем — это клетка. Принцесса дрожала. Эймонд понимал, что её трясло от бессильной злости. Правила были озвучены. И теперь Алис придётся их соблюдать. Или смириться со страданиями Зарницы. Но Эймонд и Отто знали — она не навредит драконице. Она будет послушной. Принцесса недолго сидела тихо. Едва они покинули покои принцессы, за дверьми прозвучал грохот и яростные крики. В спальне бесновался разгневанный дракон, запертый в клетку. От буйства принцессы дрожали двери и едва не начинали дрожать стены. Однако Отто Хайтауэр выглядел совершенно не удивлённым. Он дал знак одной из служанок подойти и негромко приказал. — Дождитесь, когда принцесса затихнет, отсчитайте пятнадцать минут и приберите в её комнате. Ужин подавайте вовремя. Посуда должна быть серебряной. Никаких вилок и ножей. Утром пришлите к ней швеца, чтобы снял мерки, — деловым тоном приказал дед, но, помедлив, добавил: — Если принцесса будет проявлять… дурное настроение, то передайте швецу несколько её платьев. — Да, милорд, — присела в поклоне служанка, вздрагивая от звуков разрушений, что разносились из покоев принцессы. Путь до башни Десницы прошёл в тишине, переполненной множеством вопросов. В предвоенный час дед стремился удержать Эймонда близко, погружая в политические игры, как погружают ребёнка в морскую пучину, чтобы научить плавать. — Зачем ты поставил меня присматривать за ней? — не выдержал принц, когда они прибыли в башню Десницы. Отто медленно поставил перо и чернила на свой стол рядом с кипой свитков. Он не торопился отвечать. — Ты поймал её сегодня. Значит, сможешь сделать это снова, если потребуется. Разве не разумно? Эймонд молчал. Он не знал, что ответить. Со всех сторон слова деда казались более чем правильными. Принц занял себя тем, что выкатил большую карту Вестероса, чтобы делать на ней пометки кто союзник, кто противник, а кто ещё не определился со стороной. — Если общество принцессы тебе так претит, то я велю сиру Роберту Мутону сопровождать её. Он неплохо стреляет из лука и, говорят, очень галантен с дамами. Равнодушный тон Отто едва не разбудил дракона. Эймонд так стиснул флажок с чёрным драконом, что тот сломался. Маленькая чёрная голова покатилась по полу. Дед сделал вид, что не заметил и продолжил раскладывать свитки. — На нём дурная слава, — наконец нашёл он достаточно приемлемую причину для отказа. — Сир Роберт сначала стреляет, а потом думает. Она или сбежит от него, или он её покалечит. — Если тебе не нравится идея с Мутоном, то можно рассмотреть сира Аррика. Или кого-то из Золотых Плащей, — от предложений хотелось морщиться в отвращении. — Или я могу оставить это тебе. Ты ведь уверен, что справишься? Голос Десницы казался равнодушным, но принц понимал, что тот его испытывает. Предоставляет выбор без выбора. Расставляет паучьи сети. — Я сам присмотрю за ней, — наконец ответил он с тихим вздохом. Эймонд терпеть не мог разбираться с донесениями, письмами и приказами. Кровь в нём бурлила и требовала действий. Лорд Десница понимал настроение внука и совершенно спокойно отпускал его на тренировки и полёты на Вхагар. Но принц всегда возвращался. Он знал, что Отто не просто так загружает его горой свитков — он готовил его. К посту следующего Десницы или к роли короля — дед умалчивал. Но важность их совместных часов была неоспоримой. — Война уже на горизонте, — заметил дед, дописывая черновик договора между Зелёными и Чёрными, который должен был устроить Алисенту. — Даже если Рейнира каким-то чудом решит принять наши условия, за её спиной стоит Деймон. Он готовился к этой войне последние девять лет. Ради короны, ради мести или ради самой войны — уже не столь важно. — Если Кристон Коль поведёт авангард, а я буду прикрывать сверху на Вхагар, то не один замок не посмеет встать против нас! К этому моменту принц утомился составлять списки союзных и сомневающихся лордов. Его пальцы дрожали, желая сжать рукоять меча. Мышцы ныли, требуя ощутить напряжение тренировочного боя. Его рефлексы подсказывали, что пора вновь проверить их остроту. — Справедливо, — кивнул Десница, но стоило Эймонду почувствовать превосходство, как тот немедленно остудил его пыл: — Но это будет работать лишь в пределах Королевских земель и ближайших окрестностей. А война расползётся на весь Вестерос, в этом никаких сомнений. Принц уничижительно посмотрел на карту. Континент большой, но на Вхагар его можно заставить подчиниться. Не так быстро как у Эйгона Завоевателя, но всё же… — Ты готов идти на Орлиное Гнездо, зная, что путь в одну сторону для дракона займёт двое суток? — продолжил дед. — А тем временем Рейнира с Драконьего Камня или с союзного Дрифтмарка атакует столицу, пока та будет без защиты. — У нас три дракона… — У нас есть ты и Вхагар, — безжалостно прервал его Отто Хайтауэр, вновь одним взглядом напоминая, от кого Эймонд унаследовал ужасающий взор. — Солнечный Огонь молодой и без боевого опыта. Король с большей вероятностью сожжет себя, чем кого-то из противников. Хелейна не летала уже пять лет. А у Рейниры шесть драконьих всадников. Сиракс, Караксес и Мелеис — три опытных и очень опасных зверя. Втроём они смогут устроить неприятности даже Вхагар. Арракс, Вермакс и Лунная Плясунья молоды, но их всадники постоянно упражняются в полётах. Им всем хватит пары часов, чтобы взять столицу. А если всадников получат Морской дым, Вермитор и Среброкрылая, то Чёрные нас просто раздавят. Эймонд молчал. Он помнил о численном перевесе. Он никогда не забывал о нём. Но отчего-то именно в момент тщеславного бахвальства он не учёл, как быстро его военная кампания задохнётся, если Чёрные атакуют. А Деймон точно не упустит шанса атаковать. — Ты бесстрашен. Это плохое качество для правителя. Оно полезно лишь для рыцаря, которому нечего терять, и он готов умереть в любой момент. Правитель должен бояться. За тех, кто остаётся за его спиной. За тех, кого он может потерять если начнёт поддаваться импульсивности. «Алисанна. Они заберут её…» — вдоль хребта прошёл неприятный холодок. — Нам нужны ресурсы, — подытожил лорд Десница. — Поэтому война перьев и воронов должна идти первой и длиться так долго, как это возможно. Нам нужны союзники, армия, корабли, провизия, скорпионы против драконов — нам требуется укрепить свои позиции прежде чем Вхагар сможет оставить столицу без присмотра, зная, что мы выдержим возможную осаду! Вот тогда наступит твой час, и ты проявишь себя как вождь, равных которому нет. «Но сначала нужно защитить все тылы!» — нехотя согласился с дедом Эймонд. Принц злился. По большей части на себя. Его дракон жаждал летать над городами и сжигать. Но Отто Хайтауэр был прав. И, седьмое пекло, как же это раздражало! Злиться на деда за слабость, глупость и медлительность было бы куда проще, не будь он холодным стратегом, давно рассчитавшим всё необходимое для войны. — Ты и Вхагар — величайшая сила державы. Это всегда было очевидно, а сейчас — и подавно. Но ради того, что ты оставляешь за спиной, следует сдерживать свои импульсы. Мы оба знаем, что твой брат на это не способен!

***

На западном дворе Эймонд встретил сира Аррика. В сумерках рыцарь с остервенением рубил мечом пелль. Глаза Белого плаща были красными от злых слёз. После одного из особенно рьяных ударов столб подломился и упал. Рыцарь испустил вопль, в котором смешались ярость и боль. Он дышал с хрипом, глядя на плоды своих трудов с особенно лютой ненавистью. После возвращения с коронации лорду Деснице сообщили список гвардейцев-предателей, ушедших к Рейнире. Среди прочих был Эррик Каргилл. — Сир Аррик, — негромко окликнул его Эймонд, взяв в руки тренировочный меч. — Если ваш бой с этим завершён, то мне нужен спарринг-партнёр. Гвардеец не вздрогнул и не удивился появлению принца. Эймонд реже посещал свою башню, чем западный двор в часах изнуряющих тренировок. Взгляд рыцаря был почти безумным. Но слова принца заставили сира Аррика собраться. Он встал по стойке смирно и кивнул. — Я к вашим услугам, мой принц. Не проявляйте милосердия, — ответил он, поднимая свой меч в высокой стойке. — Я и не собирался! И ты не смей… Эймонд разбирался в сортах ненависти к братьям. Поднимая свой меч в защитной стойке, он осознавал, что тоже кипит. От несправедливости мира, в которой Эйгон стал любимым королём, что от одного его вида горожане восторженно ревели, а он, более достойный сын, оставался даже в глазах собственной матери ущербным уродом. Сир Аррик атаковал первым. Без тактики, без осмысленного приближения для разведки. Он бросился вперёд нанося яростные рубящие удары, словно перед ним был не принц, а его брат-предатель. Дракон внутри радостно взревел. Эймонд не стал уклоняться. Он принял удар на клинок, чувствуя, как дрожь от столкновения проходит по рукам. — Сильнее! — прошипел он, ухмыляясь. Рыцарь зарычал и атаковал снова, снова и снова. Принц парировал каждый удар с нарастающей яростью, словно на него неумело пытался напасть Эйгон. Впрочем, до уровня сира Аррика старший братец никогда бы не дорос. Каждый блок звучал как удар колокола. Терпение вышло за границы возможного. Эймонд сменил тактику и теперь активно двигался, заставляя гвардейца кружиться и терять равновесие. Удар в плечо. Тренировочные мечи слишком тупые, чтобы порезать, но могут сломать кости. Сир Аррик закряхтел от удара, но не остановился. Удар в ребро. Он споткнулся, но в тот же момент контратаковал, целясь в голову. Эймонд едва успел уклониться, чувствуя, как тупой клинок рассекает воздух. От осознания настоящей опасности все чувства обострились. В этом бою не было ни красоты, ни изящества, ни мастерства. Только рвущаяся наружу ярость. Звериный порыв уничтожать. Они не щадили друг друга. Не желали останавливаться. Оба были в крови — не от ран, а от разбитых кулаков, ссадин и лопнувших гематом. В момент когда Эймонд выбил из рук рыцаря меч, Аррик просто схватил его за дублет и с рёвом опрокинул на землю. Принц ответил резким ударом рукоятью меча в лицо и, пользуясь заминкой, вскочил на ноги. Гвардеец припал на одно колено от удара, но стремглав был на ногах. — Ещё! — прорычал он. Горло Эймонда раздирал смех, хриплый и злой. — Ты хочешь умереть? Аррик не ответил. Он подхватил свой меч и вновь бросился в атаку. Полчаса спустя западный двор полностью поглотила темнота ночи. Оба противника лежали на песке, мечи выпали из рук. Оба дышали как загнанные звери. Их тела дрожали от усталости. Накатывающее измождение забирало ярость с собой. Впитывало, как губка впитывает кровь. За измождением пришло чувство освобождения. Мечущийся разум обретал ясность. В тишине ночи рождалось взаимное уважение. Первым нарушил молчание Эймонд: — Твой брат — предатель. Но ты — нет. Это единственное, что важно. Аррик поднялся. Он стиснул зубы и мрачно кивнул. — Я убью его. Когда-нибудь. «Я убью его. Когда-нибудь» — мысленно повторил за рыцарем Эймонд, пробуя на вкус звучание этого признания. Так брат обещает убить брата. Этот особый оттенок решимости. Западный двор они покидали в тишине. Белый плащ, несмотря на потрёпанный вид, был спокоен. Выплеснув ярость, он снова мог думать. Снова мог быть собой. Эймонд с кривой усмешкой думал, что такой бой случается раз в жизни — когда два израненных зверя понимают друг друга. Принц направлялся к своим покоям, когда обретенная ясность стремительно потянула его в башню Десницы. Успеть до того, как Отто допишет договор между Чёрными и Зелёными. Всегда существовал риск, что Рейнира примет их условия. Свет горел в башне Десницы. Отто продолжал что-то писать в бесконечном ворохе свитков. На столе перед ним дымилась чашка крепко заваренного чая. Эймонд практически ворвался в покои Десницы, отчего тот удивлённо поднял на него взгляд — Всемогущие Семеро! Кто-то напал на тебя?.. — Просто небольшая тренировка, — прервал он самые худшие предположения Отто. «Ты с драконом решил потренироваться?!» — кричал взгляд деда, но тот не стал продолжать расспросы. Эймонд краем глаза заметил собственное отражение в одном из зеркал и едва не вздрогнул. Он без шуток выглядел так, словно на него напал небольшой отряд головорезов, обученных Деймоном. А отбиваться он решил лицом. — Дед, нам нужно поговорить об… об Алисанне Таргариен, — споткнувшись начал принц, осознавая, что если у Отто оставались какие-то сомнения, относительно чувств Эймонда, то сейчас они полностью пропадут. — Веларион, — поправил его дед и, встретив растерянный взгляд пояснил. — Несмотря на явное отцовство Деймона, Алисанна относится к дому Веларион. Что именно ты хотел обсудить? Её статус заложницы пока не изменился. Эймонд мысленно выругался. В его мыслях Алис никогда не была частью чужой крови. А в его планах её фамилия была произнесена правильно. Но последние слова Отто вновь отвлекли его от самой непростой части разговора. — Пока не изменился? — переспросил он, пробуя на вкус каждое из слов, но ответ пришёл сам. — Алисента требовала освободить принцессу? — Три раза за сегодня, — подтвердил Десница. — Мне пришлось трижды объяснять ей, почему это невозможно. Сердце пропустило удар. Внутри поселилась лютая зимняя стужа. Что если Алисенте хватит ума потребовать свободы Алис через старшего сына? Лорд Десница не сможет перечить приказам короля. Возможно, после впечатлений от коронации, слабовольный брат сегодня не способен придумать подобный приказ, но что будет завтра или послезавтра? Эймонд постарался придать бесстрастности лицу, ноющему после тренировки. — Нужно выдать её замуж, — произнёс он, — за кого-то… достаточно сильного, чтобы контролировать. Отто некоторое время молчал, прежде чем согласно кивнул. — После венчания жена принадлежит мужу. Требования Рейниры можно будет игнорировать на законных основаниях. Хорошее решение. Но кто подойдёт? Быть может, мой кузен из Староместа или твой брат, Дейрон. Кажется, они ровесники… Эймонд едва не задохнулся от ярости. Дейрон? Очередной братец, которому повезло получить и миловидную мордашку, и дракона, и любовь всех вокруг, не шевельнув и пальцем?! Отдать Алис ему?! — Они не справятся! — отрезал он. — Она — дракон. Удержать её сможет только другой дракон. Сильнее и старше!.. Глаз нервно дёрнулся. Принц умолк, понимая, что не просто сказал слишком много, но и продемонстрировал рвущиеся наружу эмоции. — О-о-о… Ты предлагаешь себя? Как жертву ради семьи? Удивлённый дед даже оторвался от своих записей и вышел из-за стола. Он выглядел поражённым. Даже слишком, чтобы принять его эмоции за истину. Эймонд напрягся. Отто вне всяких сомнений лишь сделал вид, что его осенило. Он попытался подавить все свои порывы и вновь сыграть холодного и беспристрастного одноглазого принца. — Если король прикажет… Я исполню долг. Но это не моя прихоть, — он смотрел в сторону, пряча от проницательного деда горящий взгляд. Лорд Десница жестом предложил внуку сесть. Он неторопливо взял ещё одну чашу и налил в неё немного чая, пахнущего мятой и горькой рябиной. В его взгляде ясно читалось сомнение. — Странно, — проговорил он, передавая внуку чашу с чаем. — Ещё в полдень ты не хотел сопровождать её на прогулки, а сейчас готов связать с ней жизнь? Чай задрожал в руках. Пока Эймонд старательно держал лицо бесстрастным, руки выдавали всю бурю его чувств. Все попытки успокоиться и сформулировать логичный ответ терпели крах. — Я сказал — это не прихоть! — выпалил принц. — Она — дочь Деймона! Её нужно сломать, и я — единственный, кто… Он осёкся, осознавая, что выдал себя. Отто медленно поставил чайничек на место. Он неторопливо приблизился к принцу. — …Кто жаждет этого. Давно. На плечо внука легла рука деда. Почти по-отечески. С уверенностью и поддержкой, которую принц совсем не ожидал. — Не стыдись, Эймонд. Валирия строилась на крови и страсти. Она твоя добыча. Но запомни — никогда не показывай ей, как сильно ты хочешь этого. Голос Отто был настолько непривычно тёплым, что принц растерялся. Он поднял недоверчивый взгляд. Дед смотрел на него с пониманием. В его глазах не было ни удивления, ни сомнения. Он знал, что внук придёт к нему с этим требованием. Ещё до того, как сам Эймонд осознал, чего хочет, он знал. — Я не… — глухо попытался что-то произнести принц, но рука деда уверенно сжала его плечо. — Ври себе. Ей. Остальным. Но не мне. Завтра я предложу этот брак Алисенте. А ты сделаешь вид, что не можешь простить мне эту жертву, — шепнул ему Отто, будто кто-то мог их подслушать. Эймонд молча кивнул. Он смотрел на деда с благодарностью, которую он никогда не выскажет. И они оба это знали. Алисанна Веларион была обречена вскоре сменить фамилию на ту, что подходит ей гораздо больше. Клетка захлопнулась. Отныне ей не суждено покинуть столицу. Во всяком случае до тех пор, пока у них с Эймондом не появятся общие дети.