Как приручить драконов

Алисанна с трудом сдерживалась, чтобы не схватить что-то тяжёлое и не начать драться. Её останавливало понимание, что нападение на швеца не принесёт ей никакой пользы, да ещё и невинный человек пострадает. Но стоять на месте и по команде поднимать руки, чтобы с неё сняли мерки, было почти унизительно. Она понимала, какого цвета платья её заставят носить. Зелёные не потерпят на своей территории цветов Рейниры. Значит ей придётся подражать Алисенте. Алис упрямилась ещё сутки. Она отказывалась от еды за холодным заявлением, что не голодна. Не проявляла интереса к прогулкам. Не просила ничего из библиотеки. Отказывалась от всего, что предложил ей Отто за хорошее поведение. Из протеста и неприязни ей хотелось крушить и разрушать, но ей не предоставляли даже вилок. Никакой бьющейся посуды. В её комнате закончились предметы, которые можно разбить. А всё остальное Диана шустро возвращала на место. За упрямство число служанок не увеличили. К вечеру второго дня она ненавидела собственную комнату. Порой Алис даже задумчиво посматривала на змеиный зуб родом из Дорна. Маленький и острый. Из всех опасных предметов он остался при ней. Она вовремя спрятала его в потайной нише. Быть может назло им всем принять смерть на своих условиях? Принцесса долго играла с кинжалом прежде чем вновь услышала Деймона. «Хочешь порадовать их своей смертью?» Он стоял у кресла, в котором она принимала правила жизни под властью Зелёных. — Во всяком случае я не порадую их своей покорностью! Не сдамся! — устало, но сердито ответила она. «И кто, позволь спросить, из них заплачет по твоему телу? Хелейна? О, да! Какой бесценный вклад в победу Чёрных ты вложишь своей смертью!» Сумеречная тень прохаживалась по комнате в размытом полумраке вечера и не скупилась на сарказм. Алис отказывалась даже зажигать свечи, упёрто желая сопротивляться таким тихим бойкотом. Но пока только желудку было больно от её действий. Эймонд и вовсе к ней не заходил, чтобы она могла мысленно назвать его предателем. Но от упоминания Хелейны стало гадко на душе. Подруга отправляла за ней своего рыцаря трижды за день. Но принцесса всякий раз отказывалась выходить из комнаты. А если Хелейна подумает, что Алис держит на неё злость? Или обидится за эту холодность? Или просто будет переживать из-за её поступка? И ведь Деймон прав — если кто-то и заплачет по ней в столице, то только Хелейна. — Что предлагаешь мне делать? — спросила она со вздохом. «Наблюдай за ними. Ищи слабые места в охране. Из этой комнаты нет выхода. Выход в Драконьем Логове и за стенами города. Пока будешь сидеть тут, ты не сбежишь!» Никто будто бы и не заметил её попыток бунтовать. Так думала Алисанна. Но вечером, когда Диана принесла поднос с ужином, у служанки на языке уже чесалась неприятная новость. — Ваше Высочество, ваша драконица сегодня… — девочка замялась. Она опустила взгляд на носы своих туфель, а руки её нервно теребили край передника. Алис едва сдержала крик. Зарница? Что они сделали с её любимицей?! Рывком она вскочила с кровати и подбежала к служанке, сжимая руки той. — Диана, пожалуйста, скажи, что случилось с моей драконицей? — зашептала она, чувствуя горечь и едкое чувство вины. Отто предупреждал, что за неподчинение пострадает Зарница. Почему она не слушала?! — Я только слышала, Выше Высочество. Её собирались перевести в северную часть Логова, но она начала вредничать и кто-то из… её случайно ранили копьём в плечо. Сердце мучительно замерло в груди. Алис понимала, что это не случайность, а наказание. Наказание за бунт. Она навредила Зарнице своим упрямством! Отто Хайтауэр не стал мелочиться и сразу поставил её на место! Принцесса задрожала. — Диана, — шепотом попросила она, понимая, что требует слишком многого, — передай лорду Деснице… — Никак не смогу, Ваше Высочество, — неловко перебила её служанка и прошептала: — Лорд Десница покинул столицу в полдень. Ужин был съеден полностью. Бунт подавлен. Лорду Деснице даже не потребовалось оставаться в столице, чтобы играючи смять упрямство принцессы. Швеца Алис позвала уже сама и сквозь зубы сообщила, какие фасоны платьев ей больше к лицу. Ни на секунду не забывая о копье, которое «случайно» ранило Зарницу, принцесса выбрала среди отрезов ткани те зелёные цвета, которые устроили бы Десницу. Но предпочтение отдала мятным оттенкам, а не глубокому зелёному как у вдовствующей королевы Алисенты. Диана не роптала, когда Алис гоняла её по всему Красному замку с поручениями. Сир Оливер получил весть, что принцесса желает встретиться с королевой Хелейной, если та ещё настроена принимать гостей. Путь до покоев королевы в сопровождении сира Торвина шёл в гнетущей тишине. Алисанна надела синее платье, чтобы не вызывать негодование даже случайных свидетелей цветами Чёрных. Не в силах совладать с собственными страхами, она дергала себя за рукава платья и царапала ногтями вышивку. Принцесса со страхом думала, что если подруга уже не хочет её видеть. Или злится на её капризы. Или… Двери в покои королевы распахнулись. Хелейна стояла у самых дверей и нетерпеливо подпрыгивала на месте, словно вернулась в детство и собиралась охотиться на призрак Мейгора. Даже роль матери близнецов никак не повлияла на её почти детский восторг от вида Алис. — Ваше Велич… — в присутствии двух гвардейцев принцесса пыталась соблюдать приличия, но подруга без лишних слов обняла её и увела вглубь покоев. Комната принцессы в Красном дворце не считалась крохотной каморкой. Она была детской и значительно уступала по размерам её предшественницы на Драконьем Камне. Но в ней хватало всего, чтобы принцесса чувствовала себя комфортно. Пока Алис верила, что может входить и выходить из комнаты по собственному желанию, она ощущалась просторной. Королевские стены начали сжиматься после начала заточения. Но даже в сравнении с комнатой на острове, покои королевы казались почти безграничными. Наполненные светом каменные стены, украшенные гобеленами вызывали ощущение покоя. Вся мебель, в зеленых и бежевых тонах, успокаивала. Многообразие подушек, кресел, соф, и пушистых ковров создавало ощущение пушистого семейного гнезда, в котором никогда не бывает больно. В объятиях Хелейны стало так тепло и по-сестрински уютно, что Алис не удержалась и расплакалась. Тяжесть последних двух дней выходила потоком слёз. Хелейна усадила её на софу и, не выпуская из объятий, гладила по волосам. Подруга молчала. Не мешала ей изливать свою горечь от происходящего. Алисанна тоже ничего не могла произнести связно в потоке бушующих слёз. Принцесса чувствовала, что все её страхи начали сбываться, а дальше будет только хуже. Мир разорвётся на части от войны Таргариенов. Когда слёзы закончились по приказу королевы две служанки принесли чашу с водой, чтобы можно было умыться и горячего молока с мёдом. — Джейхейрис горько плачет, когда ему снятся кошмары, — пояснила Хелейна, протягивая напиток подруге, — это помогает ему успокоиться. Алисанна едва удержалась, чтобы не рассмеяться нервно. Хелейна всегда была самой старшей в их троице, но теперь она вела себя по-матерински по отношению к подруге. Принцесса не сомневалась, что ей разрешили прогулки к королеве только потому, что та настояла. Королева, не похожая ни на одну из королев мира, прямо спросила: — Ты злишься, Алис, что тебя заперли? Я бы злилась. На меня ты тоже злишься? Её слова были настолько прямолинейными, что принцесса едва не подавилась молоком. Да, она злилась и грустила. А ещё она боялась и была сильно разочарована. И много чего ещё. Даже сейчас, когда после слёз стало легче, она ощущала, как каменные своды Красного замка давят на неё. Но всё это касалось кого угодно другого. Не Хелейны. — Нет. Разумеется, нет! — воскликнула она. — Ты единственный человек, кому я рада! Подруга отстранённо кивнула, глядя в сторону, как если бы её отвлёк невидимый собеседник. Её лицо стало непривычно серьёзным и даже угрюмым. Холёные пальчики крепко сжали шёлковую подушечку, царапая до нескольких разорванных нитей. — Ты наденешь зелёное. Ты подчинишься. И прольёшь море слёз. Мне жаль. Голос королевы звучал низко и глухо. Как отвратительная истина, которую стыдно признать, но приходится. Как позорное покаяние. Алисанна допила молоко и тяжело вздохнула. — Мне тоже. Я бы хотела… — заготовленные слова споткнулись о горький ком неприятных открытий, и принцесса выпалила: — Мне сказали, что кто-то ранил Зарницу, когда я отказалась выходить из комнаты. И теперь мне страшно, что ещё они могли с ней сделать! Хелейна отбросила в сторону подушку и коснулась её руки. — Завтра я попрошу сира Оливера проводить меня в Драконье Логово. Я давно не видела Пламенную Мечту. Много лет не летала… Но я узнаю про твою Зарницу. Прикажу её лечить и кормить. Я теперь королева! Им придётся подчиняться! — последние слова подруга говорила с детской гордостью, не до конца понимая, что приходит с королевским титулом. — Спасибо, — прошептала Алисанна, чувствуя горячую благодарность и жгучий стыд. Муки совести пожирали за такое поведение перед подругой. Хелейна была распахнута перед ней всей душой. Была готова ждать её к себе целый день, утешала, обещала помочь с драконицей, пронесла сквозь годы их дружбу. А принцесса… она совершенно ничем не могла ответить ей, кроме взаимной дружбы. Но сейчас, когда мир осыпался пеплом под ногами этого казалось слишком мало. — Я скучала. Думала, что мы можем переписываться. Я придумывала по вечерам письма, которые напишу тебе, а утром всё забывала. И ни одного не написала, — от каждого слова становилось ещё больнее, стыд сжигал заживо, несмотря на беззаботный тон подруги: — Но… теперь ты тут. Я хотела познакомить тебя кое-с-кем. Ты им понравишься. Не успела Алис перейти от стыда к любопытству, как Хелейна взяла её за руку и повела вглубь покоев, где под присмотром нянек и двух маленьких драконов обитали дети. Близнецы казались неотличимыми друг от друга. Длинноволосые, миловидные с лица, одинаково одетые. Отличить одного от другого было решительно невозможно. Лишь по поведению. Один близнец играл с двумя няньками и багровым драконом, а те сбивались с ног, пытаясь угнаться за шустрым шалопаем. Второй близнец тихо лежал в подушках у камина с одной лишь септой рядом. Они негромко читали какую-то книгу. Хелейна повела подругу к первому близнецу, успевшему пробежать мимо них три раза в обе стороны. — Джейхейрис, познакомься, это Алисанна, — подруга взяла сына за руку, привлекая его внимание. Тот с готовностью сжал её ладошку маленькими пальчиками и с любопытством смотрел на гостью. — Она наша кузина. Теперь она будет жить в столице. За спиной мальчика хрипло зачирикал дракон, обнюхивая принцессу. Алис подозревала, что, даже после перерыва в пару дней и регулярных ванн, от неё пахло Зарницей. — У тебя тоже есть дракон? — без лишних приветствий поинтересовался малыш. — Есть. Большой. Её зовут Зарница, и она уже может носить меня… Алис придержала язык, видя, как заблестели глаза Джейхейриса. Более того, после её слов о драконице, вторая близняшка бросила книгу и приблизилась в сопровождении маленького бронзового спутника. Дракончик курлыкал не менее заинтересованно. Хелейна усмехнулась и попросила служанок принести всем молока и пирожных. — Готовься. Это надолго! — шепнула она с улыбкой. Принцесса опустилась на подушки рядом с близнецами. Джейхейрис и Джейхейра немедленно начали расспрашивать её о драконице. Как быстро она выросла, в каком возрасте они впервые полетели, насколько большая она сейчас, а какого цвета, какой размах крыльев, громко ли рычит, какого цвета пламя, насколько жаркое, как быстро оно сжигает дерево или плавит камень, как далеко они летали, как быстро она может летать… Вопросы продолжали сыпаться как снег на Стену. Честные и подробные ответы порождали ещё больше вопросов. После молока подали чай. Трижды. Пирожные сменились фруктами. Вечер сменился ночью. — Дети, самое время идти в постель! — объявила Хелейна, когда умоляющие взгляды септы и служанок стало невозможно игнорировать. — Завтра наша кузина снова нас посетит, и вы сможете спросить ещё больше о её драконе! — Кузина, ты знаешь колыбельные на валирийском? — шепнула ей Джейхейра. — Одну точно знаю, — улыбнулась Алис. Теперь настала очередь детей делать умоляющий взгляд. У них получилось настолько лучше, чем у септы и служанок, что все женщины в комнате растроганно рассмеялись. Алисанне позволили остаться с детьми ещё немного. Вместе с Хелейной они подготовили близнецов ко сну, пригодился опыт с младшими братьями. Когда Джейхейриса удалось вернуть в колыбельку четвертый раз после трёх побегов, Алис начала петь: — Drakari pykiros, tīkummo jemiros, Yn lantyz bartossa saelot vāedis. Hen nuhā elēnī: Perzyssy vestretis, Se gēlȳn irūdaks ānogrose. Perzyro udrȳssi, ezīmptos laehossi, Hārossa letagon, aōt vāedan. Hae mērot gierūli: se haros bartoss Prūmȳsa sōvīli, gevī dāerī. Это была единственная песня, которую она слышала от Деймона. Он постоянно напевал её, когда собирался идти к драконам. Могучие звери любили слушать мелодичные колыбельные на языке Старой Валирии. Пока она пела, Алис вспоминала о доме. Таком невероятно далёком в нынешних условиях. «Интересно, Деймон продолжает петь Вермитору?»

***

Алисанна обнимала Хелейну на прощание и едва могла бороться с детским порывом капризничать и упираться. Ей совсем не хотелось возвращаться в свои покои к темноте и одиночеству заточения. В компании подруги и её детей она позабыла обо всём на свете. Позабыла, что стала пленницей короны. И была бы рада забывать об этом как можно чаще. Деймон ждал её в самой тёмной части её спальни. «Ты хорошо сыграла свою роль. Поддержка королевы и наследников Эйгона тебе ещё пригодится», — похвалил он. — Это не игра. Они хорошие. Они добрые и милые. Я бы… «Ты могла бы их любить, так? — усмехнулся он, продолжая бродить вдоль теней. — Все дети милые. Даже Эйгон был когда-то крохотным милым мальчиком, засыпающим в обнимку с самым красивым дракончиком Вестероса. Милые дети вырастают в узурпаторов так же легко как и гадкие, моя милая!» Алис молчала. Ей нечего было сказать. Да и спорить с Деймоном всегда было бессмысленно. — Что ты предлагаешь? — тихо спросила она. «Ждать. Завтра Хелейна узнает, что с твоим драконом. Больше никакого упрямства! — приказал он тоном, не терпящим возражений. — После завтрака сообщи, что хочешь погулять по королевскому саду!» — С Эймондом? — прошептала она, чувствуя горечь внутри. Друга детства она всё ещё не могла простить за его предательство. «Гулял со мной, мило беседовал и танцевал, а утром запер как зверя! И что-то про свои глупые правила говорил!» «С Эймондом, Эйгоном, Отто… да хоть под крыло с Вхагар! — отрезал Деймон. — Разминай ноги. Для побега ты должна оставаться подвижной. Веди себя покладисто. Ищи лазейки, чтобы сбежать! Из Красного замка сотни выходов!» — Эймонд знает, что мне о них известно. И про Великую Септу тоже… — удручённо произнесла принцесса. «Вини в этом только себя. Ты сама решила похвастаться ему, что выучила все тайные ходы! Больше не поддавайся импульсивности. Держи своего дракона под контролем! Не торопись и думай! — Деймон развёл руками. — Твои враги не дадут тебе шанса на ошибку!» Диана принесла ей мятный чай для хорошего сна. Девочка как-то узнала о предпочтениях Алис и теперь её постельное бельё пахло лавандой, напоминая о доме. Ночью ей снился Дорн. Полуденный зной. Запах Летнего моря. Песочного цвета стены дворца. Сладкий аромат дорнийских лилий, более сахарный чем у розовых. Длинные сады, спасающие в тени деревьев от пекла. Перед завтраком милый краснеющий Кайл Мартелл приносил ей свежие срезанные лилии и пытался пожелать ей доброго утра, но начинал заикаться и под хохот сестёр убегал прочь. Алисанна умилялась его нежным попыткам ухаживания. В её первый год в Дорне, он оставил под дверьми её комнаты заколку, которую неумело сделал сам. Украшение выглядело грубовато и слишком громоздко, но было сделанно с душой. Розовый жемчуг для заколки принц тайком вылавливал из моря сам. Но самой лучшей частью семьи Мартелл были принцессы. Алиандра, Корианна и их единокровная Обара с фамилией Санд. Прибытие в Дорн, рука об руку с Рейной и Бейлой, ознаменовалось для тринадцатилетней Алис огромным смущением — неожиданно начались её первые лунные. Сначала от вида ржавых пятен на простыне, принцесса решила, что подхватила смертельную хворь. Дочери Лейны были слишком малы, чтобы что-то понимать в регулах, и тоже испугались. Рейнира не успела ничего рассказать дочери о взрослении тела. Тогда на помощь неожиданно пришла Алиандра. Служанки передали наследнице Кворена Мартелла о деликатной ситуации в спальне гостей. В течение часа все неприятные следы были скрыты, краснеющей Алис показали и объяснили, какое бельё следует носить в лунные дни, а вечером принцессы Дорна устроили полуночное празднование её инициации на тропе от девочке к женщине. Смущённая Алисанна в обществе принцесс и всех присутствующих леди получала знания и мудрость поколений в приятной беседе. Каждая из женщин делилась собственным опытом и советами. И они касались не только лунных дней. Приход регул означал неминуемое — Алис вскоре выйдет замуж. А с замужеством открывался путь к рождению детей. Среди дам даже присутствовала освобождённая из Лиса знахарка. Многие поколения её родовой ветви рождались, работали, рожали и ссыхались в домах удовольствия. Тиана была одной из немногих, получивших свободу. В Дорне она взяла новое имя и возвысилась в лекарской стезе. В своём опыте принятия сложных родов, облегчения постыдных болезней и врачевания недугов по женской части она превосходила многих мейстеров. Прошлое она не забыла и, выбрав из него всю мудрость, учила подрастающих девочек всему о женском теле, о беременности и родах, даже о тонких хитростях брачного союза. Она казалась ровесницей бабушки Рейнис. От неё веяло знаниями. Даже в деликатном возрасте она сохранила танцующую походку и хищную грацию. — Женщины в домах удовольствия продают не тела. Тело можно купить где угодно. Дешевле, чем в Лисе. В домах удовольствия продают сказку, в которую хочет верить мужчина, — говорила Тиана. — У каждого мужчины своя сказка, нас учили понимать её по словам, походке, внешнему виду и по голосу. Мы продавали множество сказок в день для множества мужчин. Разница между нами и благородной леди, которую отдают по договору в брак лорду, лишь в том, что леди должна научиться продавать одну и ту же сказку снова и снова лишь одному мужчине. — А как же любовь? Разве леди не должна любить своего супруга-лорда? — уточнила Бейла. — Любовь — это та сказка, которую леди продаёт самой себе. А мужчины в постели одинаковые. И любимые, и ненавистные, и любящие, и презирающие — они ждут от нас сказку и удовольствие, — произнесла опытная женщина. И многие дорнийские леди кивали в ответ на её слова. Благородные дамы, выданные за благородных мужей не находили ни одного слова против. Даже те, которые по слухам выбирали мужей по зову сердца. Алисанна в ту ночь больше молчала и думала, позволяя себе немного вопросов. Всё, что говорила ей Тиана, принцесса запоминала. Даже милый мальчик Кайл Мартелл должен был с годами вырасти в мужчину, за которого ей предстояло выйти по приказу Деймона. Брак по долгу и договору, не по любви. Наука знахарки из Лиса в подобном браке становилась бесценной. Спустя неделю Алиандра позвала принцесс на полуночное купание в закрытом гроте Летнего моря. Нагишом. Всю ночь в своих снах Алисанна плавала в ночном море, похожем из-за светящихся рыбок на жидкое звёздное небо. Вокруг неё плавали подруги и сёстры. Устрицы сами всплывали со дна и прыгали в руку, чтобы выплюнуть в ладонь розовую жемчужину. Одна из устриц внезапно открыла фиалковые глазки и подмигнула ей. Она была крупнее и темнее остальных. Устрица плавала за ней по морю и тыкалась раковиной к руку, желая сесть на ладонь. И чем больше Алис пыталась от неё уплыть, тем настойчивее, темнее и больше она становилась. В конце концов принцесса сдалась и протянула ладонь для устрицы. И та выплюнула ей в ладонь большую кроваво-красную жемчужину. Алисанна в шоке уставилась на странный подарок. Устрица захлопнулась. Теперь у неё был всего один фиалковый глаз и чёрная повязка на месте второго. Единственный глаз подмигнул ей. Жуткая жемчужина выпала из дрогнувшей ладони и скрылась в морской пучине, оставляя за собой кровавый след. Странный сон оборвался прибытием служанок. На этот раз их было значительно больше. Девушки в красных платьях с белыми передниками, волосы которых были убраны под чепцы. Алисанна сонно отметила, что за хорошее поведение её начали баловать морковкой. Нехотя она выбралась из постели. — Доброе утро, Ваше Высочество, — обратилась к ней Диана, — с сегодняшнего дня число ваших служанок увеличили. Все мы явимся по первому вашему зову в любое время дня и ночи. Так же вы можете выбрать себе камеристку. Если хотите, разумеется. Служанки поспешили приводить в порядок её комнату, менять бельё, готовить ванну для мытья и новое платье. За короткий срок швец не смог бы пошить даже самое простое зелёное платье, поэтому выбор снова пал на нейтральное синее. Хоть Веларионы тоже стали врагами короны, их цвет не настолько был костью в горле как красный с чёрным. Пока Алис готовили к завтраку, она вспоминала об обязанностях камеристок. На Драконьем Камне таковая была всего одна, при матушке. Как и прочие служанки, она помогала Рейнире одеваться, причесывала её, помогала подобрать наряд. Но, пока остальные занимались покоями, камеристка отвечала за быт и багаж во время путешествий, хранила личные тайны, выполняла все деликатные поручения. И порой брала на себя руководство другими служанками. «Выбрать собственную камеристку. Звучит очень по-взрослому!» — улыбнулась про себя принцесса. До этого она не принимала действительно «взрослые» решения. Как и все принцы и принцессы от Деймона и Рейниры, она отвечала только за себя и своего дракона. Впрочем, заботой о драконе в большей степени занимались драконоблюстители. Всеми вопросами убранства замка на Драконьем Камне, слугами, стражей, новыми блюстителями — занимался кто-то ещё. И вот принцесса может что-то выбрать! Даже не что-то, а кого-то. Свою камеристку. Она недолго раздумывала над тем, кого назначить особенно доверенным лицом: — Диана, я хочу, чтобы ты стала моей камеристкой, — твёрдо произнесла Алисанна. Все служанки немедленно уставились на девочку, которая была младше их в два раза, а уже дослужилась до места камеристки принцессы. Сама девочка покраснела от смущения и начала причитать слова благодарности с восторгом. Под её лепет, Алис была полностью готова к новому дню. Завтрак подали в её покои. Право трапезничать вне комнаты она ещё не заслужила. — Диана, я бы хотела попросить тебя… хмм, дать тебе два ответственных задания, — Алис немного смутилась. Раньше она не задумывалась, каково это, давать поручения камеристке. — Первое — сообщи сиру Торвину, что я хочу совершить до полудня прогулку по королевскому саду. Второе — обратись в библиотеку к мейстеру… кто сейчас заведует библиотекой? — Мейстер Уллис, — подсказала девочка. — Да, спасибо. Обратись к мейстеру Уллису и попроси от моего имени сказки и легенды Древней Валирии. Это очень старый том, насколько я помню, раньше он хранился в восточной части библиотеки. Мне нужен тот, что в оригинале, а не в переводе, — принцесса хотела сделать приятный сюрприз Джейхейре. Девочка очень тяготела к высокому валирийскому. Прогулку по саду разрешили. Сир Торвин сопровождал принцессу чуть поодаль. Но вёл её под руку Эймонд. Тот Эймонд, которого она больше не узнавала. Алис приложила немало сил, чтобы не вздрогнуть при виде принца, когда тот появился у дверей его комнаты. Его лицо выглядело просто ужасно. Сплошные жёлтые синяки, придающие его бледному лицу мертвенный оттенок. Разбитая губа превращала его улыбки в жутковатый оскал. А фиалковый глаз над единственной синей гематомой теперь казался зловещим. — Принцесса, вы пожелали прогуляться по саду? — он предоставил ей свою руку. Ещё пару дней назад она бы с радостью взяла бы его под руку и, дружески подшучивая, отправилась гулять с другом детства куда угодно. Хоть в Блошиный конец. Ещё и приготовила бы по шутке на каждый его синяк. Но сейчас сердце сжималось от ужаса. Она помнила, как он мрачно вошёл в её спальню одновременно с Отто. От его одержимого взгляда она едва могла дышать. Но принцу будто было недостаточно пугать её своими переменами, он встал позади неё, запирая её между молотом и наковальней. За спиной ей угрожал Эймонд, а впереди запугивал лорд Десница. Если бы она не злилась, то дрожала бы от страха и хватала ртом воздух, не имея возможности дышать спокойно. Сейчас близость Эймонда пугала. В груди разливался противный холодок. Быть может, когда она встретила его на западном дворе, он лишь притворялся? Делал вид, что всё ещё испытывает к ней дружеские чувства, а на самом деле давно стал таким же бесчувственным пауком как лорд Десница? Последний ужин короля теперь казался насквозь фальшивым с его стороны. За свою доверчивость становилось противно. Почему она поверила, что в глубине души он остался прежним? Отчего теперь так больно внутри от осознания его истинного лица? Прогулка прошла в гнетущей тишине. Даже розовые лилии больше не радовали. Их запах душил. Алисанна не знала, о чём вообще говорить. Она едва замечала происходящее. Под ярким солнечным светом принцесса чувствовала холод как от зимних ветров. Она украдкой бросала взгляд на Эймонда, с долей тревоги подмечала, как он царапает кожу её руки, но никак не могла заставить себя признать, что это тот же самый человек, с которым она танцевала двумя днями ранее. Принцесса изо всех сил старалась представить, будто она гуляет в саду в компании одного из неразговорчивых рыцарей Деймона, но не получалось. Эймонд в какой-то момент решил её приобнять, вызывая дрожь по всему телу. Алис показалось, что сейчас он стиснет её как в Драконьем Логове, не позволяя дышать. Она чувствовала облегчение, когда они повернули обратно к замку. — Ты сегодня молчаливая, — отметил Эймонд, когда они почти покинули сад. — Я… я беспокоюсь о Зарнице, — осторожно ответила Алисанна, колко намекая, что за любое неверное слово пострадает её драконица. — Тебе нечего бояться, — отмахнулся принц и добавил: — С ней всё будет хорошо… если ты будешь послушной. Алис угрюмо кивнула. От его слов стало ещё хуже. Эймонд будто намеренно напоминал ей про унизительный разговор с Отто Хайтауэром, когда они коршунами окружили её, чтобы даже дёрнуться не смела. Плечи до сих пор ныли от его угрожающей хватки. Словно когти дракона. В тот момент она в ужасе поверила, что он просто разорвёт её на части. «А что разрешено говорить послушным принцессам? За какие слова мою драконицу не накажут? А что если её накажут за тишину?» — судорожно думала она, не зная как быть. В конце концов, она неохотно заговорила о старых валирийских сказках. Эта тема возникла в её голове второй после погоды. Но о погоде говорить совсем уж не хотелось. Эймонд вцепился в тему книги как голодный пёс в брошенную кость. Он жадно о чём-то расспрашивал Алис, вынуждая её на ходу придумывать ответы. Она почти не вслушивалась в вопросы и отвечала почти односложно. А вопросы летели в неё, словно стрелы. О её любимых сказках, о последней прочитанной, почему она выбрала именно сказки, не хотела бы она почитать что-нибудь вместе… Алисанна едва могла вспомнить хоть какую-то из любимых сказок. В детстве она предпочитала истории о Висенье и Рейнис Таргариен, и про Эйгона Завоевателя с удовольствием слушала. Ещё её восхищала Нимерия Дорнийская, доказывающая, что не одними принцессами Таргариен может похвастаться история великих женщин. На последние вопросы Эймонда она просто кивала, в надежде что ему надоест её расспрашивать. Путь до комнаты прошёл как на иголках. Только когда она смогла отвязаться от принца, ей стало легче. В стенах собственной темницы. И всё же пришлось терпеливо ждать, когда он предельно учтиво попрощается с ней, пожелает хорошего дня и скорой встречи. Принцесса не успела убрать руки за спину и ругала себя на все лады, пока Эймонд медленно целовал тыльную сторону её ладони, продлевая момент прощания. Обед ей подали в комнату. Алис, не желая обедать в одиночестве, позвала Диану. — Не стой, пожалуйста, в углу. Сядь со мной. Ты голодная? — принцесса чувствовала себя неловко. С самого детства она привыкла к определённым правилам мироустройства. Служанки были милыми, исполнительными тенями, которым полагалось приходить на зов принцессы и выполнять её приказы. Разумеется, ничего выходящего за рамки их обязанностей, Алис никогда не просила. Но у неё не было камеристки, и она точно не знала, насколько ей позволительно с ней общаться. Одно дело давать щекотливые поручения и доверять определённые тайны. Но можно ли приглашать за стол? А делить еду? Впрочем, в её привычном мироустройстве она никогда не была пленницей. — Ваше Высочество? — переспросила Диана. — Вам не нравится обед? Мне принести что-то другое? — Нет, всё прекрасно. Сядь. Поешь со мной. Мне тоскливо обедать в одиночестве, — призналась она. Диана неловко теребила передник своей юбки. Для девочки новый статус и неожиданные приказы были непривычными. Она подходила ближе маленькими шагами, как перепуганный заяц. Алисанна терпеливо ждала. — Садись, — приказала она более уверенно. — Если тебе неловко, то считай, что я очень капризная принцесса с сумасбродными приказами. Возьми что-нибудь. Я всё равно не смогу съесть всё. Суп? — Н-н-н-н-но так не полагается, — краснея и заикаясь, пролепетала девочка. — Мне не положено. Это слишком… — Тогда, я приказываю тебе дегустировать всю мою пищу. Вдруг еда отравлена, или пересолена, или миноги не очень свежие… — предложила Алис. Диана попыталась было возразить, но в конце концов сдалась и набрала себе немного супа в крохотную мисочку. Она прошептала что-то, напоминающее слова благодарности. Принцесса кивнула с улыбкой. Даже такая робеющая компания была лучше пустоты. — Быть может, тебе есть что рассказать? — предложила она девочке. — Принцесса? Вы желаете что-то услышать? — Какие-нибудь невинные сплетни? — уточнила Алис, но, видя, как побледнела Диана, поспешила уточнить. — Я не прошу тебя рассказывать про запрещённое. Может… конюх в кухарку влюбился или кто-то из служанок строит глазки Золотому плащу. Что-то обычное. О простых людях. Девочка понятливо кивнула, некоторое время она молчала. Но, в конце концов, у неё нашлось несколько невинных историй о прачке, которая копила деньги, чтобы сбежать в Пентос с мальчиком, чистящим королевские сапоги. Они тайно поженились. Алисанна чувствовала себя гораздо лучше, когда в сопровождении сира Торвина шла по коридорам к королеве. Хелейна вновь наплевала на все этикеты, обняла подругу и повела в комнаты. Вид тяжёлой книги в руках Алис заинтересовал и её, и детишек. При упоминании валирийских сказок Хелейна не смогла вспомнить ни одной. — Помню, что няня рассказала мне какую-то. А потом мне снились сны о взрывающемся вулкане, который пожирает драконов, людей и землю, — призналась Хелейна, разглядывая яркие иллюстрации. — Я не уверена, что тут есть такие сказки, — с сомнением в голосе пробормотала принцесса и, видя тревожный взгляд подруги, пообещала. — Но я буду проверять и выбирать самые нестрашные! Хелейна кивнула и шаткой походкой подошла к софе, чтобы сесть. Выглядела она нездорово. В глазах подруги читалось опустошение и ужас. Алис положила книгу на подушки, рядом с детьми. Их ещё не начали учить валирийскому языку, поэтому они могли только с восторгом смотреть на старинные иллюстрации и выдумывать собственные сказки, используя воображение. Джейхейра могла вполне сносно произнесли несколько фраз, прочитать кое-какие слова без ошибок и даже написать слово «zaldrīzes». — Voktys Eglie, — прочитала девочка. — Очень хорошо, принцесса, — похвалила её Алис. — Какие ещё слова ты можешь найти? Взгляд Джейхейры загорелся азартом. Вместе с братиком, они перебирали весь небольшой запас известных им слов и, словно два следопыта, начали искать их среди текста. А тем временем Алисанна подошла к Хелейне и взяла её за руку. Болезненный вид подруги вызывал опасения. — Хелейна, милая, быть может, позвать мейстера? Или приказать принести воды? Мятного чаю? Или дать тебе отдохнуть? Подремать? — тихо, чтобы дети не слышали, спросила она. Подруга отрицательно покачала головой и поморщилась от явной боли. Принцесса понятливо кивнула и приказала служанкам принести масло шалфея и мяты. Она помогла подруге прилечь на софу, головой на её колени. С капелькой масла на кончиках пальцев, Алис принялась осторожно массировать её виски, чтобы унять неприятные ощущения. Дети продолжали играть в поиск знакомых слов. Они пролистали треть книги, когда Хелейна медленно села на софу и улыбнулась им. — Если тебя пугают эти сказки, то я не буду… — Это не из-за сказок, — отмахнулась подруга. — Я… я боюсь когда шторм кончится. Там он сожрёт маленького дракона. Королева задрожала. Её глаза наполнились слезами. Она старалась не смотреть на детей, чтобы они не заметили её состояние. Алисанна поспешила обнять подругу. Она гладила её по волосам и по спине. Принцесса не совсем понимала, что именно беспокоит Хелейну, но та была так расстроена, что ковыряться в её ранах совсем не хотелось. После чашечки чая ей стало заметно лучше, но к этому моменту близнецы нашли все знакомые слова и потребовали себе внимание гостьи. Дети воспринимали её как новую интересную игрушку и относились к кузине с живым любопытством. Но, как позже поняла для себя Алис, чувства они проявляли по-разному. Джейхерис почти сразу поспешил схватить её на руку, показать свою кроватку, свои игрушки, свои рисунки, а между делом поиграть в догонялки или в прятки, или в поиск сокровища. После вороха новых вопросов о Зарнице, он подозвал своего дракончика, который в росте не превосходил собаку. Шрикос обладал багрово-алыми чешуйками и чем-то напоминал Сиракс Рейниры, только мордочка была более острой. Мальчик не стал долго думать: — Demās! — приказал он малютке. Тот сначала непонимающе смотрел своими золотыми глазами на маленького будущего наездника, но после трёх повторений послушно сел. — Шрикос. Lykirī! Последнее и не требовалось. Шрикос проявлял щенячье спокойствие. Мальчик взял в свои руки ладонь Алис и подвёл её совсем близко к дракончику. Под вопросительное стрекотание двух дракончиков, принц положил её ладонь на чувствительный чешуйчатый лобик. — Теперь вы будете друзьями! — беззаботно объявил принц. Джейхейра не в пример брату казалась очень холодной. Единственной вещью, которая вызывала в ней живой азарт и яркое проявление эмоций, были знания. Девочка с горящим взглядом слушала сказки на высоком валирийском, пыталась повторять некоторые фразы, спрашивала перевод и несколько раз проговаривала, чтобы запомнить. Она достаточно хорошо читала на общем, и предпочитала проводить время с книгами, лишь изредка покидая их ради Моргула или уроков с мейстерами. Глядя на принцессу, Алис видела в ней маленькую взрослую женщину, а не ребёнка. Сначала это казалось непривычным и чуточку пугающим. Как и шестипалые ручки Джейхейриса. Но принцесса вместе с тем была наблюдательной, любопытствующей и любознательной. Её стремление узнать всё-всё на свете в будущем могло бы перерасти в одержимость. Но даже в этом случае, одержимость была бы скорее безобидной. С толикой грусти Алисанна думала, что из принцессы мог бы вырасти будущий мейстер, если уже в свои пять лет, она имела такую неистовую тягу к знаниям. Но мейстерами становятся только мужчины. Так уж заведено. Ближе к вечеру, когда в покои королевы подали ужин на всех, включая Алис, Хелейна невпопад захихикала и призналась: — Ах, да. Я была в Драконьем Логове. Пламенная Мечта меня узнала! — от её радостных слов хотелось улыбаться, настолько искренняя любовь к Пламенной Мечте окутывала всех присутствующих. — Я боялась, что она меня забыла. Она стала ещё красивее. И, кажется, больше. Вот бы снова полетать… — А что тебе мешает? Тебе запрещают? — удивилась Алисанна. Она видела Пламенную Мечту несколько раз. Драконица поражала почти неземной красотой, а по размерам не уступала Среброкрылой. По меркам драконов она была ещё молодой, подвижной и сильной. Будь Алис её наездницей, то проводила с любимицей каждый день по несколько часов. — Моя первая беременность оборвалась быстро, — печально ответила Хелейна. — Мейстер сказал, что из-за полётов. Тогда мне сообщили, что королевская утроба важнее прихоти полётов. Алисанна едва не подавилась чаем от такой гнусной лжи со стороны мейстера. Она прекрасно помнила, как тётушка Лейна с Рейнирой летали на драконах будучи глубоко беременными и ни разу не теряли детей. Бабушка Рейнис по слухам не отставала от дочери в числе беременных полётов. Истории про прабабку принцессу Алиссу тоже включали её смелые полёты на Мелеис с большим животом, а после с младенцами-сыновьями. — Глупости какие! — возмутилась принцесса. — Все женщины Таргариен летали на драконах почти до самого момента родов, и это никак им не мешало нести беременность. Сколько тебе было, когда ты первый раз забеременела? — Почти четырнадцать. — В тринадцать лет?! — страшно подумать, как подруга ещё девочкой пережила супружеский долг. — Так рано! — Через полтора года я родила близнецов, — беспечно продолжила королева. — Они шли так тяжело, что после я плохо ходила. Хотела летать, но не могла из комнаты выйти. А потом Эйгон снова начал пытаться. Два раза почти получилось, но оборвалось рано. А королевская утроба важнее полётов… Алисанна смотрела на Хелейну и с горечью видела в ней дракона со связанными крыльями. Дракона в золотой клетке. Совсем как она сейчас. Неужели её тоже ждёт подобная судьба? Её выдадут замуж, чтобы никуда уже не могла сбежать? Запретят летать под предлогом королевской утробы? А потом она уже сама никуда не денется… Куда ей бежать от детей? Эйгон даже на первый взгляд не слишком приятный принц… теперь уже король. Но его близнецы невероятно милые дети. В них Алисанна видела продолжение Хелейны без пагубного влияния Эйгона. Но что если очень скоро и для неё только дети, зачатые в насилии, останутся единственной радостью в золотой клетке? — Это… Это ужасно! — прошептала она, не в силах сдержать эмоции. Дети, к счастью, уже доели ужин и отправились кормить дракончиков на балконе. Несмотря на разный склад характера, близнецам одинаково нравилось проводить время с теми, кто вылупился из яиц в их колыбельках. — Но мне позволяют повидать Пламенную Мечту. Я сегодня кормила её и чесала ей плечи щёткой. Ей это очень нравится!.. — Хелейна радовалась как ребенок, не замечая печали в глазах Алис. — Ах, да! Я приказала драконоблюстителям быть милыми с Зарницей и рассказать, что с ней случилось. Алисанна едва не подпрыгнула на месте. Она не забывала о любимице, но не была уверена, что идея подруги к чему-то приведёт. Не потому что она не верила в Хелейну. Принцесса была уверена, что Отто Хайтауэр позаботился об этой лазейке. — И что же они рассказали? — едва дыша, спросила она. — Что сейчас Зарница и Солнечный Огонь забились куда-то в западную часть Логова, сплелись вместе и теперь отдыхают. Кормят их совместно. Они получают всю еду вовремя, вдоволь и свежую. Правда, сейчас не в настроении для гостей. Смешок, отчасти истерический, вырвался из груди Алисанны. Её драконица жива и под присмотром. И не голодает. Лучше новостей и быть не могло. Она помнила рассказы на Драконьем Камне о том, как порой «сплетались и отдыхали» Вермитор и Среброкрылая. А спустя какое-то время Деймон находил новую кладку яиц. Судя по всему, два половозрелых дракона пожелали спариваться и не жаловали свидетелей. «Интересно, кто из них в итоге окажется самочкой?» — точная половая принадлежность дракона становилась однозначной лишь после первой отложенной кладки. Впрочем, мейстеры, изучающие этот щепетильный вопрос, считали, что драконы при необходимости могут менять пол как ящерицы. — Это хорошо. Дракона короля точно никто не посмеет обидеть, — пробормотала Алис. — Вчера какой-то чудак в одеждах драконоблюстителя ранил Зарницу копьём. Никто так и не понял, случайно это случилось или специально. И кем был тот дурачок, теперь тоже не узнать. Солнечный Огонь разозлился, что его подругу ранили, сжёг его и съел, — задумчиво проговорила Хелейна и добавила: — Зарница не пострадала. Драконоблюстители назвали рану царапиной. Возвращение в спальню проходило в куда более расслабленном состоянии, чем днём ранее. Книгу сказок она оставила в покоях королевы. Возвращение снова прошло значительно позже всех приличий — детям так понравилась первая сказка, что они попросили ещё. А потом ещё. На пятой сказке они умаялись и уснули. Побег теперь сильно откладывался. Брачные игры двух драконов делали невозможной встречу с Зарницей. Даже если Алис сможет скрыться из Красного замка и добраться до Драконьего Логова. Придется ждать. На следующий день сценарий заточения повторился. Почти терпимый. Мейстер Уллис принёс ей ещё одну книгу для личного чтения. Ради интереса, она пожелала ознакомиться с философскими трудами, посвящёнными изучению чуждых религий и культов — «Тени Древних Богов». Несмотря на тяжёлое и витиеватое вступление, книга увлекала, щекотала воображение образами культов и пугающих ритуалов. Вторая прогулка по саду в компании Эймонда вышла почти сносной. Синяки на принце заживали быстро. Как на драконе. Явные кровоподтёки стали бледными, а бледные почти исчезли. Без особого желания Алис заговорила о начатой книге, чтобы не молчать как в прошлый раз. Принц заметно оживился и с изрядным пылом принялся обсуждать книгу. Как оказалось, её он уже читал, мог назвать лучшие главы и посоветовать, что взять после, если тема религии и культов заинтересует. Невольно Алисанна прислушивалась к нему, мысленно радуясь, что нашла достаточно невинную тему. Без молчания, но без конфликтов. Эймонд даже процитировал несколько отрывков из скрижалей «Четырнадцать Пламен». Принцу заметно нравилось поучать её. Алисанна не протестовала. Если дело касалось редких книг и непопулярных трактатов, он по-хорошему загорался идеей рассказать всё, что знает. В этом почти мальчишеском порыве он напоминал детей Хелейны. Она осторожно подыгрывала ему, поддерживая беседу вопросами. В хорошем настроении принц казался почти прежним. Ближе к вечеру в Красный замок вернулся Отто Хайтауэр. Диана по очень большому секрету и после двух малиновых пирожных рассказала, что Десница отправлялся на переговоры в Драконий Камень. Но понять, как всё прошло, было невозможно. Алис мысленно попросила матушку выкупить её у Зелёных. Рейнира совершенно точно могла что-то предложить столице в обмен на дочь. С неспокойными мыслями принцесса вновь отправилась в гости к Хелейне, всё больше чувствуя себя в покоях королевы как в спасительном оазисе. В этот раз они все вместе играли в поиски сокровища. Спрятали книгу со сказками, так что Джейхейра тоже присоединилась к игре. В комнату зевающая Алис возвращалась, слушая хриплые раскаты грома над Красным замком. Этой ночью столицу ожидал настоящий шторм. Утром стены замка шептали кровавые вести — в Танце у Штормового Предела погиб Люцерис Веларион.