Как приручить драконов

Ритмичные толчки становились чем-то привычным. Чувство вторжения в тело уже не прокатывалось по телу болезненным откликом. Тяжёлое дыхание с негромкими всхлипами можно было принять за стоны. Мышцы почти не сводило от страха. Укусы с любовными метками больше не вызывали болезненных ощущений. Тело привыкло к Эймонду. Усталость прокатилась по рукам. Не в силах больше стоять на четвереньках, Алис измождённо опустилась на локти. Ноги дрожали не меньше рук. Ещё пара минут и просто разъедутся. Едва ли Эймонд воспримет это со снисхождением. Принцесса потянулась к подушкам и поспешила подоткнуть парочку себе под живот. Так стало немного полегче. И уже пару раз спасало… Три дня свадьбы пролетели единой вереницей. Дни «празднования» свадьбы. Особенно рьяно праздновал Эймонд. Вторая брачная ночь завершилась в предрассветных сумерках. Алис уже не чувствовала своё тело. Но чувствовала его. Чем слабее она становилась, тем ярче разгоралась его похоть. Перед концом она просто лежала животом на подушках, чувствовала беспрестанное вторжение в тело и сонно смотрела на руку, что покачивалась в такт. Когда он наконец придавил её своим телом, упав без сил, она погрузилась в сон. Или просто потеряла сознание. После гортанного стона мужа всё захватила темнота. Алисанна проспала завтрак и была удивлена, что только его, а не весь день. Ноющее тело не желало шевелиться. Но «заботливый» супруг с нежным воркованием сообщил ей, что никто не станет тревожить их до полуденного вручения подарков, а служанки уже принесли им лёгких закусок. Припоминая с радостью в голосе, как она кормила его вечером на пиру, Эймонд решил позаботиться о ней. Хочет ли она есть из его рук, он, разумеется, не стал спрашивать. Но, после испытания на выносливость ночью, Алис была слишком голодной, чтобы показывать дурное настроение. Она едва сдерживалась, чтобы не откусить малиновое пирожное вместе с его пальцами. Настроение успело заметно повыситься после вкусного завтрака. Но сразу за этим Эймонд вновь возжелал супругу. Удивительно, что щёки всё ещё не свело судорогой от постоянных улыбок. На этот раз он взял её, лёжа на боку, и ласково поглаживал сытый животик, вызывая почти нестерпимое желание со всей силы ткнуть его локтем в бок. Но последствия могли быть слишком плачевными даже если она немедленно извинится и придумает правдоподобное объяснение случайному событию. К тому же тело мужа было настолько твёрдым и жилистым, что в большей степени пострадать от столкновения мог лишь локоть. После изматывающей близости с мужем, на общем пиру она улыбалась искренне. Хоть какая-то передышка. Да и сам пир поднял настроение. При взгляде на подарок Эймонда с большим красным камнем, Алисента и Эйгон заметно скисли. Быть может, восприняли это как вызов. Отто дипломатично похвалил прекрасный вкус внука и королевскую грацию Алис, с которой она носила колье. Гости приняли сторону лорда Десницы и сдержанно хвалили валирийское колье. Церемония дарения обогатила Алисанну множеством украшений, среди которых привлекала взгляд исключительно дивная жемчужная диадема и гарнитур к ней, отрезами тканей для новых нарядов, мехами и плащами. Оригинальность проявили только мейстер Орвиль, подаривший ей несколько книг по медицине и травничеству, да Отто Хайтауэр, предоставивший ей несколько сёдел «для совместных верховых прогулок с принцем Эймондом». Индивидуальных. Созданных специально под её размеры. Королева Алисента с медовой улыбкой пообещала вручить подарок чуть позже. Лично. Принцу дарили в основном оружие, элементы доспехов, и подбитые мехом плащи. Самыми интересными подарками стали валирийский драконий кнут от короля Эйгона и меч, подаренный Отто Хайтауэром. Впрочем, Алис была уверена, что оба подарка от лорда Десницы. Едва ли Эйгон стал бы тратить своё время для поиска свадебного подарка. — Валирийская сталь, мой принц, — объявил Отто, под всеобщие вздохи удивления. — Великий мастер из Квохора выковал его специально для вас. В чертоге воцарилось благоговейное молчание. Меч на взгляд Алисанны был куда более изящным, чем тот, что всегда носил с собой Эймонд. Длина заметно короче, а ширина клинка чуть уже. Чистая валирийская сталь, тёмно-серая, практически чёрная. Алис замечала некоторое сходство с Тёмной Сестрой Деймона. К мечу были изготовлены ножны нескольких типов, чтобы можно было носить оружие традиционно, на спине или держать в драконьем седле. Эймонд не показывал эмоций, но принцесса видела, что муж был в восторге от подарка. Его собственный валирийский меч. — Все достойные мечи имеют подходящие имена, мой принц, — произнесла она негромко. Алисанна говорила достаточно кротко, чтобы не лезть в мужские дела. Но при этом она не отгораживалась от того, что было важно для супруга. Эймонду понравилось её внимание к мечу. — Ты права, моя принцесса. Этот клинок заслуживает имени. Наступил момент, когда все предлагали красивые грозные имена. Порой слишком вычурные и длинные. Муж позволил высказаться всем желающим. Звучали тень Вхагар, последний шип, тьма, коготь дракона, длань Неведомого, ледяная ярость, последний суд, костедробитель… Наконец, муж вновь повернулся к ней: — Может быть, у тебя есть идея, моя принцесса? — предложил он ей присоединиться к остальным. Алисанна провела пальцем по лезвию и задумчиво произнесла первое слово, которое пришло на ум: — Lykemagon, — произнесла она, недолго думая. Когда брови принца удивлённо приподнялись, она добавила: — Tolī se pryjagon, konīr iksos mērī lykemagon. Супруг задумчиво повторил самое короткое из предложенных имён. Едва ли кто-то из гостей понимал валирийский. Слова Алисанны не предназначались ни для кого, кроме принца. Он не произнёс вслух, какое имя в итоге выбрал. Но что-то подсказывало ей, что Эймонд всячески примерял к новому мечу её предложение. После пира невероятно хотелось повидать теперь уже сестру с племянницей, но в тот день Эймонд не выпускал Алис из своих когтей. Все прогулки, будь то сад или верховая езда, чтобы опробовать новое седло, проходили в присутствии мужа. Попытка удалиться на послеобеденный сон почти сработала. Супруг выбрал одну из книг и планировал сидеть на страже жены, погрузившись в чтение. Алис неосторожно решила вновь немного порадовать его прикосновениями, чтобы смягчить к себе. Она подкралась сзади, когда он уже сидел на софе, и мягко запустила пальцы в волосы, почёсывая ноготками его голову. Эймонду её внимание понравилось. Настолько, что он немедленно забыл о книге, повернулся к жене, схватил её на руки и понёс к кровати. Принцесса могла винить в этом лишь себя. Труднее всего было принять с лёгкой улыбкой очередное «правило» тюремщика. У неё не появится собственная спальня. Алисанна обречена всегда жить и спать с Эймондом. И сна в этом «спать» будет ничтожно мало. Эймонд бодро загонял её в постель, шепча, какая она красивая и желанная, после ужина и повторял утром до завтрака. Сон стал редким и коротким. Подготовка тела превратилась в обязательный ритуал. Более частый и необходимый чем умывание. Как и кашица служанки-молчуньи по имени Лиа. Чтобы ступить за порог супружеской спальни, следовало тщательно прятать следы на коже. Эймонда за страстность никто не осудит, но Алисанну назовут распутной, даже если все будут знать, кто оставил на ней следы. Меток стало так много, что новые расцветали поверх старых. В ростовое зеркало Алис старалась не смотреть. Эмоции быстро научились тихо прятаться под маской покорности и довольства. Выплеснуть их удавалось лишь в ванной, когда Диана оставляла её наедине с собой. Тогда Алис погружалась в горячую воду с головой и наконец-то могла закричать. По возвращении в реальность принцессу ожидал Деймон с сухим утешением, что рано или поздно Рейнира возьмёт столицу, и всё закончится. Мама придёт и спасёт её. Однажды. Алисанна невероятно радовалась, когда супругу требовалось уйти на западный двор для тренировок, отправиться патрулировать воздушное пространство вокруг столицы или решать судьбу государства. Краем уха она слышала, что он теперь заседает в Малом совете, а также вместе с лордом Десницей ведёт переговоры с какими-то сомневающимися лордами, но из-за постоянно измождённого тела, она не воспринимала эту информацию. Все силы уходили на поддержание игры идеальной принцессы, ставшей счастливой женой. На третий день, когда перед взором всё расплывалось от усталости, Алис огорошили внезапной новостью — теперь ей позволено намного больше свободы. Она может перемещаться по всей территории Красного замка, с разумными исключениями. Но с одним нюансом — как полноправной принцессе ей полагалась свита. Разумеется, подобранная вдовствующей королевой. Её выпустили из явного плена в чуть более завуалированный. Свобода под конвоем из придворных дам. Знакомство с конвоирами состоялось после завтрака. Вдовствующая королева настойчиво пригласила Алис пройти вместе с ней до солнечной галереи, где их ожидали женщины в зелёных платьях. При виде принцессы и королевы, все они немедленно опустились в реверансе. На первый взгляд привлекательные милые особы, среди которых резко выделялась троица значительно старше принцессы. Эти наверняка были заодно с Алисентой. — Дорогая невестка, я взяла на себя смелость подобрать тебе достойную свиту, — королева произносила каждое слово сладко, но вместе с тем невыносимо холодно. — Ведь теперь ты — принцесса столицы. Здесь общество куда более утончённое. И твой двор должен соответствовать. Алисанна склонилась в жесте благодарности, покорно опуская ресницы. Королева не упустила возможности уколоть быт на Драконьем Камне и даже не скрывала, что будет контролировать каждый её шаг. Алисента кивнула и сделала шаг в сторону. Три женщины вышли вперёд. Холодные, безупречные, в платьях цвета хвойного леса. — Леди Маргарет Редвин, — изящная темноволосая дама тридцати лет чуть склонила голову, — кузина храброго сира Оливера, вдова благородного лорда Ройса, павшего в Битве у Дорнийских марок. Она лучше любого мейстера знает придворные обычаи. И… лекарства от женских недугов. Старшая из всех фрейлин. Ровесница Алисенты. Она казалась удивительно утонченной, даже хрупкой. Но в серых глазах словно застыл весь хлад Рунного Камня. Это был взгляд опытного отравителя. — Леди Джослин Вэнс, — миловидная женщина двадцати пяти лет с золотисто-русыми волосами чуть улыбнулась в ответ, — сокровище Речных земель. Её отец — казначей лорда Десницы. Она научит тебя, как не проронить лишнего слова даже под пыткой. — Ваше Высочество, я уверена, что мы станем лучшими подругами! — пропела нежным голосом леди Джослин. Она была мила. Слишком мила для той, кого выделила королева Алисента. Доносчица? Шпионка? Стоит Алис сказать хоть слово, и оно ляжет на стол Отто в доносе? — Леди Элисса Ланнистер, — златовласая красавица из Ланниспорта присела в реверансе. — Прекрасная кузина нашего Мастера над монетой просто обожает новые знакомства. Кузина Тиланда Ланнистера выглядела чуть старше леди Джослин. Она источала дружелюбие и желание поскорее пуститься в танец или выйти на прогулку. В ней ощущалась подвижность. Такой нельзя доверять. Златокудрый скорпион. — Уверена, они будут не просто твоими фрейлинами, а добрыми подругами, что всегда присмотрят и направят на верный путь, — продолжала источать мёд вдовствующая королева. — Кто как не они напомнят в смутный час о долге? «Рожать драконьих детей и сидеть тихо? Уверена, они точно напомнят!» — удрученно подумала Алисанна. Королева с удовлетворённым видом села в резное кресло. Она кивнула леди Редвин, словно та была первым человеком после королевы. — Леди Маргарет, представьте остальных. Вы лучше знаете их… достоинства. «Похоже, истинная власть будет у вдовы Рунного Камня», — поняла Алис. Леди Редвин вновь склонила голову в лёгком поклоне и начала холодно перечислять дам, словно они относились к запасам провизии, а не королевскому двору. — Ваше Высочество, позвольте представить цвет наших благородных домов, — по её властному жесту вперёд вышла девушка шестнадцати лет с пухлыми щёчками, робким взглядом и пшеничными волосами. — Леди Флоренс Борни, Её семья… не сразу приняла мудрость короля Эйгона. Но им был дарован второй шанс, и, мы надеемся, она научится благодарности. Девушка покраснела и неловко опустилась в реверансе, едва не потеряв платок. Она смотрела на Алисанну словно ожидала от неё жестокости. Возможно, не все конвоиры прибыли ко двору добровольно. Или сами являлись пленниками Зелёных. — Леди Сера Торн, — вперёд выступила бледная как лунный свет девочка, чуть младше Флоренс. Её светлый облик с почти серебристыми волосами мог соперничать с белизной Таргариенов. — Её дом подарил столице двух храбрых рыцарей и в числе первых отринул ложную королеву. Она будет развлекать вас историями и дивным пением. Девушка опустилась в поклоне, едва слышно произнося «Ваше Высочество». Несмотря на лояльность дома, она едва ли чувствовала себя комфортно при дворе. Не пленница, но без права отказаться от гостеприимства? — Леди Марианна Стокворт, — ровесница Алисанны с медными волосами, высокомерным подбородком и упрямым взглядом присела лишь в подобии реверанса, явно давая понять, что обладала своевольным характером. — Остроумная молодая девушка. Её отец в числе разумных лордов, что не отвергли второй шанс присягнуть королю Эйгону. Бойкий взгляд девушки вызвал в принцессе лёгкую зависть. Несломленный дух, полный надежд. Быть может, они смогут подружиться? Голос леди Маргарет тем временем понизился. В нём появилось больше пренебрежительных ноток. — Наши особые гости. Леди Лоретта Хейфорд, — вперёд выступила темноволосая девочка четырнадцати лет, по виду ещё нескладный ребёнок с красными от долгих слёз глазами. Она так дрожала, что совсем позабыла, что следовало как-то оказать почтение принцессе. — Её отец ошибся в выборе стороны. Надеюсь, она не повторит его ошибок. Девочка почти сразу стыдливо опустила взгляд. Её плечики дрожали. Алисанна чувствовала искреннее желание подойти и обнять её, сказать доброе слово и пообещать защиту. Но было бы это правдой, если под надзором королевы ей полагается стоять на месте и демонстрировать послушание? — Леди Изобель Харт, — бледная русоволосая девушка шестнадцати лет сделала шаг вперёд и едва заметно склонилась. — Её дом прославился многими храбрыми рыцарями. Но её старший брат выбрал смерть за ложную королеву. Теперь ей предстоит искупить его грех. Слова леди Редвин разили как удар хлыста. Дёрнулась не только Изобель, но и остальные юные девушки. Алис лишь усилием воли оставалась на месте и демонстрировала непоколебимость, краем глаза отмечая удовлетворённую улыбку королевы. Алисенте нравилось наказывать не только невестку, но и девочек, чьи дома не присягнули Эйгону. — Леди Беатрис Бракен, — вперёд выступила единственная девушка с неприкрытым вызовом во взгляде. Несмотря на свои пятнадцать лет, эта рыжая девочка в молчании обещала сопротивление всему и всем. — Её семья разочаровала корону. Но девушка… исправима. Юная леди Беатрис подарила ей презрительный взгляд, но промолчала. Совсем бунтарка. Такая скорее навредит себе и остальным, чем как-то облегчит своё положение. Алисанна вновь поклонилась девушкам и кротко поблагодарила их, не уточняя за что. Пусть каждая думает как хочет. Ещё троица девушек в простых болотных платьях стояла чуть поодаль. Не фрейлины, иначе их бы представили. Чашницы? Лакеи? Пажи? Последние традиционно были мужчинами, но Эймонд мог изменить и эту традицию. Его ревность не знала границ, когда речь заходила об Алисанне и любом встречном мужчине, кроме, разве что, гвардейцев с мейстерами и его деда. Вдовствующая королева поднялась с кресла. — Что скажешь, дорогая невестка? Довольна моим подарком? — сладко поинтересовалась Алисента. Её подарок. Её дамы. Её двор. Её надзор. Алисанне мягко указали на её положение. Немногим лучше прежнего. Но теперь времени наедине с собой у неё не будет. Под присмотром на каждом шагу. В покоях власть Эймонда. За границами спальни надзор Алисенты. Принцесса широко улыбнулась и почтительно склонилась перед ней. — Я очень тронута вашим вниманием, Ваше Величество. Я уверена, что ваш выбор, как и эти дамы, безупречен! Внешне довольная Алисента покинула их в сопровождении своих телохранителей. Но напряжение в воздухе не исчезло. «Глаза и уши» остались на месте. Леди Маргарет даже не скрывала своей вовлечённости в партию Зелёных. Алисанна осталась одна против своих конвоиров и замерла в растерянности. Она понятия не имела, что с ними делать. Что вообще полагается делать с фрейлинами? На Драконьем Камне всё действительно было проще. Аскетичнее. Леди Джослин с улыбкой сделала идеальный реверанс, выступая вперёд. — Мы все счастливы служить вам, принцесса, — пропела она медовым голосом и по-дружески взяла её под руку. — Я думаю, мы могли бы погулять по галерее и познакомиться немного ближе. Улыбка леди была слаще мёда, а взор будто бы случайно устремлялся к леди Маргарет в поисках одобрения. Остальные дамы чинно направились вместе с ними. Даже неназванная троица, остававшаяся в паре шагов позади. Алисанна чувствовала, как вокруг неё смыкаются ещё более тяжёлые оковы, чем раньше. Дамы начали о чём-то говорить, но она особенно не вникала, больше всего на свете желая оказаться где-нибудь подальше от них. — Ваше Высочество, вам понравились цветы в саду? Я слышала, вы любите лилии… — услышала она тихий голосок леди Флоренс. Алисанна улыбнулась, чувствуя оживление. Никто раньше не запоминал её предпочтений. Кроме Эймонда. Но только она открыла рот, чтобы ответить, как в разговор вклинилась Элисса Ланнистер и перебила девочку: — Цветы — это мило, но принцессе нужны не садовницы, а достойные компаньонки. Едкие слова заставили вздрогнуть обеих. Леди Борни неуверенно что-то залепетала, вновь возвращаясь в тень. Алисанна чувствовала, что в глазах златовласой леди она сама недостойна. Возможно, недостойна всего, что ей предложили. Алисента уже настроила своих дам относиться к ней с предвзятостью. Недостойная дочь ложной королевы? Или сразу как в детстве — отродье Шёлковой улицы? Мысли не успели перейти опасную границу. Появилась Диана. — Ваше Высочество, королева Хелейна требует вашего личного присутствия в её покоях. Немедленно. Алисанна выдохнула с облегчением. Представление окончилось. Хелейна её спасла и просто позвала посидеть с ней и с Джейхейрой за чаем, но фрейлины этого никогда не узнают. Она чинно попрощалась с дамами и последовала за камеристкой, стараясь не бежать. Слишком уж ей хотелось поскорее оказаться подальше от конвоиров. Её новой свиты.

***

Три дня свадьбы. Три дня невероятной вереницы переговоров. Списков лордов. Три дня выстраивания маршрута, по которому направится Кристон Коль. Сопровождать армию на драконе с самого начала похода не имело смысла. Рассчитав всё с Лордом-командующим, они решили, что Эймонд потребуется у крепостей тех домов, которым они предоставят второй шанс сдаться, не считая особого подарка Чёрным. Для одних лучшей мотивацией станет присутствие Вхагар, а для остальных — переговоры с принцем. За прошедшие три дня Отто предоставлял внуку самостоятельно подбирать слова, чтобы переводить потенциально Чёрных лордов в стан Зелёных. Не всё шло гладко. То что лорд Десница делал легко и изящно, словно дышал хитросплетениями фраз, принцу давалось титаническим трудом. Он ни разу не сорвался, плавно вёл диалог в понимание ситуации — Королевская Гавань и окружающие её земли тесно связаны. Их объединяют история и традиции, в которые правящая королева не входит. Рейнира давно стала здесь чужой. Ей плевать на традиции и жизни лордов. Плевать на Семь Королевств. Само правление ей желанно ради короны на голове, иначе она давно возглавляла бы Малый совет. Всё, что она может предложить им — кости и пепел, если они её отринут. Но именно королевским землям бояться нечего. Вхагар может защитить и столицу, и окружающие земли от любой беды. Если, разумеется, принц не будет сомневаться в лояльности лордов. В грядущей войне единство соседей превыше всего. Вместе выстоят любые беды. В противном случае поодиночке сгинут. Кое-где он сбивался, но в этот момент линию убеждения подхватывал Отто. Кого-то удалось урезонить сразу. Кто-то попросил время на раздумья, пока не истекут три дня празднования свадьбы. Кому-то потребовалось чуть более настоятельная рекомендация. Под конец все приглашённые лорды преклонили колени и оставили в королевскую свиту детей. Но победа на стезе переговоров выпивала втрое больше сил, чем самые изнурительные тренировки. Возвращаясь в покои, Эймонд испытывал одно лишь раздражение на грани полного срыва, не желая видеть ни одной живой души. Кроме супруги. Алисанна. Эймонд лишь в глубине души мог честно признаться, что без неё не выдержал бы испытание политикой. Он бы уже после первого часа переговоров сел на Вхагар и сжёг пару замков, чтобы упростить отношение к себе страхом. Но стоило ему замереть изваянием у камина, как она тихо подходила сзади, обнимала его со спины и молчала. Это именно то, что ему требовалось. Ни единого слова. Только тепло и забота. Только её хрупкое тело рядом, биение её сердечка и сладкий аромат её волос. Её прикосновения сводили его с ума, каждая нежная ласка заставляла его колени подгибаться, весь его мир вращался вокруг неё. Всякий раз, когда она обнажала его лицо и касалась шрама, всё переставало существовать. Он чувствовал себя обнажённым нервом. Мягкие прикосновения прохладных пальчиков воспламеняли его кожу. Разум, тело и душа полностью принадлежали ей. В её нежных объятиях годы боли и сомнений исчезали. Оставались только они двое. Кошмары, терзавшие его с самого прибытия Алис в столицу, исчезли. В присутствии её хрупкой нежности, сны становились лёгкими. Он снова видел себя рядом с ней, но без осколков зеркал, кровавых оков, дыма и плавящегося воска. Они вместе летали на драконах, она кормила его ягодой как на свадебном пиру или они лежали под звёздами, пока она гладила его волосы и пела песни, слов которых он не мог вспомнить поутру. Старший братец, едва закончились празднование его свадьбы с Хелейной да первая брачная ночь, немедленно обогатил свой досуг шлюхами Шёлковой улицы. Для Эймонда идея даже смотреть на другую женщину оставалась немыслимой. Он желал свою прекрасную супругу каждый день, каждый час и каждую минуту. День, проведённый в делах без возможности сжать её в своих объятиях, превращал его к ночи в безумца, одержимого идеей поскорее взять её, заявить на неё права, пометить её всю. Снова и снова погружаться в её мягкость. Сполна испытывать чувство единения с ней. Невозможно устоять перед её объятиями. Эймонд не мог дышать, пока она целовала его шрам. Он таял от каждого её прикосновения, ощущая, как холод в душе сменяется приятным теплом. С ней он чувствовал себя настоящим. Живым. Счастье в её присутствии переполняло его. Но вместе с ним произрастал страх. Алисанна была и оставалась всем, чего он желал. Его милая, нежная, покладистая жена, безропотно отдающаяся ему по первому требованию. Безотказная. Ни единого слова против. Никаких споров. Ни строптивости, ни дурного настроения, ни раздражающих слёз. Сколько в этой идеальной сказке правды? Как далеко простиралась её игра? Эймонд помнил с детства, каким неземным созданием могла прикинуться тощая Алис, чтобы получить своё. В детстве её притворство длилось ровно до момента получения желаемого, а после она возвращалась к себе истинной. Но дни шли. Алисанна оставалась безупречной. А Эймонда медленно съедали подозрения. Что она хочет получить этим притворством? И едкая дилемма. Хочет ли он оставаться в счастливой сказке или жаждет разрушить её в угоду правде, в которой вновь останется одиноким отвергнутым монстром? Очень некстати ему на пути попался мальчишка, чашник Эйгона, когда принц пребывал в дурном настроении, а обожаемую жену куда-то увела вдовствующая королева. Тот самый мальчишка, который гнусно смеялся над его ненаглядной супругой под грязные оскорбления короля. Впрочем, по возрасту тот уже был юношей и время от времени показывался в Западном дворе. Эймонд знал, как можно выпустить пар и без присутствия Алис. Прохладный ветерок холодил кожу под полуденным солнцем. Звон стали звучал как музыка. Острый взгляд выхватил юношу. Оруженосец Эйгона был здесь. Отчаянно тренировался, неумело размахивая мечом как крестьянин. Неотёсанный и неуклюжий. Если и это ничтожество пополнит Белые плащи, то над столицей будет смеяться даже вороньё. Принц позволил себе немного терпения. Пока он разогревался, краем уха наконец услышал имя. Робин Фоллард. Мелкий дом, но полный гордецов, привыкших к безнаказанности. В подходящий час он вышел на тренировочное поле. Рыцари расступились. Эймонд окинул их ленивым взглядом «приведите мне спарринг-партнёра» и указал остриём меча на Фолларда: — Ты будешь сражаться со мной. Юноша вздрогнул от его выбора, но знал, что не может противиться приказу принца. Он выступил с мечом и щитом. Мальчишка был смешон. Его стойка вызывала стыд, а меч в оборонительной позиции он держал так, словно схватился за него впервые. От приказа показать всё, на что способен, тот едва не обмочился. Не такой храбрый, когда короля Эйгона нет рядом? — Атакуй! — приказал принц, решив ради разнообразия дать оруженосцу шанс показать себя. Жалкая попытка нанести удар вызвала презрение. Никакого мастерства. Ни скорости, ни силы, ни ловкости. Он лениво парировал все удары, болезненно ударяя мальчишку по незащищённым рукам и ногам. Плашмя. Во время очередной попытки тот споткнулся и едва не рухнул ему под ноги. Позорище. — Это ты называешь атакой? Моя пятилетняя племянница атакует лучше! — презрительно прокомментировал он. Фоллард пролепетал слова извинения и вновь встал. Тренировка продолжилась. Мальчишка падал, получал унизительные удары, спотыкался и оказывался под сапогом принца. Всё сопровождалось справедливыми вопросами, способен ли он хоть на что-то, кроме гнусного хихиканья и подачи королю вина. Рыцари начинали посмеиваться над мальчишкой. Тот слишком уж позорил себя, чтобы ему сочувствовать. А некоторых, возможно, этот оруженосец уже успел настроить против себя. — Неужели дом Фоллардов ныне отправляет в столицу худших из сыновей? Или, кроме слабаков, рождаются лишь дочери? Эймонд знал, что делал. Он не торопился. По глазам мальчишки принц видел, что того переполняет гнев. Пока что он боялся Эймонда и не совершал критических ошибок. Пока что. Принц продолжал втаптывать в грязь никчёмного, неумелого дурака. — Ты неряшлив. Ты не держишь равновесия. Твоя техника никуда не годится, — вальяжно отмечал он, без труда парируя атаку мальчишки. Снова и снова. Парирование, оскорбление, унизительный удар. Наконец, видя, что принц просто играет с ним, наслаждаясь его борьбой и неудачей, оруженосец потерял остатки самообладания. С криком он бросился на него, бешено размахивая мечом, забыв о технике и точности, движимый лишь слепой яростью. Эймонд сардонически усмехнулся. Этого он и ожидал. Неуклюжая предсказуемая атака была бы заметна за милю. Принц мог в любой момент уйти от удара и вновь бросить мальчишку в грязь. Но вместо этого он стоял на месте, чувствуя холодное жестокое предвкушение. Он ждал. В последний момент, когда столкновение уже почти произошло, он легко отступил в сторону. Первым коротким взмахом меча принц пробил защиту Фолларда и сломал ему колено. Вторым ударом он раздробил сухожилия на правой руке мальчишки, пока тот ещё падал. Для этого хватило даже затупленного меча. В качестве финала он поставил ногу на его грудь и прижал клинок к шее оруженосца, теперь уже бывшего. — Теперь ты никогда не будешь рыцарем. Ни меч держать, ни ходить без трости. Но зато… можешь ползать к моему брату и развлекать его. Возможно, он даст тебе должность придворного шута, — шепнул он с убийственной улыбкой. Под крики боли он покинул западный двор в приподнятом настроении. Рыцари не двигались. Они поняли послание. Насмешки над принцессой — смертельная игра с драконом. После «разминки» с оруженосцем ему определенно требовалось общество супруги, которая куда-то запропастилась. Вдовствующая королева давно вернулась к себе. Лишь случайно попавшаяся под руку камеристка принцессы сообщила, что Алисанна осталась верной себе и при первой возможности вновь скрылась в покоях Хелейны. Сир Оливер и сир Торвин не стали чинить препятствий принцу. Давно привыкли, что он входил к сестре, когда хотел, и сам Неведомый не мог его остановить. В покоях королевы тихо потрескивал камин. Но ни разговоров, ни детского голоска Джейхейры, ни топота маленького дракончика. Лишь беззвучные тени служанок. Эймонд лёгким шагом прошёл в покои. Ему открылась дивная картина. Алисанна, Джейхейра и Хелейна уснули все вместе на кровати, поверх покрывала. Жена прижимала к груди открытую книгу. Видимо, они устроили полуденное чтение сказок для племянницы, но в процессе склонили ко сну не только малышку, но и себя. Девочка цеплялась одновременно и к маме и к тёте. Хелейна и Алисанна держали друг друга за руки. Троица смотрелась так очаровательно и беспомощно, что он не решился никого из них будить. Принц осторожно забрал из рук жены книгу и положил на столик. Пусть отдыхает. Ночью он всё наверстает. Патруль над столицей на Вхагар заставил время двигаться быстрее. В качестве сюрприза супруге, он заглянул в Драконье Логово, чтобы справиться о Зарнице. И застал весьма пикантную сцену, как сердитая молодая драконица треплет за холку Солнечный Огонь да кусает за хвост. Ещё немного тренировок на западном дворе, на этот раз с подходящим противником, и подступал час ужина. Невыносимого семейного ужина. Принц поспешил в башню. У дверей его покоев дежурил сир Торвин. Значит, благоверная уже вернулась. Алисанна сидела у камина и читала одну из подаренных ей книг. Эймонд остановился. Позволил себе полюбоваться. Такой его милая принцесса была только для него. Она распустила волосы и сменила зелёное одеяние на сереблисто-голубое подпоясанное домашнее платье с уморительными рукавами-крыльями. Сейчас рукава были подвязаны сзади для удобства. Украшения отправились по шкатулкам, а тщательная маскировка кожи смыта, являя метки принадлежности. Свет лампы и камина делали её очаровательно домашней. Эймонд позволил ей прочитать ещё две страницы, прежде чем привлёк внимание: — Issa dōna dārilaros, — негромко произнёс он. — Issa zaldrīzes, — также тихо отозвалась она. Эймонд медленно подошёл ближе, убирая по пути меч на ближайшую поверхность. Алис продолжила читать в попытке успеть добраться до конца главы. Когда она перелистывала страницы, тяжёлый рукав угрожал спуститься с плеча и лишить принца последних капель сдержанности. Эта женщина оставалась для него невыносимым искушением в любой одежде или без оной. Эймонд ослабил застёжку дублета и коснулся рукой её шеи. Почти у самых завязок её воздушного платья. Алис тихо вздохнула и закрыла книгу, подложив закладку. Когда она тянулась к столу, рукав-крыло платья упал на пол. — Ты похожа на летучую мышь! — он по-мальчишески усмехнулся. — Что?! Я оскорблена до глубины души! — возмутилась она настолько наигранно, что сама рассмеялась. — Мне подарили его в числе прочего. В Староместе нынче в моде летучие мыши! — Не слишком ли рано ты переоблачилась? Король требует нашего присутствия на ужине. В пекло такой ужин, но бодаться с Эйгоном не хотелось. Особенно сейчас, когда на носу назревал военный поход. Пьяный дурак на троне мог всё испортить. Так что пока сир Кристон Коль не покинет столицу во главе их армии, лучше не нарываться. — А мы не можем… быть слишком уставшими и попросить принести нам ужин в покои? — жалобно посмотрела на него Алис и, чтобы добиться разрыва его сердца, ещё и прикусила нижнюю губу, как часто делала в детстве. «Ещё слово и я так устану, что из постели не смогу вылезти. И ты тоже!» — мысленно пообещал Эймонд, но отвернулся от искусительницы и попытался из последних сил играть на поприще дома. — Принцесса, теперь у нас с тобой есть обязан… Он не договорил. Хитрюга подкралась сзади и обняла его за пояс. Лбом она прижалась к его спине. Ловкие пальчики хулиганки будто бы случайно дергали за застёжку его дублета. — Меня сегодня представили фрейлинам. Ужасно утомительно. Возможно, я даже заболела. Мой супруг мог бы уложить меня в кровать, чтобы я скорее пошла на поправку, — промурлыкала коварная бестия. Эймонд терпеливо выдохнул. И сдался без сопротивления. В пекло Эйгона. Принц и сам искал повод заболеть. Он развернулся и поймал её за запястье. Второй рукав платья соскользнул с её плеча. Ну это совсем никуда не годится! Ей определенно нужен постельный режим! Он подхватил по-детски взвизгнувшую супругу и понёс в сторону кровати. — Ты пахнешь Вхагар, — пробормотала она, прижимаясь к нему. — За столом бы не одобрили. А мне нравится. Повязка полетела на пол, а Эймонд окончательно лишился власти над собой. Его милая скромная жёнушка могла сколько угодно притворяться кроткой и целомудренной. Только принц знал правду, когда она тянула его за ремень в постель. Дублет полетел вслед за повязкой. Домашнее платье сдалось так же быстро как и его хозяйка. Недолго держалась и оставшаяся одежда… Осторожный стук в дверь заставил его нетерпеливо зарычать. Кого-то из слуг отправили напомнить о долге перед семьёй. Но сейчас супружеский долг был важнее. Только с ней он чувствовал себя всемогущим. Он добился её. Получил свою нежную принцессу. Осталось закончить эту войну и наслаждаться их браком до самой смерти. Все слуги были посланы в семь преисподних самым зловещим рыком. Благоверная пьянила одним своим видом. Темнота их покоев густела как вино. Алисанна распростёрлась на спине, её серебристые волосы волнами раскинулись по подушке, будто лунный свет, пойманный в ловушку шелка. Она не сопротивлялась. Никогда не сопротивлялась. Её покорность — совершенна. Она сводила с ума. Невинная. Сколько бы он ни брал её, она оставалась невинным и чистым созданием. Совершенно не ведающим о собственной чувственности. Немного ещё зажатая. Милая принцесса никак не могла отпустить нервозность былого целомудрия и отдаться мужу всецело. Но Эймонд великодушно не требовал от неё всего и сразу. Все женщины проходят через подобное. Ей не нужно желать его, стонать или плакать от страсти. От неё требуется просто быть здесь — позволять ему наполнять её собой, пока он не почувствует, как её тело, хоть и нехотя, начинает подстраиваться под его ритм. Он обещал себе быть с ней нежнее, но ничего не мог с собой поделать, когда она оказывалась под ним, нежная и покорная со сладкой манящей кожей. Настолько невыносимо желанная, что даже наедине его обуревала ревность. Он должен её пометить, чтобы все видели, кому принадлежит принцесса. Оставить ещё больше укусов. И ещё больше. Обвести языком те, что уже были. Коснуться губами былых отпечатков его зубов. Попробовать её всю. И терять последние остатки рассудка от её тихих всхлипов. Его прекрасная нежная принцесса. Его сокровище. Его ненаглядная жена. Его добыча. Его. Его. Его… — Скажи мне, что ты моя. Седьмое пекло, милая, мне нужно, чтобы ты это сказала. Скажи мне, что ты вся моя… — шептал он, благоговейно раздвигая её ноги чуть дрожащими руками. Он вошёл в неё медленно, с наслаждением наблюдая, как её пальцы впиваются в простыни. Она на миг зажмурилась — не от удовольствия, нет, но и не от боли. В покорности и принятии. И в этом её смирении была своя сладость. — Я твоя… — сладкий шёпот наполнил его ощущением безудержного триумфа. Горячая и такая тесная. Погружаясь в её нежность, он одновременно обретал и терял себя. Покидал этот бренный мир и до небывалой остроты ощущал себя его частью. Неистово дрожащая под ним женщина держала его сердце в руках, не прилагая усилий. Невыносимая. Она пробуждала в нём всё. Худшее и лучшее. Человечное и звериное. Единым неудержимым порывом он жаждал поглотить её, словно голодный монстр, и защитить её от всего на свете, даже от себя. Забрать её всю себе до последнего удара сердечка и отдать ей всего себя. И эта двойственность толкала всё ближе к безумию. Разрядка прокатилась по телу блаженным освобождением, сжигая все тяготы дня. Эймонд прижал её к себе, вдыхая запах волос — лилии с лавандой и что-то ещё, едва уловимое, только её. Грохочущее сердце разносило по телу ощущение чистого яркого счастья. Он закрыл глаз, представляя, что однажды она сама потянется к нему, жарко прижмётся, будет жаждать его так же, как он — её. Но даже если этого никогда не случится — ему хватит и этого. Её молчание. Её холодность. Её тело, принимающее его с той же покорностью, с какой земля принимает дождь. А он… Он будет приходить снова и снова, пока однажды не растопит лёд в её глазах. Блаженство расступилось, открывая его нежным пальчикам жены. Он вернулся из грёз, чувствуя, как она мягко перебирает его волосы, осторожно распутывая их прядь за прядью. Эймонд с тихим стоном положил голову на её грудь, полностью отдаваясь во власть холёных пальчиков. Похоть, разгорающаяся в её присутствии, послушно притихла от обволакивающей его ласки. Не менее сладко, чем близость. Он с довольством замурчал. Продолжай, просто продолжай! Не останавливайся! — Твои волосы запутались, завтра будет не очень весело их вычёсывать, — прошептала Алисанна, осторожно разглаживая его пряди пальцами. — Моя супруга желает отвечать за мою косу? — он прикрыл глаз и удовлетворённо улыбнулся. Пусть делает всё, что пожелает. — Кто если не я? Эту почетную миссию нельзя доверять кому попало, не считаешь? Особенно когда такой королевский волос… подлиннее моего будет. Шутливый тон супруги напомнил о временах до начала конфликта, когда они могли гулять по городу и подшучивать друг над другом. — Глупости! — шутливо возмутился он, не открывая глаз. — Сам смотри, на два пальца. — А ты свои пряди распрями! Тогда будет длиннее. — Ладно-ладно, пока что я побеждаю… — проворчала она, сдаваясь. Волшебные пальчики супруги порхали в его волосах. Распутывали. Выглаживали. Заплетали в свободную косу. Её забота искупала любую холодность. Коса была готова, но нежные руки продолжили заботливо гладить его по волосам. По звону колокольчика служанки принесли им лёгкий ужин. Пока Эймонд приходил в себя от всепоглощающего уюта, Алис успела змейкой метнуться к столу с принесённым и вернуться с подносом, полным изысканных закусок. Муки голода им более не грозили. Заботливая супруга продолжила кормить его, возвращая мыслями в день свадебного пира. — Сегодня я заглядывал в Драконье Логово, — признался он, позволяя безмятежности поглощать его. — Справлялся о Зарнице. — И… — на секунду её руки замерли, выдавая волнение, — как она? — В ужасном настроении. Она сейчас на всех бросается в ярости. Но хуже всех приходится Солнечному Огню. Зарница к нему безжалостна. Кусает то за хвост, то за холку… Алисанна рассмеялась, заметно расслабившись. Она съела несколько маленьких кусочков пирога с миногой и запила вином. Ещё один кусочек она предложила мужу. — Я её такому не учила! — Драконоблюстители говорят, что все драконицы очень злы, когда первый раз носят потомство, — с довольством ментора произнёс он. — Всё пройдёт, когда Зарница отложит кладку яиц. Но придётся набраться терпения. Первая кладка дольше остальных. Не меньше восьми месяцев. Быть может, вы с ней могли бы одновременно родить маленьких дракончиков. Мысли об их общих детях приятно согревали его изнутри. Их маленькие принцы и принцессы. Его прекрасная супруга, милая и домашняя, встречающая его после долгого дня в их покоях с милым младенцем на руках. Его продолжением. Девочки и мальчики. Сильные как он, прекрасные как она… — Боюсь, я не поспею за ней, — извиняющимся тоном вклинилась она в его фантазии. — Они начали раньше нас. Драконам проще понравиться друг другу. Достаточно сжечь обидчика, совместно съесть его и можно начинать брачные танцы. Поднявшееся в ответ лёгкое раздражение мгновенно стихло. Он наберётся терпения. Всё будет. Чуть позже. — Тогда я надеюсь, что в следующей жизни мы оба будем драконами. Похоть толкала податься вперёд, перевернуть её на живот и снова овладеть нежной покорной супругой. Но в её руках было слишком сладко. Мягкая сила Алисанны подчиняла его, убеждая сдаться без боя. Сегодня он позволит ей победить, а утром наверстает упущенное. С ужином было покончено. Две чаши сладкого вина осушены в пожелании поскорее зачать желанного малыша. А после Эймонд позволил Алис вновь окружить его материнскими прикосновениями. Принц чувствовал себя маленьким мальчиком, которого ласкают и обнимают. Он бережно обнял её в ответ и позволил себе погрузиться в сон под звук биения её сердца.

***

Пылкое утро заметно улучшило настроение принца. Заседание Малого совета шло по нотам. Эйгон, разгорячённый идеями войны, яро требовал немедленных действий и срывался на всех, кого видел. В любой другой ситуации это было бы почти испытанием на прочность. Но под визг Эйгона предложение идти по Королевским землям было принято с требованием начать как можно скорее. Всё шло как никогда лучше. Или так казалось. Ближе к полудню он решил забрать обожаемую супругу на совместную прогулку по королевскому саду. Быть может, преподнести ей подарок, достойный крови Таргариена. В будуаре её не оказалось. Фрейлины были распущены до следующего утра. Он даже не стал спрашивать камеристку и вновь направился в покои королевы. Телохранители послушно расступились, пропуская его. На этот раз комнаты были наполнены звуками. В самых дальних хохотала Джейхейра и бегала за своим дракончиком. Тот с характерным чириканьем от неё удирал, сбивая на своём пути что-то грохочущее. Но внимание Эймонда привлекли голоса. Напряжённые и приглушённые голоса. Такие, когда люди замышляют что-то запретное. Знакомые голоса. Алисанна говорила что-то Хелейне. Просила о чём-то. Не в общей просторной комнате. Где-то в стороне. За закрытыми дверьми. Он сделал несколько шагов. Любопытство разгорелось и подталкивало подслушать. Прошло несколько мгновений и острый слух Эймонда уловил упоминание Чёрных, войны и драконов. Что-то о патрулировании. — ...Семеро помилуйте, Хелейна, я этого и не прошу! Лишь… летать. Летать вокруг города и над заливом. Смотреть по сторонам, запоминать всё, что увидишь, а потом рассказывать. Крупные вещи — корабли, армии, драконов… Это почти как игра. Принц нахмурился и навострил уши, стараясь уловить каждое слово. — …Эймонд не может быть во всех местах одновременно! А следом она в точности описала Хелейне его график и обязанности. Слова сразили его словно удар под дых. Что всё это значит? Лгунья решила убедить Хелейну шпионить для неё? Дождаться момента, когда его не будет рядом? А может не просто высматривать армии, драконов и корабли, но и дать им знак? Позвать в столицу? Что ещё она запланировала за его спиной? Побег?! Милая покладистая жена лишь ждала подходящего момента, чтобы оставить его? Ярость затмила взор, толкая его вперёд. Едва подавив драконий рык, принц решительно бросился вперёд и распахнул двери, заставив двух женщин испуганно вздрогнуть. Достаточно он позволял бесстыдной лгунье вертеть собой. Настало время напомнить ей, где место жены принца. Напомнить так, чтобы больше не забывала!