Как приручить драконов

Вечер закончился на приятной ноте. Выбирая между невыносимо напряжённым ужином в присутствии вдовствующей королевы с королём Эйгоном, после которой грянет выматывающая близость с мужем до самого рассвета, и супружеским долгом сразу без ужина, Алисанна предпочла второе. Она бы даже согласилась ложиться спать голодной, но заботливая Диана принесла достаточно угощений. Оставалось самое сложное — убедить Эймонда принять её выбор. Убедить в чём-то мужа, твёрдо стоявшего на каком-то решении было невозможно. Алис поняла это ещё в первые сутки их брака. Когда принц что-то для себя запланировал, его даже Вхагар не смогла бы сдвинуть с места. Но если он сам колебался, то склонить его в свою сторону становилось в разы проще. Особенно, если давать ему желаемое — прикосновения, заботу и соблазн немедленно обладать её телом. Циничный обмен достаточно быстро перестал скрести по совести. Правильные слова давно заучены. На общем и валирийском языке, чтобы было хоть какое-то разнообразие. Главное — повторять их не слишком часто и не очень редко. Можно медленно считать до пятидесяти, чтобы держать паузу. Возможно, однажды она перестанет презирать себя за это притворство. Но сейчас только так она могла удерживать расположение своего защитника и тюремщика в одном лице. Пугающим шепотом в её мыслях отбивались его слова — если хочешь, между нами будет только твой страх. Нет. Она не хотела. Навязанный брак был спасением от страшной участи, уготовленной королём. Но разгневанный Эймонд мог устроить ей жизнь во много раз хуже. Менять ужасный конец на ужас без конца? Проще растоптать былую чистоту в грязи столичного двора, чтобы дождаться спасения. У Рейниры завидное число драконов и флот, и армии. Она придёт! Надо лишь дождаться. А до тех пор готовить тело к близости с супругом да играть свою роль. Не всё было плохо. Некоторые вещи можно было назвать приятными. Когда она привыкла к напору мужа во время поцелуев, ей даже нравилось, насколько он теряет голову. После исполнения супружеского долга, они просто лежали в объятиях. Спокойно и мирно. Она гладила Эймонда по волосам, а он в очаровательной беззащитности клал голову ей на плечо или на грудь. Моменты безмятежности вызывали лёгкое сожаление, что между ними всё сложилось так. А ведь при других обстоятельствах всё могло быть иначе. Но от подобных мыслей становилось ещё противнее от самой себя. Первая встреча с фрейлинами в будуаре стала особенно изощрённой пыткой. Даже сам будуар был предоставлен ей как очередная клетка. В башне Эймонда для неё подготовили покои. Просторную комнату, но неуютную до рези в животе. Каждый элемент был подчёркнуто холоден и обезличен. Даже игривые гобелены Красного замка тут отсутствовали, вместо них на Алис взирали мрачные лики Семерых. Разумеется, всё в зелёных цветах Хайтауэров. На столике принцессу с придворными дамами ожидал серебряный чайный сервиз. Подарок вдовствующей королевы с намёком на «правильное» воспитание и меры Отто, когда ей предоставляли серебро, которое она разбить не могла. Алисанна выбрала место у окна, нервно перебирая складки платья. Звук жизни за окном её немного успокаивал. Даже удары веток о стекло казались приятными на фоне гнетущего молчания. Трое девушек, которые представились как Дженна, Элида и Шейла выполняли роль лакеев. Они разносили чай и угощения, подавали тёплые пледы, если кому-то становилось прохладно, или мягкие подушки. Дженна взяла в руки изящную старинную лиру и наигрывала приятный мотив. Троица старалась, но легче от этого не становилось. Перед Алис располагались фрейлины, рассаженные словно шахматные фигуры: старая гвардия во главе с леди Маргарет, юные невесты, робко жмущиеся у стен, и заложницы, чьи взгляды говорили «мы здесь не по своей воле». — Леди Маргарет… я хотела бы узнать… какие обязанности у моих фрейлин? — осторожно поинтересовалась Алисанна. Тихий шёпот леди стих. Образовалась неприятная пауза. Леди Джослин снисходительно улыбнулась, но немедленно притворилась, что пьёт предложенный чай, леди Элисса поспешно прикрыла рот веером. — Ваше Высочество, — холодно отчеканила старшая из придворных дам, — фрейлины сопровождают принцессу на прогулках, помогают с гардеробом, ведут её переписку, составляют компанию за вышиванием, чтением, музицированием или иным досугом. Они — отражение королевского статуса. Леди Редвин не упустила возможности мягко указать Алисанне на её статус и сомнительное происхождение. Принцесса смутилась. Эту часть жизни в столице она не помнила. Возможно, у Рейниры тоже были фрейлины, но маленькая Алис была заинтересовала в играх с друзьями и не обращала внимания на придворный этикет. А Драконий Камень был совсем иным. Там могли жить лишь драконы. Лишние не приживались. Как и шелуха столичных приличий. — На Драконьем Камне, конечно, были иные обычаи. Проще, — снисходительно отметила леди Маргарет, глядя на неё почти с сочувствуем, как если бы Алис выросла среди дикарей. — Благодарю за разъяснения, — ответила принцесса, чувствуя себя раздавленной букашкой. Леди Элисса немедленно начала беседу с леди Джослин, выражая радость от такой приятно тёплой осени. Дамы щедро позволяли остальным девушкам рассказать что-то о климате их родины. Беседа казалась почти приятной. Леди уповали, что милостью Семерых грядущая зима будет тёплой и сухой подобно её предшественнице. — Леди Флоренс, вы любите музыку? — предприняла Алис попытку растопить лёд между собой и дамами. Девушка робко улыбнулась. Она покосилась на леди Маргарет, но та молчала. Тогда леди Борни негромко рассказала о своих талантах с арфой. Среди инструментов для музицирования арфы не нашлось, но Шейла, подающая им новые порции чая, пообещала, что к следующей встрече будет всё. Начавшаяся было беседа давала надежду на лучшее: — Милая леди Флоренс, я слышала, что на приёмах вашего батюшки вы играли на дивной арфе, которую не встретить в наших краях. Расскажите о ней. Просим! — с мягкой улыбкой попросила леди Элисса, грациозно поправляя золотые волосы. — Это был замечательный подарок от моего двоюродного дядюшки, лорда Маллистера… — начала было леди Борни, но осеклась, столкнувшись со взглядами леди Маргарет и леди Джослин. Маллистеры официально и решительно поддержали Рейниру Таргариен, грубо назвав Эйгона узурпатором, которого проклянут боги за преступления. В будуаре воцарилась гробовая тишина. Темы войны при дворе были табуированы. Лишь Малый совет и все вовлечённые могли свободно говорить. Но точно не придворные дамы. Даже лютня теперь звучала враждебно. Беседа осыпалась пеплом. Все попытки спросить юных леди об их талантах и любимых занятиях, упирались в запрещённые темы. Кузены, друзья, родственники или даже их женихи могли относиться к Чёрным. Опасные слова звучали снова и снова. Пресекались, но могли вновь проявиться при попытке сменить тему. Словно торчащие нити на рвущемся полотне. Сколько ни выдёргивай — появятся ещё. — Пожалуй… сегодня достаточно. Вы свободны, — наконец объявила принцесса, понимая, что больше не хочет пытаться. Фрейлины поднялись со своих мест и склонились в реверансе. Они вежливо попрощались и отправились на выход. Молчаливая Лоретта на прощанье бросила на неё долгий взгляд — «ты совсем не знаешь, как с нами говорить». — На будущее, Ваше Высочество, принцессе полагается сидеть в центре, а не прятаться в тени, словно самозванка! — с холодной улыбкой посоветовала леди Маргарет перед уходом. Двери закрылись. Алисанна удручённо уронила голову на руки. Дышать становилось тяжело. А плакать она не могла. Она не знала, как править этим двором. Она не понимала, как говорить с этими девушками. Но хуже всего — они чувствовали её неуверенность. За окном раскаркалась ворона — будто насмехаясь. «Ты чужая здесь. И всегда будешь чужой». Алис попыталась выдохнуть. Конвоиры хотя бы уходили по приказу. — Моя принцесса, — услышала она едва слышный голосок. Алисанна подняла голову. Перед собой она увидела одну из девушек в статусе лакеев. Та стояла в простом болотного цвета платье и убирала серебряные чашки. Русые волосы, собранные в строгую причёску, выбивались у висков непослушными кудряшками. — Шейла Мутон, Ваше Высочество, — напомнила та и, потянувшись было за очередным блюдечком, стремительно зашептала так, чтобы услышала только Алис: — Я… ничего вам не говорила, но леди Маргарет что-то добавляла в вашу чашку чая. Я поменяла чашки местами. Но будьте осторожны. Редвины мастера не только виноделия, но и ядов. Не дожидаясь реакции принцессы, Шейла поклонилась ей в реверансе и покинула будуар. Алисанна замерла в ужасе, забыв, как дышать. Алисента приставила к ней отравительницу? От неё хотят избавиться? Её будут травить как замковую крысу, пока она не сгинет в этих стенах?!

***

Спасением вновь стали часы с Хелейной и Джейхейрой. В их присутствии все душевные раны затягивались, а тучи над головой расходились. Даже открытие с леди Редвин отошло на второй план. Алисанна улыбалась, глядя, как малютка Джейхейра играет с Моргулом, а тот, издавая чирикающие звуки, от неё убегает. Хелейна задумчиво коснулась её ключицы поверх платья и провела кончиками пальцев до плеча. Ровно по линии самого крупного синяка. Она ничего не сказала, но взгляд был предельно красноречивым. — Все не настолько плохо, — натянуто улыбнулась Алисанна и добавила: — Уже не больно. Подруга без лишних слов крепко её обняла. Принцесса прижалась к ней, пряча лицо. Лишь с Хелейной она могла снять свою маску и сама ужаснулась, сколько горечи скопилось на обратной стороне её улыбки. Алис часто дышала и тихо всхлипывала. Слёз не было. Всякий раз, когда она хотела заплакать, на горле словно смыкались пальцы Эймонда, не позволяя вздохнуть. В западне. Снова в западне. Всё куда хуже, чем когда она была пленницей. Тогда всё было честнее. Покои королевы всё ещё оставались оазисом умиротворения. Здесь можно было просто сидеть на софе с подругой, обнять её и немного пожалеть себя. Даже воздух здесь был иным. Алис ловила себя на том, что может по-настоящему дышать. Всё становилось почти как раньше. До того как она влипла в паутину притворства. А сейчас она словно попала в паучий кокон, который становился всё больше и больше с каждым днём. Сможет ли она выпутаться? Сама — едва ли. Принцесса внимательно взглянула на подругу. Отпечаток скорби всё ещё ощущался. Хелейна не говорила о сыне, не плакала о нём, но детская лёгкость в ней больше не чувствовалась. Угасла та игривая искорка, с которой они вчетвером играли до ночи убийства Джейхейриса. Но чёрная скорбь ушла. Подруга вернулась. Она больше не была тенью, уходящей в небытие вслед за сыном. И на этом нельзя было останавливаться. Настало время самого действенного лекарства, что лечит почти любую душевную хворь Таргариена. — Хелейна, милая, я могу попросить тебя кое-что сделать для меня? Это очень важно! — доверительно глядя ей в глаза, спросила Алисанна. Дождавшись согласного кивка, она решила отойти с подругой в одну из маленьких комнат. Не хотелось, чтобы их подслушали служанки или, что хуже, услышала малютка Джейхейра. Девочке и так досталось от этой войны. Алис осторожно взяла руку сестры, ощущая под пальцами тонкие, почти прозрачные кости. — Ты должна снова летать! — тихо и твёрдо произнесла она. Хелейна не сразу ответила. Несколько секунд она стояла без реакции. Фиалковые глаза смотрели сквозь принцессу, словно в попытке увидеть что-то сквозь неё. — Зачем? — прошептала она обречённо. — Я не… не чувствую себя достойной. Разве я драконий всадник? В грустных глазах плескалась вина. Боль от пережитого кошмара, когда она была вынуждена смотреть, как двое монстров убивали её ребёнка. Возможно, Хелейна отчасти хотела себя наказать, что не нашла способа спасти мальчика. Принцесса понимала, что так будет. Знала, что придётся идти на хитрость: — Это не о тебе. Не только, — она сделала глубокий вдох и продолжила. — Хелейна. Я прошу тебя. Я хочу, чтобы ты по утрам седлала Пламенную Мечту и патрулировала город с заливом. Подруга побледнела и отшатнулась от неё. Она обхватила виски руками и отрицательно замотала головой. — Я не хочу! Не могу сражаться! Я… не буду сжигать людей! — отчаянно воскликнула она. Алис пребывала в шоке от такого предположения. Простой народ мог думать, что все драконьи всадники только и делают, что сжигают людей. Но дремучий люд вечно что-то придумывает. Как могла подруга так на неё подумать?! — Семеро помилуйте, Хелейна, я этого и не прошу! Лишь… летать. Летать вокруг города. Смотреть по сторонам, запоминать всё, что увидишь, а потом рассказывать. Это почти как игра. Королева кивнула, заметно успокаиваясь. Она обхватила плечи руками и нахмурилась. Но хотя бы не плакала и не думала всякие ужасы о предложении принцессы. — В этой игре гибнут люди! — наконец произнесла она. — Их погибнет намного больше, если все тяготы войны упадут на плечи Эймонда и… Он не может взять на себя всё без последствий. У нас не хватает драконов. Эймонд не может быть во всех местах одновременно. А последствия падут на тех, кто слабее. Пожалуйста. Она позволила себе сказать «у нас», как если бы уже относила себя к Зелёным, стараясь не ненавидеть себя. Принцесса лукавила. Муж со всем справлялся. Пока что. Если у него и намечались срывы от множества поставленных целей и задач, то он весьма убедительно это скрывал. Ночами он проявлял такой пыл, словно черпал откуда-то бесконечную энергию. Вместо него измученной по утрам оставалась Алис. — Если ты возьмёшь на себя утренний патруль, то ему будет проще, — подытожила она. — Проще убивать Чёрных… Хелейна видела истину так остро, что становилось почти больно. Она была права. Алисанна косвенно помогала супругу с большей лёгкостью убивать в войне сторону своей матери. Но война и так на пороге. Отменить и закончить её принцесса не сможет. Лишь спасти близких. Сестру. — Эймонду будет проще закончить войну! — твёрдо поправила она. — Ты обещаешь, что мне не придётся?.. — едва слышно пролепетала подруга. Теперь она сомневалась. Покачивалась из стороны в сторону, словно ребёнок. Но не боялась, не бросалась в отказ. Уже что-то. Лучше чем ничего. — Я слово даю, Хелейна, милая! — принцесса приблизилась к подруге, чтобы обнять и успокоить. Она знала, что просит слишком много, но сейчас её жестокость была словно нож лекаря, который вспарывает рану, чтобы удалить гной. — Ты меня знаешь, я сама на такое не способна! Летать и смотреть. И только! — Летать и смотреть… Это многое изменит. Всё ломается и крошится. Как тлеющий гобелен. Или горящая мельница! — воскликнула та. — Зелёная вода залила красный огонь… но потом пламя вспыхнуло снова, чёрное, как смола. Она съёжилась, избегая объятий и отступила в сторону. В её глазах плескались слёзы. Королева часто дышала и царапала пальцами свои плечи. Шаг-шаг-шаг. Туда-обратно. Словно в клетке. В западне. — Старая драконица кружится вниз, а над ней каркают птицы о чёрных крыльях на белом поясе! — она всхлипывала продолжая ходить вокруг Алис. — Их четверо. Они просыпаются в пещере… один из них с дикими глазами, как у ребёнка. Чёрные воды краснеют и тянут зелёного зверя. Они заберут силача, но корабли тонут не от мечей… а от змеиного укуса и виноградной лозы… Всё меняется. Все картинки. Всё чужое незнакомое. Старое поломанное. Ты всё сломала! Королева неожиданно схватила принцессу за плечи и встряхнула, будто та не поняла очевидного и кому-то навредила. Алисанна не знала, что и сказать. Она осторожно гладила подругу по рукам. Странные фразы были спутниками Хелейны с самого детства. Жутковатые и обещающие что-то зловещее. Вот только девочка сама не могла объяснить друзьям, что именно произнесла и почему. Многое из произнесённого она моментально забывала. — Хелейна?.. — принцесса осторожно позвала её. — Прости. Я не хотела. Я не знаю, что сделала, но я не хотела! — Сломала. Но… Может, так будет лучше? Хорошо. Я… Завтра, да? Я завтра сделаю! — пробормотала подруга. Алисанна хотела обнять её, успокоить и предложить какой-нибудь хороший умиротворяющий чай. Она не боялась странных фраз, но боялась, что из-за них Хелейна снова отстранится от реального мира. Но двери с грохотом распахнулись. И на пороге стоял разъярённый Эймонд. Полумрак в коридорах и комнатах Красного замка казался гуще обычного, когда супруг шёл к ним. Их разделяли считанные метры, но мгновения до расплаты растягивались в вечность, сводя с ума мечущийся разум. Каждый шаг отдавался в висках Алисанны ещё до того, как Эймонд схватил её за плечи и вдавил в стену, что дрогнули свечи в подсвечниках. Он вошёл не как муж — а как дракон, почуявший измену. Единственный глаз — чёрный, бездонный, зрачок расширен до краёв, будто в супруге уже плясало отражение огня, готового уничтожать всё. Дыхание — тяжёлое, хриплое, как у зверя перед прыжком. Он не кричал. Это было хуже. — Ты. Один слог. Одна капля яда. Алисанна не дышала. Она понимала, что каким-то образом переступила незримую черту, за которой скрывался рокочущий ужас. Такого Эймонда она не видела даже в его худших проявлениях. Хелейна замерла, её глаза расширились в ужасе. Алисанна мгновенно приняла решение. — Хелейна, милая, оставь нас… — шепотом попросила она на удивление спокойно. Словно на её горле не смыкались пальцы разъярённого супруга. Подруга метнулась к двери, не оглядываясь. Дверь захлопнулась. Тишина. — Ты собиралась бежать, — его голос звучал спокойно. Это и пугало больше всего. Алисанна медленно подняла руки, ладони вверх — жест мира, жест подчинения. — Нет, я… — ЛГУНЬЯ! Его рёв потряс стены. На шее сомкнулись его пальцы. Болезненно. Пока ещё позволяя ей дышать. Он вдавил её в стену, обещая, что будет ещё хуже. — Я СЛЫШАЛ, КАК ТЫ ЕЁ УГОВАРИВАЛА! «ПАТРУЛЬ», «ЧЁРНЫЕ», «ПОМОЩЬ» — ТЫ ДУМАЛА, Я НЕ ПОНЯЛ?! Внутри всё сжалось в ледяной ком. Алисанна не могла сделать вдох. Грудь словно сжало цепями. Ушатом холодной воды на неё пало осознание — всё это время у неё была лишь иллюзия контроля. Супруг позволял ей играть им, пока она не зарывалась. — Это не для побега! Мгновения для оправдания заканчивались. В последней яростной попытке она обхватила его лицо ладонями, напоминая своим теплом о моментах нежности между ними. — Bisa. Syt. Ao. — страстно зашептала она. Он замер. Пальцы ослабли на долю секунды — достаточно для следующего шага. Алисанна прикоснулась к его груди. — Я не слепая. Я вижу, что ты на грани. Ты перегружаешь себя. Как скоро грянет срыв, если ты не отпустишь контроль хотя бы в одном? — выпалила она. Кончики пальцев коснулись линии его шрама. Мягко. Удерживая его ярость на расстоянии вытянутой руки. Хватка на шее ослабла. Теперь его рука едва касалась её. Он позволил продолжить. — Я хотела, чтобы Хелейна взяла на себя утренние патрули. Чтобы ты мог отдохнуть. Чтобы враги не знали, когда ты улетаешь. Эймонд дрожал — вся его ярость бушевала под кожей, но прикосновения вели его, как уздечка Вхагар. Она подалась вперёд, практически обнимая его за шею. Сердце трусливо колотилось. Одна ошибка. Ей хватит одной ошибки, чтобы наступил конец. — Если бы я хотела бежать, — прошептала она в его губы, замирая в сантиметре от мужа, — я бы не стала втягивать Хелейну. Ты знаешь это. Пауза. Его дыхание рваное, но медленнее. Рука, удерживающая её шею, упала вниз. Но едва ли не сразу обе его руки впились в её бёдра. Почти безболезненно. Словно она стала единственной опорой для него. — Ты… должна была спросить меня. В первую очередь! — прошипел он, но голос дрогнул. Она знала — это её шанс. — Ты бы отказал. — НЕТ, — болезненный рывок отозвался болью в спине. Эймонд не жалел сил. Лоб упёрся в её плечо. — Ты предала моё доверие! — Два дракона вместо одного! Два охранника столицы! Вот что будут видеть все со стороны… — попыталась она вновь вернуть его к позитивной стороне её инициативы. Но голос дрожал. Страх прорвался наружу. Эймонд отпрянул, будто обжёгся. Взгляд злой. Губы сжаты. Но бешенство утихло. Дракон уснул. — Неважно, — он резко отпустил ее. — Но если ты снова попробуешь что-то замышлять за моей спиной… Супруг наклонился, губы почти коснулись ее уха. — …я сожгу все твои пути к отступлению. И всех, кто мог бы тебе помочь!

***

Джейхейра ничего не услышала. Хелейна присоединилась к ней, и они вместе играли с Моргулом. Дракончик от такого пристального внимания громко чирикал, а после и заревел во всю силу своей ещё детской глотки, когда ему не позволили разорвать любимую подушку королевы, вышитую пауками. Шумная игра заглушала всё вокруг. Дракончик даже не подозревал, что защитил свою маленькую хозяйку от демонстрации грязной ссоры тёти и дяди. До самого ужина Эймонд не показывался. Алисанна почти расслабилась, подгоняя швеца Красного замка поскорее подогнать по фигуре Хелейны её старое платье для полётов. На первое время. А заодно снять мерки для парочки новых. Пусть королева сомневалась в правильности их действий, Алис твёрдо стояла на своём — сестра будет летать. После очередного гнетущего ужина в кругу семьи, половина которой излучала если не ненависть, то враждебность, принцесса внезапно получила приглашение погулять на закате по королевскому саду. От супруга и наедине, разумеется. Королевский сад утопал в предзакатном золоте, но воздух был тяжелым, словно перед грозой. Алисанна шла рядом с Эймондом, их шаги синхронные, как у заключенного и тюремщика. Он улыбался. Это было страшнее ярости. Она слишком поздно поняла, что их разговор не окончен. Супругу лишь требовалось время, чтобы вновь обрушить на неё свой гнев. — Ты знаешь, что говорят о Деве? — его голос звучал почти ласково, пока он срывал алый бутон розы. — Чистота сердца — в отсутствии тайн. Лепестки рассыпались под его пальцами. Алисанна не дышала. — Я не хотела скрывать. — Но скрыла. Он остановился, повернулся к ней. Солнце позади него бросало длинные тени, скрывая выражение его лица. Алисанна могла лишь представлять, что сейчас на уме супруга, но едва ли что-то хорошее. — Давай сыграем в игру, — он провел пальцем по ее подбородку и добавил, пока она заставляла себя не дрожать: — Представь, что ты еще не говорила с Хелейной. Ты хочешь мне что-то сказать, моя принцесса? Тихий приказ. Она сглотнула. И начала спектакль. — Мой принц… — голос тише, чем нужно, мягче, чем правда. Она опустила взгляд, пальцы сплелись перед собой. — Я… я думала… если бы Хелейна могла летать по утрам… тебе было бы легче. Фальшь капала с каждого слова, как яд. Но муж улыбался. Той улыбкой, от которой мороз по коже. — Продолжай. — Ты так много делаешь… — ее рука дрогнула, коснувшись его плеча. — Я просто… хотела помочь. — Помочь? — он схватил ее запястье. Его голос шипел, как раскаленный металл в воде. — Или проверить, как далеко я позволю тебе зайти? — Я… Алис замолчала. Понимала, что может сказать лишнего. Или разбудить дракона неосторожным словом. Снова чувствовать спиной стены не хотелось. — Нет, нет, дорогая. Договаривай. — Его пальцы впились в ее кожу. — Проси. Она вздрогнула. И уронила голову. — Пожалуйста… — шепот, искусственная слабость, ложная покорность. — Позволь Хелейне летать… ради меня. — Хорошая попытка, — он зло рассмеялся. Потом резко дернул ее за собой, к беседке, прижал к колонне. Губы коснулись ее уха. — Ты не выпросишь у меня то, что уже попыталась украсть! — Что… чего ты хочешь? — прошептала Алис, невольно жмурясь от страха. — Правду. — Я сказала… — НЕ ТУ, ЧТО ПРИДУМАЛА ДЛЯ МЕНЯ! Его крик разорвал садовую тишину. Птицы взметнулись в небо. Алисанна замерла. Он выдохнул, снова спокойный. — Ладно. Вот тебе правда. Никто не заметил, что Хелейна сходила с ума после смерти сына! Никому не было дела, что она не ела, не пила и не спала! Кроме меня. Я… — злость помогла собраться с мыслями. В памяти возник случай, когда её дракон проснулся. — Я возвращала её к жизни. Я звала в её комнаты мейстера. Я не дала ей сгинуть. Да! Эти полёты для неё! Ей нужно летать, иначе от твоей сестры, от твоей крови, останется бледная тень! Эймонд остановился, его тень накрыла Алисанну, как крыло Вхагар. Принцесса неуверенно переминалась с ноги на ногу. Последние слова вышли слишком уж злыми и дерзкими. Слишком похожими на яростный рык. Она перегнула палку. Не так ей следовало оправдываться. Но она не смогла удержать себя. Эмоции мужа невозможно было понять. Он молчал, пугающе глядя на неё. Наконец… — Это правда, — признал он, и в его голосе уже не было ярости. Только ледяная уверенность. — Не так уж сложно, не правда ли, милая моя?.. Это всё? Или ты хотела ещё о чём-то попросить? Принцесса снова опустила взор, пальцы сжали складки платья. — Я хочу… Я прошу тебя быть рядом. Когда Хелейна впервые поднимется в небо. — Зачем? — Она боится. А ты… — её голос дрогнул, — …ты её брат. Твоё присутствие даст ей уверенность. Он замер. С минуту он стоял и недоверчиво смотрел на неё, словно этот разговор действительно произошёл без участия Хелейны и прошедшей ссоры. Затем рассмеялся — коротко, беззвучно, как змея перед ударом. — Хитро. Очень хитро. — Его пальцы скользнули по её щеке. — Ладно. Пусть будет так. Я буду рядом. Но ты всё равно провинилась! Эймонд властно притянул её к себе. Внешне этот жест мог показаться заботливым. Муж обнимает жену в королевском саду на закате. Но эти объятия внушали больше ужаса чем занесённый для удара кулак. Его губы коснулись её уха. — Ночью ты искупишь свои грехи.

***

Дракон проснулся. И едва не уничтожил принцессу. Эймонду как никогда хотелось уничтожать. Крушить. Растерзать. Сжечь всё. В первую очередь Драконий Камень. Всех Чёрных до единого, чтобы ей некуда было возвращаться. Чего ей недоставало? Что не так?! Чем он плох? Разве он не заботливый муж? Разве не терпеливый? Разве не готов он исполнять любой её каприз? Почему она всё ещё рвётся к людям, что даже не пытались её вернуть? Собирались продать в Дорн… Но ещё глубже ныло сердце от мыслей, что лживая принцесса всё это время играла на его чувствах, чтобы сбежать. А иначе зачем всё это притворство?! Даже строптивую неблагодарную плаксу он готов был защищать от Эйгона днями и ночами напролёт. Даже холодную и отрешённую он бы берёг как величайшее сокровище. Подлая. Подлая змея, что проползла в сердце, забрала его себе и теперь нещадно топтала. Но… а вдруг? Вдруг не соврала? Нет! От надежды становилось ещё больнее. Как и от осознания — Эймонд слишком боялся потерять супругу. Боялся утратить хрупкую сказку, что у него появилась. Он хотел её простить. Хотел поверить. Хотел прийти в покои Хелейны чуть позже и не услышать тот злополучный разговор. Но если лживая принцесса на самом деле планирует побег? Такими были мысли и чувства принца весь день до самого заката. Видя его состояние, Отто махнул рукой, отпуская выпустить пар где-нибудь подальше от политической арены, не прощающей ошибок. Тренировки не помогли. Разум продолжал метаться, а сердце — гореть. Покой не пришёл. Тело дрожало от переизбытка нерастраченной энергии. Лишь в небе с Вхагар он ощутил толику успокоения. Драконица яростно рычала, чувствуя его настроение, и летела особенно стремительно. Приземляясь, он решил дать супруге ещё один шанс. Лепет о двух драконах над столицей принца не убедил. Хелейна в небе, несомненно, стала бы настоящим подарком для него. Но с чего бы вдруг Алис помогать ему вести войну? Если позабыть, что она из Чёрных, принцесса не интересовалась ни политикой, ни войной. Забота о нём? Смех один! Они оба знали, что ему хватает сил и на долг перед государством и на супружеский. Многократно. «Да! Эти полёты для неё! Ей нужно летать, иначе от твоей сестры, от твоей крови, останется бледная тень!» Ярость Алисанны не была поддельной. Это было нечто новенькое. Впервые в жизни Эймонд видел её такой. Даже в самые хулиганские годы тощая Алис не показывала искреннего гнева. А сейчас… часть принца искренне верила, что его супруга способна была сжечь любого, кто навредит её сестре. Его сестре. Он почти чувствовал пробуждение её дракона! И это неожиданно воспламеняло его желанием, вместо праведного гнева. Гноящаяся рана на сердце стремительно сгинула, оставив на своём месте почти незаметный шрам. Эймонд не сомневался ни секунды — в своей тираде супруга не лгала. Значит… Как же отвратно признавать, что он был не прав! Но с другой стороны, благоверная могла бы сначала поговорить с ним, а потом идти к Хелейне. Что ей мешало шепнуть ему пару слов ещё утром? Хотя бы подготовить его к необычной просьбе? Тогда она виновна! Не во лжи. Нет. Но в самой ситуации. Она действовала за его спиной. Сорвала ему день. Её следует наказать. Напомнить о её месте, чтобы впредь не забывала. Ночью покои озарялись лишь трепещущим светом двух свечей и углями камина. Длинные тени плясали по стенам, как драконы в ночном небе. Когда благоверная вошла, всё уже было готово. Эймонд не скрывал злорадную усмешку, глядя, как она бледнеет. На столике у кровати он разложил предметы — драконий кнут, ремень, конский стек, шёлковые зелёные ленты с её свадебного платья и баночку розового крема с добавлением масла мяты. Для холодка. — Запри дверь, — холодно приказал принц, чувствуя внутри поднимающийся триумф. Разумеется, он не собирался вредить жене. Даже мысли о её побеге не позволяли ему переступить через немыслимое — ударить её. У монстра существуют границы дозволенного. Но этой ночью он заставит её верить в противоположное. Щёлкнул замок. Ковёр выдал шорохом медленные неуверенные шаги. Шёлковая лента лежала у него в руке. Алисанна стояла перед ним, её серебристые ресницы дрожали, но губы были сжаты в тонкую линию. Боялась. Хорошо. Сегодня у её страха будет особенный, незабываемый вкус. — Разденься, — прозвучал ещё один приказ. Этой ночью их будет достаточно. Кожа Алисанны покрылась мурашками еще до того, как он прикоснулся к ней. Воздух в покоях был густым от запаха растопленного воска. Алис покраснела. Её пальцы не дотягивались до шнуровки на спине. — Плохо… — цыкнул он, медленно заходя её за спину. Одним взмахом короткого кинжала он перерезал всю шнуровку. Платье упало на пол. Эймонд не торопился. Позволял супруге прочувствовать тяжесть каждой секунды наедине с разъярённым драконом. — Дальше, — кивнул он на её нижнюю рубаху. Принцесса бросила затравленный взгляд на стол. Больше всего её страшил кнут для Вхагар. Его удар не мог рассечь лишь драконью шкуру. А человеческую кожу распахнул бы вместе с мышцами. Эймонд усмехнулся. Благоверной совсем не нужно знать, что кнут в комнате лишь для устрашения. Сорочка упала к ногам Алис, оставляя её перед ним дрожащей и обнажённой. — Ты любишь играть со мной, issa dārilaros? — прошептал он, приближаясь с плотной лентой для глаз. — Тогда играй вслепую! Беспомощность принцессы пьянила лучше самого крепкого вина. Алис безуспешно храбрилась, но её кожа покрылась мурашками, а руки непроизвольно сжимались от каждого звука. Улыбка ликования не сходила с его лица. Для удобства принц избавился почти от всей своей одежды, с мрачным ликованием отмечая, как благоверная вздрагивает от звука падающих тканей. Снова шаг к ней. Пальцы сошлись на её шее. Не душили — лишь напоминали, что могли бы. — Руки вперёд! — прошелестел его приказ. Она подчинилась. Её запястья были холодными, когда он обвил их лентой — не туго, ровно настолько, чтобы она ощущала порабощение. Крепко. Чтобы не могла освободиться, но утром не осталось следов. Властной хваткой он сжал её и подтянул ближе к камину. На подушки, разложенные на пушистом ковре. Негоже ей ходить с синяками на коленях, словно девка с Шёлковой улицы. — На колени, милая, — он провёл ладонью по её позвоночнику, чувствуя, как она вздрагивает. Алис дрожала и тихо всхлипывала, опускаясь коленями на подушку. Будто собиралась молиться. — Ты меня разочаровала сегодня. Но я готов тебя простить, если ты докажешь своё послушание, — собственный голос казался ему чужим и чрезмерно колючим. — Всё, что от тебя требуется, досчитать до ста. Медленно. Не сбиваясь. Не ёрзая. Но если снова начнёшь выказывать непослушание, то я тебя накажу. Ты уже видела чем. Gaomagon ao shifang issa? — Kessa. Nyke shifang… issa dārilaros — сбивчиво ответила Алис. Он подошёл к столу и взял в руки стек. Неторопливо он покрыл его кончик охлаждающим кремом. Чтобы помнила каждое место, которого он коснётся. Теперь она могла лишь чувствовать — его дыхание на своей шее, тепло огня, холод стека, скользящего по её плечу. — Вот и умница. Начинай, — он провел кончиком стека по её ключице, наблюдая, как кожа покрывается мурашками. Сто. Она должна досчитать до ста. Эймонд позволил ей заминку, когда она осознала, чем он касается её. И что может случиться дальше. Если она совершит ошибку. В свете свечей он с удовольствием наблюдал, как кровь отливает от её лица, едва ли не до самых плеч. Алисанна начала считать. Медленно. Поначалу голос оставался твёрдым. Прикосновение стека к её нежной коже вызывало лишь ответные мурашки. Милая супруга храбрилась. — …с-семь… Её голос сорвался, когда кончик стека описал медленный круг вокруг пупка. Капля пота скатилась по её виску, искрясь в свете огня, будто драконья слеза. Стек свистнул в воздухе, ударив по подушке в сантиметре от её бедра. Удар о подушку заставил стойкую девочку взвизгнуть и дёрнуться от места удара. — Demās! — рявкнул он, как приказывал бы Вхагар, не оставляя шанса для бунта. — Я приказал тебе не ёрзать и не сбиваться со счёта. Или ты хочешь, чтобы я тебя наказал? — Нет! — выдохнула она, отчаянно качая головой. Тело жены била дрожь. — Начинай сначала, — он наклонился, вдыхая запах её страха — лаванду, воск свечи и что-то ещё, сладковатое, её. — Один… два… — начала она с самого начала, стиснув зубы. Её тело отвечало лучше слов. Крем оставлял на коже морозный след, не позволяя забыть, где именно он её касается. Чем горячее становилась её кожа, тем отчётливее она чувствовала. На «десять» её ноздри слегка расширились, когда он провел стеком вдоль ягодицы. На «двадцать три» её соски предательски напряглись. На «сорок семь» между её ног проступила влага — он почувствовал её запах, острый и волнующе знакомый. — Сорок восемь… сорок девя-а-а… — она сбилась, от чуть более смелого прикосновения кончиком стека ко внутренней стороне бедра. — Ты совсем не стараешься! — в притворном сожалении произнёс Эймонд и размахнулся стеком. Движение по большой дуге. Пугающий свист в воздухе. Тяжелый удар, вызывающий короткий крик. Снова о подушку. Чудовищно близко к её бедру. Принц знал, как наносить удары и никогда не промахиваться. Алисанна тряслась и часто дышала. Тьма обещала ей угрозу в любую секунду. Принц гарантировал наказание за непослушание. А тело… оно всё больше предавало её. — Начинай сначала, — он поцеловал её висок, почти ласково. — Shijetra, issa dārilaros — голос звучал чужим, слишком тихим. — Nyke… Nyke jāhor sagon sȳz. Kostilus… Попытка задобрить его тихими мольбами. Сейчас она была как никогда очаровательной в своей беспомощности. Часть Эймонда желала поддаться на её уговоры. Пожалеть. Обнять. Целовать её связанные руки и просить прощения за пережитый страх. Он молчал, пытаясь справиться со слабостью. Нет, если он позволит ей выйти безнаказанной сейчас, то она и дальше продолжит проверять его границы. Он запустил пальцы в ее волосы. От резкого рывка головы назад, она испуганно пискнула. — Разумеется, ты будешь послушной, моя маленькая принцесса. Но прощение нужно заслужить, — горячее дыхание обожгло губы. Он едва сдерживался, чтобы не поцеловать её. — А ты еще не закончила счет. Кончик стека снова заскользил по коже, теперь — между лопаток, заставляя спину выгнуться. — Один… два… На «десять» стек коснулся сосков, уже затвердевших от страха и чего-то еще. На «двадцать» пять тонкая струйка пота скатилась между грудей. На «пятьдесят» она начала очаровательно сжимать бёдра, и тут же попыталась остановиться — но было поздно. — Я вижу, — рассмеялся Эймонд в её шею. — Моя скромная принцесса… кажется, начинает получать удовольствие от наказания! Алис возбудилась. И теперь они оба знали это. Холодная и неприступная жёнушка, отдающая своё тело с видом жертвы его похоти, теперь сама жаждала чего-то возмутительно порочного. «Ты не можешь обмануть меня, моя маленькая принцесса. Твоя плоть — моя карта, а я выучил каждый её изгиб!» — Семьдесят три… семьдесят четыре… Голос дрогнул, когда холодный кончик стека скользнул под колено, едва касаясь, но заставляя мурашки побежать по коже. — Сб… Стек с громким хлопком опустился на подушку в сантиметре от ее ступни. — Начинай сначала! — прошептал Эймонд, вновь покрывая кончик стека охлаждающим кремом. — Интересно, ты бы дрожала так же, если бы знала, что я вижу, как ты сжимаешь бёдра? Супруга всхлипнула и продолжила. Голос дрожал, но Эймонд почти не обращал на это внимания. — Ты сбиваешься чаще, когда я касаюсь здесь… — прошептал он, ведя кончиком стека от пупка вниз. Алисанна сглотнула. Колени заметно тряслись от долгого стояния, а связанные перед собой руки как будто онемели. — Ты дрожишь, — он поцеловал её шею, чувствуя, как колотится нежное сердечко. — Но не от страха. Ты хочешь этого. Даже сейчас. В свете пламени свечей она предстала восхитительно хрупкой. На плечах — бледная, как лунный свет. На бёдрах — розовая от возбуждения. На груди — покрытая лёгкой испариной, будто утренней росой. Стыдливая от собственных распутных желаний. Прикосновение его губ к её обнажённому плечу вызвало предательский стон. Искренний. Не наигранный. — Ты сбилась! — усмехнулся Эймонд и вновь нанёс удар. Хитрый замах. Абсолютно ничтожный чтобы кого-то ударить, но дающий больше свиста и жуткого ветерка, что заставил пряди у её лица качнуться. Удар пришёлся совсем рядом с коленями. Обводящее движение вокруг сосков. Круговые движения по внутренней стороне бедер. С каждой ещё ошибкой прикосновения более провокационные. Порочные. Рвущие на клочки её дыхание и волю. Теперь не только стек. Набрав на кончики пальцев крем, он продолжил её дразнить. Ломая границы. Разбивая её последние надежды на неприкосновенность. Счёт продолжался. Даже когда он снял языком капельку крови с её прокушенной губы. — Сто! — обреченно выдохнула она готовая упасть ему под ноги в ту же секунду. В воздухе повисло сладкое напряжение — будто даже камин застыл в ожидании. Алисанна стояла на коленях, и её тело стало картой победы и поражения. Грудь вздымалась быстро, а соски затвердели от долгого, мучительного внимания. Живот подрагивал с каждым вдохом. Бёдра слегка дрожали — от напряжения или от желания сомкнуться, она сама едва ли понимала. Эймонд медленно обошёл её, как дракон, оценивающий добычу. Его тень скользила по её спине, и, он знал, кожа горит там, где ещё не коснулся ни его взгляд, ни руки. — Хорошая девочка! — прошептал он, и от этих слов по её спине пробежали заметные мурашки. Алис опустила голову, выдавая себя с головой. Выдавая свой стыд. И то, что пряталось за ним. Стек полетел в сторону. Эймонд опустился на колени за спиной дрожащей жены. Кончики пальцев прошлись по её рёбрам, считая каждое. Губы коснулись места за ухом — там, откуда начинается дрожь. Ладонью он провёл длинную линию по её позвоночнику, и она не смогла сдержать стон. Эймонд едва мог сдержаться. Её губы разомкнулись, а тело само потянулось назад, к нему. Жажда обладания толкала наброситься на свой приз, но сегодня он сдерживал себя, чтобы растянуть эту пытку как можно дольше. В музыке треска камина настал новый виток пыток, когда его пальцы, спустились между её ног, используя последние капли охлаждающего крема, чтобы тело окончательно её предало. Её беспомощность разжигала желание заставить её тело извиваться. Выгибаться к нему и дрожать от стыда за свою распущенность. Когда он вошёл в неё, это было похоже на сталь, погружающуюся в тёплый мёд, и падение с драконьей высоты — стремительное и неотвратимое. Звуки между ними создавали свою симфонию. Шёпот кожи о кожу. Тихий стон, застрявший в её горле. Намеренно неторопливые движения, не позволяющие ей внушить себе жертвенность. Крупные ворсинки ковра, прилипшие к влажной спине. Его пальцы, заплетающиеся в её волосы. Губы там, где раньше он метил её зубами. Эймонд почувствовал, как её тело задрожало — не от страха, а от чего-то более древнего. В полумраке спальни их тени распались на тысячи искр, когда она впервые за их брак не смогла сдержать крик. Принц рассмеялся низко, горячо, прямо в её губы. Эта ночь стала их новой клятвой — написанной не чернилами, а дрожью тел и молчаливым пониманием. Он чувствовал, как она распадается на части всё сильнее. Между «ненавижу это» и «боги, ещё». Его триумф. Его победа. Финал прокатился по нему немыслимо восхитительной волной, когда её плоть тесно сжалась вокруг него, как кулак. С её губ сорвался первобытный стон — хриплый и рваный. Как истинное признание капитуляции. После — только тишина и капающий воск свечей. И понимание: этот разговор никогда не закончится. Он будет продолжаться всё дольше с каждой новой встречей.

***

Солнечные лучи казались насмешкой. Тело болело — но не от жестокости, а от непривычного напряжения. Хуже всего был аромат, все еще витавший в постели — смесь их тел, масла и чего-то неуловимого, что безошибочно говорило о случившемся. Эймонд, вопреки привычке, встал рано. Он поцеловал её в лоб, мягко помасировал запястья и пожелал ей доброго утра, пока он будет отсутствовать. Когда дверь закрылась за ним, Алисанна впервые разревелась в подушку — не от боли или унижения. А от осознания, что не сможет больше притворяться, будто ей это безразлично. Слёз вновь не было. Лишь отчаянный крик, задавленный подушкой. Тело может предать её. Стыд. Презрение. Отчаяние. Ещё что-то. Всё нахлынуло на неё, угрожая раздавить. Так не должно быть. Это грязно и порочно. Это постыдно и недостойно! Когда он вошел в нее, это было не насилие, а капитуляция. Тело выгнулось дугой, и мир взорвался белыми вспышками даже сквозь повязку. Акт унижения и ужаса закончился чем-то неописуемо восхитительным. До отвращения к себе прекрасным. Почему? Почему? ПОЧЕМУ?! Она не должна чувствовать такого. Не должна так… словно она блудница, отдающаяся любому желающему, а не принцесса! Диана, видя её состояние, ничего не говорила. Лишь осторожно гладила по волосам, дожидаясь отклика, и увела к ванне. Оставшись одна в горячей воде, Алис потянулась к губке, порываясь соскрести с себя все запахи прошлой ночи, но от её попыток память кожи вспыхивала лишь ярче. В отчаянии она бросила губку в воду и снова закричала, погружаясь в глубину. «Мамочка, пожалуйста, спаси меня от всего этого!»