Как приручить драконов

Лунная кровь не пришла. Она и раньше не отличалась пунктуальностью, чем изрядно портила принцессе настроение, когда являлась раньше или позже ожидаемого срока на неделю. Первые годы коварная кровь могла не появляться месяц, доводя Деймона и Рейниру до молчаливых, но очень красноречивых взглядов, а потом являлась дважды в последующий месяц. Однако в то время Алис не делила ложе с мужем и не выполняла супружеский долг несколько раз за день. Лунная кровь не пришла, и принцесса принялась считать. В переполохе всех событий она позабыла считать свой цикл. Но когда наконец посчитала, то похолодела. Семя Эймонда пустило в ней корни. Осознание пришло в момент чаепития с фрейлинами. Утро после наказания прошло как в тумане, но долг не позволял отходить от навязанного расписания. В будуаре ожидали новые инструменты для музицирования. Настроенные и установленные так, чтобы не стеснять общество женщин. Леди Флоренс немедленно принялась играть на арфе, вызывая негромкие, но искренние овации всех дам. Даже леди Маргарет удовлетворённо улыбалась её игре. Воздух казался особенно тёплым и густым от аромата лавандовых свечей и свежезаваренного чая с бергамотом. Возможно, Диана поспособствовала, зная, как Алис нравится запах лаванды. Столик из чёрного дуба радовал взор сладостями. На серебряном блюде сверкали «львиные когти» — хрустящие трубочки с миндальным кремом. Рядом с ними скромно соседствовали перечно-медовые финики из Дорна с кокосовыми конфетами. В солнечном свете бросали лучики радуги «слёзы слонов» — сладкие леденцы из Пентоса. Кондитер Красного замка добавил от себя шоколадное печенье с миндалём, фруктовые пирожные и «драконьи яйца» — шоколадные шарики с пряной начинкой из корицы и перца в карамели. Алисанна, помня о словах леди Редвин, села в центр. Старшая фрейлина заняла кресло справа от неё, перебирая холёными пальцами жемчужные чётки. Леди Элисса — слева, поигрывая веером. Остальные окружили их плотным кольцом. Удивительно, но леди Джослин предпочла сидеть поодаль, пропуская самых юных девушек ближе к принцессе. Она заняла софу и предпочитала пить дорнийский кофе с цветочным мёдом. Разговор за чаем казался почти мирным и невинным. Девушки обсуждали своих мужей, женихов и ухажёров. Леди Редвин в беседе почти не участвовала, скупо сообщив, что супруга уважала и сумела выстроить с ним взаимопонимание. Леди Джослин равнодушно отметила, что с супругом они в дружеских отношениях. Зато леди Элисса, успев выйти замуж за престарелого и баснословно богатого лорда Рейна, похоронила супруга и теперь снисходительно отбивалась от женихов, но подпускала к себе любовников. Леди Марианна тоже успела овдоветь, но заметно скучала по почившему мужу. Леди Флоренс, как и леди Сера, уже вышли замуж, но их супруги были заняты тем, что в будуаре не обсуждалось. — Дамы, вчера леди Уайлд рассказывала забавнейшую историю — её супруг, оказывается, перед… исполнением долга читает ей сонеты! — по большому секрету сообщила Элисса и спрятала лицо за веером, скрывая смех. Несколько девушек приглушённо рассмеялись. Леди Флоренс залилась румянцем до корней волос. — Мой муж предпочитал… действия словам. Храни Семеро его душу, — произнесла леди Марианна. Замужние девушки, тихо хихикая, признались в пикантных особенностях супругов. Муж леди Серы был уверен, что для скорого зачатия сына его тело должно быть как можно холоднее, а ужин состоять из свежей сырой рыбы. — Клянусь Семерыми, порой мне казалось, что меня пытается развратить водяной! — под всеобщий хохот призналась она. Леди Флоренс поведала о чрезмерной набожности мужа. Тот перед каждым исполнением супружеского долга требовал долгой молитвы Семерым и с двух сторон надкушенного граната. — Два месяца до нас не доходили гранаты. Так мой благоверный лорд отказывал мне в близости с таким возмущением, словно он Молчаливая сестра, а я похотливый пират! — краснея до кончиков ушей, рассказала она. Яркое сравнение вызвало смех у всех дам. Даже угрюмая леди Беатрис коротко усмехнулась. Казалось, что пикантная тема медленно, но верно топит лёд между женщинами. Но леди Элисса, поднявшая тему, наклонилась к Алисанне и поинтересовалась: — А что же драконий супруг, Ваше Высочество? Имеет ли… особые привычки? Принцесса вспомнила прошлую ночь и беспомощно замерла подобно птенцу в когтях кошки. Она понимала, что ломает хрупко строящееся между ними доверие, но не могла позволить себе ни единого слова о муже. Слишком опасно. А если он узнает? В комнате повисла стеклянная тишина. Беатрис Бракен замерла с кусочком львиного когтя у губ. Флоренс Борни перестала играть на арфе. Троица лакеев тревожно переглянулись. Даже Маргарет Редвин обожгла леди Ланнистер неодобрительным взглядом. Леди Джослин резко поставила пустую чашку на стол. — Леди Элисса, вы забываетесь! — голос женщины звенел хрусталём. — Не всякая женщина готова выставлять брачное ложе на всеобщее обозрение! Джослин Вэнс обвела взглядом девушек, которые не стеснялись разбалтывать пикантные тайны супружеского ложе. Сама она предпочитала улыбаться одним уголком рта и помалкивать. — Главное ведь не процесс, а результат, — назидательно добавила она. — Здоровые наследники. Продолжение рода. Именно в этот момент Алисанна поймала себя на долго не приходящей лунной крови. И побледнела. Рука сама собой потянулась к животу. — Вам дурно, Ваше Высочество? Леди Маргарет вскочила со скоростью гремучей змеи. Мгновенно она оказалась у серебряного чайника. Её манипуляций никто не увидел, но, когда она повернулась к принцессе, в её руках покоилась чашечка с кроваво-черным напитком. — Выпейте. Сейчас же! — приказала фрейлина тоном, не терпящим возражений. Алисанна беспомощно смотрела на неё. Редвин решила отравить её прямо на глазах у остальных? Ей хотелось оттолкнуть чашку руками, но свалившаяся на тело слабость не позволяла резких движений. От жидкости пахло малиной и чем-то горьковатым, напоминающим чеснок. Справедливо решив, что в случае её смерти, леди Маргарет умрёт самой страшной смертью в пасти Вхагар, она позволила себе проглотить залпом напиток. Принцесса ожидала немедленной боли. Но почувствовала пряную горечь, сладость малины с привкусом тмина. По телу прошла приятная тёплая волна. Стало действительно легче. Сжившиеся в подобии спазма мышцы живота расслабились. Видимо, действительно что-то полезное. Леди Редвин держала её какое-то время за руку. Когда сердце стало биться ровнее, она вернулась на своё место. Фрейлины тем временем переключились на тему детей. Их голоса доносились до Алисанны, словно сквозь плотную подушку. — Моя кузина родила близнецов! Представляете, как… — Я бы хотела ещё одного сына… — Супруг отправил наших сыновей на воспитание… — Я не уверена, что готова к детям… — Мы пытались с мужем, но сорвалось… — Дочка с кормилицей сейчас в… — Как назло, оба — точные копии отца, словно не я их рожала… Принцесса не вслушивалась. Она видела перед глазами зловещие картины. Эймонд, запирающий её в покоях, чтобы всю беременность не покидала спальни. Отто, считающий дни до рождения живого заложника. Алисента, заставляющая идти к ней сразу после родов с младенцем на руках, чтобы вдовствующая королева оценила внука. Рейнира, которая никогда не увидит этого ребенка. Деймон, поклявшийся убить ещё одно дитя. Её ногти впились в подлокотники кресла.

***

Покои Хелейны пустовали. Алисанна и не торопилась туда. Знала, что Джейхейра днём будет весь день на уроках мейстера, а подруге предстоит первый за много лет полёт. Больше всего на свете Алис хотела быть рядом с ней, но помнила о последствиях нарушения запрета приближаться к Драконьему Логову. Самый лучший вид туда открывала обзорная площадка твердыни Мейгора, но просто так Алис никто бы не позволил туда подняться. Оставалось надеяться, что с балкона в покоях мужа она хоть что-то увидит, но уже на выходе из будуара ей встретился незнакомый рыцарь. Светловолосый, средних лет с символом пчелиных ульев на доспехах. Бисбери. Знаменосцы Хайтауэров. — Ваше Высочество, прошу прощения за беспокойство, — склонился рыцарь. — Но я вынужден просить вас следовать за мной. Лорд Десница, желает встретиться с вами. — Я… — Алисанна побледнела ещё больше. Фрейлины уже всё передали Отто?! Он теперь знает? Что Кровавый Паук пожелает от неё? Сир Торвин нахмурился, заметив, что она едва стоит на ногах и поинтересовался, не следует ли позвать мейстера, а все встречи отложить. Даже встречи с первыми лицами государства. Алис отрицательно покачала головой и позволила рыцарям сопроводить её до башни Десницы. Она заметно дрожала, что сир Торвин вновь повторил свой вопрос с тем же результатом. Нельзя звать мейстера. Тот сразу проверит, не беременна ли она. Принцесса хотела жить надеждой, что лунные придут. Её привели в рабочий кабинет лорда Десницы. Тот выглядел… пустовато. Ничего ощутимо не изменилось. Все предметы находились на своих местах, но по коже шла неприятная дрожь. Лорд Десница ждал её. Для их беседы уже был готов чай и тарелка с малиновыми пирожными. И два кресла стоящие друг напротив друга. — Ваше Высочество, несказанно рад, что вы приняли моё приглашение так скоро, — склонил голову Отто и кивнул рыцарю, — благодарю, сир Гаррис. Алисанна пробормотала необходимые слова этикета и позволила усадить себя в кресло. Рыцари на этот раз не оставили их наедине. Сир Торвин и сир Гаррис стояли у дверей в кабинет. Достаточно поодаль, чтобы не вслушиваться в разговор, но достаточно близко, чтобы видеть обоих собеседников. При новом статусе Алисанны, ей не дозволялось оставаться наедине с мужчиной без хотя бы одного свидетеля. — Надеюсь, я не слишком нарушил ваши планы на день, принцесса, но едва ли я смог бы найти другое время для нашего разговора, — будто извиняясь, произнёс Отто. Он и в самом деле выглядел растерянным, что хотелось поверить. Голос был мягким, почти отеческим. От этого стало хуже. «Он знает. Он всегда знает!» — Думаю, вам предоставлена честь одной из первых узнать, что лордом Десницей я более не являюсь и мои дальнейшие действия будут вдали от столицы, — невозмутимо сообщил он, заставив её встревоженно схватиться за подлокотники кресла. — Прошу прощения?! — растерянно переспросила она, надеясь, что ослышалась или неправильно его поняла. Отчего-то её накрыла волна возмущения: — Вы начали эту войну! Задолго до моего рождения. Задолго до рождения ваших внуков. И теперь вы просто уходите?! Отто Хайтауэр мрачно усмехнулся. Едва заметно и всего на мгновение. Особая опасная искорка тлела в глубине его глаз. — Отступить не означает уйти, Ваше Высочество, — назидательно проговорил он, словно объяснял ей элементарные вещи на уроке. — Порой для верной стратегии придётся притворится побеждённым. Покориться. Сделать вид, что сопротивление пало, но мягкой силой начать управлять победителем. Вам ли не знать, что это такое, принцесса? По телу прошла волна холода. Пальцы вновь сжали подлокотники кресла. Как давно он понял, что она притворялась? Она ведь… даже Эймонд верил в её покладистость. Или нет? Или только она поверила, что может обвести всех вокруг пальца? — На что вы намекаете?! — едва слышно произнесла она. — Вы верно заметили — я был мастером этой игры десятилетиями, в то время как вы в ней новичок, — продолжил говорить он под отчаянный бой испуганного сердца. — Меня полностью устраивают ваши таланты и ваше влияние на Эймонда. Ему нужен якорь, который удержит его на земле и сделает более вдумчивым. Я даже удивлён, что Чёрные не заметили в вас эту исключительную черту. Сердце и вовсе будто перестало биться. Он говорил так спокойно о её влиянии. И так… одобрительно? Как если бы она сделала что-то достойное восхищения. Но разве?.. Разве Отто не хочет единолично управлять внуком? Почему он одобряет её действия?! — Прекратите… — прошептала она, чувствуя себя ещё грязнее от его похвалы. — Хотите знать, сколько писем я получил от Рейниры относительно вас? — Не хочу! — с каждым его словом становилось только больнее. Она знала, что ответ ей не понравится. Отто достал что-то из складок мантии — письма. Он протянул их Алисанне. Принцесса потянулась и неуверенно взяла их в руки. Печать Драконьего Камня. На каждом из них. Она не хотела трогать этот дар Паука, но не справилась с собой. Пальцы сами развернули первое письмо. Почерк матери. Официальное объявление войны, требования, слова о Люцерисе, ультимативное предложение капитуляции и… ничего о ней. Не сладив с собой, она потянулась к следующему. Требования, угрозы, что-то о голове Эймонда, названного убийцей родича. Ничего об Алисанне. Ещё одно письмо. Обвинение столицы в клевете, в убийстве младенца, которого Рейнира не совершала… ничего про неё. Ещё одно письмо. Строки политики проносились перед взором. Ни одного упоминания дочери. Ещё… И опять. Алисанны как будто вообще не существовало. — Вы знаете, что самое страшное в предательстве, принцесса? — задумчиво проговорил Отто и, не дожидаясь от неё реакции, ответил: — Не гнев. Не месть. А когда вычёркивают ещё живых, приравнивая к мёртвым. Алисанна хотела встать и возмутиться, но от тяжёлого взгляда Отто, словно утратила способность шевелиться. Чтобы дать себе немного времени на раздумья, она дрожащей рукой схватила чашку с чаем и осушила её в три глотка. «Ложь. Это ложь. Мама… мама просто осторожна!» — Подделка, — прошептала она, но губы дрожали. Отто вздохнул, как взрослый перед капризным ребенком. — Как я говорил вам раньше, Чёрным есть, что предложить. Рейнира могла пообещать в обмен на вас корону Визериса, или одного из её драконов, или золото. Взять кого-то в плен и требовать обмена. В крайнем случае ваш отец, истинный отец, Деймон в силах купить наёмников высочайшего класса, чтобы выкрасть вас, но… Ничего этого не было. Несомненно, я вижу в вас ценность намного выше чем Чёрные. Кровь отлила от лица. Он говорил так складно. Она очень хотела сказать что он врал, но… Всё слишком было похоже на истину. Родители не пытались её спасти, потому что считают предательницей? Деймон уже не сможет отдать её в жены дорнийскому принцу в обмен на войско. И если победят Чёрные… Что если она разделит судьбу Сейры Таргариен, ставшей из принцессы проституткой в Вольных Городах? Алис нервно сглотнула. Отто едва заметно улыбнулся. — Сейчас я бы не отдал вас даже за корону с золотом, драконом и собственным сыном, окажись он заложником, — безжалостно продолжил её собеседник. — Откуда мне знать, что это не очередная ложь? — Потому что мой старший внук изо всех сил стремится в объятия Неведомого и своими отчаянными стараниями очень скоро в этом преуспеет, — глаза Алис расширились. Подобные слова можно было счесть изменой. Даже для лорда Десницы. Но Отто спокойно продолжал: — Когда это произойдёт, королём станет Эймонд, а вам уготовано стать его королевой. — И без меня хватает королев! Рейнира, Алисента, Хелейна… Едкие слова сами вырвались, минуя глас рассудка. Отто Хайтауэр посмотрел на неё. Просто посмотрел. Но по спине Алис пошли мурашки. Живот свело — то ли страхом, то ли чем-то еще. — Вы думаете, я враг? Отто поднялся, тень его накрыла половину кабинета. — Я — единственный, кто говорит вам правду. Шаг. — Эйгон — пьяница. Кристон Коль — мясник. Еще шаг. — А Эймонд… Он остановился в шаге от нее. — …единственный, кто может спасти это королевство. Алисанна сжала руки на животе — неосознанно. — Он способен на большее, чем его брат. У него достаточно ума и талантов, чтобы стать Десницей, королём или вождём Семи Королевств в этой войне. Но он жесток. Он дракон. Пауза. Будто Отто задумался. Или дал ей время вдуматься в слова. — Дикий дракон сеет лишь хаос, ужас и смерть. Мир такого дракона — кости и пепел. Драконов надо приручать. Даровать якорь. Причину, по которой они спустятся с небес на землю. И сохранят мир. Его глаза упали на её живот. Всего на мгновение. Но Алис заметила. — Вы уже начали это понимать. «Он догадался! Он знает! Теперь все узнают!» — в панике метались мысли Алисанны. Кровь переполнял яд страха. Если она действительно беременна, то ей уготована судьба Хелейны. Драконица со связанными крыльями. С детьми, зачатыми в насилии. В одной малой радости — проводить время с малышами, пока их не отберут. Но если она не беременна, а слухи пойдут, то будет хуже. Много хуже… — Не стоит бояться, принцесса. Ваш сын объединит дом Таргариенов, — Отто наклонился, шёпот обжёг её ухо: — Король Чёрных и Зелёных. Алисанна закрыла глаза. Её дитя ещё не сделало первого вздоха, а уже встало фигурой в политической игре. В Хайтауэре она видела гроссмейстера, который запросто управляет людьми как фигурами, разыгрывая лучший для себя вариант. — Я… не хочу этого! — прошептала она, сжимаясь в ужасе. Отчего-то именно спокойный лорд Десница, ни единого раза не поднявший на неё голоса, пугал намного сильнее, чем Эймонд. — Но примете, — его рука коснулась её плеча. — Потому что другого выхода нет. Он отошел к окну. Позволил ей отдышаться. Лорд Десница будто и не переступал границ. Но его слова ложились на плечи невыносимым грузом. Принцесса не могла точно сказать, что причиняло ей больше боли — слова о родителях или планы на её нерождённых детей. — Вы уже предали Черных, принцесса, — с сожалением в голосе произнёс Отто. — Вы приняли предложение Эймонда, демонстрировали свои романтические чувства при свидетелях, вышли за него замуж. Изображали счастье во время церемонии и пира. У Рейниры и Деймона остались соглядатаи при дворе. Алисанна чувствовала себя разбитой и расколотой. Она осознала, что своим стремлением, подыграть Зелёным ради выживания, создала образ предательницы, продавшей семью ради брака с принцем. И теперь пути назад не было. Только двигаться вперёд и сотрудничать. До самого конца. — Для Деймона вы давно мертвы. Отто прекрасно знал, как давить на самые слабые места принцессы. Разрушенная, разочарованная, брошенная родителями, она была уязвима и легла в ладони, словно ручной щенок. Он говорил тихо и спокойно, медленно и понятно, а в промежутках делал паузы, давая время переварить информацию. Это работало. Его слова проникали в разум. Она не могла ничего ответить, только слушать. Алисанна не помнила, как вернулась в покои. Даже конец их разговора размылся в спутанных мыслях и разрозненных чувствах. Отто не может быть прав. Он лжец! Он… Он мог всё подделать, но у него должны были остаться письма. Реальные письма! Не отобранные и не подделанные, чтобы её сломить. Недолго думая, она дёрнула за колокольчик. — Ваше Высочество… — в покои вошли служанки во главе с Дианой. При виде бледной и дрожащей Алисанны, девушки запричитали предложениями немедля подать чая, подогретого вина или полноценного обеда. Кто-то спрашивал позвать ли мейстера. Только Диана молчала. Догадывалась по взгляду принцессы, что вот-вот последует. — Девушки, оставьте нас с Дианой наедине, — прошептала Алис. Стайкой испуганных воробьёв служанки немедля покинули покои Эймонда. Диана подошла ближе. Принцесса неловко теребила юбку платья, не зная, как начать. Могла ли она доверять камеристке? Но кому ещё? В Красном замке, только эта девочка проявляла к ней верность. Вернее её никого не найти. — Диана, то, что я попрошу, может… показаться отвратительным и ужасным, но мне не к кому больше обратиться. Ты — моя последняя надежда, — зашептала Алисанна, умоляюще глядя на девочку. — Ваше Высочество, вы только скажите. — Слуги могут проходить в любые двери Красного замка, ведь так? Даже в башню Десницы? — Моя принцесса, я не смогу. Если лорд Десница узнает, меня повесят!.. — испугалась та, понимая, к чему всё идёт. Просить её о таком было отвратительно. Но если она не поможет, то уже никто. С другой стороны, в законе была небольшая лазейка. — Диана, Отто Хайтауэр сегодня был снят с поста Десницы. Он опасен, но с точки зрения закона моё слово выше. Если что-то пойдёт не так, я скажу, что потеряла заколку и отправила тебя найти её. Но… они не замечают людей ниже себя! Скажи, что пришла убрать покои перед новым Десницей, если кто-то спросит. Принцесса взяла руки девочки в свои, глядя на неё глазами, влажными от слёз. Ей сейчас было необходимо добиться своего. Лишь бы получилось. За любую цену. Украшения, платья, ещё что-то… Должно быть это отразилось на её лице, что Диана не смогла долго сопротивляться и кивнула: — Ладно, Ваше Высочество, что от меня требуется? — Вытащи из его кабинета всё, что имеет печать Драконьего Камня, — Алис наскоро изобразила печать Рейниры угольком на платочке. — Не навсегда. Мне хватит и получаса, чтобы всё перебрать. Вернёшь на место. И как будто ничего никогда не было! Камеристка побледнела. Она сжала губы в тонкую линию, взяла в руки платочек и поспешила выполнить поручение. Алисанна вновь осталась одна. Лишь она, её пугающие мысли и тревожно колотящееся сердце. Сначала она ходила по комнате, но вскоре поняла, что от шагов становится лишь хуже. Дрожащими руками она открыла книгу, взятую в библиотеке. Очередной фолиант о травах, лекарствах и ядах. Бездумно она листала его, не вглядываясь. Все попытки что-то прочитать, разбивались о тревогу, пока ближе к концу она не наткнулась на устаревший рецепт Лунного чая. На удивление простой. Полынь горькая, ромашка, пижма, болотная мята, кора ивы и мёд. Всё, кроме полыни можно было без лишних вопросов запросить у мейстера, а полынь — частый осенний сорняк. Достаточно погулять по королевскому саду и присмотреться. Пару-тройку ростков садоводы могли упустить. «Варить около суток на малом огне… Сложно, но выполнимо, — раздумывала принцесса, вчитываясь в рецепт. — А потом лишь выпить, и нерождённый ребёнок умрёт…» Рука сама опустилась на живот. А способна ли она убить невинное дитя, растущее в ней? Кого-то такого же милого как Джейхейрис. Или любознательного как Джейхейра. Или импульсивного, но всё же доброго, как её бедный Люцерис… Способна? Принести в жертву этой проклятой войны ещё одну невинную душу? Перед глазами встало кукольное личико мёртвого маленького братика. Алис шумно выдохнула и громко захлопнула книгу, отталкивая её подальше от себя. «Итак, ты решила добровольно отдаться врагу. Как вдохновляюще. Дом Таргариен будет гордиться такой преданностью, вот только который из? Ты не забыла, кому ты принадлежишь?» — из тени показался Деймон, насмешливо глядя на неё. — Я делала всё, чтобы выжить! Чтобы дождаться вас. Чтобы вы меня спасли! — выпалила она, обнимая себя за живот. — Где ты был? Почему не сделал ни одной попытки забрать меня?! Деймон едко рассмеялся. Коротко, громко и жестоко. «Я делал то, что принесёт пользу семье. Ты уверена, что достойна спасения? Ты всё ещё наша или уже стала покорной жёнушкой Эймонда?» Принцесса задрожала. Она чувствовала боль от несправедливых слов. Она не забыла о семье. Не забыла о бедном Люцерисе. Ни на секунду не забывала. «Раздвигать ноги перед врагом тебе теперь нравится? — безжалостно продолжал Деймон, причиняя ей ещё больше боли. — Ты не думаешь, что настолько глубокое погружение в игру становится самообманом? Или твоё тело тоже научилось играть, стонать, извиваться и кончать под ним?» — Это… Это было не добровольно! — воскликнула Алисанна, вновь погружаясь в чувство стыда. Ночь наказания до сих пор отдавалась в теле противоречивыми чувствами. Тело предало её. Она сама себя предала. Попытки мысленно вернуться к произошедшему, лишь делали всё хуже. Тело вспоминало самые яркие моменты и реагировало. А душа рвалась пойманным голубем прочь. От собственной бесконтрольной порочности. Её лишили дома, дракона, свободы, выбора окружения, выбора одежды, права оставаться собой, искренности. Во всех этих лишениях потеря контроля над телом стала последней чертой. Пока не появились подозрения о беременности, замыкая круг лишений. У неё ничего не осталось своего. Зелёные забрали у неё всё. — Почему ты не спас меня, пока был шанс? — прошептала она, обнимая себя в попытке ощутить хоть какую-то целостность. «Всё просто — ты нежеланная дочь. И ты помеха. Ты всегда это знала, зачем теперь делать удивлённое лицо? В тебе нет никакой ценности. Разве мы сможем продать тебя Дорну после консумированного брака? Не говоря о том, что через пару месяцев твой живот станет круглым и полным его детей…» — добивал её голос Деймона. Слёз снова не было. Вместо них наступало удушье. Чувство затравленного зверька. В кого она превратилась под сапогом Зелёных? Чем она стала, уступая достоинству, чтобы выкроить возможность выжить в этом мире? Мысли прервались от звука распахивающейся двери. Вбежала Диана с корзиной белья, в которой испускали лавандовый запах свежие полотенца. — Ваше Высочество. Лорд Десница отправился к вдовствующей королеве. У вас мало времени. Поспешите! — без предисловий прошептала служанка. Камеристка убрала верхнее полотенце, демонстрируя свою добычу. В корзине обнаружилось немало писем и даже целая посылка с выжженной символикой трёхглавого дракона. Не справившись с чувствами, Алис эмоционально обняла девочку и расцеловала в обе щёки, шепча слова благодарности. — Ну, что вы… Ваше Высочество… Я… Давайте не будем тратить время! — смущённо ответила девочка. В две пары рук они принялись разворачивать послания одно за другим. Быстро, но осторожно, чтобы после свернуть в том же виде. Принцесса дышала через раз, разворачивая послания одно за другим. Строчки наслаивались одна на другую. Каждое слово приходилось читать дважды. Вчитываться, отбрасывать в сторону и хвататься за следующее. «Королева Рейнира Таргариен, Первая своего имени… лордам Вестероса…» Слова расплывались. Угрозы. Требования. Проклятия в адрес «узурпаторов». Ничего о ней. Следующее. «Королю Эйгону II, так называемому…» Ярость, вылитая чернилами. Обещание сжечь Королевскую Гавань за Люцериса. «Корона по праву принадлежит мне…» «Узурпаторы заплатят кровью…» Ни строчки о дочери. Третье. Четвёртое. Пятое. Взгляд с надеждой искал любой намёк, хоть что-то — «верните мою дочь», «где Алисанна», «если с ней что-то случится…». Но там не было даже её имени. Только политика. Только война. «Как будто меня никогда не существовало» — пронеслось в голове. Письма закончились. Отто был прав? Нет! Лживый Кровавый Паук не скажет ни слова правды! Это не может быть по-настоящему! Должно быть ещё что-то! Хоть что-то! Они её любят! Они её семья! Они не могли её просто выбросить как мёртвое яйцо! «Отто прав. Ты не нужна здесь. Ты могла сбежать, моя милая. Сотни раз ты могла это сделать. Сбежать из Великой Септы, сбежать от Эймонда, прошмыгнуть в Драконье Логово и улететь к нам. Нам не нужна предательница!» — произнёс Деймон из тени. Посылка. Питая надежды на последний предмет, Алис дрожащими руками вскрыла деревянный коробок. Внутри обнаружилось что-то мягкое, перетянутое шнуром. Дрожь стала ещё сильнее. Принцесса развязала шнур. Ткань развернулась сама, тяжёлая, грубая… Синяя с алым. С золотой вышивкой. Фрагмент плаща. Похожий на те, что были подарены братьям. Сначала она не поняла. Потом — почувствовала. Запах. Медный, затхлый, въевшийся в тонкую шерсть. Кровь. И тогда она увидела — рваные чуть оплавленные края. Отпечаток зубов дракона. Люцерис. Её брат. Его плащ. Его кровь. И обрывок пергамента. «Моя дочь умерла в тот день, когда предала свою кровь. Та, что ходит в зелёных шелках — не более чем тень…» — слова резали сердце на части. Сердце замирало от каждой строчки, но Алис продолжила читать. «Дочь моя, если ты осмелишься прочесть это… — голос Рейниры в её голове звучал ясно, пока взор скользил по строчкам: — Ты предала свою кровь. Ты — больше не моя. Ты выбрала их. Ты выбрала сторону убийц. Приняла ложе того, кто растерзал твоего брата. Прими этот подарок и помни — драконья кровь в тебе сгнила. Пусть твой монстр тоже помнит, что Таргариены не прощают». Последние слова письма слились в белый шум. Алисанна не заметила, как уронила обрывок плаща. Не почувствовала, как Диана бросилась к ней, пытаясь закрыть ладонями её глаза. — Не смотрите, принцесса, не надо, прошу вас! Но было поздно. Она уже видела. Мир, в который она верила, перестал существовать. Облетел пеплом, словно наивный сон. Раскололся на «до» и «после». «До» — там, где она верила, что её ещё ищут. «После» — где не осталось никого, кто хотел бы её найти. — За что? — выдохнула Алис. «Я не искал тебя, потому что мне плевать. У меня есть Бейла и Рейна. Зачатые в любви и браке, а не в похоти на Шёлковой улице, — добивал её голос Деймона. — Ты лишняя. А твоя внешность мешает моим сыновьям. Когда бастарды Стронга умрут в этой войне, я расчищу путь для Эйгона и Визериса. Моя кровь сядет на трон. Мальчики. Не ты!» Не осталось ни ярости, ни возмущения, ни даже горя. На удивление не появилось даже желания заплакать. Осталась лишь пустота. Гнетущая, высасывающая её изнутри пустота. Отто был прав. Как же отвратно жить в мире, в котором он прав…

***

Рассвет ещё не вступил в силу над Королевской Гаванью. Холодный ветер рвал облака в клочья, но Вхагар не дрогнула — старая драконица чуяла волнение сестры. Эймонд поспешил покинуть город, чтобы перелететь с Вхагар к Драконьему логову. Для старого зверя здесь было тесновато. Но ради важного момента можно было потерпеть. Принц был уверен, что Хелейна не решится. Струсит. Выберет спокойствие стен замка. Тем удивительнее было видеть её в сумерках. В сопровождении её верного стража. Королева пришла. Бледная. Дрожащая. С упрямо сжатыми губами. В непривычном платье для полётов. Уже старом и сидящем не по фигуре. С волосами, собранными в косу, как у королевы Висеньи. Она жестом приказала телохранителю стоять в стороне и приблизилась к Эймонду. Впервые в жизни он чувствовал себя старшим братом, а не младшим. Тем, к кому сестра пришла за защитой и поддержкой. Он неловко поймал её дрожащую ладошку и сжал. Сердце пропустило удар. Отчего-то вспомнились детские годы. Хелейна с кочергой, сидящая в засаде, чтобы напасть на призрака Мейгора Жестокого. Или когда она первая из них при виде черепа Балериона пожелала коснуться драконьей кости. В детстве она была осторожной, но решительной. Брак с Эйгоном оставил от той девочки разрозненные осколки. Смерть сына едва не уничтожила. Как знать, может им с Алисанной действительно удастся подтолкнуть её к той девочке, которой она была? Или к той женщине, которой могла бы стать… — Я… не смогу, — её голос дрожал, как у ребёнка, а не королевы. — Сможешь, — отрезал он и решительно посмотрел в глаза сестре. — Ты сможешь! По его приказу драконоблюстители вывели из Логова драконицу, при виде которой у него сбилось дыхание. Семеро всемогущие, он и забыл, что Пламенная Мечта такая большая! Драконица была не меньше Среброкрылой! Или даже почти такой же большой как Вермитор! В предрассветных сумерках её чешуя казалась сизой как море перед штормом. Хелейна тревожно выдохнула, сжимая руку Эймонда так, будто он был единственным якорем в этом мире. Пять лет. Пять долгих лет она не садилась в седло. Пять? Или больше? Эймонд застыл — её пальцы впивались в его запястье, холодные и липкие от пота. Если Хелейна вернётся к полётам, если ветер будет рвать её волосы, а крылья Пламенной Мечты рассекут облака — может быть, она вспомнит, кто она. А Эймонд вспомнит, как это — быть братом. — Ты… — он замолчал, не зная, какими словами поддержать сестру и осторожно подтолкнуть. Принц помнил её иной — смеющейся, дерзкой, заставляющей его прятать улыбку. И надеялся, что где-то там, внутри, она всё ещё осталась такой. — Просто… постой рядом, — прошептала Хелейна, не глядя на него. Он кивнул, шагнув с ней вперёд: — Она тебя помнит! Сестра, к его удивлению, решительно перебросила свою косу на плечо и пошла к драконице одна. Пламенная Мечта, огромная и величественная, подняла голову при виде наездницы. Она дождалась, когда маленькая королева приблизится. Драконица фыркнула, потянулась к Хелейне — осторожно, будто чуяла её страх. Та приближалась медленно. Некоторое время прекрасный зверь смотрел на неё, а после мягко толкнул её мордой, словно гигантский кот. Сестра нервно рассмеялась и положила ладонь на горячую чешую. — Сёстры не должны быть в разлуке так долго! — донёс до Эймонда утренний ветер. Драконица зарычала, но не от ярости. От радости. Она послушно опустилась ниже, приглашая забраться по лестнице в седло. — Я… — Хелейна закрыла глаза, шумно вдыхая драконий запах серы, теплой чешуи и чего-то сладкого. Так пахли карамельки с корицей из их детства. Эймонд приблизился и положил руку на её спину — крепко, как когда-то Отто клал ему на плечо в моменты сомнений. — Шаг за шагом, сестра. Руки в перчатки, чтобы не ранить нежную кожу. Нетвердый шаг. Скрип верёвочной лестницы. Он шёл за ней до серебристо-голубого бока, чтобы поддержать в момент слабости. Хелейна взобралась в седло — медленно, неуверенно. Эймонд отступил, но не ушёл — стоял на расстоянии вытянутой руки, готовый поймать, если она упадёт. — Проверь все ремни! — крикнул он. — Не выпади из седла. «Она не летала много лет. Седьмое пекло, она даже на лошадь с трудом садится…» — пронеслось в голове, но вслух он не сказал ничего. — Ты готова? — его голос прозвучал резче, чем хотелось. Даже на земле приходилось кричать погромче, чтобы сестра услышала. Хелейна кивнула, пальцы судорожно вцепились в поводья Пламенной Мечты. Её драконица беспокойно била хвостом, чувствуя страх наездницы. Принц отступил на несколько шагов, давая знак, чтобы сестра взлетала, как только почувствует себя готовой. Несмотря на явное желание подняться в воздух, драконица ждала приказа. Она нетерпеливо расправила крылья — но не взлетела. — Sōvēs, Мечта, — наконец приказала Хелейна, и дракон зарычал — тихо, ласково. Драконица немедленно двинулась вперёд, бодро отталкиваясь лапами от земли. Крылья раскрылись аметистовым всполохом, и одним сильным рывком Пламенная Мечта взмыла в небо. Она рванула вверх так резко, что Хелейна вскрикнула. Эймонд поспешил забраться в седло Вхагар. Руки непривычно дрожали. На мгновение принц замер, с удивлением понимая, что искренне переживает за сестру. Он наскоро закрепил все ремни и мгновенно подался вперед: — Sōvēs, Вхагар. Мощные крылья разрывали воздух с гулом парусов во время шторма. Воздух трепал волосы на затылке и заставлял единственный глаз слезиться. Мускулы зверя напрягались и расслаблялись под ним, как волны во время прилива. Земля ушла из-под ног, и на миг у него перехватило дыхание — всегда, даже после сотен полётов. Они быстро настигли королеву и её зверя, держась чуть выше. — Расслабься! — крикнул он, едва поравнявшись. — Она чувствует, когда ты зажимаешься! Хелейна попыталась распрямить плечи, но её поза оставалась скованной. «Как она вообще собирается патрулировать, если боится высоты?» — ярость закипела в груди, но тут… Сестра подняла голову и посмотрела на него. Лицо — такое же, как в детстве, когда она уговаривала его залезть на самое высокое дерево в саду. «Седьмое пекло. Она ведь тогда тоже боялась. Но полезла первой, чтобы показать мне…» Принц приказал себе набраться терпения. Быть рядом. Просто… быть братом. Возможно, немного опекающим братом. Он не решился больше ничего кричать. Дал сестре и её драконице вновь почувствовать друг друга. Для него полёт давно стал подобию чувства себя богом. Вознесение над всем миром. Единение с самым непостижимым зверем в мире. Кожа Вхагар под его бёдрами — горячая, живая, покрытая грубыми чешуйками, каждая из которых вибрировала от глубокого, рокочущего рыка перед очередным взмахом крыльями. Вхагар выравнялась, и мир поменялся. Сердце билось реже — тело мгновенно привыкло к ритму полёта. Пальцы на поводьях ослабили хватку — он чувствовал дракона кожей, без слов. Высота больше не вызывала трепета, только ощущение ни с чем не сравнимой абсолютной пьянящей свободы. Это чувство было ярким и сильным, как долгожданная близость с любимой женщиной. Он оглянулся на Хелейну. Пламенная Мечта всё ещё держалась чуть ниже, крылья расправлены неуверенно, но уже без дрожи. «Тише, — мысленно приказал он Вхагар и самому себе, — дай ей время!» Игнорируя подаренный кнут, он несколько раз хлопнул её ладонью по чувствительным чешуйкам. Старая драконица рыкнула в ответ, снижая скорость. Они заложили вираж. Плавно. Неспешно. Пробуя силы. Отчасти Эймонду казалось, что он сидит рядом с Хелейной и разделяет её тревоги. Через час все изменилось. Её руки перестали дрожать. Пламенная Мечта перестала нервно вздрагивать — теперь она скользила по ветру, как в старые времена. Небо над Черноводным заливом алело, когда две тени прорезали утренний туман — один цвета северного сияния, другой тёмный, как безлунная ночь. Они летели вдоль береговой линии, когда Пламенная Мечта внезапно начала набирать высоту. Нервно подрагивающий до этого хвост шёл по ветру плавно. В свете утреннего солнца её крылья горели аметистовым светом, гипнотизируя красотой и грацией. Драконица с рёвом по плавной дуге начала спуск, ускоряясь. В сторону от города. Ближе к Черноводной. Вхагар не отставала. Солёные брызги с гребней волн долетали до лица. Запах моря смешивался с серным дыханием дракона. Крики чаек — где-то далеко внизу, будто из другого мира. Хелейна решилась на первый разворот — неуклюжий, но смелый. «Седьмое Пекло… Она помнит!» Они летели рядом, и Эймонд впервые за годы увидел на лице сестры… радость. Пламенная Мечта скользила низко над водой, её крылья рассекали волны, оставляя за собой искрящийся след. Хелейна прижалась к её шее. Как положено всаднице, а не перепуганной женщине. Эймонд довольно рассмеялся и рукой указал направление. Раз уж она собирается патрулировать столицу и залив, то его долг — показать ей весь маршрут во всех деталях… К Драконьему Логову они спускались, когда время завтрака давно прошло. Эймонд с восхищением смотрел на сестру. Надо отдать ей должное. После долгих лет перерыва она держалась в седле несколько часов и не стремилась спуститься или сделать перерыв. При посадке Вхагар тяжело припала на передние лапы, и Эймонд прочувствовал удар от соприкосновения с землёй — от пяток до зубов. Привычный скрежет когтей по камню означал, что можно спускаться. Он вдохнул запах раскалённых чешуек — Вхагар была довольна, как кот на солнце. Когда он спускался по лестнице вдоль драконьего бока, ноги онемели на мгновение — тело всё ещё ловило чувство полёта. А в груди царила лёгкость, которую не объяснить словами. Принц не сказал ни слова. Не требовалось. Когда Хелейна спустилась на землю, её колени подкосились — но не от страха. Для королевы, что провела годы взаперти, почти не показываясь из Красного замка, она выглядела бодрой и полной сил. Более того, несмотря на часы полёта, она расставалась с Пламенной Мечтой неохотно. Казалось, дай ей волю — вернётся в седло и снова взлетит. Высоко-высоко. Над облаками. Над всем миром. — Спасибо, — выдохнула сестра, глядя на него до боли знакомым взглядом. Как раньше, когда он вытаскивал её из пруда после очередной шалости. Эймонд кивнул, отводя взор — его руки тоже дрожали, будто он только что сам взлетел впервые после долгого перерыва. И в тот же момент произошло что-то совсем уж невероятное. Хелейна сама обняла его. Как в детстве. Так невероятно болезненно знакомо. С теплотой родного человека, которого он никогда не терял, даже отстранившись на многие годы. Она всегда была здесь. Рядом. Его сестра. — Не благодари, — растерянно произнёс он. — Это всё ты. Ты всегда могла вернуться в небо. Второй раз за день он сжал её дрожащую ладошку. Но теперь она дрожала не от страха, а от пережитого восторга. Вместе они отправились в Красный замок. Раз уж Хелейна возьмёт на себя патруль, следовало объяснить ей все необходимые основы.