Как приручить драконов

Отто застал их в одном из запасных залов Малого совета, отстроенного специально ближе к башне Десницы, если тому по состоянию здоровья будет труднее добираться до основного. Малый зал почти полностью повторял своего большого брата в самом необходимом. На большом дубовом столе располагалась карта Королевской гавани и окрестностей. Запах воска и старинного пергамента смешивался с лёгким дымком от погасших факелов. Эймонд склонился над картой, его взгляд внимательно скользил по линиям берега, а палец указывал Хелейне на ключевые точки, чтобы она запоминала, на что обращать пристальное внимание. Всегда флегматичная сестра проявляла нехарактерную для неё собранность. Она не отвлекалась, задавала уточняющие вопросы и, если не могла что-то запомнить с первого раза, несколько раз повторяла за братом. Сестра действительно стремилась быть полезной. — Здесь, у копий Водяного короля, часто прячутся контрабандисты. Если увидишь лодки без опознавательных знаков — лети чуть ниже. Пусть почувствуют тень Пламенной Мечты, — деловито отметил Эймонд. Хелейна кивнула, её пальцы осторожно повторили его движения над картой, будто она рисовала маршрут в воздухе. Она несколько раз беззвучно повторила его слова и попыталась нарисовать рукой траекторию полёта дракона. — А если они не испугаются? — задумчиво уточнила она. Принц усмехнулся. В мире найдётся очень немного дураков и безумцев, не страшащихся драконов. Особенно тех драконов, которые летят прямо на них. — Им хватит грозного рыка или выпущенного в воздух пламени. Но не снижайся слишком сильно. Эти острова очень коварны. Просто припугни и снова набирай высоту. После патруля сообщишь об увиденном. Золотые плащи завершат начатое. Сказать, что такая Хелейна вдохновляла к новым свершениям, значит, не сказать ничего. А в ответ внутри Эймонда грызли муки совести. Только сейчас он не только осознал, но и прочувствовал, какой подарок предоставила ему супруга. Даже помня пожирающие изнутри чувства от недопонимания, ему не стоило так с ней поступать. Лорд Десница не стал мешать брату и сестре. Он дождался, когда они закончат. После краткой лекции, Хелейна аккуратно свернула карту и уложила её в футляр. Брат позволил взять её с собой, чтобы напоминать себе перед каждым патрулём, в какую сторону лететь. При виде Отто королева робко улыбнулась: — Дедушка… ты придёшь на ужин? Выражение лица деда немедленно смягчилось. Он подошёл к ней, поправил прядь серебристых волос, выбившуюся из растрепавшейся на ветру косы. — Сегодня нет, Фиалка. Но передай от меня Джейхейре маленький подарок на её именины. Боюсь, что я могу их пропустить, — непривычно тепло произнёс он с заметным оттенком прощания. — Сегодня у тебя исключительно цветущий вид! Хелейна улыбнулась, поцеловала его в щёку и ушла, бросая на брата тревожный взгляд. Дверь закрылась. Королева отправилась в сопровождении сира Оливера к швецу, чтобы подкорректировать заказ на платья для полётов. — Ваше Высочество, вы греете моё сердце своими мудрыми идеями! — с довольством в голосе сообщил дед, присаживаясь за стол. — Два дракона вместо одного — это пожалуй та хорошая новость, которая сегодня просто необходима всем нам. Эймонд напрягся. В последний момент старший братец внезапно отменил утреннее заседание Малого совета. Внятных причин, почему так случилось, озвучено не было. За счёт освободившегося времени принц смог основательно подготовить сестру к патрулю. Но он понимал, что за этой отменой что-то стоит. Что-то неприятное. — Хелейна выглядела сегодня иначе. Я бы сказал, что впервые видел её настолько сияющей, — продолжал Отто. — Думаю, ход с возвращением её в седло, иначе как гениальным не назвать. Прекрасная идея. Дед говорил комплименты так широко и открыто, что не оставалось никаких сомнений — он уже знает, что идея принадлежит не внуку. — Это задумка Алисанны, — произнёс он, старательно подавляя раздражение. — Неужели? — лорд Десница удивлённо покачал головой. Слишком убедительно, чтобы быть правдой. — Думаю, если бы моя милая Алерия подарила мне второго дракона над столицей, я бы осыпал её жемчугами с Летних островов. Или укрыл всеми шелками с И-Ти. Или подарил ту самую арфу, о которой она когда-то мечтала… Он бросил взгляд на внука, заставив его чувствовать себя болваном. Эймонд не стал оправдываться, чтобы не сделать всё ещё хуже. Отто сделал вид, что не замечает его заминку. Он вынул из мантии флажок с голубым драконом и поставил напротив столицы. — Теперь вы с Вхагар сможете обладать куда большим пространством для манёвра. На большой высоте один дракон от другого мало отличается. Враги будут видеть крылатую тень и уверятся, что ты не покидал города, — продолжал лорд Десница, добавляя делового тона в голос. — А если слухи о втором драконе дойдут до Драконьего Камня, то Чёрные ещё долго не решатся открыто нападать на столицу. Эймонд угрюмо кивнул. Намёки он понял. Второй дракон был необходим им как воздух. И Алисанна играючи им его добыла. На морде Пламенной Мечты не написано, что она не боевая. Люди видят размер и слышат грозный рык. Этого достаточно. Супруга заслуживала подарков, благодарности и совсем не того, как он обошёлся с ней за инициативу. Эти мысли грызли его сильнее, чем Вхагар когда-либо смогла. — Моя милая Алерия, — продолжил говорить Отто, незаметно для себя улыбаясь. Глаза деда мечтательно потеряли фокус. И это уже была не игра. — Она никогда не боялась говорить мне горькие истины. Даже когда я рычал, как раненый зверь. Знаешь, что я делал после? Вернувшись в реальность, он красноречиво посмотрел на внука. Эймонд не стал делать догадок, всё было слишком прозрачно. Отто улыбался. — Слушал её. Принц резко выдохнул. Дед наконец повернулся к нему. Его лицо казалось безмятежным. За этим спокойствием крылось немало новостей, львиная доля которых едва ли понравятся, но в первую очередь дед решил напомнить внуку о супруге. — Твоя жена на твоей стороне. Цени это. И подари ей что-нибудь красивое, — прямо произнёс Отто без намёков и ухмыльнулся: — Если, конечно, уже не придумал альтернативный способ благодарности. Молчание затягивалось. Понимание, что перегнул палку, росло всё больше. Но что сделано, то сделано. С другой стороны, он всё ещё мог предоставить супруге подарок. Но что? Это должно быть нечто особенное, способное поднять ей настроение настолько, чтобы уравновесить баланс хорошего и плохого. Едва ли он смог бы найти ещё одно древнее валирийское сокровище в черте города. Но кое-что весомое уже пришло ему в голову. Впрочем, они достаточно отвлеклись. — Но вернёмся к делам чуть более насущным. Этим утром король Эйгон снял меня с поста Десницы, — сухо и коротко произнёс Отто¹, разом меняя атмосферу вокруг них. Принц застыл. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Многие в столице и за её пределами желали отставки Отто Хайтауэра. И не без весомых причин. Эймонд и сам порой относился со скепсисом к методам деда, но его советы были слишком ценными, чтобы искать на место лорда Десницы кого-то другого. Тем более в период войны! Братец совсем ума лишился, утопив здравый смысл в алкоголе?! Или он решил подыграть Рейнире и поскорее лишиться всего?! — Почему? — тихо спросил он. Отто повернулся к нему. В его глазах не было ни злости, ни разочарования — только холодная ясность. — Потому что я проиграл партию, — просто ответил он, без уточнения. — Новым лордом Десницей назначен Кристон Коль. Он задумчиво взял со стола одну из фигурок, обозначающих корабли, и перевернул её вверх дном. — Но игра ещё не закончена. Теперь твой ход, внук. Где-то за окном закричало вороньё. Отто положил руку ему на плечо. Впервые за много лет его пальцы показались тяжёлыми. Принц понимал, что за спокойствием деда могло скрываться что угодно. Даже его собственная ошибка. Отто никогда не оправдывался и не злился дольше, чем это было необходимо. Он умел принимать поражение. И сейчас его отставка звучала как запланированная отправка Эймонда в полностью самостоятельное плавание. На этот раз без советов и поддержки наставника. Его час настал. Но по правилам Отто. В башню Десницы они вернулись, отобедав. Дед не был бы собой, если бы не подготовился даже к подобному сценарию. В воздухе витал запах горящего пергамента и старого дерева. С лёгкой руки деда, порядок на столах сменился подконтрольным лишь ему хаосом. Столы быстро заполнились свитками, картами, печатями. Первым в руки Эймонда попал небольшой ларчик, заполненный письмами, педантично разложенными по адресатам и датам. Пока Эйгон считал лорда Десницу медлительным и нерешительным, тот умудрился в кратчайшие сроки наладить переписку с возрождённой Триархией и договориться с ними, ни единого раза не встречаясь лично. Сила пера Отто не уступала силе его голоса. — Триархия получит Ступени. Их флот разобьёт блокаду Веларионов. Но на подготовку кораблей потребуется не менее трёх месяцев. На это время нужно будет решить проблему с продовольствием. Эймонд задумчиво перевёл взгляд на вертикально установленную карту. Стоило ли оно того? Терять Ступени ради разового союзника? — Ступени бесполезны для столицы, — пояснил дед, заметив его взгляд. — Их защита и содержание не покрывают необходимость обладания ими. Проще предоставить Дорну и Вольным городам кусаться за эту территорию. Следом на стол лёг небольшой сундучок. Точно так же заполненный письмами, рассортированными по датам. На всех свитках стояла печать дома Мартелл. Шпионы Отто в Дорне не дремали. На второй половине красовалось что-то незнакомое. Тайная печать деда? Тот, не колеблясь, достал из складок мантии маленький ключ, положил его рядом с массивным запертым сундуком. Он указал на письма с незнакомой печатью: — Мои люди доложили, что Рейнира предлагала Дорну союз через Рейну. Младший сын Мартеллов — ровесник её падчерицы, — от новостей принц нервно сглотнул, понимая, что подобный союз окончательно определит победу Чёрных. Но дед продолжил: — Впрочем, Кворен Мартелл слишком оскорблён ушедшей почти из-под венца Алисанной и неравноценной заменой, что нам на руку. Следом настал черёд второй половины свитков: — Переписка с Дорном. Кворен Мартелл пока не дал положительного ответа. Однако и не отказал. С одной стороны он никогда не забудет противостояния с Деймоном в прошлом, которое завершилось ушедшей из их когтей принцессой Таргариен. С другой стороны он колеблется из-за числа драконов у Чёрных. Думаю, что если не мне, то тебе по силам его убедить. Суть нашего договора проста — Джейхейра выйдет за Кайла Мартелла, Дорн получит принцессу, её дракона, яйца для их общих детей и станет частью Семи Королевств на своих правах, но целиком и полностью поддержит нас своими силами в войне против Чёрных. — А если Эйгон не согласится? — Сомневаюсь, что наш король вообще помнит о существовании дочери, — парировал Отто. — Что-то я не припомню, чтобы он вообще интересовался ею. Эймонд согласно хмыкнул, взял ключ и открыл сундук. Внутри — кипы пергаментов, флакон с чернилами и подпись «дешифратор», та самая незнакомая печать с пауком и… маленький кинжал в чёрных ножнах. Тайная печать паука для переговоров, которые не будут озвучены на Малом совете, пока он не добьётся своего? Но кинжал? Эймонд никогда не видел, чтобы дед держал в руках что-то опаснее ножа для пергамента. — Это что, твой запасной аргумент? — поинтересовался принц, демонстрируя кинжал. — Для забывшихся союзников, которые вздумают решить, что золото важнее клятв. Клинок отравлен. Одной царапины хватит для встречи с Семерыми, но… — Отто внимательно посмотрел на внука. — Этот кинжал самое последнее средство. Глядя на него, спроси себя — ты исчерпал все методы или твой острый ум способен найти ещё один путь? Я спрашивал себя каждый раз и ещё ни разу не применил этот кинжал. Эймонд отложил клинок, замечая в углу сундучка пергамент с десятком имён. — А это? Отто развернул перед ним пергамент со списком имён, уточнением о возрасте, семейных и других связях, а также профессиях. Большая часть списка — простонародье. — Люди, которые скажут тебе правду. В отличие от Кристона Коля. Этому дурню хватит ума посоветовать тебе демонстрировать перед народом тела павших от твоего мастерства драконов. — Но… разве это плохая затея? — растерялся Эймонд. У Чёрных немало драконов. Надо полагать, что между Вхагар и драконами самозванки грянет немало битв. Рыцари и воины прошлого не раз демонстрировали народу трофеи своих побед. А тело дракона, точнее говоря, его часть, это величайший из трофеев. Разве нет? — Это ужасная затея, внук, — резко оборвал его фантазии дед. — В вере народа Таргариены ближе к богам. Но только благодаря драконам. Живые драконы это почти боги. А боги не должны кровоточить. Или умирать. Мёртвый бог, даже вражеский, породит лишь панику. Эймонд кивнул, принимая правоту и наследие деда. Принц с удивлением поймал себя на мысли, что после смерти отца ему не осталось от него ровным счётом ничего. Но дед уже при жизни передаёт ему всё, что составляет его силу при дворе. Неужели задумал что-то рискованное? Отто?! Смех один, но… Но если это могло принести пользу Зелёным, то дед не дрогнул бы и жизнью рискнуть. — Кстати, почему я? Почему не новый Десница? — поинтересовался он, примерно зная ответ, но хотел услышать его. Отто повернулся к нему со снисходительной улыбкой, а глаза при этом были сухие, как пустыня Дорна. — Потому что Кристон Коль едва ли умеет читать. А ты… — он взял со со стола кайвассовую фигурку дракона и поставил её рядом с королём. — …очень скоро ты станешь вождём государства. И я готов сделать всё, чтобы наш вождь был не только сильным, но и мудрым. Обладающим всей доступной информацией для победы. Между ними воцарилось молчание. Эймонд сжал в руках печать. Хотел он того или нет, но всю имеющуюся власть лорд Десница передал ему вместе с судьбой государства. Без права на ошибку. Теперь только он. Принц думал, что когда наступит этот момент, он почувствует триумф и небывалое ликование. Но сейчас он ощущал тяжесть опускающейся на плечи ответственности. И что-то новое, ранее не испробованное — решимость жребия. Предназначение. Он справится. Потому что иного выбора у него нет. — Ты вернёшься? — негромко спросил он, понимая, что вождю рано или поздно потребуется Десница. — Конечно, — кивнул Отто и наградил внука многозначительной улыбкой. — Будем считать, что я ушёл в длительный отпуск. Мне давно пора подышать морским воздухом. Принц едва не расхохотался. Действительно. Здесь, в Королевской Гавани, с выходом к морю большие проблемы. Его взгляд обратился к карте Железных Островов, висящей на стене. — Паутину надо плести лично, — добавил дед. — Когда государь пожелает меня видеть, я немедля вернусь. Когда наследие Кровавого Паука перекочевало в руки Эймонда, настало время самого последнего подарка. Дед думал недолго, когда вручил принцу в руки маленький свиток, перетянутый зелёной лентой, которую скрепляла печать в виде паука. — Это письмо для тебя, — пояснил бывший лорд Десница. — Его время ещё не наступило. И, я подозреваю, что наступит, когда я уже покину Королевскую Гавань. Ты поймёшь, когда придёт момент его открывать. Голос деда не оставлял сомнений — раньше времени трогать это письмо не стоило. Отто дал ему возможность всецело обдумать и прочувствовать момент. Он по-отечески похлопал внука по плечу и вышел из зала. Эймонд остался один среди свитков, печатей и невысказанных угроз. На столе, перед его взором, стояла фигурка дракона. И пустое место, где должен стоять король.

***

Весь день Алисанна оставалась молчаливой. Внутренняя пустота съедала последние крохи, которые оставались от былой принцессы с Драконьего Камня. Она чувствовала себя оболочкой, обложкой, под которой страницы книги выгорели до основания. Формой. Без сердцевины. Послеобеденный чай в присутствии фрейлин никак не сохранился в памяти. Придворные дамы, приставленные к ней, заметили пустоту в глазах и не тревожили принцессу. Видимо, чувствовали, как она близка к тому, чтобы разлететься на осколки и больше не подняться с земли. Решили не добивать? Ей подавали чай и негромко обсуждали вычурную моду Волантиса. Единственным исключением стала леди Редвин, лично заварившая ей тот же напиток с привкусом малины и чеснока. Принцесса едва заметила, что супруг вошёл в её будуар, а все фрейлины с поклоном удалились. На мгновение мышцы живота сжались в животном страхе перед мужем из-за осознания, что в таком состоянии она более не способна играть. Она больше не могла улыбаться. Не могла найти причину продолжать все бессмысленные действия. Она сгинет в этих стенах. К чему вообще продолжать бороться? — … Собирайся. У тебя десять минут, — его низкий ровный голос вывел ее из размышлений. Алис дернула голову вверх, встречаясь с пронзительным взглядом. — Мы едем кататься. Удивление на несколько секунд сбросило с её плеч подавленность. Покататься? В такой час? Время к ужину шло. Не сказать, что вечерняя конная прогулка вызывала хоть какой-то интерес. Да и безопасно ли совершать такие прогулки при стремительно приближающихся сумерках? — Кататься?.. — эхом повторила она. Взгляд мужа горел азартом, а губы растянулись в лёгкой, жестокой ухмылке. Было заметно, что его мысли далеко отсюда. Он посмотрел в окно, где на улице уже занимался закат. — На Вхагар, — отрезал он и напомнил: — Через десять минут на улице. Супруг ушёл. Алисанна несколько секунд продолжала оставаться неподвижной. Он. Собирается. Катать. Её. На. Драконе?! Она всхлипнула. Внутренний раскол будто расширился. Сколько она не летала? Запах Зарницы давно сошёл с её кожи. Внезапное предложение болезненной волной прошло по телу, вызвав горькое чувство обиды и подавляющую слабость. Необъяснимые и неподконтрольные рассудку. Неведомым чудом в ней нашлись крохи чего-то напоминающего жизнь. Или истерический протест перед смертью. Она выбежала из будуара, наплевав на все этикеты, и поспешила в покои, на ходу призывая Диану. Камеристка, на счастье, была рядом. Вдвоём они наскоро избавили принцессу от платья и украшений. Одеяние для полётов легло на плечи непривычным тяжёлым объятием. Тело уже не помнило, как носить платье, защищающее от холода на высоте и немного от драконьего пламени. В зеркало принцесса боялась смотреть. Знала, что встретит там оболочку с глазами мёртвой тени. За десять минут она успела, но последние пролеты лестницы пробегала, забыв о приличиях. Сир Торвин едва поспевал за ней, пытаясь на ходу усовестить разогнавшуюся принцессу. Эймонд ждал в западном дворе, нетерпеливо постукивая ногой. Лошадь уже была готова и ожидала их. Ему не приходилось специально переодеваться для Вхагар. Вся его одежда изначально была пошита для возможности немедленно запрыгнуть в седло дракона и взмыть в небо. Не ради себя, но ради Алис, которая, разумеется, об этом позабыла, он взял с собой тёплый плащ. Принц резко повернул голову, услышав звонкие шаги. — Спешишь, маленькая принцесса? — спросил он с едва заметной усмешкой, осматривая её с ног до головы. — Я не хотела заставлять мужа ждать. Алисанна всё ещё не до конца верила, что сможет ощутить волшебство полёта на драконе. После чудовищных новостей за день, предложение покататься казалось издёвкой. Последним ударом, после которого от неё ничего не останется. Эймонд выглядел… настороженным и как будто неуверенным. Словно он хотел уйти подальше от Красного замка. Но отчего ему бежать? Какие он испытывает сложности от придворной жизни?! — Тогда не будем терять времени, верно, жена? Эймонд насмешливо ей улыбался, но улыбка была странной. Вымученной. Как если бы его маска давала трещину. Алис послушно вложила свою маленькую руку в его протянутую ладонь. Сир Торвин на этот вечер был освобождён от своих обязанностей. Рыцарь осторожно подсадил принцессу подле супруга в седле и отступил. Путь прочь из засыпающего города прошёл почти незаметно. Алисанна рассеянно наблюдала силуэты людей, торопящихся по своим делам. Она вздрогнула лишь однажды. Когда увидела множество повешенных мужчин вдоль городской стены, под которыми ещё слышался тихий плач женщин. Эйгон уже начал массовые казни? Алисанна вздрогнула даже не от вида мертвецов, а от собственного холодного равнодушия к разворачивающемуся кошмару. Пустота съедала в ней всё, что могло принадлежать живому человеку. Даже сопереживание. Чувства гасли столь стремительно, словно Неведомый решил милосердно забрать её в свои объятия, не дожидаясь веской причины в виде хвори или ран. Так она думала. Но затем увидела Вхагар. Древняя драконица поражала воображение. Драконам полагалось расти всю жизнь до самой смерти. Мелеис бабушки уже стала внушительным зверем. Среброкрылая и Вермитор наводили трепет одним своим видом. Но Вхагар… для неё не существовало такого слова, которое сполна описало бы насколько она величественна. Хоть она вылупилась на Драконьем Камне, в ней чувствовалась первозданная мощь Древней Валирии, которую описывали в сказках. Вхагар уже ждала их. Драконица услышала приближающиеся шаги и повернула голову в их сторону. Из её горла вырвалось тихое ворчание, которое заставило бы большинство людей содрогнуться и пересмотреть своё решение находиться рядом с таким существом. Алис почувствовала словно удар изнутри от рыка могучего зверя. Полное изумления открытие — она ещё могла что-то чувствовать. Трепет. Пробирающий до самого сердца исключительной силы трепет. Глубинный восторг, способный прорваться почти звериным криком от осознания, что такое чудо как драконы вообще существуют. Настолько переполняющий счастьем, что от него хочется плакать. Золотой час. Длинные тени Королевской Гавани тянулись к морю, когда Эймонд привёл Алисанну к Вхагар. Дракон продолжал издавать тихий рык, при виде нежданной гостьи, но сегодня в её глазах не ярость — а усталость, почти человеческая. Принцесса остановилась в паре шагов от огромной головы, не решаясь пройти последние метры — пока Эймонд не подвёл её сам и не положил её ладонь на морду Вхагар. — Она чувствует твой страх. Но сегодня она хочет лететь, — тихо, почти интимно, произнёс принц. Алисанна словно во сне касалась драконицы. Вхагар пахла серой и горячей чешуёй, к которой примешались нотки соли и рыбы, как если бы она всё ещё оставалась зверем Дрифтмарка, которого с нежностью оседлала покойная тётушка Лейна. Под толстой чешуёй рука чувствовала жар. Не такой яростный и ломкий как у Зарницы. Этот жар напоминал вулкан. С утробным вибрирующим звуком Вхагар повернула голову, чтобы внимательно рассмотреть жену своего наездника. В блеске её глаз Алис увидела своё отражение: маленькая, но не сломленная. Не до конца. Супруг пропустил её вперёд, тщательно страхуя на длинной верёвочной лестнице. Алис немного робела — на такой громадине она ещё никогда не летала. Сиракс матушки и Морской дым выросли не настолько, чтобы для них требовалась лестница. Принцесса старалась карабкаться осторожно. Лучше медленнее, чем оступиться, сорваться и умереть очень уж жалкой смертью. Отчего-то сейчас снова хотелось жить. Хотя бы ещё несколько часов. Для полёта. Седло встретило её знакомой формой. Почти такое же как её. Алис осторожно устроилась, стараясь не смотреть вниз. Эймонд жестом указал ей держаться впереди, а сам сел ей за спину. По телу шли мурашки от его действий. Его руки на её поясе — твёрдые, точные. Они не просто застёгивали ремни. Они проверяли. Каждый защёлкнутый замок, каждый потянутый ремень — будто он не узлы завязывал, а давал обещание: «Я не дам тебе упасть. Никогда!» Каждый ремень и каждый узел проверен дважды. Эймонд не произнёс ни слова, но его дыхание на её затылке горячее, чем обычно. Алисанна молчала. Не мешала ему делать необходимое. Каждым действием он всё крепче сцеплял их. Её пальцы дрожали — не от страха. От предвкушения. Наконец. — Sōvēs, Вхагар. Принцесса невольно взвизгнула. Под ней словно гора начала своё движение. Сразу приноровиться к её широким шагам не удалось. Алис судорожно вцепилась в руки Эймонда, обнимающие её, чтобы держал ещё крепче. Не от страха. От чувства, что земля уходит из-под ног. Буквально. Крылья Вхагар били по воздуху с гулом падающей скалы. Даже не били, а разрывали с чудовищным рокотом. Когда они взлетели, солнце касалось горизонта — и на секунду мир стал золотым. Принцесса втягивала воздух через зубы, впитывая мир Вхагар вокруг себя. Аромат драконьего мускуса и нагретой чешуи — горячий, металлический, живой. Звук — рёв древнего зверя сливался с воем ветра, в котором только она могла услышать тихий стон — её собственный. «Семеро, как я скучала по этому!..» Город внизу за секунды превратился в игрушечный — башни как спички, люди как муравьи. И всё меньше-меньше-меньше. Теперь лишь Красный замок всё ещё контрастно выделялся на фоне крохотных пятен домиков. — Посмотри, — его голос коснулся её уха поверх рёва ветра. «Мы так высоко… что даже боль кажется маленькой!» — восторженно метались мысли, подогреваемые чем-то тёплым внутри, давно забытым. Это Королевская Гавань. Их город. Их клетка. Их единственное убежище. Город исчезал под крыльями древнего зверя, и мир становился простым. Вхагар нырнула к воде — нарочито резко. Эймонд не вёл дракона — он разрешил зверю выбрать путь. И старая драконица, будто почувствовала её тоску. Они кружили над заливом, где волны бились о скалы — точно так же, как Лейнор любил. Пикировали к воде — так близко, что брызги долетали до её губ. Солёные. Как тогда. Вхагар взмыла вверх, и Алис рассмеялась громко да беззаботно как ребёнок. Эймонд не говорил ничего. Но его пальцы сжали её талию — не чтобы удержать, а разделить момент. Ветер безжалостно бил в лицо — резкий, солёный, смывающий слёзы, о которых она забыла. Вода пожирала солнце, превращая горизонт в кроваво-золотой шов между небом и морем. Пустота, растущая внутри неё вдруг свернулась и скомкалась листом сухого пергамента. Внутри поднялась волна огня. Бушующая стихия. Душа дракона пробудилась и наконец издала рёв. Принцесса закричала. Впервые за долгое время она наконец поднялась в воздух и вновь ощутила ни с чем не сравнимый, восхитительный трепет. Все ощущения обострились. А внутри всё парило в каком-то неземном блаженстве. Драконья кровь в её жилах радостно мурлыкала. Она вновь на своём месте — в воздухе. Наконец стала самой собой. Пеплом и пламенем. Высасывающая её изнутри пустота горела, разлетаясь искорками. На её месте стремительно возрождались давно позабытые чувства. Возвращалась сама Алисанна. Такая, какой была раньше. Какой всегда должна быть. В полёте на чужом драконе. В ночи. На огромной высоте. Она смогла встретиться с собой и вспомнить. Почувствовать. Тепло Эймонда за спиной — его грудь прижималась к её плечам, живот — к позвоночнику. Свободу — не ту, что дают стены, а настоящую, где нет ни долга, ни короны — только небо. Алисанна зажмурилась — и на миг ей показалось, что за ней не Эймонд, а Лейнор. Что ей едва исполнилось шесть и отец взял её в самый первый полёт. Что мир ещё светлый и невинный. На земле её ждут друзья, множество игр и авантюр. Что всех ужасов ещё не случилось. Вхагар издала рык, и наваждение исчезло. Но внутри огнём горела та самая маленькая девочка, которая более не желала исчезать. «Отец… видел бы ты меня сейчас!» Вхагар накренилась влево, и Алис непроизвольно прижалась к груди Эймонда. — Я тут, — его рука накрыла её сжатые кулаки. Не «не бойся». Не «успокойся». Просто — «я тут». Вхагар рванула резко вверх так, что живот сжало от перегрузки, а между бёдер вспыхнуло горячее напряжение. Алисанна вскрикнула — не от страха, а от неожиданного удовольствия, когда перегрузка разлилась по телу тягучим мёдом. Высота ударила в голову. Принцесса раскрыла рот, ловя воздух, как пьяница — хмельной, опьянённый не вином, а свободой. Эймонд прижал её к себе, его бёдра жёстко прижались к ней, и она ощутила — он твёрд. — Дыши! — он рассмеялся ей в ухо. Это злило и оживляло. Тело наполнялось яростью жизни. В этом полёте вспыхнули все четырнадцать пламен эмоций. Всё возможные чувства горели на пределе возможных границ. Крылья Вхагар отбрасывали тень на воду — огромную, как карта Вестероса. В порыве Алис отпустила Эймонда и расправила руки, ловя потоки ветра. Она снова прикрыла глаза, чувствуя, как его рука накрывает её живот поверх ремня. Внизу загорались огоньки — крошечные, как звёзды, падающие в море. Ветер рвал дыхание, но ей было плевать. Порывы отбирали из легких воздух, оставляя только его запах — кожи, стали и дыма. Высота давила на грудь, но его руки вокруг талии — жестче ремней, жарче солнца. Вхагар бросилась вниз, и её живот уплыл куда-то вверх, а между ног — сжалось, заныло, загорелось. Она застонала, и Эймонд услышал — его пальцы впились в её бёдра, но не чтобы остановить. Чтобы втолкнуть глубже в это безумие. Чтобы сердце затопило до краёв. Чтобы до кончиков пальцев прочувствовать свободу. Настоящую, дикую, заставляющую сердце биться в такт драконьим крыльям. Спина выгнулась, прижимаясь к его груди. Алисанна развернулась в седле так резко, что ремни впились в рёбра. Ее пальцы вцепились в плечи Эймонда, губы нашли его рот — не для поцелуя, а для захвата. Он замер. Она прикусила его нижнюю губу, почувствовав, как его тело напряглось — не от гнева, а от шока. — Ты что делаешь? — его голос прозвучал хрипло, почти сдавленно. — То, что давно хотела! Вхагар рыкнула внизу, но Алис игнорировала всё — её мир сузился до сжатых кулаков на узде и прерывистого дыхания. Её руки впились в его плащ, губы нашли его рот. Он замер — слишком привык к её сопротивлению. Лишь на мгновение. Следом грянул ответ — зубами, языком, всей яростью дракона, который вдруг понял, что добыча сама пришла к нему. Солнце тонуло в воде, а тени становились бесконечными, вытягиваясь до самой ночи. Над Черноводной ветер свистел иначе — гуще, словно пел на забытом языке. Алисанна чувствовала саму себя настолько остро, что становилось почти больно. Будто все события в столице нанесли ей тяжёлую загнившую рану, а полёт наконец очистил её, выпустив наружу боль и кровь, но так, чтобы началось заживление. «Иногда, чтобы вспомнить, кто ты — нужно забыть, где ты!» — ворвалась в сердце безумная мысль. Магия полёта закончилась несправедливо скоро. Несмотря на долгий перерыв и ноющие от длительного полёта ноги, Алис хотела продолжать. Всю ночь. И ещё дольше. Вечность. Когда Вхагар коснулась земли, её тело трясло — не от страха, а от невыпущенного напряжения. Принцесса не спешила отстегнуться, пытаясь ухватиться за последние крохи тех чувств, что переполнили её и выжгли пустоту. Спуск по лестнице казался бесконечным. Земля встретила принцессу недружелюбно, заставляя шататься на слабых ногах. И к своему стыду осознать — она промокла. Не от морской воды. Не от пота. А от того, что полёт разбудил в ней давно заглушенную бурю. Кровь дракона. Эймонд стоял рядом, его глаз блестел в темноте, но он не трогал её. Ждал. И тогда она набросилась. Её пальцы впились в его дублет, губы нашли его шею — не поцелуй, а укус. Она не могла вернуться в Красный замок. Не сейчас. Не когда она наконец-то по-настоящему пылала, а не просто тлела. Щёлкнула фибула. Плащ полетел в траву. Ремень получил пожелание катиться в пекло, прежде чем сдался натиску её пальцев. Дрожь нетерпения едва не стоила дублету оторванных пряжек. Губы держали его в плену, пока руки стремительно сбрасывали на землю так мешающую одежду. Отчаянная, безумная одержимая решимость владела Алисанной. Истеричные движения выдавали страх — не успеть избавиться от одежды, упустить это жгучее чувство, название которому она никак не могла вспомнить. — Skoros issi ao?.. — наконец хрипло прошептал он, на мгновение отрываясь от её губ. Алисанна едва не зарычала, одновременно сбрасывая с его плеч дублет и одной рукой сражаясь с пряжками на своём платье. — Lyka! Под одеждой он был таким же пылающий как и она. Сегодня Алис не подчинялась. Она словно заразилась властностью мужа от полёта на его драконе. Эймонд больше не сопротивлялся. Не спрашивал. Его руки расторопно справлялись с завязками на бриджах, помогая ей сбросить всё мешающее. Последней в траву полетела кожаная повязка. В пекло, насколько развратно она себя ведёт сейчас. В пекло мораль. В пекло неопытность. Тело взрывалось от бушующего внутри огня. И этот огонь желал поглотить Эймонда. Соединиться с его огнём. Прямо сейчас. Не помня себя, Алис опрокинула его на спину в траву, забравшись на него сверху. Пылающий рассудок снял все запреты. Принцесса упоённо целовала шрам супруга. Шрам, который Алисанна считала частью Эймонда и не видела в нём ничего уродливого. Осмелевшая, она поцелуями спустилась к его подбородку и ниже, пробуя на вкус его кожу и чувствуя губами бешеное биение пульса. Его руки сжимали нежную кожу её бёдер. Он не пытался взять верх. Сдался без боя. Принцесса чувствовала его дрожь, когда она провела языком по чувствительной коже его ключиц. Она скользила ладонями по его груди, ощущая твёрдые очертания его мышц. Её губы оставляли дорожку поцелуев по его телу, губы исследовали каждый изгиб и каждую грань. Алисанна чувствовала его желание. Его готовность. Она с удовлетворением отмечала, как он отвечал на каждое её прикосновение. Его кожа пахла железом и чешуёй Вхагар. Когда она укусила его плечо, язык уловил солёный вкус пота и металлический привкус — будто она пила саму его ярость. Настал её черёд оставлять любовные метки и отпечатки своих зубов на его коже. Что-то внизу живота сладко ёкало при виде этих алеющих пятен. Следы её страсти расцвели на шее и плечах Эймонда — мой, мой, мой. Запоздало она осознала, какое удовольствие он получал, помечая её. Поцелуи спускались всё ниже. Она становились всё смелее. Безумнее. Пламя внутри не думало гаснуть. Оно разгоралось жарче. Но теперь ей хотелось сделать то, что все назвали бы грязным и вульгарным. Чего-то провокационного. Кое-чего прочитанного в порочной книжке из Дорна. Она проложила дорожку поцелуев к его животу и ниже, оставив небольшой укус на бедре у самого паха. — Седьмое пекл… — выдохнул Эймонд, когда она осторожно провела языком длинную влажную линию от основания к головке, его самой напряжённой части тела. После первого стона внутри лопнули последние ограничения. Существовало лишь её желание подчинить, желание доставить удовольствие. Былой мир исчез. В их новом мироздании остались только они двое. Его прерывистое дыхание от каждой мокрой дорожки языком вдоль возбужденного органа. Свистящие сквозь зубы непотребства, когда она обхватила губами головку, медленно вбирая его в рот. Судорожно сжавшиеся пальцы в её волосах, пока она проверяла свои границы, пропуская его почти до самого горла. Стоны капитуляции, порождённые чуть более плотно сжавшимися губами, когда она поняла, как ему нравится. Алисанна чувствовала внутренний триумф. Она наслаждалась своей властью над Эймондом. Своим маленьким возмездием. Но ещё больше ей нравились звуки его удовольствия. Его наслаждение разжигало её до предела. Он словно становился ещё твёрже от её действий. С каждым движением до горла и, почти выпуская изо рта, она позволяла себе чуть больше. Добавляла дразнящую игру языка по вздувшимся венкам. Чуть больше акцента на головке. Чуть быстрее. Чуть смелее… Эймонд лежал под ней покорённый, полностью сдавшийся в её плен. Голова запрокинута назад, глаз зажмурен, тело дрожащее. О словах, которые он восклицал среди стонов едва ли знали даже моряки Дрифтмарка. От власти над ним кровь кипела, а сердце колотилось быстрее галопа лошади. — С-с-стоп! — внезапно она оказалась вздёрнута за волосы к его лицу. Его голос был хриплым. Он сжал её волосы крепче, почти до боли. Лицо принца одновременно исказила гримаса наслаждения и муки. — Тебе не понравилось? — прошептала она, пытаясь понять, что сделала не так. Эймонд покачал головой и впился в её губы безумным жадным поцелуем. Он тяжело дышал, мышцы плеч были напряжены, а единственный глаз — темным и диким. — Мне понравилось. Мне слишком понравилось, — ответил он хриплым от желания голосом. — Но мне нужно быть внутри тебя. Сейчас. Руки Эймонда крепко сжали её бёдра. Не попытка смены власти. Вопрос. Готова ли она продолжать. Вместо ответа она оставила яркий след на его шее, срывая с его губ тихий стон. Завтра он не сможет скрыть её метку со следами зубов. Яркое и окончательное заявление. Алис широко улыбнулась, чувствуя себя сегодня немного ведьмой. Лишь на мгновение она почувствовала колебание. Но кровь кипела, не позволяя сомневаться. Словно во сне она приподняла бёдра и, направляя рукой, опустилась на него. Влажная и разгорячённая до невозможности плоть приняла его сразу глубоко и до самого конца. По телу пронеслась восхитительная дрожь от чувства наполнения. Низ живота отозвался искрами чего-то невыносимого, выгибающего спину с невольным стоном. Трава шептала под их телами — каждое движение бёдер приминал стебли, и они шелестели, как огонь по пергаменту. Дыхание Вхагар, сопящей от подступающей дрёмы, удачно заглушало их прерывистые вздохи, которые всё больше перерастали в порочные стоны. Огонь внутри разгорался всё сильнее. Ярче. Жарче. Она царапала его плечи, сжимала коленями бёдра — не для близости, а чтобы доказать: «Я всё ещё живая. И ты — причина». Всё происходило совсем не как на супружеском ложе. Сейчас тело отвечало острыми гранями ранее неиспытанных чувств на каждое движение. Безумными. Безудержными. Бесстыдными. Движения становились смелее, быстрее, глубже. Сладкая горячность захватывала тело всё больше. Низ живота пульсировал напряжением, стягивая всю чувственность в одну перенатянутую струну, охватывающую тело в сладострастной пытке. Ногти вновь оцарапали его плечи, чтобы оставить красные дорожки. Его руки, сначала сжимающие её бёдра грубо, ослабли — пальцы задрожали, когда она наклонилась и лизнула раковину его уха. — Эймонд! — простонала она, когда первобытный танец их тел достиг совершенства. Дрожь по телу разносилась всё больше. Каждое движение — стон. Каждое мгновение — жар. Каждое прикосновение — похоть. Когда она вновь выгнулась, закидывая голову назад, звёзды вспыхнули у неё в глазах — не от высоты, а от него. Струна внутри лопнула, накрывая её ломкое тело бурей. То было пламя, испепеляющее её полностью. Тяжёлая волна, уничтожающая своей силой. Полёт Вхагар за грань неба прямо к звёздам, пока они не взорвались где-то внутри, срывая с её губ драконий рык. Когда она закричала от завершающего толчка, сильные руки опрокинули её на его грудь. Его рот нашёл её горло — не укусил, а поцеловал точно так, чтобы дрожь продолжала сотрясать её тело чуть дольше. Сквозь туман опустошающего наслаждения, расходящегося по телу горячими волнами, Алис чувствовала, как её плоть пульсирует, обхватывая его. С низким стоном, погасшим в шее, Эймонд излился в неё, обнимая руками ещё сильнее. Только сейчас он полностью лишил её власти, опрокидывая на бок. Вокруг пылающих тел сомкнулись объятия плотной ткани плаща. А внутри всё ещё горел огонь. Их общий огонь, пульсирующий с ударами двух сердец, бьющихся друг напротив друга. «Страсть — это когда ненависть и тоска сталкиваются так сильно, что вспыхивает нечто третье?» Трава под ними всё ещё дышала жаром их тел, когда Алисанна осознала — она не хочет, чтобы это заканчивалось. Их тела всё ещё были переплетены в жарких объятиях. Его рука лежала на её животе — не собственнически, а просто касаясь, будто проверяя: «Ты ещё здесь? Я — тоже…». Она перевела взгляд на него. Эймонд тоже смотрел. Не с голодом, не с триумфом — а с тихим удивлением, словно впервые видел. Как её ресницы отбрасывают тени на щёки. Как её грудь поднимается до сих пор чуть быстрее обычного. Как её губы приоткрылись — не для слов, а просто чтобы дышать. Она не отстранилась, когда его пальцы провели по её плечу — нежно, вопрошающе. И тогда до неё дошло — близость — это не просто долг, не просто ярость. Это язык, на котором их тела говорили то, чего не смели произнести вслух: Я здесь. Я тебя чувствую. Прямо сейчас — мы не враги. Ночной ветер донёс запах моря и нагретой чешуи Вхагара. Где-то вдали кричали чайки. А они молчали — потому что впервые за их брак — слова были лишними. Драконица выдохнула во сне, дымок струится из ноздрей, но никто из них не заметил.