Как приручить драконов

Горячая вода заставляла жену смешно морщиться, пока Алисанна осторожно погружалась в ванну, исчезая в клубах пара. Едва они вернулись в Красный замок, Эймонд настоял, чтобы она отогрелась в горячей воде. Ещё чего не хватало, чтобы их приятная шалость закончилась хворью! Супруга не стала спорить, оставив буйный нрав для более подходящего применения. Да и горячая ванна действительно приятно завершала вечер. Принц отправил служанок прочь, едва они наполнили ванну, и теперь с блуждающей улыбкой смотрел на неё. Алис смущённо опустила взгляд, отчего он улыбался ещё шире. Кто бы мог подумать, что под маской его целомудренной чистой принцессы прячется властный пленительный дракон, способный играючи уложить его на лопатки! Рука машинально коснулась шеи в том месте, где она оставила самую яркую из отметин. Несмотря на непривычную роль, Эймонд был счастлив сверх меры. Ночью, под звёздами, идеально было всё. Особенно Алисанна, двигающаяся на нём, словно объезжала дикого дракона. И, Семеро будут ему свидетелями, он бы с удовольствием повторил каждую секунду этой ночи. Разумеется, он получал немалое удовольствие от её безропотной покорности. Но между её жертвенным дарением собственного тела в угоду его похоти, и тем огнём, что пылал между ними, стояла настоящая пропасть. И возвращаться к былому Эймонд совсем не желал. Напротив, теперь он знал каково это, когда желание всецело обоюдное и пылающее. И жаждал сделать каждую ночь такой. Любой ценой. Вновь ловить её несдержанные стоны, искренние и абсолютно честные. Чувствовать, как она теряет себя в удовольствии. Как туго сжимается вокруг него, вознося на ранее неизведанные высоты экстаза. Гореть с ней в одном огне. Под звёздами они почти не говорили. Когда удалось отдышаться, он счастливо смеялся как мальчишка. Настолько заразительно, что она тоже начала хихикать, уткнувшись лицом в его плечо. Слова не требовались. Они казались лишними. Там, где была лишь трава и звёзды, им хватало взглядов и прикосновений, чтобы понять всё. Но в стенах башни придётся заговорить. Давление этого места вернулось, едва они переступили границы главных ворот. Принц ощутил его при взгляде на её опущенные словно от тяжести плечи. — Хочешь присоединиться? — её тихий голос прервал его мысли, заставив удивлённо уставиться на Алис. — Здесь хватит места для обоих. Принц на всякий случай ущипнул себя. Этот вечер становился всё необычнее. Неужели, чтобы привычное отчуждение пало, достаточно было добавить в их отношения дракона? Всё было так просто?! Щипок доказал, что Эймонд не спит. Он не стал тратить время понапрасну и поспешил избавиться от одежды. К ванне он приближался медленно, словно боялся напугать её своим присутствием. Но супруга не передумала. В воде она выглядела до умиления хрупкой. На мгновение показалось, что она впустила мужа не только в свою ванну, а в свой мирок, который доселе прятала от него. Он осторожно устроился позади неё и расположился поудобнее, обнимая супругу со спины. Улыбка, не покидающая его губы, стала шире. Принимать вместе ванну оказалось восхитительно. Он позволил себе поухаживать за женой. Она не противилась, когда он начал осторожно намыливать её кожу губкой, даже помогала ему, вытягивая руки так, чтобы ему было удобнее. Принц знал, что она не играла. Он не видел её лица, но чувствовал, что жена тоже улыбается. Алис сама подставлялась под его поцелуи и лежала в его руках не покорной жертвой, а расслабленным хищником. — Если на тебя так повлиял полёт, то завтра будь готова снова! — прошептал он и, подумав, добавил: — И послезавтра. И потом. По вечерам, разумеется, утренний патруль я отдал Хелейне… — Ты?.. Хелейне? — Эймонд мог поклясться, что глаза ненаглядной супруги сейчас большие и круглые как у котов, которых развели в замке ради победы над крысами. — И, как она была?.. — Она умница, — коротко ответил он и не отказал себе в удовольствии поцеловать её плечо. И ещё раз. — Ты тоже. У моей жены самые лучшие идеи, и мне следовало бы прислушиваться к тебе чаще. Я… Но то, что ты творила сегодня. Это было необычно! Тему пришлось сменить. Признать ошибку он не мог. Слова застревали в горле. Как и попытка извиниться. Слишком уж жалко звучали слова о прощении в мыслях. А предстать в глазах жены слабым заискивающим болваном совершенно не хотелось. Прошлое в прошлом. Лучше думать о настоящем. — Я просто захотела. Не знаю, как объяснить. Всё так вспыхнуло внутри. Там, под звёздами, всё иначе, — тихо и мечтательно произнесла Алисанна в её словах чувствовалась улыбка. Тепло ванны делало её голос сладким как у сирены. Оно обволакивало их, как второе тело, тяжелое и безмолвное. Эймонд полулежал за её спиной, его грудь — твёрдая опора, его руки — не сжимали, а держали, как дракон держит своё сокровище, зная его ценность. Алисанна продолжила. И каждое её слово разило как раскалённый гвоздь, вбитый между его рёбер. — Здесь это долг, — её голос тихий, но вода передавала вибрацию, с которой тон наполнялся сталью. — Супружеский долг, за исполнением которого будет следить каждая мышь и докладывать всем заинтересованным. А после с меня спросят, если я не буду исполнять этот долг, как обязана поступать жена. Меня будут поить снадобьями, как животное, чтобы я поскорее понесла, потому что так должно… Её дыхание сбилось. Принцесса стиснула зубы. Эймонд мог чувствовать ярость её крови, бушующей под кожей. — И это всё… эта обязанность, пекло её побери, она отнимает право чего-то хотеть! Лишь исполнять свои обязательства. Свой долг. Пауза. Она устало прижалась лопатками к его груди и едва слышно прошептала: — А под звёздами можно просто хотеть. Принц рассеянно кивнул, обнял её крепче и поцеловал в макушку. Он не злился на её исповедь. Даже понимал, сколько храбрости стоит за подобным признанием. И что стоит между строк. И сегодня он всецело чувствовал то же. В пекло долг! Он тоже не хочет низвергнуть её до статуса сосуда для семени. Или посвящать хоть кого-то в таинство их отношений. Алисанна его, а не королевского двора с их ожиданиями. Губы коснулись мокрого плеча — не для поцелуя, а для клятвы. — Тогда давай сожжём этот долг, — мягко прошептал он. Она обернулась, глаза широкие: — Как? — Я прикажу отрезать языки всем, кто посмеет донимать тебя долгом деторождения. И отправлю всех этих «мышей» на Стену. Моя жена будет рожать, когда сама решит, что пора! Рука Алисанны легла на живот. Едва ли осознанно. Эймонд проследил за этим простым движением, чувствуя внутренний трепет. Она уже?.. Внутри неё растёт их дитя? Сердце сделало кульбит от мыслей о крохотном малыше, похожем на них. На кого больше? На него или на неё? Алис не сразу опомнилась и поспешила убрать руку. Но он не хотел делать вид, что не заметил. Мысли не отпускали образа супруги с их малышом на руках. Теперь его ладонь коснулась её живота. Легко. Благоговейно. Словно он уже мог что-то почувствовать. — Я не уверена… — прошептала она. — Слишком рано, чтобы знать наверняка. — Не говори никому, — голос срывался на неуверенность. Если в Красном замке на неё так наседают свои, то после доброй вести каждую каплю напитка придётся проверять трижды на наличие яда или лунного чая. Еду с напитками и так проверяют, но супруге об этом знать необязательно. Все тревоги вредны для здоровья. А Эйгону хватит глупости напакостить. — Даже мейстеру? — тихо спросила Алис. «Ему в первую очередь не стоит говорить. То что знает Орвиль, знает весь двор!» — мрачно подумал Эймонд, но решил не вбивать клин в доверие принцессы к толковому лекарю. — Даже мейстеру. Я не хочу, чтобы в моё отсутствие… не важно. Просто, не говори, пока… — он нарисовал ладонью большой живот, который уже не получится скрыть, и многозначительно прошептал в её ухо: — Пока ты не станешь моим милым кругленьким дракончиком с грозным характером. Алисанна расхохоталась. Впервые для этих стен — искренне. Её смех звенел, а вода вокруг них, кажется, стала ещё горячее. Пар колебался над мраморной ванной, смягчая острые углы комнаты. Жена сидела между его ног, спина к его груди, его пальцы медленно расчесывали её мокрые волосы. Маски сорваны. Отчуждение отброшено. Момент настолько идеальный, что хотелось стукнуть самого себя, за рвущийся на свободу вопрос, который он не смог удержать. — Что случилось сегодня? — он постарался спросить как можно более деликатно. — Ты была расстроена. Супруга не выглядела настолько подавленной, даже когда узнала о смерти брата. В голову немедленно закрались мысли, что кто-то посмел её обидеть. Снова Эйгон не удержал свой помойный рот закрытым? Или матушка умудрилась как-то разбередить раны? А, быть может, фрейлины решили испортить жизнь? — Отто… лорд Хайтауэр заходил утром. Я видела письма, которые матушка присылала в столицу… — её голос дрогнул. Эймонд усилием воли заставил себя не двигаться и продолжать дышать. Мысли о Чёрных заставляли его дракона пробуждаться. Семейство с Драконьего Камня желали отобрать его принцессу, в этом никаких сомнений. Но зачем дед показал ей письма, пекло их побери?! — Для Рейниры я теперь предательница. Гнилая кровь. Мёртвая дочь, — продолжила Алис шепотом. Тишина. Даже вода перестала плескаться. Острая волна жалости пронеслась по телу Эймонда. Алисанна говорила коротко. Бесстрастно. В попытке не не выдавать всю бурю страданий, что скрывалась за чудовищным признанием. Мать отказалась от неё. Мать отвергла украденную дочь, вместо спасения своей крови любой ценой и любыми силами! Принц прекрасно мог понять, что она чувствовала сейчас. У него был богатый опыт в отчуждении от матери. В осознании непринятия. В предательстве. Он и сам уже не помнил, как давно и по какой причине стал отверженным. Но даже в самом горячечном бреду не пожелал бы подобного Алис. Старшая сестрица при всех своих грехах всегда казалась любящей матерью. Как она посмела отвергнуть его милую Алис?! Его руки остановились в её волосах, потом крепко обняли её за плечи, прижимая спиной к своей груди. — Ты не мёртвая, — он говорил неуверенно, с трудом подбирая слова. В угрозах принц не знал равных, но в утешении оставался полным профаном. — Ты… ты здесь. С Хелейной. С Джейхейрой. Со мной. Его губы вновь коснулись её мокрого плеча — не поцелуй, а клятва. Мольба. Я подарю тебе весь мир, если от этого твоё сердце утешится. — А когда… когда у нас будут дети… — он споткнулся на этом слове, стараясь не беспокоить уже встревоженные раны, — …то семья будет только наша. Маленькая. Но я… Он замолчал, не в силах подобрать нужные слова. Вместо них его руки заговорили за него. Правая — прижала её ладонь к сердцу, чтобы она почувствовала, как оно бьётся быстрее. Левая — легла на её живот, призывая в свидетели нерождённое дитя. — Никто никого не бросит. Никто не отречётся, — наконец выдохнул он, и это звучало как приказ, который он давал самому себе. — Никогда! Алисанна развернулась к нему в воде, капли сверкали на её ресницах. — Обещаешь? — выдохнула она, и это был не вызов, а просьба. Ответ потонул в поцелуе, когда Эймонд обнял её крепче, погружая в горячую воду, разбрызгивая излишки на пол. Он уже усвоил урок, что этой ночью общение без слов получалось намного красноречивее. Вода бурлила вокруг них, словно они стали двумя вулканами. Алисанна не зажималась. Она тянулась к нему. С жадностью и требованием. Не как под звёздами. На траве она требовала от него огня и страсти. Сейчас она жаждала утешения в его объятиях. Одним рывком он поднял её на руки и вынес из ванны, на ходу хватая полотенце. Путь до кровати отметили лужицы от его ног. Маленькие ручки скользили по его груди. И выше. Касались кончиками пальцев по линиям шрамов, сводя его с ума своей трепетной нежностью. — Здесь наша крепость, — шептал Эймонд, укладывая её на простыни. — Здесь… будь моей настоящей. Гневной. Слабой. Требующей. Ненавидящей. Свободной. Любой, какой ты сама захочешь! — Я хочу… без укусов сегодня, — прошептала в ответ Алис, когда он коснулся губами её ключицы. На мгновение он замер. Её кожа манила его каждую секунду. Сжать в зубах. Оставить след. Любоваться метками. Но сейчас… Сейчас всё изменилось. Страх больше не имел того волнующего вкуса. А жертвенная капитуляция стала пресной. Стоило распробовать сладость взаимности, и теперь он хотел только так. Ради этого можно разок спрятать зубы, не так ли? Принц ничего не ответил. За него говорили действия. Губы и язык там, где её раньше касались зубы. Жадное нетерпение в её сорванном дыхании на месте болезненных всхлипов. Теперь ей не приходилось терпеть боль. Его руки больше не держали. Они вели — как в танце. Восемь лунок на плечах от жадно сжимающихся пальцев, тянущих его ближе. Ещё ближе. Эймонд погружался в неё медленно — как в горячий источник, медленно наполняясь обжигающим жаром. Всё казалось начатым сызнова. Даже вкус её губ стал новым. Слаще. Жарче. Особенно в моменты, когда она срывалась с терпения и прихватывала зубами его нижнюю губу. Когда он вошёл в неё, это было не завоевание — а откровение. Ее тело не было напряженной тетивой, готовой порваться. Оно приняло его легко, тепло, и он почувствовал, как жена выгибается навстречу, а не отстраняется. Алис закинула голову назад от наполненности, которую требовала, а не терпела. Эймонд прижал лоб к её плечу, и его дыхание срывалось — не от страсти, а от чего-то большего. Их руки сплелись на подушке — не в борьбе, а в обещании. Время растворилось. Губы не искали — находили. Руки не хватали — принимали. Шёпот не требовал — умолял. Движения неспешные, словно морские волны. Медленно. До конца. До жадного несдержанного стона. И назад. Почти покидая тело. И вновь. С улыбкой улавливая, как она неумолимо движется к преодолению грани удовольствия, выгибаясь в его руках, когда становится слишком… Когда волна кульминации накрыла Алис, он чувствовал, как ее пальцы впиваются не в простыни, а в его плечи, притягивая ближе. И в этот момент — в этот бесценный, хрупкий момент — он знал, что наконец-то держит в руках не пленницу, а женщину. После они лежали, сплетённые в странный узор. Её ступня прижата к его икре — чтобы убедиться, что он реален. Его пальцы вплелись в её влажные волосы. Запах их кожи смешался с ароматом её любимого лавандового масла и мускуса Вхагар. Алис ни разу не сказала «я твоя», а Эймонд ни разу не потребовал. Потому что знал…

***

Собрание Малого началось с опоздания свежеиспеченного лорда Десницы. Эймонд не испытывал по этому поводу ровным счётом ничего. Кристон Коль мог сколько угодно называть себя лордом Десницей, но до власти деда ему было как до летящего дракона в прыжке. Зато Эймонд имел возможность смотреть на членов совета, оставшихся без контроля Отто. Сюрприза не случилось. Главные лица государства предпочитали сотрясать воздух в бесполезных спорах, лишая Малый совет его достоинства как органа управления Семью Королевствами. — Простите за опоздание, — сир Кристон явился как раз вовремя, чтобы прервать бессмысленную речь матушки. — У вас были важные дела, — насмешливо поддел его Эйгон, впрочем в кои-то веки Эймонд был солидарен с братом. — Вы назначили новых гвардейцев, Ваше Величество, — оправдываясь, произнёс Коль. Новые гвардейцы? Эймонд нахмурился и пересчитал всех Белых плащей по памяти. Новые дезертиры? Нет. Точно нет! Последние два дня сместили его внимание на Алисанну, Хелейну и Отто. Тренировки проходили с любым из ближайших рыцарей, кто мог достойно держать удар, но… Принц вспомнил, что не видел сегодня сира Аррика. И вчера тоже. Малый совет вновь погрузился в гомон голосов. Новый лорд Десница не только не пытался остановить, но и принимал участие: — На замену погибшим в бою… — Последний погиб напрасно… — Сиру Аррику выпала честь покончить с притязаниями Рейниры. Он не справился. — Не справился из-за безрассудного плана. — Возможно, но не все хотят прятаться в замках, ожидая войны!.. Сир Аррик мёртв. Отправлен на смерть самым идиотским приказом из всех возможных. Эймонд вскипал, но, будто чувствуя незримое присутствие деда, никак внешне не реагировал. Он не испытывал пламенной дружбы к уже мёртвому Каргиллу, но тот был на редкость хорошим бойцом, да к тому же человеком редкой лояльности. Без него Белые плащи несомненно обеднели. — И теперь война будет! — воскликнула Алисента, вызывая навязчивое желание закатить глаза. — Теперь она уже идёт, — напомнил ей и остальным Эймонд. — Дом Бракен отважился напасть на дом Блэквудов, поддержавших самозванку. Бракены разбиты, но лорд Сэмвелл Блэквуд погиб. Шпионы деда, что приносили ему свежие новости в клювиках воронов, теперь снабжали информацией Эймонда. Тему совета ненадолго удалось вернуть в правильное русло. Лорд Уайлд и лорд Ланнистер наконец начали предлагать что-то полезное — вести на Харренхолл с двух сторон войска Ланнистеров и армию Простора. С территорией Простора требовалось что-то делать как можно быстрее. Раскол между лордами полностью отрезал от столицы поставки продовольствия, которые могли бы кормить Королевскую Гавань в блокаде. Одно неосторожное слово мейстера Орвиля, и Совет вновь превратился в балаган. Одно радовало — во всём этом хаосе Кристон Коль объявил о готовности идти с подготовленными рекрутами по Королевским землям. Отдельно от чужих ушей они давно определили, для каких лордов потребуется личное приветствие от Эймонда и Вхагар. В остальное время принц мог оставаться в столице. И постепенно входить в русло неофициальной деятельности деда. После совета требовалось как следует нагрузить мышцы и прочистить голову перед следующим ходом. Заодно и навострить ушки. Шепот доносится отовсюду, нужно просто уметь слушать. В перерывах между тренировками с новым гвардейцем. Сир Бендик Бульвер не отличался разговорчивостью. Любому слову он предпочитал набор жестов, но фехтовальщиком оказался на зависть хорошим. Кое-в-чём даже заставил Эймонда попотеть, чего уже давно не было. Достойный выбор, явно теневые хитросплетения деда, которые никто не заметил, взяв в гвардейцы вассала Хайтауэров. Тренировка острых ушек и не менее острого ума, запоминающего каждое брошенное слово, дала свои плоды. Как оказалось, очередной идиотский приказ старшего братца уничтожил всех крысоловов столицы и развесил их гроздьями на городской стене. Король из любимой фигуры простонародья, почти святого человека, у которого монстр Рейниры отобрал наследника, мгновенно стал тираном и убийцей. Слишком много братьев, отцов, сыновей и мужей он истребил, показательно демонстрируя собственную дурость. Дед был прав, с такими решениями король быстро доведёт себя до свержения, а то и до могилы. Второе предпочтительнее. — Ваше Высочество, — на подходе к башне его ожидал Гаррис Бисбери, которого Отто, по ему одному ведомым причинам, оставил в столице. Сейчас на рыцаре красовался золотой плащ. — Я прошу вас проследовать за мной. Это важно. Прежде чем Эймонд выразил сомнение, рыцарь передал ему крохотный свиток, украшенный тайной печатью, которую оставил ему Отто. Кровавый паук. Письмо гласило: «Сир Гаррис Бисбери присмотрит за городской стражей. Он в списке тех, кому можно доверять». Оставалось надеяться, что Золотой плащ не был близким родственником лорду Лиману, чьё сердце, по словам мейстера Орвиля, не выдержало новостей о смерти короля. Принц про себя усмехнулся — деятельность деда соткана из тайн, слепленных из секретов. Он не отказал себе в любопытстве узнать, что именно приготовил для него Отто, причём уже в своё отсутствие. Темницы Красного замка пахли сыростью, кровью и обожжённой плотью. Эймонд шёл за сиром Гаррисом, его сапоги хлюпали по лужам, оставшимся после недавней промывки решёток. Время от времени из темноты раздавался стон или шепот, но бывший телохранитель Отто не обращал на это внимания. — Вчера взяли семерых, — сказал Гаррис, останавливаясь перед массивной дверью. — Молчат как мертвецы. Но и так ясно, кто их послал. Он отпер дверь. Внутри, в тусклом свете факелов, сидели люди. Не преступники. Не мятежники. Гонцы. Торговец. Служанка. Рыбак. Лакей. Все со следами пыток. Обожжённые руки. Перебитые ноги. Разбитые лица. Принц замер. — Лорд Хайтауэр хотел, чтобы вы знали… — Гаррис говорил тихо, но каждое слово било, как молот. — Всё под контролем. Эймонд повернулся к нему, брови сведены в гневе. — Что это значит? Гаррис вздохнул. Он сделал шаг в сторону от клетки, предоставляя полный обзор на пленников, и заговорил: — Принцесса Алисанна. Чёрные не забыли о ней. Они шлют письма. Людей. Обещания. Угрозы. Вчерашний — предлагал обмен: два знатных заложника за принцессу. Эймонд почувствовал, как в висках застучала кровь. Вчерашний шёпот жены, страдающей от писем матери, явственно ощущался в треске факела. — И где эти письма? — поинтересовался он, стараясь держать голос ровным. Гаррис указал на потухший камин в углу. — Там. Пауза. — А люди? Гаррис посмотрел на узников. — Здесь. Один из пленников поднял голову. Его глаза были пусты, как у мертвеца. Умеющим писать выкалывали глаза. Способным сболтнуть лишнего — отрезали языки. Эймонд понял всё. Отто не просто скрывал правду. Он её стирал. Каждое письмо. Каждого посланника. Каждое доказательство, что Алисанну любят. Чтобы она верила, что её предали. Чтобы она осталась с мужем. Гаррис положил руку на плечо Эймонда. — Лорд Хайтауэр сказал: «Пусть думает, что её старый мир отрёкся от потерянной дочери. Тогда она будет цепляться за того, кто остался». Эймонд сжал кулаки. Где-то в темноте заскрипела дверь. Семеро уже приговорены к казни на рассвете. Обвинение придумано и «доказано». Он повернулся к сиру Гаррису. Тот был спокоен, весь его вид говорил «эти не первые и не последние». Всё под контролем, так он сказал. Теперь принц стал частью контроля. Письмо деда, оставленное для нужного времени, призывало сломать печать и прочитать его. Какая ирония, Эймонд был уверен, что прочитает послание Отто очень нескоро. Кабинет в башне принца отчасти напоминал рабочее пространство деда. Коротким приказом самые холодные покои подготовили для ведения дел. Сир Гаррис явно понимал, кто на самом деле встал на место Отто, посему был приглашён подняться. С нынешней ситуацией следовало разобраться безотлагательно. Печать с пауком. Плотный свиток. «Как только ты закончишь это читать — немедленно сожги. Ты видел сегодня незваных гостей в темнице. Но знаешь ли ты, что их явилось более тридцати? Тридцать писем, тридцать посланников, тридцать попыток родственников твоей жены сообщить: «Мы тебя не забыли». Первое письмо Рейнира передала через мейстера Томмена. Требовала вернуть дочь в обмен на перемирие у Ров Кейлин. Я велел бросить мейстера в море — его цепи теперь на дне Черноводной. Второе пришло с купцом из Пентоса. В нём Деймон клялся «вырвать тебе второй глаз». Купец кричал, что не знал о записке. Его обезглавили на площади — для примера. Третье…» Рукой деда был дан чёткий перечень: даты, имена, способы перехвата, тип расправы. Каждый абзац как удар ножом. Эймонд чувствовал, что земля уходит из-под ног, и радовался, что решил читать письмо в кресле. «…Двадцать четвёртое письмо она писала сама. Начала словами «Доченька», закончила «Мы верим, что ты не предала нас». Сожгите его — сказал я стражникам. Они не спросили, почему. Почерк Рейниры несложно подделать. Как и печать Драконьего Камня. Я приготовил особый дар для нашей принцессы, когда она наконец пожелает выкрасть всё, что приносят мне вороны. На вашу свадьбу Рейнира не поскупилась на подарок. Она прислала для тебя посылку с одним единственным словом на открытке «братоубийца». Я немного изменил послание, чтобы принцесса Алисанна не сомневалась — Чёрные проклинают её не меньше чем тебя. Я не стал считать попытки Чёрных выкрасть и вывести принцессу из Красного замка. И тебе не советую. Их было много, а будет ещё больше. Рейнира на редкость упряма в своём желании вернуть дочь. Ты спросишь, зачем я сообщил тебе всё это. Не затем, чтобы жалеть её. Не затем, чтобы каяться. Затем, чтобы помнить каждый её вздох, каждую ночную слезу, каждую молитву о спасении — ты теперь их источник. Она верит, что мир отверг её. Ради вашего долгого союза эта вера должна стать её правдой!» Подпись отсутствовала. Лишь печать паука. И тяжёлое бремя осознания. Вчера Отто почти полностью сломал его супругу, доведя до края отчаяния. Но когда Эймонд вернул её в мир живых, посадив на дракона, она стала другой. Вынужденное принятие нового мира толкнуло её в объятия супруга не просто добровольно, но и с пламенным желанием забыться в нём. Найти утешение в последнем близком человеке, который у неё остался. Эймонд не сомневался, что второй стороной утешения стали Хелейна с Джейхейрой. Дед выставил картину мира принцессы так, чтобы она выбирала в пользу Зелёных и верила, что делает выбор сама. Он мог бы сказать жене правду. Залечить её мучительную рану отвергнутой дочери. Вернуть ей надежду, что однажды Чёрные её спасут. И навсегда потерять её. «Расставание с матерью пойдёт ей во благо, — окончательно решил Эймонд. — Мы построим наш новый мир. С нашей семьёй. Нашими детьми!» Письмо отправилось в огонь. Эймонд даже мысленно не осуждал Отто. Его методы он запомнил. Уже на себе чувствовал, что они работают. Сир Гаррис терпеливо ждал пока принц примет окончательное решение. Наконец, он поднял взгляд на рыцаря. Руки тем временем открывали список тех, кто «говорит правду». — Сир Гаррис, вы произвели хорошее впечатление. Вы верно служили моему деду. Но будете ли вы служить так же преданно мне? — прямо спросил он рыцаря. — Вы наследник лорда Хайтауэра и его идеалов, мой принц. Однажды я дал клятву служить ему. Теперь моя верность принадлежит вам, — коротко отвечал сир Гаррис, словно рубил словом как мечом. Принц кивнул, чувствуя, что встаёт на путь Десницы. Ему казалось, что он вернулся в детство и вновь шагает по земле дрожащими ножками. Делает свои первые шаги телом, не набравшим силы. Но любой путь начинается с первого шага, не так ли? — Славно. Моим первым приказом, сир Гаррис, станет изменение установленного порядка. Я желаю лично решать судьбу пойманных шпионов Чёрных. Среди них могут быть полезные люди. Мы не в том положении, чтобы слепо разбрасываться полезными ресурсами. — Вас понял, Ваше Высочество, так и будет. Судьба писем осталась неизменной. Доставлять ему для личного изучения. Но следом их ждало пламя. Когда Бисбери отчитался, что будет исполнять все приказы Эймонда неукоснительно, настало время изучить список Отто и выбрать себе подходящих посредников для связи с паучьей сетью шпионов лорда Десницы. И по возможности перепроверить эту сеть. Они верно служили деду, но теперь правит Эймонд, и ему следует лично убедиться, что паутина Кровавого Паука нигде не порвётся. В конце концов, при дворе достаточно бастардов и вторых сыновей, которые славно послужат свежей кровью. Молодые амбициозные юноши могут сделать многое, если их направить в нужное русло и посулить достойную награду за службу. Принц осознавал, что является новичком, а это требует осторожных и методичных действий. Личные встречи с агентами должны быть полностью исключены. Он принц. Значит, требуются подходящие посредники. Лояльные, минимально вовлечённые в придворные интриги и имеющие рычаги давления. Оставшийся при дворе Бисбери был несомненным подарком деда. На него можно было положиться. Как капитан городской стражи, он имел доступ ко всем уголкам города. Но одного его мало. До обеда он провозился со списком Отто, чтобы отобрать наиболее подходящих. Самыми неочевидными, но проверенными и перепроверенными стали ещё двое. Первой стала старая няня — септа Мелиса. С виду ссохшаяся старушка, самое безобидное создание. Но личная беседа с женщиной показала, что разум у неё прозрачнее отполированного стекла, а верность крепче валирийской стали. Особенно к мальчику, которого она взращивала с младенческого писка. Вторым Эймонд выбрал юного оруженосца, Лоренса Ройса. Юноша ненавидел Деймона за смерть любимой тётушки Реи Ройс и жаждал любыми способами отравить жизнь Чёрных. Несмотря на колебания Ройсов, юноша горел желанием доказать свою верность. Первым заданием принц отправил его найти ещё одного подходящего человека на роль посредника. В городе.

***

После обеда большая часть запланированных дел была выполнена. Едва принц выдохнул с гудящей головой, в унисон с которой бурчал пустой желудок, как в кабинет влетела без стука растрёпанная Хелейна. Сестра напоминала серебряный, но очень довольный ураган. Теперь от неё ощутимо пахло драконом. Серой, металлом, особым мускусом и жжёным сахаром с корицей. Отчего-то Пламенная Мечта пахла как смертельно опасная булочка. Улыбка не сходила с её лица, а глаза горели жаждой жизни. В руках королева отчего-то несла поднос с едой. Забота? Как мило… — Патруль завершён! — сообщила сестра, задыхаясь от волнения. — Всё как ты говорил — вокруг города, по заливу Черноводной и вдоль границ Королевского леса и дороги в Росби. Эймонд поднял взгляд и едва сдержал улыбку. Вид её раскрасневшихся щёк, сбивчивого дыхания и, впервые за годы, взгляда всадника, вернувшегося с полёта, вызывал в нём ответную теплоту. Это его сестра. Выросшая девочка, которая гоняла призраков кочергой. Но дело прежде сантиментов. Он раскатал карту Королевской Гавани и окрестностей на втором столе кабинета: — Докладывай по порядку. Хелейна кивнула, нервно перебирая складки платья. Она явно репетировала этот момент. Слова вышли слишком уж громкими и быстрыми. Но брат её не винил. Для неё это был первый отчёт. Волнение было более чем ожидаемо. — У Рыбацкой деревни — три корабля под знаменем Дарри. Шли на юг, но… — она наморщила лоб, немного сбиваясь, — …я не разглядела груз. Принц немедленно сделал пометки на карте. Это полезно — Дарри поддерживали Чёрных. — Над устьем… — оживилась она с широкой восторженной улыбкой, — …я видела, как кит танцует в Черноводной! Он бил хвостом, и вода сверкала, будто… При виде удивлённо приподнятых бровей брата она смущённо замолкла. Как ребёнок, осознавший, что сейчас не время играть. Хелейна смущённо прикусила губу. Вне всяких сомнений история о ките будет рассказана позже Алисанне и Джейхейре. Им — сколько угодно. Но не ему. — Киты не танцуют. Это был, скорее всего, косяк рыбы, — мягко произнёс он, стараясь не обижать сестру. Но, при виде тени разочарования на её лице, добавил: — Но… если хочешь верить, что это кит — верь. Сестра вновь довольно улыбнулась. Принц позволил себе почти улыбнуться в ответ. Почти. — А ещё у мыса… — она замялась, понимая, что не помнит название и просто ткнула пальцем в карту, — …стоял одинокий корабль. Без знамён. Пламенная Мечта почуяла что-то… нехорошее. Эймонд напрягся. Это уже серьёзно. — Куда шёл? — Я развернула Мечту и спустилась ниже! Они бросили якорь у скал, но, — начатая с гордостью речь запнулась на почти виноватом тоне, — я не увидела людей. Пища для ума. Это могли быть контрабандисты. Или разведчики Деймона. Но, что важнее всего, указанную область Эймонд всегда пропускал мимо взора. Как ему казалось там едва ли кто-то сможет бросить якорь, слишком уж коварное течение Черноводной. Но Хелейна с её незамутнённым взглядом разглядела немало нового. — Хорошая работа! — искренне похвалил он сестру. Она замерла. Эти слова для неё — редчайший дар. Эймонд со стыдом осознал, что вообще никогда никого не хвалил. А сестру — особенно. А ведь Хелейна, если подумать, никогда не разочаровывала его. И не предавала. Королева с гордостью расправила плечи, вдруг став старше, увереннее. Патруль и полёты ей очень шли. — Завтра полечу снова. Если… если ты позволишь. Брат без колебаний кивнул. Впервые за годы он видел не «полоумную сестрицу», а драконью всадницу. Ту, кто может стать его правой рукой. — Позволю. В то же время. Королева просияла. Она развернулась на каблуках и поспешила на выход. Наверняка рассказать Алисанне, как плодотворно провела свой первый патруль. И во всех красках поведать о ките. Уже на пороге она обернулась: — Эймонд? — их взгляды встретились, она проговорила тихо и твёрдо: — Спасибо. За… всё. Дверь закрылась. Эймонд остался один. На столе осталась принесённая сестрой еда. И немало писем. Одни следовало прочитать, другие — написать. Принц с сожалением подумал обо всех нелестных мыслях, что возникали в сторону деда. Чтобы нести на себе всё это с лёгкой улыбкой Отто, требовалось обладать завидной выдержкой. И всё же, впервые за долгие годы Эймонд не чувствовал себя одиноким. Желудок утробным воем напомнил, что голодный Десница едва ли на что-то способен. Всё принесённое сестрой было немедленно проглочено с мыслями благодарности. На столе его поджидали нераспечатанные свитки донесений с Драконьего Камня. Шпионы Отто по праву ели свой хлеб и запивали элем. Но едва принц потянулся за очередным свитком, как в двери постучали. Слишком громко, чтобы это был кто-то из прислуги. Слишком мягко для любого рыцаря. Ни лакея, ни пажа, ни чашника, чтобы открыть двери. Даже телохранителя нет. Впервые Эймонду пришлось признать — пора окружать себя людьми. И взять телохранителя, который будет проверять всех гостей. Благо, Отто заранее подготовил список благонадёжных кандидатов. Времена нелюдимого принца прошли. Двери распахнулись. Гость не стал дожидаться, когда его пригласят. Щеголяя в красно-золотых цветах своего дома, показался Тиланд Ланнистер. Непринуждённо держащий в руках кипу свитков и счётную книгу. — Ах, вот где прячется настоящий лорд Десница! — негромко отметил он, насмешливо улыбаясь. Телохранитель Мастера над монетой немедленно закрыл за ним дверь, оставшись снаружи. Эймонд нахмурился. Слухи разлетались слишком быстро. Если бестолковый Ланнистер уже знает о его фактической роли, то как долго это будет оставаться тайной для Эйгона и Коля? Тот, тем временем, оглядывал кабинет с преувеличенным интересом. — Птичка в клювике принесла, что по вопросам казны, законов и сохранения мира в столице теперь надо идти к вам. Потому что наш официальный Десница… — он притворно задумался и сам же ответил — …ах да, не умеет считать. Эймонд не отвечал. Предпочёл молча смотреть и подмечать. Чтобы как-то сгладить момент, он взял две чаши и наполнил вином. В новом свете Ланнистер выглядел необычно. Как будто его былая бестолковость всегда была маской. Мастер над монетой сел без приглашения и разложил на стол перед принцем документы. — Итак. Наш дорогой король казнил крысоловов, и теперь зернохранилища кишат грызунами. Блокада Черноводной означает, что через месяц в городе начнётся голод. А Кристон Коль требует ещё золота на свои баллисты, которые, между прочим, не проверены в боях. Эймонд развернул ближайший свиток. Перед ним предстали подробные расчёты — сколько золота нужно, чтобы организовать продовольственные обозы через Штормовой Предел, сколько стоит закупка стали для скорпионов, сколько монет уйдет на сохранение тайны и торговые пошлины. Цифры огромны. Он нахмурился. — Вы пришли жаловаться? Или у вас есть предложения? — наконец произнёс принц. Тиланд ухмыльнулся. Он достал из рукава ещё один пергамент и развернул его с театральной медлительностью. — Как Мастер над монетой я взял на себя смелость разделить казну на четыре части. Часть была отправлена через доверенные лица в Старомест. Вторая часть сейчас на пути в Железный банк Браавоса. Третью я предлагаю переправить в Утёс Кастерли под видом дани. Столице вполне хватит оставить четверть казны… Предоставленный пергамент представлял собой отчёт по казне, по последующему разделению и всем последующим действиям, маршрутам. К нему прилагался список имён всех ответственных и причастных. Первый отчёт был уже подписан рукой Отто. Видимо, процесс начался с самого начала войны. — Также я провёл расчёты. В условиях блокады нам требуется решить проблему закупки продовольствия и доставки до столицы. Военное положение в Просторе не позволяет нам делать закупки там, — Ланнистер говорил и одновременно со словами разворачивал свитки, подтверждающие его слова. — Самыми простыми, пусть и дорогостоящим, станут не очевидные торговые пути через Штормовой Предел, но тайно, чтобы Веларионы не перехватили корабли… Минуту. Здесь список моих доверенных лиц, которым это можно поручить. Эймонд скользил острым взглядом по строкам пергамента, понимая, что подобные шаги нужно предпринимать после тщательного анализа. А все документы перечитать дважды. И, пожалуй, отправить лорду Баклеру письмо с настоятельным советом следовать примеру сюзерена и намёком, что Эймонд способен провести переговоры лично, благо, до Бронзовых Врат и обратно Вхагар долетит меньше чем за полдня. Наконец он кивнул: — Ланнистеры получат проценты с переправленного золота, — в таких вопросах лучше дать союзникам мотивацию выполнить поставленную задачу с блеском. — О, какая щедрость! — лорд Тиланд даже приложил руку к сердцу. Эймонд не улыбался. Он вынул из стола списки. Подарок Отто. Список должников Хайтауэров среди ближайших лордов. И список домов «утративших доверие короны». — Эти благородные господа пожертвуют своими запасами зерна «на благо короны». Добровольно. Одни в оплату долгов. Другие, чтобы убедить нас в своей лояльности. Проследите лично! Тиланд взял списки, пробежал глазами и кивнул. Собранность в его взгляде говорила, что он получит у должников все причитающиеся запасы до последнего зёрнышка и волоска в холке ягнёнка. — Кристон Коль что, вообще не смотрел это? — удивлённо уточнил принц, видя фронт работ. — О, он посмотрел. Потом сказал, что, цитирую, «золото нужно ковать в мечи», и ушел точить свой клинок, — язвительно отозвался Ланнистер. «Семеро, дайте мне терпения!» — он прикрыл глаз на секунду, вспоминая про кинжал в ларце. Но когда его глаз открылся, во взгляде осталась лишь холодная решимость. — Итак. Вот что мы сделаем, — наконец произнёс он, склоняясь над столом, — я досконально изучу принесённые документы. Возможно, потребуется добавить чуть больше доверенных лиц или скорректировать маршрут. «Или поймать тебя на игре золота в собственный карман!» — не произнёс он, но они оба понимали, что Десница верящий на слово любому из мастеров Малого совета — недальновидный. Принц взял перо и чистый лист. Он говорил быстро, как полководец перед битвой: — Отправь гонцов в Штормовой Предел сегодня же. Боррос Баратеон получит снижение налогов на три года, если обеспечит транспортировку и охрану обозам. В зернохранилища… найди людей, которые разбираются в кошках и совах. Животные точно не могут оказаться нанятыми убийцами Деймона, а мышей и крыс ловят не хуже. Мастер над монетой кивал и тоже что-то себе записывал в небольшую книгу, которую всегда носил с собой и никому не показывал. — Средства для ремонта Драконьего Логова перевести на поставки продовольствия. В Логове ограничиться устранением всех разрушений. Дыру залатаем после окончания войны. Все официальные церемонии проводить в Великой Септе. Скорпионы… слишком важны. На них нельзя экономить. Закупка стали через Ланниспорт. Но платим не золотом, а правами на приоритет в торговле на будущее. Эймонд не стал держать в тайне от Мастера над монетой, что возможный прорыв блокады состоится не раньше чем через три месяца. А до того, столица должна держаться за счёт иных ресурсов. Королевская Гавань оставалась спокойной. Пока что. Хаос и беспорядки станут вопросом времени, если не пресечь всё загодя. — Сегодня король приказал подготовить всё для скорого турнира. Чтобы «поднять дух народа», — добавил в качестве неприятного десерта Ланнистер. Принц терпеливо выдохнул и мысленно посчитал до трёх. Старший братец совершенно не понимает, что такое война и почему это не игрушки. Его утопленное в вине умишко думает лишь о развлечениях во имя себя. — …Сколько? — коротко спросил он вместо рвущихся из сердца слов о дурном брате. — Как любой турнир. Половину казны, — развёл руками лорд Тиланд. «Идиот!» — кричали мысли, но Эймонд даже бровью не повёл. — Что касается казны — планы пока неизменны. Я изучу всё сегодня. Утром дам окончательный вердикт. Королю скажи, что турнир будет… но позже. — Браво. Вы лжёте как настоящий Десница! — искренне восхитился Мастер над монетой. — Пусть завтра птичка в клювике принесёт Мастеру над законами о необходимости зайти ко мне, — наконец подытожил Эймонд, понимая, что столице в осаде потребуется более жёсткий свод законов, чтобы пережить трудные времена малой кровью. Вне всяких сомнений лорд Уайлд уже приготовил список подходящих предложений, но королю Эйгону слишком скучно изучать всё, что не касается немедленных битв и сиюминутного решения всех проблем. На том они распрощались. — Ваше Высочество, без ложной лести хочу сказать, как отрадно, что в государстве остался лорд Десница, способный вести дела холодным рассудком, — произнёс Тиланд Ланнистер без единой улыбки. Мастер над монетой не преувеличивал, а лишь признавал неоспоримый факт. — У меня был хороший учитель, — произнёс принц, думая о деде с благодарностью. Мастер над монетой ушел. Эймонд остался один, глядя на карту Королевской Гавани. Где-то там, в море, стоят корабли Веларионов. Где-то в Харренхолле собирает армию Деймон. А здесь, в этой башне, ему предстоит дёргать за ниточки, чтобы королевство не рухнуло. Главное, не забыть, что на закате их с Алисанной ждёт полёт на Вхагар.