Как приручить драконов

Звёзды сияли ярче в ночь перед отбытием Эймонда. Муж объявил Алис, что для военного похода потребуется его личное присутствие. Подавление Масси и Бар-Эммонов пройдёт куда проще, если на стороне Зелёных будет весомый аргумент в виде дракона. Все патрули лягут на плечи Хелейны. Утренние и вечерние. Всё должно произойти быстро. День-два и супруг планировал вернуться. И порадовал Алисанну длительным и самым ярким полётом на Вхагар. Порыв, с которым она набросилась на него после, удивил даже её. — Хулиганка, — смеялся после их пылкой близости принц, пока они вместе лежали под его плащом. — Мне нравился этот дублет! Алисанна покраснела от смущения, но он немедленно поцеловал её, давая понять, что ему совсем не жаль оторванной фибулы на испорченной одежде. Прошло три недели с момента отправки Кристона Коля в военный поход. Лунные так и не появились. Время от времени она украдкой гладила свой живот, думая о жизни, что росла у неё под сердцем. Раньше мысль о беременности пугала принцессу, но сейчас она больше боялась часа, когда Эймонд покинет Королевскую гавань. В единый клубок смешалось всё. Страх за их жизнь, ведь Эймонд оставался её защитником в стенах Красного замка. Ноющая боль от слов Рейниры, которую она стирала в объятиях мужа. Тревога из-за войны как незримого монстра, подступающего всё ближе. И муки совести, которые в отсутствии Эймонда угрожали вернуться, чтобы изгрызть Алис за предательство Чёрных. Пусть и ответное. Но сейчас, в сладкой неге близости, этот клубок был отброшен далеко-далеко. — Ты подал мне дурной пример, когда предложил применить на практике всю дорнийскую книгу! — усмехнулась она. — Вот я и вдохновилась, чтобы запастись приятными воспоминаниями впрок. — Я не оставлю столицу надолго. Сутки. А потом вернусь, и мы попробуем, насколько жаркой может быть «песчаная буря» с предпоследней главы! — с довольством в голосе пообещал Эймонд, покрывая её лоб поцелуями. Принцесса с улыбкой подставлялась. Он был бурей. Неистовым чудовищным штормом, способным уничтожать всё вокруг себя. И чем больше времени они проводили вместе, тем яснее она это видела. Но в сердце бури всегда спокойнее всего. В самом сердце штиль и спокойствие. И только ей предоставлено там место. Там, где она не сможет разглядеть, что буря творит с внешним миром. В самой холодной части башни Эймонда появился кабинет. Алисанна узнала это от Дианы. Камеристка давала самые строгие инструкции служанкам, допущенным до уборки тех покоев. И уборка всегда проводилась в присутствии немногословного Рейвена Шторма, носившего статус личного лакея Эймонда. Юноша не имел дурной славы при дворе, но отчего-то служанки его побаивались. Что происходило в кабинете, Алис не знала. И не торопилась узнать. Не хотела напороться на открытия, после которых её идиллии с мужем наступит конец. В пекло! Некоторых вещей лучше не знать! К этому выводу она пришла, когда случайно встретилась с чашником Эйгона. Тем самым, что гаденько смеялся над ней в день помолвки. Тот выглядел плачевно, если не сказать проще — чудовищно. Кто-то искалечил парня, навсегда закрыв для него шанс жить полноценным человеком, не говоря о рыцарстве. Долго гадать, кто так жестоко поступил с юношей, не пришлось. Сам король, изрядно набравшись вина, встретился ей в королевском саду, когда она прогуливалась с фрейлинами, и не постеснялся подробностей. Эймонд искалечил человека, смеявшегося над ней и её горем. Безжалостность супруга пугала её. Не позволяла полностью забыться рядом с ним. Напоминала, каким устрашающим он способен стать, если пожелает. Стоит ей покинуть сердце бури, и вся неистовость шторма уничтожит её. Но с другой стороны… Стыдно признать, что Алисанна чувствовала мрачное удовлетворение от увечий чашника. В Великой Септе он мерзко смеялся над ней подхалимничая словам короля. Будь на то позволение Эйгона, то мог бы плюнуть в неё или сделать что-то более гадкое. А теперь он стал живым примером. Наглядным предупреждением. Эймонд готов калечить ради неё. Звёзды сияли так ярко, что хотелось вцепиться в Эймонда и упрямо по-детски никуда его не отпускать. Он лежал рядом с ней на боку, больше напоминая себя из детства, чем сурового воина. Его рука покоилась тёплой тяжестью на её животе. Без привычного владения. Лишь в невысказанном вопросе. Разговор из планов на дорнийский трактат сам собой перетёк в мечты. Алисанна начала первой. Её голос звучал тихо, как у той девочки, что когда-то верила в сказки: — Я хотела начать с Драконьего Камня… Облететь его трижды, чтобы тени дракона легли на волны, как когда-то делала королева Алисанна. Муж обнял её чуть крепче, без слов предлагая продолжить. — Потом — на север. Увидеть, как лёд за Стеною сверкает под солнцем… А потом — вниз, вдоль берега, где города стоят на сваях, как цапли на одной ноге… Губы Эймонда коснулись её плеча. Не поцелуй — скорее, подтверждение: он слушал. Быть может, даже разделял её мысли. Желание увидеть чуть больше, чем Королевские земли. Какая ирония, иметь драконов, способных унести на самые дальние расстояния, но оставаться запертыми в одной клетке по имени Королевская Гавань. — А в Эссосе… — она прикрыла глаза — …я мечтала найти тот самый водопад, где, говорят, купались драконы Древней Валирии. И чтобы ты …чтобы ты нырнул первым, как тогда в Чёрноводной, когда мы украли вино у твоего брата. Его дыхание стало глубже. В нём не гнев, не насмешка. Что-то острее. — Мы могли бы, — хрипло начал он. Алисанна перевернулась к нему, с удивлением глядя на отражение своих грёз в его взгляде. Он не шутил. Он снова — тот самый мальчишка, что когда-то тоже верил, что мир больше, чем эти стены. — Вхагар вынесла бы нас за край карты, если бы я приказал. Понимание пронзило острым лезвием прямо в сердце: он не просто помнил. Он до сих пор хотел этого. В глубине души, под слоями ненависти и стали — остался тот самый Эймонд, что рисовал маршруты углём на полу их тайного убежища. — Когда-нибудь… когда всё закончится… — прошептала Алис, мягко касаясь кончиками пальцев его шрама. Ответом стал поцелуй. Не принца — сообщника. Как если бы их мечта ещё могла сбыться. Она ответила на поцелуй, чувствуя в нём вкус не вина, а солёного ветра, которого они так и не попробовали. Сегодня мечты болезненно горчили. Они оба понимали: этого не будет. Война, трон, долг — всё это сожрёт их мечты. Но сейчас они позволили себе притвориться. Хотя бы на один вечер. Вхагар рядом вздрогнула во сне. Быть может, ей снилось, что она снова маленькая, а мир ещё полон чудес. В покоях Алисанна смотрела, как муж засыпает, с лёгкой улыбкой на лице. Она нежно обняла его голову, пока он лежал у неё на груди, и её рука лениво рисовала узоры на его коже. Он всё ещё выглядел таким юным и уязвимым, полностью отдавшимся сну. Алис не спалось. Слушая спокойное дыхание мужа, она никак не могла заставить себя отправиться в мир грёз. Ночные кошмары уже заставили её искать тепла рядом с ним — не по расчету, а потому что его тело стало якорем в этом хаосе. Она даже не ловила себя на мысли, что слушает его дыхание, когда он спит — потому что этот звук успокаивал. «Как странно. Разве я не мечтала об этом дне раньше? — раздумывала она, пока продолжала поглаживать его по голове, зная, что ему это нравится даже сквозь сон. — Отто нет в столице. Эймонд будет отсутствовать целые сутки. Идеальный момент для побега… но куда мне бежать?» С первой минуты плена она ждала того дня, когда ей предоставится шанс сбежать. В отсутствии мужа напроситься в Великую Септу, улизнуть коридорами Молчаливых Сестёр, скрыться среди улочек города. Добраться до берега с кораблём или до Драконьего Логова. Но… что потом? Рейнира не примет её. Братья и сёстры отвернутся. Даже слушать её не будут. Деймон? Очень повезёт, если не ударит. Дедушка и бабушка промолчат, но отвращение во взгляде она заметит. Ради Зарницы её оставят в семье. Предварительно опоив лунным чаем. Убьют её ребёнка. Её крохотное дитя. Как убили Джейхейриса. Рука вновь легла на живот.

***

Утром, едва она почувствовала, как муж покидает кровать, хрупкий сон был сметён новыми тревогами. Алис проснулась измученной и разбитой. Но не позволила себе нежиться в постели. Она должна была его проводить. До западного двора, но хотя бы так. Глядя, как Эймонд собирается, Алис чувствовала стылую тревогу. Волнение. Но озвучить её боялась. По пробуждении она видела — перед ней Эймонд Одноглазый. Он лишь рассмеётся над её страхами или разозлится. Принцесса боялась сказать неверное слово. Она тенью следовала за ним под охраной сира Торвина. Холодный ветер с Черноводной кружил под ногами опавшие листья и цеплялся за плащи рыцарей. Сегодня особенно ярко проступило дыхание осени. Алис стояла в трёх шагах от мужа, глядя, как он проверяет уздечку коня. Его мысли были уже там, где звон мечей, треск щитов и рёв дракона. Там, где война. — Мой принц, вы позволите мне в сопровождении фрейлин посетить Великую Септу и помолиться за ваше возвращение? — тихо спросила она, когда он уже был собран. Ответ пришёл не сразу. Некоторое время супруг оставался в своих мыслях. Его пальцы, словно отдельно от разума, продолжали проверять кинжалы, свитки и ремни. — Позволяю. С фрейлинами и охраной. Для выхода в город капитан Гаррис выделит надежных людей. Лишь когда настал решающий момент, и супруг должен был покинуть ворота замка, чтобы доскакать до Вхагар и улететь за армией Кристона Коля, она не выдержала и отчаянно обняла его. Успела до момента, когда он повернулся к коню. Тревога вышла наружу дрожью и сбивчивым шёпотом: — Māzigon arlī naejot issa! Nyke jāhor umbagon syt ao, issa dārilaros. Едва ли кто-то мог её осудить. Даже самые случайные свидетели. Женщинам простительна слабость. Но Эймонд Одноглазый не проявлял нежности. Не обнял в ответ. Не погладил по волосам. Он наклонился, что его губы касались её виска и прошептал, чтобы услышала только она: — Молчи. Все смотрят. Его губы были ледяными, но дыхание обжигало кожу. Между их телами, скрытый в складках плаща, он на секунду прижал её руку к своему сердцу. Принцесса не роптала. Понимала: это всё, что он мог себе позволить. И даже эта малость — для Эймонда Одноглазого была непозволительной роскошью. Принц отстранился. Уже верхом на коне он громко произнёс: — Молись, жена. Но не мешай драконам, — его голос звенел железом. Он поднял взгляд на кого-то за её спиной. — Капитан, поручаю на вашу ответственность. Проводите принцессу в Септу. И проследите, чтобы никто не мешал её молитвам. Алисанна стояла во дворе, пока не услышала рёв Вхагар, стремительно затихающий вдали. Она опустила голову, стараясь не выглядеть слишком жалкой. Эймонда стало так много в её жизни, что когда он приручил её к рукам, его отсутствие стало мучительным. С первой минуты. Принцесса услышала характерное покашливание и обернулась, увидев фрейлин, которые собрались у ворот. Не решались приблизиться. Лоретта нервно поправляла вуаль, покрывающую её голову. Беатрис выглядела необычайно бледной. Даже леди Маргарет словно утратила все величественные краски. «Я не знаю, как их просить», — думала Алисанна, старательно подбирая слова. Но когда подошедшая Диана робко протянула ей молитвенник, решение пришло само. Жена Эймонда может не просить. А приказывать. — Мы отправляемся в Великую Септу, — сказала она громче, чем планировала. — Сейчас. Фрейлины переглянулись. Элисса Ланнистер открыла рот, чтобы возразить, что это нарушало утренний распорядок. Убегая в Септу, Алис пропускала завтрак «в кругу семьи», что могло расцениваться как бойкот. Юные фрейлины помалкивали. Судя по лицам, они ничего не имели против. Просто боялись сказать неверное слово, после случая с Лореттой, но леди Джослин неожиданно поддержала: — Прекрасное предложение, Ваше Высочество. Королева Хелейна обычно молится в это время. Это была ложь. Хелейна не посещала Септу с детства. И не торопилась снова туда идти, несмотря на порывы Алисенты замаливать каждый из многочисленных грехов. Но Джослин произнесла это так естественно, что даже леди Маргарет кивнула. Капитан Гаррис немедленно приказал нескольким золотым плащам сопровождать королевскую повозку с дамами. Великая Септа в этот день казалась особенно холодной. Алис поёжилась, приближаясь к алтарю. Лоретта робко вынула из кошеля маленький льняной клубок, символ детской пуповины, который она сделала специально для принцессы, чтобы положить на алтарь Матери. После девочка зажгла свечу у статуи Девы. Беатрис преклонила колени перед алтарём Воина. Леди Элисса и леди Маргарет не отступали от Алис ни на шаг. У алтаря Семерым они преклонили колени вместе. Остальные дамы находились где-то рядом. Никто из них не отходил далеко от принцессы. Алисанна зажгла свечу за Эймонда: — Воин, даруй ему силу, прикрой щитом в сече. Матерь, смягчи сердца врагов его, верни невредимым. Пусть Кузнец залечит раны, а Старица осветит путь. Да хранят его Семеро, да вернётся он к очагу... Молитва едва слышно слетала с её губ, оставляя её чувства к мужу относительно скрытыми от чужих глаз. О чём бы ни думали верные Алисенте дамы, принцесса искренне ждала супруга. Думая о молитве, она не заметила, как оказалась одна. Разумеется, фрейлины не отступали от неё далеко, но дали немного личного пространства. Краем глаза она заметила неприметного прихожанина, что двинулся к ней, но в тот же момент его увела чёрная тень куда-то в сторону. Тогда в поле зрения попал один из поворотов в коридоры Молчаливых Сестёр. Несмотря на показную набожность Алисенты и официальную религию Вестероса, только Алисанна хорошо ориентировалась в полумраке Септы. И только она знала, как добраться до одного из скрытых выходов. Что если попробовать? Сначала отойти к стене. К статуе Старицы. После будто бы встать на колени для молитвы, но на самом деле повернуть в тёмные коридоры. За любое из надетых украшений она может выменять себе неприметную хламиду поверх платья. И провожатого узкими путями до Драконьего Логова. Наверное… Риски есть, но сейчас она как никогда близка к свободе. «Если сейчас встану. Если побегу. Если успею до того, как стража опомнится…» — руки чуть дрожали от долгожданного шанса. Где-то в самом тёмном углу она заметила силуэт Деймона. Он улыбался и утвердительно кивал. Сейчас. Пора. Она зажмурилась, представляя, как Зарница расправляет крылья, как ветер бьёт в лицо, как она летит… «Куда?» — обдал её холодом внезапный вопрос. К Рейнире, которая уже назвала её предательницей? К Драконьему Камню, где её примут не иначе как заложницу? Или просто в никуда — беременной, без защиты, с клеймом изменницы? Лоретта неосторожно кашлянула рядом, и Алисанна вздрогнула. Мысль рассыпалась, как песок между пальцами. «Мой дом теперь рядом с мужем…» — впервые эти слова не были обманом или приговором. У одного из алтарей Алис заметила септона Юстаса. Тот выглядел непривычно мирским. Богатые одеяния с церемоний обручения и венчания сменились скромной льняной рясой, подобранной кожаным поясом с деревянными бусинами. На шее тускло блестела семиконечная звезда на плетёном шнурке. — Дочери мои, не хотите ли разделить с нами скромную трапезу? — он обратился к ним сам с усталой улыбкой. — В трапезной ещё осталось немного ячменной каши. Предложение казалось странным для благородных дам. Даже если они пропустили завтрак, голод был им не страшен. Алисанна присмотрелась к септону, заметив выражение его взгляда. В его словах звучало не предложение, а просьба о помощи. Мольба увидеть что-то своими глазами. Фрейлины переглянулись. Леди Элисса брезгливо сморщила нос. Леди Беатрис недовольно поджала губы. Леди Маргарет величественно приблизилась, чтобы отказаться. Но принцесса её опередила: — С благодарностью примем ваше приглашение, септон Юстас. Их проводили в просторную трапезную. Простое и достаточно светлое помещение всё ещё гудело от людей. Длинные деревянные скамьи и лавки почти полностью были заполнены народом. В воздухе ощутимо пахло немытыми телами, прогорклым маслом и тмином. Десятки глаз — вдовы, сироты, старики — смотрели на них со смесью страха и надежды. На мгновение Алисанне стало неуютно. Среди всех этих людей они были лишними. Чужими. Как боги, спустившиеся с небес. Краем глаза она наблюдала за фрейлинами. Леди Флоренс чуть не плакала, когда Молчаливая Сестра положила ей в руки грубую глиняную миску. Лоретта намеренно села рядом с девочкой в рваном платье. Малютка, глядя на неё круглыми от удивления глазами, отодвинулась, явно боясь запачкать шёлк платья. Леди Джослин с неопределенным выражением лица смотрела на простой люд. Дамам явно было неуютно от такой компании, но они не смели покинуть принцессу, да и уйти от приглашения септона было не слишком вежливо. Но внимание Алис переключилось на другое. Детские руки, тянущиеся за добавкой, которой нет. Молчаливых Сестёр, которые торопливо вытирали пустые котлы. Крохотные порции постной каши. В стенах Красного замка такое даже лошадям не подадут. Она опустила взгляд на свои руки и будто впервые увидела широкие золотые браслеты. В шкатулках у неё таких хранилось бесчисленное множество. Эти ей подарили на свадьбу или на именины, или на какой-то праздник — уже и не вспомнить. Сколько зерна можно купить за их стоимость? Скольких можно накормить? Пока они пируют в Красном замке, здесь голодают женщины и дети. Голодают их люди. В трапезную внесли ещё два котла с кашей. Алисанна рассеянно смотрела, как женщины торопливо раздают еду. Но голодных было слишком много, а Молчаливых Сестёр — слишком уж мало. Принцесса решительно встала и подошла к котлу. Она взяла большую ложку, чтобы помочь раздавать еду. — Ваше Высочество, вам не подобает… — шепотом попыталась её осадить самая старшая из женщин. — А что мне «подобает»? — резко отвечает принцесса, стараясь не выдавать подступающие слёзы. — Смотреть, как дети лижут пустые миски?! Молчаливые Сёстры отступили, позволяя ей помочь. Дело пошло не сразу. Алис никогда не занималась подобной работой, но с пятой или с шестой миски уже поняла, что нужно делать. Фрейлины смотрели на неё в оцепенении. Даже леди Элисса замерла с ложкой в руке. Себе принцесса намеренно положила как можно меньше. В Красном замке её ждали супы, пироги и сладости. Нечего объедать простой люд даже в каше. — Запасы кончаются. Через неделю даже этого не будет. Блокада Рейниры душит город… а королевские амбары для нас заперты, — едва слышно произнёс септон Юстас, когда она протянула ему миску с кашей. Перед завтраком, как подобает в трапезной при Септе, была произнесена молитва за щедрость Семерых. Алис старалась не дрожать от вида голодных лиц женщин, детей и стариков. В детстве её пугали простым людом, мол, толпа горожан только и ждёт момента, чтобы обокрасть, опорочить и убить. Но вот они. И им страшно. Им нечего есть. Их грядущее намного мрачнее, чем всё, что могло обрушиться на Алисанну. Её тарелки всегда полны. На её пальцах дорогие кольца. Даже её коня кормят лучше. Возвращение в Красный замок прошло в мрачных раздумьях. Принцесса предлагала пожертвовать на людей собственным скудным запасом золота или украшениями, но Юстас с печальной улыбкой вернул предложенные браслеты. — Как смею я обирать Ваше Высочество? — вежливо покачал он головой. — В городе затягивают пояса. Еды становится всё меньше, а цены на неё скоро сравняются с весом в золоте. Ходят слухи, что со дня на день прибудут обозы с продовольствием, но в ожидании нам остаётся лишь набраться терпения. В воздухе висело понимание — излишки в амбарах Красного замка, на столе у Эйгона, который каждый ужин превращает в маленький пир, а объедки щедро передаёт собакам. Объедки, которых хватило бы на всех присутствующих. — Мы можем воровать… я знаю, где хранят ключи от королевских амбаров, — негромко предложила воинственная Беатрис, пока они ехали в повозке. — Моё милое летнее дитя, как ты планируешь незаметно выносить мешки с крупами? Или в Речных землях благородных дам сызмальства учат тягать подобный груз? — голос леди Маргарет звучал холодом, как ветра над Рунным Камнем, но в словах звучала истина. Лоретта горько заплакала, не в силах что-либо сказать. Алисанна молчала. Думала. Могла ли она повлиять хоть на что-то? Ей не по силам остановить войну. Или устроить перемирие между Чёрными и Зелёными. Но голод в столице здесь и сейчас. И с ним она что-то обязана сделать! Вечером фрейлины позвали в будуар служанок. Тех, кому могли доверять. Вместе с ними прибыл очаровательный Эдрик Дарк, не так давно получивший статус пажа Эймонда. Двенадцатилетний мальчик пообещал, что всячески поможет в благородных начинаниях принцессы. Через мальчика, служанок и, почему-то, старой няньки Мелисы, которая знала всех в замке, удалось организовать маленькое самовольство. Не сказать, что все фрейлины приняли эту идею с энтузиазмом, но хотя бы не препятствовали. Пусть собак кормят мясной кашей, как рекомендуют псари. Излишки со стола Эйгона с рассветом отправятся в Великую Септу.

***

Остаток дня Алисанна провела с Хелейной и Джейхейрой. Подруга, поигрывая распушённым кончиком косы, рассказывала о Пламенной Мечте. Алисанна чуть посмеивалась. Хелейна словно забыла, что в мире есть ещё что-то кроме её драконицы и полёта на ней. Пламенная Мечта то, Пламенная Мечта это, мы с Пламенной Мечтой пролетали там, мы освоили новый финт, теперь мы можем сделать петлю, мы спускались к линии моря, мы поднимались так высоко, что волосы покрылись инеем — всё это вызывало искреннюю улыбку. Алис помнила, какой была она, когда её наконец смогла поднять Зарница. В голове остались только полёты и ничего кроме. Воздух, свобода, дракон и пламя. Джейхейра не отставала от матушки. С подобием соревнования друг между другом они стремились рассказать о своих делах как можно больше. Джейхейра самостоятельно прочитала самую простенькую сказку на Валирийском, про волшебную сдобу, заговорённую сбегать от любого хозяина. Круглая и румяная, она обогнула все четырнадцать вулканов, но после была съедена хитрой виверной. Девочка по памяти рассказывала сказку на валирийском, но порой смешно сбивалась. Помимо чтения, она прекрасно пела, стала лучше танцевать, осваивала основы арифметики и всячески доказывала, что у короля Эйгона родилась не по годам умная девочка. Если бы он только помнил о её существовании. Общество сестры и племянницы ложилось бальзамом на сердце. Рядом с ними время мчалось безжалостно быстро, останавливаясь лишь на мучительном часе «семейного» ужина. Алисанна теперь стремилась сесть как можно ближе к вдовствующей королеве. Не из ярой любви к Алисенте. Нет. Между ними ощущалась переполненная льдом пропасть, будто Алис совершила нечто сильно раздражающее свекровь сразу после свадьбы. Но что? Разве она недостаточно правдоподобно сыграла всем довольную невесту и супругу? И всё же от ледяной как Стена свекрови была польза — если Алисанна сидела рядом с ней, то Эйгон мог позволить себе всего один или два унизительных высказывания, а после сдувался от укоризненного взгляда матери. Самым тяжёлым испытанием стала ночь. По просьбе принцессы, сир Торвин дежурил у её дверей совместно с ещё одним рыцарем из вассалов Хайтауэров. Алисанна кивнула, не глядя. Если её телохранитель назвал второго надёжным, значит, не соврал. Юный Эдрик почти до самый ночи продолжал упорно исполнять роль чашника, не позволяя ей ни капли в рот взять, прежде чем он сам не попробует. — Вы супруга принца Эймонда, Ваше Высочество. Если я буду тут, а вам кто-то навредит, то какой же я чашник? Я предам свой дом и доверие Его Высочества, — упорно твердил мальчик, обезоруживающе улыбаясь ей. Слишком уж паж мужа был похож на маленького оленёнка, чтобы ему отказать. Будто того было мало, мальчишка пообещал, что явится на любой зов — если принцессе что-то потребуется или она захворает, то он готов сорваться с места. Он казался чуть-чуть назойливым, но едва она об этом подумала, как мальчишка немедленно откланялся. Неужели она совсем за лицом разучилась следить? Ночь стала особенно безжалостным испытанием, вытряхивающим и душу, и сердце наружу. Без шанса забыться хотя бы дрёмой. Если днём у супруга всегда было столько дел, что пересекались они в лучшем случае на час в полдень, то вечера и ночи принадлежали ему одному. И забирал он каждую секунду жадно. Заполнял собой каждый кусочек её мироздания. Пока его присутствие не стало для неё чем-то само собой разумеющимся. Его интерес к её чтиву, разговоры о книгах, вопросы о её настроении, желание разговаривать, слышать её голос, жажда прикосновений, даже мимолётных — в некотором роде вызвало привыкание. И теперь ей предстояло проводить ночи без него. Возможно, что-то подобное ощущает человек, пристрастившийся к маковому молоку и лишившийся его. Холодная постель угрожала заморозить её. С супругом после жаркой близости даже прохладные стены комнаты казались слишком тёплыми. Сейчас она мёрзла и перекатывалась с боку на бок, тщетно призывая дрёму. Как быстро она отвыкла от сна в одиночестве! Причем едва ли хоть одна замужняя леди сможет понять её ночные муки — Эймонд нарушал все правила и дворцовые этикеты, удерживая супругу в своей спальне постоянно. Без него всё в комнате казалось неправильным. Простыни слишком шелестящие. Воздух слишком холодный. Огонь в камине слишком трещащий. Ветер за окнами слишком свистящий. Темнота слишком тёмная. А ночные лампы слишком яркие. Первую ночь Алис провела без сна. Перед рассветом она отчего-то вспомнила колье, которое муж подарил ей. Удивительной красоты чокер с огненным камнем. Принцесса босым шагом поспешила к шкатулке. Не сразу, но ей удалось самостоятельно надеть колье. Огневик, уверенно севший над ключицами показался тёплым. С кусочком Древней Валирии она стала чувствовать себя чуть увереннее. Следующим шагом стал поиск хоть чего-то, что сохранило запах супруга. Каким-то неведомым чудом она обнаружила рубаху, что не успели унести служанки в стирку. Она пахла мускусом Вхагар и телом мужа. Обнимая эту рубашку, удалось уснуть… Утро ознаменовалось добрыми вестями — всю вчерашнюю еду доставили в Великую Септу. Повара от себя добавили ещё немного каш и супов. Не слишком зарываясь, чтобы никто не заметил. Псари пообещали сказать, что у собак аппетит внезапно вырос, вот и съели в два раза больше обычного. Жаль, что каждый день такое «переедание» не получится устроить. — Ваше Высочество, поручение выполнено. Повара на вашей стороне. Псарь передал, что собакам здоровее не есть с королевского стола. Они сохранят ваш секрет, — с бодрой улыбкой сообщил юный Эдрик после завтрака. Юноша дождался, когда фрейлины и принцесса отправятся на утреннюю прогулку. Он был похож на маленькую шуструю тень. Чтобы оправдать своё присутствие, он немедленно продегустировал и подал всем дамам чай. — Благодарю, юный Дарк. Вы оказали нам огромную помощь. — Ваше Высочество. Если вы позволите, — юноша замер, не решаясь продолжать. Лишь после кивка Алис, он заговорил: — Я сохраню все ваши тайны. И не выдам даже под пытками. Никому. Кроме одного человека. Я не смею ничего скрывать от вашего супруга. Принцесса улыбнулась и кивнула. Скрывать что-то от Эймонда стало бы катастрофой. Этот урок она запомнила навсегда. Лучше сказать сразу и столкнуться с его раздражением, чем познать весь гнев позже. — Я вас понимаю, юноша. Я сама ничего не планирую от него скрывать. Но спросить разрешения никак не могу. Принц Эймонд всё узнает от меня. Когда вернётся. Не переживайте за вашу службу. Мальчик в ответ отвесил самый учтивый поклон и поспешил уйти. Будто его никогда и не было. Прогулка продолжилась. На Королевскую Гавань наступал штормовой фронт со стороны севера. Мейстер предупредил, что грядущая неделя будет дождливой, ветреной и неприятно холодной. Как если бы сама Стена прислала свои наилучшие пожелания. Тем ценнее стали эти солнечные деньки перед бурей. Лучи утреннего солнца приятно согревали кожу. В безоблачном пока небе можно было порой заметить тёмную крылатую фигуру. В отсутствии Эймонда Хелейна не ограничивала своё время полётов. Изо дня в день она становилась всё более уверенной всадницей. Алисанна смотрела ей вслед с тоской. Самой безумно хотелось подняться в небо. Принцесса медленно шла по узорному парку, скользя пальцами по камню ограды. Ветер трепал её серебристые волосы, спускающиеся по плечам непокорной волной. По правую руку с ней шла робкая леди Лоретта, стыдливо покрывающая голову вуалью, а по левую улыбчивая леди Флоренс, способная часами рассказывать о разных цветах. Эта девушка могла по памяти перечислить не менее десяти сортов жёлтых роз и рассказать, в каких регионах Вестероса они растут. Или она интересовалась исключительно цветами, или была изрядно хитра, не поднимая иных тем, но в её обществе было приятно. За ними с корзинкой закусок и напитков медленно следовала Шейла Мутон. За одним из поворотов, меж кустов сирени, мелькнуло что-то рыжее, яркое, словно всполох пламени. Беатрис Бракен. Девушка-бунтарка, дарящая при каждой встрече молчаливый взгляд непокорности. Теперь эта девушка с бурным речным потоком в крови сидела спиной к ясеням, глядя пустым взглядом в землю. Её пальцы вцепились в рыжие волосы, в безмолвной попытке удержать себя от падения. Алисанна замерла. Эта девушка уже успела показать себя скрытной настолько, что даже умирать она бы ушла как кошка — прячась ото всех. Но теперь сквозь бесстрастное презрение к Красному замку проступала непрошеная солёная вода. — Беатрис? — негромко позвала она, подходя к девушке ближе. Леди Лоретта и леди Флоренс растерянно переглянулись и остались чуть позади. Девушки не торопились звать дам, отошедших чуть вперёд. Присутствие сира Торвина, неизменно лишь на шаг позади от принцессы, внушало уверенность. Беатрис не сразу сообразила, что более не наедине со своим горем. — Ваше Высочество… — выдох вырвался у нее неровно. Девушка подняла на неё взгляд. Голубые глаза горели особенно ярко на фоне покрасневших от слёз век. Она плакала долго и много. Пальцы вцепились в ткань плаща. Подобные слёзы не приходят к девушкам как Беатрис просто так. Алисанна не спросила в слух. Война, вестимо, не кончилась. А слухи, что вода — просочатся сквозь запреты и камень. — Шейла, — приказала принцесса тихо, но четко, обернувшись к леди Мутон, — пусть леди Маргарет и Элисса не поворачивают в эту сторону. Скажи, что я… что-нибудь. После короткого кивка и торопливых шагов прочь, Алисанна присела рядом с Беатрис. Лоретта и Флоренс без лишних слов помчались помогать Шейле. Принцесса не решалась касаться девушки. Леди Бракен показывала себя несломленной девой, не принимающей нежности и жалость. Даже своё положение пленницы она носила с заметной гордостью, не позволяя себя жалеть. — Война… — начала девушка, но почти сразу её голос сорвался. Беатрис тяжело задышала. — Не спеши, — мягко произнесла принцесса. Первый порыв принцесса сдержала, но после очередного горестного всхлипа она осторожно положила ладонь на плечо плачущей. — Отец… — вырвалось у леди Бракен, но снова застряло. Алисанна не перебивала. Она знала — война уносит не только отроков, но и отцов, и братьев. И даже матерей с дочерьми. В самом бесчестном виде. Ходили слухи, что по Речным землям гремят битвы. Без уточнения во имя Чёрных или во имя Зелёных, или во имя самого шанса вновь начать кровопролитные бои. До принцессы практически не доходили новости. — Беатрис, — негромко проговорила она, — когда дым развеется, и солнце сядет, мы все вспомним их и поднимем в честь павших чаши скорби. И помолимся, чтобы Семеро были милостивы. Девушка встряхнулась, будто очнувшись от её слов, и Алисанна увидела в её взоре огонь, а не пепел. — Мне… не к лицу… плач, — прохрипела леди Бракен. — Вой плача — не для всех, — ответила принцесса. — Но иногда он необходим. Принцесса дала знак Шейле Мутон. Вместе они наскоро помогли Беатрис привести себя в порядок — умыли холодной водой. Дали выпить крепкого вина, чтобы щёки налились румянцем и отвлекали от покрасневших глаз. Находчивая Шейла предложила вуаль, чтобы покрыть голову якобы от палящего солнца. Они не стали обсуждать, как погиб отец девушки. Не уточняли, кто ещё из родственников у неё остался. Алисанна сжала руку Беатрис, без слов предлагая свою дружбу. Вечером, когда они по приказу принцессы устроили поминания усопших, Беатрис смотрела на неё совершенно другим взглядом. Взглядом союзника. К ночи одиночество подтягивалось всё ближе. Эймонд не вернулся. Алисанна старалась не думать о плохом. Она пыталась вспомнить, сколько дней супруг планировал отсутствовать. Кажется сутки? Или трое? Или пять? Нет, кажется, он говорил, что не больше недели? Или?.. Дышать становилось труднее. Сердце заходилось в паническом бое. А что если он не вернётся? Что если он уже мёртв? Что если… Вторая ночь угрожала задавить принцессу страхами. Алис понимала, что одиночество она не выдержит. Слишком мучительно терпеть холод пустой постели. Идея вспыхнула сама собой. Звякнул колокольчик. Понятливая Диана помчалась за служанками и вперёд до твердыни Мейгора. Алисанна вновь погрузилась в тишину и давящее беспокойство, переполненное сомнением. «Что если они уже спят? Что если они откажутся? Что если им это не интересно? — метались в голове мысли. — Может, мне следовало пойти лично?» Секунды складывались в минуты. Темнота обхватывала горло давящей хваткой. Наконец двери распахнулись. Вошли служанки и лакеи, спешно внося в покои недостающие элементы мебели. Несколько любимых подушек Хелейны. Пледы Джейхейры. Мягкие подстилки для Моргула. Маленькую кроватку принцессы. Поднос с ночными сладостями. Детские книги, среди которых ярко отличалась книга «Сказки Древней Валирии». Кувшин молока с корицей, чайничек с чаем и ещё кувшин с вином. — Мы снова будем вместе спать как три дракона! — радостно воскликнула Джейхейра, влетая в спальню Алис, чтобы попасть в объятия тётушки. Хелейна и Моргул чуть отставали. Подруга сначала поражалась незнакомым стенам и некоторое время с интересом рассматривала барельефы и рисунки. Моргул, ничуть не стесняясь нового места, немедленно принялся грызть ножку прикроватного столика, за что получил тапком в лоб, недовольно заворчал и продолжил своё дело. Девочка с восторгом носилась по просторным покоям, восклицая, насколько всё вокруг «эймондовое». Какой смысл она вкладывала в это слово, малышка не сказала. — Спасибо, что согласились, — выдохнула Алис, когда они остались одни. — Одной здесь просто невыносимо! — Мне казалось, что ты позовёшь нас ещё вчера, — беззаботно произнесла Хелейна. Полёты добавили подруге не только уверенности, но и проницательности. Спать они легли далеко за полночь. Слишком уж быстро на них обрушилось осознание, что теперь они трое в этой башне совсем одни и без присмотра с ограничениями. Они могли делать всё, что угодно так долго как сами захотят. Сидя перед камином на пушистом ковре, они по очереди рассказывали сказки и заплетали друг другу косички, потом гонялись за потрясённым таким вниманием дракончиком, пока тот не спрятался под кровать. Уже перед сном они втроём лежали в одной кровати и рассказывали друг другу всё, что придёт в голову. Алис вспоминала Драконий Камень — как она училась летать. Сначала под насмешки братьев. Зарница была неуклюжей из-за своих нестандартных крыльев — слишком крупных и жёстких для её тельца. Острые наросты на чешуе ранили принцессу. И только с опытом обе — драконица и наездница, прочувствовали друг друга и магию полёта. Оказалось, что неуклюжие крылья Зарницы намного лучше отталкивают воздух и позволяют развивать невероятную скорость. Джейхейра ведала детские страшилки о тоннелях Красного замка. Видимо, кто-то из служанок или нянек наговорил девочке страшных небылиц. Но Алис и Хелейна слушали внимательно. Девочка на ходу добавляла деталей, сюжета и внезапных поворотов, создавая из примитивной байки что-то своё. Сердце пело от вида сияющих глаз подруги, более не пустых и не погасших от боли. После подруга делилась о пауках, которые танцуют долгие красивые танцы и плетут особенно красивую паутину, прежде чем сойтись вместе. Несколько раз она прерывалась, чтобы вспомнить форму облаков в небе во время утреннего патруля, и что рисунок тёмных чешуек на шее Пламенной Мечты под определенным углом напоминает паутину. Малышка уснула после описания танца пауков. Королева накрыла её пледом и поцеловала в лоб. Хелейна вдруг коснулась ладонью её живота, взгляд из умиротворённого стал печальным. — Красные ленты струятся вниз и разматывают льняной клубок… Мне очень жаль, — прошептала она. — Жаль, что эта участь на тебе. — Я… — Алис растерялась. После жеста подруги не оставалось сомнений, что она беременна. — Не переживай, милая. Я сначала была в ужасе, но потом подумала, что не могу винить эту маленькую жизнь за желание зародиться именно сейчас. Всё в руках Семерых. Значит, так должно произойти. Слова звучали сумбурно. Принцесса не могла до конца понять, что чувствует к этому ребенку. Смирение нельзя назвать настоящим чувством. Но она больше не зажималась от стылого ужаса и давящей безысходности — даже её тело больше не принадлежит ей. Оно принадлежит Эймонду и его наследнику, каждый отбирает себе по половине, не оставляя ей даже огрызков. В мороке её макового молока эта часть жизни не могла причинять ей боль. — Ты его любишь? — прямо спросила подруга, проницательно глядя на принцессу. «Нет!» — честно ответили мысли. Эймонд был частью той силы, что вырвала её из привычного мира и разбила на части сначала старую жизнь, а потом саму Алисанну. Но прежде чем её измученные осколки ударились о грязный камень, её подхватил муж и собрал её заново. Такой же как была? Нет. Она продолжала чувствовать каждую свою трещинку, а боль от потерь не стала слабее. Но Эймонд был той единственной защитой от боли и угроз. Был тем, кто видел все её трещинки и продолжал её желать. Даже такую. Что-то между ними стремительно росло. Что-то чему она сама не могла дать название. Слишком глубокое и сложное. Намного сложнее чем просто политический союз или мимолётная влюблённость. — Я не знаю. Скорее нет, — произнесла она, зная, что подруга сохранит эти слова в тайне. — Плохо так думать… Но я рада, что ты здесь. Что ты с ним, — вдруг призналась подруга, доверительно взяв её за руку. Хелейна не желала ей горечи нежеланного брака, а просто не могла не радоваться, что рядом с ней появилась сестра. Алисанна понимала это и даже не думала сердиться на такие мысли. Если бы её не было рядом, страшно подумать, как быстро королева канула в тень вечной скорби. Они держались за руки пока не уснули. Так рождалась традиция, с которой Красному замку отныне пришлось мириться. Каждую ночь, пока Эймонд отсутствует, принцесса и королева ночуют вместе — чтобы больше никто не мучился от одиночества.

***

«Седьмое пекло! Я должен был хотя бы сказать…» Эти мысли жалили Эймонда весь путь до Камнепляса. Прощание с принцессой прошло слишком холодно. Одноглазый Эймонд был слишком настроен на предстоящий поход и не удосужился достойно проститься с женой. Но мир сузился для него до дракона, клинка и списка тех, кого следовало убить. Того разумного минимума, что предоставит короне войска Бар-Эммонов и Масси, а Чёрным отрежет один из портов до материка. Принц искренне был уверен, что управится за сутки и вернётся ещё до завтрака следующего дня. Но самые разумные действия для пополнения армии, передачи земель лояльным союзникам и обогащения продовольствия столицы, требовали куда больше времени, чем просто налететь, сжечь и вернуться. К тому же от Камнепляса до Острого Мыса пополневшая армия шла почти три дня! Да, наличие Вхагар позволяло отправить Кристона Коля с войском вперёд, а Камнепляс взять полностью на себя, что давало определенные привилегии, которыми Эймонд не воспользовался. Есть и спать в замке, который только что принадлежал покойному лорду-союзнику Рейниры, стал бы только такой остолоп как Эйгон. Пусть Торны занимаются стенами, которые принадлежали Масси. Эймонд предпочитал солдатский паёк, который честно разделял между оставшимися в Камнеплясе верными воинами. И спать предпочитал под крылом Вхагар. Ближе к людям. И безопаснее. Даже самый отчаянный убийца не сунется к Вхагар. На вторую ночь кто-то попытался. Драконица получила полуночный перекус. Когда Острый Мыс пал, а упёртый в своём упрямстве лорд окончательно потерял голову, Эймнод выдохнул в облегчении. Домой. Но не тут-то было. Воинство Острого Мыса попыталось показать зубы и по своей глупости не испугалось Вхагар сразу. Несколько актов устрашения научили их думать правильно. И принять лордство Рамбтонов. Наконец, Вхагар с рёвом взмыла в небо, обгоняя штормовой фронт. «Алисанна сбежала! Она бросила тебя и променяла на Чёрных! Ворон не справился, и её увели шпионы Рейниры! В Красном замке тебя ждут пустая башня и остывшая постель! Принцесса покинула тебя! Или ты думал, что такой монстр заслуживает её любви и преданности? Что чудовищу дозволено познать взаимность в любви? Ты один! И навсегда останешься одиноким! Как жуткая тварь из глубин…» Разрушительные мысли подгоняли Эймонда. Каждую секунду требовали немедля вернуться в замок и проверить Алис. Но долг важнее тревог. Принц утешал себя тем, что каждая из его теней — лакей, паж и чашник остались незаметно наблюдать за Красным замком в общем и за Алисанной в частности. Капитан Гаррис был извещён, что если принцесса направится в Великую Септу, то здание следует окружить солдатами, присматривая за каждой мышиной норой, что ведёт прочь из каменных стен. И дополнительно держать под контролем берег, все ворота, утроить охрану Драконьего Логова. Эймонд уверял себя, что предусмотрел всё. Но гаденькие мысли не успокаивались. А с ними вернулись кошмары, в которых она убегала от него в зеркала, а он никак не мог её изловить и оставался один. Дракон в башне, потерявший свою принцессу. Он почти перегнал бурю. Когда Вхагар опустилась у Драконьего Логова, тучи плотно сомкнулись над столицей. По забавному совпадению одновременно с принцем в город прибыли обозы с продовольствием. Хорошо, утро будет добрым не только для него, но и для столицы. Понятливые драконоблюстители подали принцу коня. Главные ворота он пересёк, когда дождь тяжёлой стеной обрушился на землю. Небеса сотрясались от грома и молний куда более хищных, чем над Штормовым Пределом в ту самую ночь. Он не стал беспокоиться приведением себя в должный вид. Эймонд хотел видеть Алисанну. Немедленно! Время ужина как раз подошло к концу. Принцессе должно вернуться в опочивальню, но та была пуста и… с детской кроваткой? Детскими книжками? Игрушками?! Не слишком ли скоро? Или Эймонд настолько потерял счёт времени, что вернулся через четыре года?! Но где же его жена, решившая внести изменения в их покои? Первым порывом он направился было в сторону твердыни Мейгора, но пойманная на пути служанка сообщила, что Алис проводит вечер с фрейлинами. Гроза била в стёкла. Дождь стучал по крышам, как пальцы нетерпеливого гостя. Алисанна сидела в будуаре у камина, и пила горячий чай. Дверь в это царство женщин не распахнулась — она с грохотом отлетела от удара. В проёме стоял Эймонд: плащ промок до нитки, волосы слиплись от дождя. Его хищный взгляд выхватил Алисанну среди других, как дракон — добычу в стаде. Принцесса вскочила, едва не роняя чашку чая. Фрейлины замерли. Хелейна и Джейхейра удивлённо выглянули с одной из соф. Он сделал шаг вперёд, но остановился. Слишком много лишних. — Оставьте нас, — тихо, но твёрдо произнесла Алис. Все исчезли, словно по мановению асшайского заклятья. Он всё ещё у двери. Она — у камина. Между ними — три шага и тысяча невысказанных слов. Наконец, она стремительно пересекла комнату, почти бегом — и… яростно ударила его кулаком в грудь. — Пять дней! Ни слова! Я ждала!.. — голос сорвался, на лице ни капли печали, только драконий гнев. На втором ударе он с лёгкостью поймал её запястье. Жёстко, но не больно. В груди расползалось медовым теплом торжество — его маленькая принцесса скучала! Не исчезла! Ждала его! Злилась до желания как следует стукнуть! Когда она чуть устала драться, он смял её губы в поцелуе. Грубо. Без спроса. Чтобы окончательно убедиться, что она всё ещё его. Её губы ответили. Руки вцепились в мокрый плащ. — Я не мог не вернуться, — прошептал он, но голос потонул в хриплом кашле грома.