Как приручить драконов

«Она взяла мою еду. Моё имя. И сделала мою власть милосердной. Горожане запомнят чудовище короля Эйгона Вешателя, лишившего многих семей их кормильцев. Но ещё больше они запомнят Эймонда Великодушного и Алисанну Кормилицу. С добротой и подаянием свяжут их имена. Расчет прост. Голодные повременят бунтовать. А если их кормит моя жена — они будут благодарны нам обоим. Жена неотделима от мужа. Мы — милосердные драконы. Доброта укрепляет власть не хуже страха. Лучший способ усмирить толпу — дать ей крохи с королевского стола!» Первой реакцией на откровение супруги была злость. Снова! Она снова начала действовать за его спиной! Первого урока ей, видимо, было мало! Каждый день под видом молитв она посещала Септу, а сама… Ярость дракона уже поднималась в нём из-за самоуправства жены, но чем больше она говорила, тем дальше откладывалось заслуженное наказание. В голове словно зазвучал голос деда, напоминающий, что действия жены ему на пользу, Алисанна всё ещё на его стороне, ему следует похвалить её, а не ругать. В конце концов дракон утих, а Эймонд подарил ей десятину из кухонных запасов. «Ты моя жена, и я снисходительно отношусь к любому из твоих питомцев. Будь то кошки, собаки, лошади или жители столицы. Корми их, наряжай их, опекай их. Если эта игра приносит тебе удовольствие, я готов это терпеть. Пока они не угрожают тебе!» — мысленно добавил он, приказал сиру Торвину следить за принцессой у Септы особенно тщательно, и отправился в кабинет. Пять дней. Эймонд отсутствовал всего пять дней, а донесений набралось как за пять лет! И хороших новостей из них было чуть. Обозы с едой начали приходить в столицу, что отсрочило угрозу голода. Хелейна старательно патрулировала столицу каждый день, а порой и дважды в день, записывая и зарисовывая всё, что видела. Алисанна благотворительностью удерживала голодающих от мыслей о бунте. Да и её задумка с одеждой не так плоха. Пусть семьи крысоловов шьют из старых штор одежду и молятся во имя принцессы, чем планируют какую-нибудь пакость со сторонниками Рейниры. Силами Гарриса Бисбери, мальчишки Дарка и Рейвена ни один из шпионов Рейниры не мог подступиться к принцессе, чтобы не быть немедленно пойманным или «случайно» убитым на месте. Но в остальном сплошной хаос. Если бы не наука деда, то принц, вне всяких сомнений, взвыл от такой кипы документов, которые следовало быстро, но очень внимательно изучить и подготовить соответствующую реакцию. Правильную реакцию. Едва ли Эйгон сможет просмотреть даже треть из всего. Но Эймонд внимательно читал, делал пометки в своих личных записях и намечал стратегию действий. Ближайшие четыре недели он проведёт в столице. За это время нужно многое успеть. Чуть позже, когда хаос на столе обрёл ведомый принцу порядок, он созвал своих людей. Свита Эймонда за прошедшие пять дней пополнилась новым лицом. Неожиданно женским. Когда юный Эдрик разнёс вести, что принц желает видеть свою свиту, в числе прибывших пришла темноволосая девушка, нервно кутающаяся в тёплую шаль поверх шерстяного платья. Припомнить её лицо удалось только когда она едва слышно пролепетала своё имя. Трианна Вессалис, дочь какого-то лорда из Волантиса, ставшая фрейлиной Алисенты. Её привёл за руку юный Эдрик. На остальных мужчин девушка смотрела пугливо. А на столе уже лежало донесение от няни Мелисы, предлагающей взять под крыло девушку. «За матушкой нужен глаз да глаз. Фрейлина с этим вполне справится!» — думал Эймонд, бегло читая строки, написанные старческой рукой. Выросшая в довольстве девушка уже успела хлебнуть горестей. В Волантисе скончался её отец, лишая дочь даже призрачной защиты в столице. В свои шестнадцать девочка выглядела как экзотический цветочек, который безжалостно сорвал Эйгон, наслаждаясь беспомощностью девушки. «Добрая и праведная» Алисента предложила той чашку лунного чая и постараться забыть о произошедшем. И только старая Мелиса утешила девушку и предложила защиту среднего брата. В обмен сущую малость. Свита собралась вокруг него. И у каждого было что сказать. С ними пришёл и капитан Гаррис. Дождь беспрестанно барабанил по стенам и окнам, рокот грома обещал защитить присутствующих от подслушивания. Впрочем, его тень, Рейвен Шторм, уже прошёл по тайным путям башни и проследил, чтобы ни одна живая душа там не кралась. Штормовой ворон бдит за каждой тенью. Эймонд сидел за массивным дубовым столом, его единственный глаз медленно скользил по лицам собравшихся. Пальцы нервно постукивали по рукояти кинжала — привычный ритм, помогавший сосредоточиться. Немного повоевать он успел, теперь, как говорил Отто, настало время править. Первым выступал Эдрик Дарк. Юный паж, ещё не привыкший к таким собраниям, ерзал на краешке стула. Его тёмные волосы были мокры от дождя, а на щеках играл румянец возбуждения. — Ваша супруга, принцесса Алисанна каждое утро кормит у Великой Септы… — мальчик начал было говорить, но Эймонд резко поднял руку, прервав его. — О вопросах благотворительности принцесса мне уже всё рассказала. Если, помимо передачи крошек со стола Эйгона, тебе нечего добавить, то переходи к следующим новостям. — отчеканил он. Глаз принца сверкнул в полумраке, как лезвие. Эдрик сглотнул, но продолжил: — Король… Король Эйгон угрожал принцессе. В королевском саду. Он обещал в случае вашей гибели… изрядно унизительно с ней расправиться. Серебряная чаша со скрипом погнулась в руках Эймонда. Вот, значит, как. Этот пьяница всё никак не угомонится. В присутствии брата он боится показывать зубы, но когда перед ним беззащитная принцесса, то смеет угрожать?! Судя по глазам пажа, Эйгон не стеснялся слов в описании «изрядно унизительной расправы», но мальчик не решился озвучивать всё. В кабинете повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня в камине. — Принцесса ответила? — спросил он наконец, голос низкий, словно рычание Вхагар перед атакой. — Она выбрала молчание. Фрейлинам, которые стали свидетелями этой сцены, приказала то же. Эймонд кивнул. Бесстрашная девица нашла бы колкость, что заставит короля захлебнуться своим вином. Трусливая начала бы плакать, молить о пощаде и обещать, что расскажет мужу. Умная не скажет ничего. Пусть Эйгон своим поведением сам рушит королевскую репутацию в глазах всех союзников. Тем проще будет от него избавиться. Но короля следует запереть в тиски контроля. Окружить своими людьми. И немедленно. Рейвен Шторм, его тень среди лордов, стоял у камина с непроницаемым лицом. Когда настала его очередь, он говорил вкрадчиво и кратко, словно уже стал опытным убийцей с немалым списком жертв: — Ваш брат пытался посеять смуту в Малом совете. Он заметил, как на вас смотрят остальные. Набравшись вина, он высказывал хулу на вас. Но лорд Уайлд… — Твой отец, — вставил Эймонд, наблюдая, как у Рейвена загораются глаза. Это не было необходимостью, но Эймонд подстёгивал свою свиту. Напоминал, почему они с ним. Почему он им нужен. Один бастард жаждет стать узаконенным. Другой желает не только узаконить своё имя, но и унаследовать земли отца, переметнувшегося к Чёрным. Двое законных, но вторых сыновей хотят выслужиться и получить от принца статус с землями. Сыновья, которым ничего не досталось по праву рождения, только по выслуге. — Номинальный отец, — поправил Шторм без эмоций. — Он поддержал вас, мой принц. Днём ранее я «подбросил» ему письмо от имени Рейниры. Обещает она отдать его земли Баклерам. Эймонд откинулся в кресле, пальцы сложив шпилем. — Остальные? — Молчали, но король Эйгон скорее терял свой авторитет, чем подрывал ваш, мой принц. Значит, Малый совет постепенно отворачивается от Эйгона. Хорошо. Против короля они, разумеется, едва ли начнут плести интриги. В этом можно не сомневаться. Но если что-то вдруг случится с Эйгоном, то они не упустят возможность схватиться за другого лидера. Настоящего. — На четвёртую ночь король Эйгон перебрал с вином и попытался ворваться в покои принцессы Алисанны с определенными намерениями, — ворон нервничал, ему заметно не хотелось произносить вслух слова, но врать и скрывать он не смел. — Он был со своими гвардейцами-собутыльниками. Эймонд почувствовал, как его кровь одновременно замерзает и закипает. Пальцы стиснули столешницу. Сейчас от юного Шторма зависело, пойдёт ли принц убивать старшего брата или оставит пока его жалкую жизнь. — Короля остановили. Я бы вмешался, если бы это потребовалось… — голос юноши сорвался, но он продолжил так же бесстрастно как и раньше: — Сир Оливер и сир Торвин его остановили. И побили его собутыльников. Насколько мне ведомо, в покоях принцессы никто не догадался, что к ним шли гости. — К ним? — уточнил принц. — Принцесса ночевала не одна? — Всё верно, Ваше Высочество. Принцесса Алисанна пригласила в покои королеву Хелейну и принцессу Джейхейру. И маленького дракона. «Так вот кто ножку от столика погрыз. Маленькое чудовище Джейхейры!» — беззлобно подумал принц, но ревности к сестре и племяннице он не испытывал. Если Алис хочет, то пусть ночует с ними в его отсутствие. Но Эйгона следовало приструнить безотлагательно! После кивка принца, Рейвен отступил. Вперед вышел Терренс Риверс, юркий чашник, знающий интересные секретики столицы. — Ваше Высочество. Обозы как раз кстати. Запасов пшеницы в столице оставалось на месяц. Но в доках… В хранилище зерна при доках всё зерно испорчено. Со дня на день об этом станет известно… — И начнутся волнения, — закончил за него Эймонд, пододвигая к себе отчеты. Обозы действительно пришли вовремя. Дед был прав, относительно их важности. Но как поступить с хранилищем? «А как поступил бы Отто? Он бы точно использовал эту неудачу себе на пользу!» В голову приходили мысли. Отчёты Хелейны, из которых складывалась неприятная картинка. Да, вблизи столицы никто из Чёрных не появляется. На западе она порой слышит рёв кого-то из драконов Рейниры. Но у берегов крысами шуршат контрабандисты, к которым лояльны местные рыбаки. И точно так же они лояльны к Чёрным! Могут на лодке незаметно довести до берегов там, где городская стража не увидит. Отто смог даже из похорон ребёнка создать манифест очернения Рейниры. Почему бы не поступить так же? — Сжечь хранилище. Сегодня ночью. Капитан Гаррис, жду от вас и верных вам Золотых плащей помощь. Тот коротко кивнул, всем видом показывая, что всё будет выполнено в лучшем виде. — Сжечь? — опешил Терренс, пока Эймонд бегло перечитывал отчёт капитана Золотых плащей о новых попытках Чёрных выкрасть Алисанну. «Наконец-то шпионы Чёрных принесут пользу!» — мрачно усмехнулся принц, глядя на список пойманных и пока ещё живых пленников. — Сжечь, — повторил Эймонд, на ходу составляя подходящий план. — И оставить на месте преступления старый стяг Таргариенов. Красно-чёрный. Козлов отпущения возьмём из пойманных шпионов Рейниры. После сожжения хранилища мы предоставим виновников жителям города и казним на главной площади за подрывную деятельность. А те, кто провёл их в столицу, дважды подумают прежде чем помогать людям Чёрных. Капитан Гаррис одобрительно улыбнулся. Возможно, заметил почерк Отто Хайтауэра в планах принца. — Взамен сожжённого зерна предоставим то, что пришло обозами. Из бесконечной королевской милости. Так пропавшее зерно сослужит нам пользу. А хранилище, в котором гниют запасы, само напрашивается на сожжение. — Я вас понял, Ваше Высочество, — склонил голову Терренс. — Я подробно опишу ваш план на согласование. И подготовлю нужных людей. «Пусть лорд Уайлд напишет красивые речи, что мы не будем карать помощников этих шпионов, ибо они сами покарали себя, лишив хлеба…» — думал Эймонд, пока мальчик скрупулёзно записывал под его диктовку все этапы плана. — С вашего позволения, я предоставлю старые флаги. В свете недавних событий, я знаю, где их хранят, — предложил юный Эдрик. Юноши кивнули друг другу. Эймонд удовлетворённо откинулся в кресло. Трианна Вессалис стояла в тени, её лицо выглядело бледным, но решительным. Девушка с испугом смотрела на мужчин. Она не была дурой и понимала — она посвящена в тайны принца Эймонда. Теперь она или с ними, или её ждёт случайная смерть. Но если не догадалась, то ворон принца ей об этом напомнит. Впрочем, синяк под глазом, аккуратно припудренный, но не скрытый полностью, явно намекал — девушка присоединится к свите. Но сначала… — Вы хотите чем-то поделиться с нами, леди Трианна? — обратился к ней принц. — Да, мой принц, о вдовствующей королеве, — едва слышно прошептала девушка. — Тогда я вас внимательно слушаю, — кивнул Эймонд. — Её Величество пьёт лунный чай. Она плохо заметает следы. Это заметно, — обрывочно говорила фрейлина. В кабинете стало ещё тише. Даже дождь за окном будто притих. Принц медленно провел рукой по лицу, ощущая щетину. Так вот как далеко зашла его благочестивая мать. Он не торопил девушку. Его свита тоже молчала. Каждое слово против королевы отрезало все пути отступления для девушки. Теперь только с ними. — Я не знаю точно от кого. Но с ней наедине в покоях надолго остаются двое. Сир Кристон Коль и лорд Ларис Стронг. Губы принца тронула едва заметная усмешка. Алисента воистину не так проста, как показывает. И определенно не так богобоязненна. У матушки два фаворита, не так уж и важно, с кем из них она спит. Даже если с обоими. У неё поддержка сразу от двух лиц в Малом совете. Десница и Мастер над шептунами. Интересный расклад. Эту троицу непременно следует разбить, но действовать тонко. Если Коль прост как древко копья, то Ларис — хитрая ядовитая жаба. Коснёшься раз — смерть сама настигнет. Но для начала следовало через шпионов Отто узнать всё что только можно о Ларисе Стронге. Эймонд встал из-за стола и подошел к фрейлине. Холодные пальцы приподняли её подбородок, изучая повреждения. — Откуда это? — спросил он мягко, слишком мягко. — Король. Он хотел… Я пыталась отказаться. И вырваться. Я его оттолкнула. Один из его гвардейцев показал, что бывает, если сопротивляться. Каждое слово вырывалось из девушки с видимым трудом. Она дрожала и едва не расплакалась. На мгновение в кабинете стало холоднее. Эймонд повернулся к окну, его спина напряглась, как тетива перед выстрелом. — Ты сделала правильный выбор, — произнес он наконец. — Но после всего сказанного тебе следует опасаться и вдовствующую королеву, и Кристона Коля, но в особенности — Стронга. Теперь ты под моей защитой, если останешься мне верна. Фрейлина испуганно кивала, уходя в тень. Быть может, когда всё закончится, Эймонд сделает её фрейлиной жены. Лоренс Ройс, последний в очереди, ждал терпеливо. Его отчет оказался самым кратким: — Кристон Коль, как и было уговорено, идет на северо-восток. Глуп, но хорошо исполняет приказы, солдаты его любят. Эймонд хмыкнул. Пусть любят. Пока он полезен. Гвардейцы его тоже любили, пока он не отправил сира Аррика на смерть и на его костях построил себе взлёт до должности Десницы, убрав с поста единственного человека, который удерживал государство от падения в хаос. Теперь все Белые плащи презирали Коля и не утруждали себя это скрывать. — Вчера прибыло пять обозов. Я лично проследил за распределением ресурсов между хранилищами. Возчики показали себя лояльными. Недостачи не замечено. Оруженосец говорил, словно политик. Быть может, однажды, когда он пройдёт свой долгий путь, можно будет направить его в стезю, что однажды дарует ему титул Мастера над монетой. Но только в том случае, если юноша покажет к этому талант и умения. Пока что Тиланд Ланнистер более чем устраивал Эймонда. Сир Гаррис говорил ещё более кратко. Все его отчёты давно были написаны и лежали на столе Эймонда. Капитан стражи прибыл больше слушать, чем говорить. А слушать им предстояло немало. Права на ошибку не было. Город стал хаотичнее чем хотелось, но спокойнее чем ожидалось. Столицу следовало взять под контроль. Красный замок следовало взять под контроль. Но важнее всего — короля Эйгона следовало взять под контроль. Эймонд совершил большую ошибку, решив, что в его отсутствие старший братец не рискнёт делать или говорить что-то неразумное. Да, Алисанна была в безопасности под присмотром его людей и сира Торвина. Его ворон и оруженосец присматривали за королём и не допустили бы трагедии. Но его супруга могла испугаться. А это вредно для её состояния. Матушка совершенно не контролировала старшего сына. Настала очередь Эймонда это делать. — Рейвен, твоего лица почти никто не видел рядом со мной. Станешь личным чашником короля Эйгона, — наконец приказал он. — Так тебе будет проще наблюдать в моё отсутствие за Малым советом и Его Пьянчеством. Тень кивнул. Юноша не был глуп. Он понимал, что ему предоставлена невероятно важная роль. Эймонд чувствовал в вороне что-то похожее на себя самого и знал — парень справится. — Предыдущий чашник подавать вино королю уже не сможет, — мрачно усмехнулся принц. — Но если появился новый, то позволяю тебе избавиться от него любым способом. Главное, чтобы ничего не указывало на тебя. Обо всех словах и действиях короля будешь отчитываться мне через няню Мелису. Шторм снова кивнул. Его собранности могли бы позавидовать солдаты. Однажды он или отправится в Браавос, чтобы стать мифическим убийцей без лица, о которых рассказывают сказки, или изживёт в себе этот корень и заменит отца в Малом совете. При должных стараниях. — Мне нужно, чтобы один из вас посетил одно заведение на Шёлковой улице и устроил мне частную встречу с мадам Сильви, — принц оглядел своих людей и остановил выбор на Терренсе. Эдрик был слишком юн для такого поручения. — Нужно обсудить один заказ. Прямо не говори, что заказчик я, но намекни, чтобы сама догадалась. — Да, мой принц, — кивнул чашник. «Братец погряз в блуде и вине. И то и другое необходимо контролировать, чтобы не делал глупостей и не пугал мою жену!» — думал Эймонд, планируя свой следующий ход. Дальнейшие инструкции касались дел куда более приземлённых. Ресурсы и продовольствие следовало держать в железном кулаке. Оруженосец Ройс взял на себя ответственность сопровождать обозы при пересечении границ города и тщательно следить за ними, чтобы ни одна мышь не проскочила. Чашнику Терренсу было поручено тщательно вести учёт зерна и согласовывать его с Мастером над монетой. Понятливый Тиланд составлял отчёты о «потерях» при перевозке, в то время как в тайные хранилища под Красным замком отправлялась треть зерна. На случай осады они должны быть готовы. План с пожаром был согласован. Лорд Уайлд и лорд Ланнистер внесли небольшие коррективы и предоставили всю посильную помощь, чтобы вся Королевская Гавань уверовала в чудовище королевы Чёрных, что запирает столицу в блокаде, убивает детей и сжигает запасы зерна. В то же время благотворительность для голодающих всячески поддерживалась, а те повара, что помогали принцессе получили небольшую денежную награду за верность истинному благочестию. Действия Алисанны и Хелейны принц считал полезными и достаточно безошибочными, чтобы не вмешиваться. Разве что приказал охранять их более тщательно. Особенно на улицах города. Шпионские донесения с Драконьего Камня не приносили новых вестей. Чёрных не радовал поход Кристона Коля по Королевским землям, но почему-то они не проявляли никаких действий, а королева будто бы заперлась в своих покоях и перестала показываться перед людьми. Доносчики с Речных земель отмечали, что Деймон всё глубже вязнет в болотах Харренхолла. Стронги или приняли его без боя, или оказали слабое сопротивление перед тем как сдаться. Но при этом набор войск у него не идёт. Бракены и Блэквуды рады поубивать друг друга по любой причине — за королеву Рейниру, короля Эйгона, за камни и форму облаков. За что угодно, лишь бы зарезать ненавистных соседей. Старый лорд Талли, кто мог бы приказать вассалам преклонить колени перед Деймоном, уже долгое время в беспамятстве, которое едва ли завершится выздоровлением. Старик медленно умирал, но всё никак не мог умереть, а заменить его почему-то никто не торопился. Чем бы ни объяснялся этот застой в действиях Чёрных, он был на руку, чтобы пополнить силы и навести порядок в столице. Дорнийский принц, Кворен Мартелл, отвечал на письма Эймонда осторожно. Словно пробовал воду, пытаясь понять, каков его собеседник. Его переписка с Отто показала, что слова Десницы Мартеллом воспринимались с неприкрытым скепсисом, и всё же прямо отказывать дорниец не решался. Да, Алисанна Таргариен уплыла из рук Дорна. С другой стороны, Мартеллы слишком долго думали, а девушка уже перешагнула через брачный возраст и рисковала при всей своей завидной партии остаться старой девой. Этим апеллировал Отто, как и неоднократным повторением, что пару не обручили, значит, принцесса была свободна от любых клятв и обещаний. У короны есть прекрасная дочь короля — Джейхейра. Мила, умна не по годам, имеет дракона и тот возраст, при котором дождётся окончательного решения дорнийского принца — хочет он династию драконьих всадников, берущую начало от его внуков, или нет. Последние слова в достаточно резкой и насмешливой манере уже принадлежали Эймонду. И Мартелл, почуяв, иной тон собеседника предложил обсудить детали с припиской, что даёт не положительный ответ, а лишь проявляет желание рассмотреть перспективы. «Хорошо. Я распишу перед тобой все перспективы!» — хмыкнул Эймонд, тщательно обдумывая каждое слово. Что они готовы предложить Дорну? Что потребуют взамен? На союз Мартеллов и Таргариенов нельзя смотреть как на сделку ради войны. Война так или иначе закончится. А единственный народ, убивший дракона и его всадника при завоевании Вестероса, притом оставшийся независимым — это с одной стороны вечный враг Таргариенам, а с другой именно такого врага нужно как можно скорее связать с собой нерушимыми узами. Убийцы драконов не передадут ни свои знания, ни умения другим, если их дети и внуки станут всадниками. «Нужно отдать приказ мейстерам начать обучение принцессы Джейхейры дорнийскому языку. Девочка будет счастлива изучать что-то новое…» — раздумывал он, передавая приказ через оруженосца. А тем временем следовало успеть на Малый совет. Но сначала привести себя в порядок. Дела занимали всё внимание принца настолько, что не осталось даже времени на полуденную прогулку с женой по королевскому саду. Погода, впрочем, едва ли приглашала гулять. Холодный ветер и не прекращающаяся морось гнали изнеженных леди к теплу каминов. И если раньше тощая Алис скорее бросила бы вызов стихии, чтобы подольше погулять с друзьями при любой погоде, то сейчас ей следовало беречь своё здоровье ради себя и их нерожденного малыша. И всё же дракон выкроил минутку, чтобы похитить свою принцессу. Сир Торвин, уже привычный к внезапным нападениям Эймонда, лишь укоризненно покачал головой и открыл перед принцем дверь в будуар принцессы. Чтобы снова не распахивал её с ноги, грохоча на всю башню. Алисанна была занята вышивкой со своими фрейлинами, которые негромко хихикали от порыва их гостя немедленно увести принцессу прочь, чтобы поцеловать и сжать в своих объятиях перед очередным многочасовым витком дел.

***

Сильви, хозяйка борделя «Дом поцелуев», ради встречи с принцем оделась как почтенная горожанка и вела себя как дочь купца, если не мелкого лорда. С достоинством. Благопристойно. Они встретились на территории городского алхимика. Брат Корвин как будто бы из-за своего блаженного непонимания мира приглашал всех выпить с ним чай, но в тоже время оставлял гостей одних, а потом, ссылаясь на забывчивость, убедительно просил прощения. Такую нейтральную территорию мадам Сильви сочла удовлетворительной, не в пример борделю или Красному замку. При первой встрече с женщиной, к которой его приволок старший братец в тринадцать лет, Эймонд вновь почувствовал сковывающее его смущение. Его первая женщина. При виде её он снова и снова вспоминал себя, напуганного мальчишку, не понимающего, что с женщинами вообще полагается делать. Она была добра к нему. И всё же тот первый опыт закрепился в памяти как нечто постыдное и очень неловкое. Вторая встреча с этой женщиной произошла, когда они искали Эйгона после смерти короля Визериса. Тогда принц снова смущался и опускал взгляд, не в силах смотреть на Сильви прямо. Но с тех пор много воды утекло. Теперь Эймонд был женат. Другие женщины не вызывали в нём ровно никакого интереса. И даже воспоминания о ночи с Сильви больше не могли всколыхнуть ни одной струны в его душе. Тянуло только к одной. Постоянно, бесконечно и отчаянно. Сколько бы он раз не овладел ею, всё было мало. Эта звериная тяга лишала его воли перед милой супругой, но разрушала все прочие оковы. Теперь принц смотрел на Сильви прямо и холодно. Без единой толики смущения. Он не стал подбирать лаконичные слова, чтобы описать требования. Говорил коротко, прямо и жестко. Но и оплату предлагал такую, что покрыла бы все беспокойства. Настала очередь Сильви неуверенно переминаться. Она понимала — отказывать принцу нельзя, но и терять потенциально хорошую девку не хотела. — …Мне нужна не опытная, но и не робкая. Та, что умеет слушать, но не болтать. И достаточно умная. Чтобы понимала — кусать руку, что платит ей, смертельно опасно, — добавил к своему списку требований Эймонд. — Я вас поняла, мой принц. Есть одна. Лора. Из Дорна… во всяком случае она так говорит. У меня были и самые настоящие лисенийки, родом из Блошиного Конца. Если девка может хорошо играть в экзотику, я не мешаю, — тщательно подбирая слова, проговорила мадам. — Она должна была начать обслуживать клиентов со следующей недели. Её ещё никто не видел. Кожа светлая. Не девственна. Но выглядит весьма юной. И… чиста от болезней. Самозваная дорнийка? Хорошо. Даже если это ложь, значит, семьи нет в Королевской Гавани. Не к кому бежать. Никто не заступится. Дорнийская кровь выглядела экзотично, но не отталкивающе. — Можешь показать её сегодня? — Если вы готовы подождать, — кивнула женщина. Принц мог бы принять девушку и сразу в стенах Красного замка, но не хотел сюрпризов. Лучше сразу увидеть, с кем ему предстоит иметь дело. Если эта Лора подходит, то он найдёт способ через няню Мелису, фрейлину Трианну или верных ему людей замка быстро поставить её в ряд служанок. Сильви до самого порога провожала девочка, переодетая в мальчика настолько старательно, что это слишком бросалось в глаза. После короткого разговора мадам и девочки, та бросилась бежать. В ожидании Лоры принц и мадам обменялись несколькими ничего не значащими фразами, прежде чем Эймонд невзначай поинтересовался, как часто его братец появляется в домах удовольствия на Шёлковой улице. Девушка явилась спустя час. Просто одетая с медными волосами, завязанными в узел. Её платье уже напоминало наряд служанки, а лицо источало кротость и невинность. Будто не в борделе собиралась работать, а в Молчаливые Сёстры идти. Она не кокетничала, но и не дрожала. По приказу принца она приблизилась, повернулась, поклонилась, показывая всю себя. — Если принцу необходимо, я разденусь, — бархатным голосом произнесла она. Эймонд кивнул. Платье немедленно упало на пол. Взгляд принца тщательно изучал девушку. Изящная, но не хрупкая. Братец слишком уж любит ломать совсем нежных. Лора для него в самый раз. Глаза почти чайного цвета. Волосы медные, но не рыжие. Кожа действительно была белой, чистой и без следов каких-либо недугов. Чем-то она напоминала ему Алисенту, какой та была в его нежном детстве. Нагота девушки никак не волновала принца. Он оценивал ресурс. И когда нашёл девушку годной, то разрешил одеться. — Ты подойдёшь, — озвучил он вердикт и положил на столешницу увесистый кошель, полный золотых драконов, теперь уже обращаясь к Сильви: — Это задаток. За беспокойство и потери от её отсутствия в доме удовольствий. Пусть явится завтра. У калиток для слуг её встретит мой человек и проведёт дальше. Сильви и Лора переглянулись. Девушка не выглядела напуганной, но мадам не казалась довольной таким разменом. Эймонд не называл имён и не уточнял, для кого собирается нанять Лору, но мадам всё прекрасно понимала. Возможно, знала, с какими запросами столкнётся «служанка», когда встретится с клиентом.

***

Принц не был бы собой, если бы пропустил хоть одну тренировку в Западном дворе. Теперь его целью было не только поддерживать собственную форму, но и тщательно тренировать оруженосца. Лоренс Ройс, несмотря на коренастое телосложение, оказался ловким юношей и проявлял искреннее рвение к обучению. Он был готов тренироваться как одержимый до самого позднего часа, чтобы наутро впечатлить принца отточенным до идеала приёмом. Вечером Эймонд вернулся в покои уставший, но относительно довольный проведённой работой. На ужине ворон уже присутствовал как новый чашник Эйгона. Юноша основательно подготовился — коротко обрезал свои чёрные волосы, перестал носить тёмное, отдавая предпочтение светло-зеленым цветам, символизирующим безобидность. Он даже поменял осанку и тон голоса, создавая образ заискивающего маленького человечка. Старшему братцу нравилось. Он уже относился к чашнику как к чему-то среднему между псом и мебелью. Вино с добавлением успокаивающих трав сделало ужин с королём приятно тихим. Братец не соображал из-за чего язык заплетается, а сон накрывает тело раньше обычного. Он даже не закончил второе предложенное блюдо, когда махнул рукой и отправился спать. Не сказать, что хоть кто-то расстроился от его раннего отбытия. Даже музыканты как будто взбодрились и начали действительно услаждать слух. Возвращение в покои под руку с супругой было прервано очередной идеей, которую немедленно следовало оформить в приказ и передать свите, чтобы к утру можно было начать активные действия. Музыканты подали Эймонду замечательную идею. Когда-то давно Отто щедро спонсировал городских лицедеев. Актёры всех мастей, менестрели, стихоплёты и прочие фигляры оказались прекрасным инструментом для управления простонародьем. Несколько сочиненных песен, постановок да стихов, и горожане заучивают, кто добрый, а кто злой на политической арене. Свита, получившая фрейлину и временно лишившаяся тени, собралась в кабинете впечатляюще быстро. Даже завёрнутая в серую хламиду Трианна не опоздала. Эймонд был доволен. Он почти что тепло улыбнулся, видя их порыв. Его люди. Он водрузил на стол кошель золота — звонкий, тяжелый. — Я хочу, чтобы к концу месяца каждый нищий в Королевской Гавани напевал о том, как Рейнира пьёт кровь младенцев, королева Хелейна становится мученицей, а принцесса Алисанна кормит и согревает сирот. Тишина. Четыре пары глаз пытливо уставились на него в ожидании продолжения. Уже понимали, что Эймонд не поскупится на детали, раз уж созвал их всех. — Менестрели, актёры, лицедеи — всех купить. Если не продаются — запугать. Если не пугаются — убить, но тихо. Юный Эдрик беспокойно поёрзал на кресле, но уточнил по-деловому, как взрослый опытный мужчина: — А если они спросят… как её изображать? Эймонд усмехнулся. С этим, обычно, у лицедеев не было проблем, но всё же стоило обозначить главные и ключевые моменты. — Уродливая. Жадная. С глазами, как у Деймона. Со свалявшимися пепельными волосами. Растолстевшая от родов. Пусть рисуют её безобразной — народ любит ненавидеть то, что страшно. Плевать, что истина расходится с заказом. Скоро всем будет безразлично на правду. — Но Алисанну пусть показывают прекрасной то ли Девой, то ли Матерью в скромных одеждах. Спасающей всех страждущих, — добавил он. — Позволяю использовать всю фантазию для этого задания! Пока он передавал приказы, благоверная успела вернуться в их покои. Краем глаза Эймонд заметил недовольство на её лице, когда он сразу не последовал за ней. Тень обиды на лице жены вызывала двоякие чувства. С одной стороны от мыслей, что Алис желает его общества, он испытывал ликование. Остались позади те дни, когда она плакала и закрывалась при виде его. Но с другой стороны, изнутри неприятно покусывала совесть — меньше всего он хотел обижать принцессу своим отсутствием. В покоях царила тишина, когда он вернулся. В камине потрескивали поленья, отбрасывая танцующие тени на стены. Алисанна расположилась на софе, завернувшись в его дорожный плащ — тяжелый, пахнущий дымом, железом и чешуёй Вхагар. Эймонд заинтересованно приблизился, цепко выхватывая просвете между сомкнутыми краями плаща обнажённую кожу. В руках принцесса держала книгу, которую внимательно перелистывала. Так внимательно, что никак не отреагировала на его появление. «Песчаные Грезы», раскрытые на странице, где изображен танец пальцев по позвоночнику. Несколько секунд он смотрел на неё, оценивая картину — его плащ, её босые ноги, книгу, которую он сам недавно листал с притворным презрением. — Ты снова читаешь эту дорнийскую похабщину? — собственный голос показался ему непривычно низким, с легкой хрипотцой. Она даже не подняла на него глаз, медленно перелистывает страницу. Решила немного позлить, не иначе. — Ты тоже её читал. Много раз. Я сама видела. Он сбросил перчатки, шагая к ней. Сапоги остались где-то на пути к софе. Дублет упал на кресло. Принц остановился в шаге, заглядывая в книгу поверх её плеча. — На этой странице интересная иллюстрация, — насмешливо прокомментировал он. — Попробуем? — она наконец подняла на него глаза, губы тронуты едва заметной улыбкой. Его пальцы впились в спинку софы рядом с её головой. Он наклонился, ощущая, как под плащом шевельнулось ее бедро. Пикантности ощущениям добавил порыв наказать жену за самоуправство, который он успешно подавил утром. Впрочем, кто сказал, что наказания бывают только через страх и боль? А её непослушание следовало как следует обсудить. — Ты стала очень самоуверенной, жена. Организовала швейный цех. Кормишь голодных. Даже спишь, с кем хочешь… — его голос скользил шёлком, а мысли припоминали несколько очень полезных глав книги, которые он выучил наизусть. — Ты был в походе, — парировала она, откидывая голову назад, чтобы обнажить шею. — Разве я могла писать дракону на поле боя? Её длинная белая шея была настоящим вызовом и бесчестным ударом. Лишь с одной стороны расцветала его метка, но сколько ещё места осталось, чтобы покрыть её всю… Не в силах совладать с собой, Эймонд подался вперёд. Его зубы сомкнулись на нежной коже — не укус, но обещание. Она вздрогнула. Книга упала на колени. Руки потянулись к его плечам как к единственной опоре. — Моя ненаглядная хотела писать письма? — он скользил губами вверх, к уху. — И что же ты хотела мне написать? Язык провёл мокрую линию по её уху, заставляя сжаться ногти на его плечах. Она попыталась, что-то сказать, но он не позволил: — Я помогу. «Jorrāeliarzus dārilaros. Nyke jaelagon…» — Разреши… — её голос сорвался, когда его ладонь нашла под плащом её бедро. Резкий переход. Почти как в бою, когда нужно оказаться с другой стороны от противника. Алис лишь удивлённо охнула, когда он устроился меж её раздвинутых ног, распахивая плащ всё больше и больше. — «Jaelagon naejot havor se mijegindita…», ведь так, моя милая? — продолжил он, целуя основание её шеи. — Да… Его руки скользили по её бёдрам, заставляя разгорячённую кожу покрываться мурашками. Он с лёгкостью дразнил её, чувствуя, насколько отзывчивой она становится. — «Jaelagon naejot bāne se mijegindita…» — его пальцы двинулись к самому заветному местечку меж её бёдер, почти невесомо касаясь её, чтобы ещё больше поддразнить. — Эймонд… — пролепетала она. Сорванный с тела плащ полетел на пол. Книга скатилась с софы вслед за ним. Но распалённая супруга уже этого не замечала. — «…Jaelagon naejot ēdrugon rūsīr aōha mandia!». И я почти не был бы против. Если бы ты спросила меня заранее, — прошептал он, властно притягивая её ближе. Принцесса, разомлевшая от его ласк, попыталась что-то ответить, но он уже накрыл её собой. Губы нашли её грудь, язык начал выписывать круги вокруг соска — точь-в-точь как на страницах упавшей книги. — Ты не получишь разрешения! — прорычал он между поцелуями. — Но можешь выпросить прощение… Алис со стоном выгнулась, полностью отдаваясь в его власть. Её пальцы запутались в его волосах, ноги обвили его бедра. Эймонд мрачно усмехнулся. Они оба начали эту игру — сейчас он заставит её просить, но в конце неизбежно уступит. Но игра тем и приятна, что в неё можно было внести несколько пикантных изменений, чтобы никогда не приедалась. Его руки скользнули по её бёдрам, резко раздвигая их шире. Алисанна едва успела понять его намерение, как его рот уже прижался к тому самому месту, о котором говорилось в главе «Когда слова теряют силу — действуй языком». Она вздрогнула, пальцы вцепившись в подлокотники софы. — Эймонд… — её голос сорвался на полувозглас, когда его язык прошел снизу вверх, медленно, словно пробуя на вкус её непослушание. — Если хочешь прощения, — он отстранился на мгновение, его дыхание обжигало влажную кожу, — то проси как положено. И снова приник к ней, но теперь уже не ласково, а жадно, безжалостно — так, как описано в книге. В Песчаных Грёзах это называлось «поклонением богине». Медленная пытка удовольствием, пока не прозвучит капитуляция. Круговые движения языком — пока её ноги не задрожали. Лёгкие укусы — пока её стоны не стали мольбами. Снова и снова, пока она не приблизилась к падению в экстаз. Два пальца вошли в неё глубоко, одновременно с языком — и она закричала, забыв о том, что за дверью могут услышать. — П-прости… — она захлёбывалась стонами, спина выгнулась дугой. — Я… я б-больше не… Он замедлился, заставив её застонать от неудовлетворённости. — Не что, жена? — его голос был грубым, но в нём звучало удовольствие. — Не б-буду… действовать… без спроса… — она сжала его пальцы внутри себя, пытаясь заставить его двигаться быстрее. Эймонд рассмеялся, низко, почти по-животному, и наконец дал ей то, о чём она умоляла. Быстро. Жёстко. До тех пор, пока её тело не задрожало в волнах кульминации, а её крик не превратился в шёпот его имени. Он смотрел на неё, лежащую перед ним с покорённым видом. В полумраке комнаты на узкой софе она выглядела очаровательно хрупкой. Его маленькая прирученная женщина. Полуприкрытые лиловые глаза распахнулись. Словно она услышала его мысли. Она чуть лениво приподнялась и одним резким движением отбросила в сторону его повязку. Игра продолжалась. Он жаждал контроля. Она же хотела доказать, что может заставить мужа потерять его. Её пальцы скользнули в его волосы, нежно, но уверенно притягивая его лицо ближе. — Ты прав… — её голос стал низким, чуть хрипловатым, как дым от потухающих углей. — Я была самонадеянна. Но разве ты не учил меня, что драконы не ждут разрешений? — Я жду твоих слов, жена. Не философии. Она приподнялась, удерживая его взгляд, и медленно провела языком по его нижней губе, словно пробуя вкус собственной дерзости. — Тогда слушай… Её руки скользнули между ними, расстёгивая его пояс. — Я виновата. — Ремень долой. — Я не должна была. — Руки развязали шнуровку на его бриджах. — Но ты же знаешь… Она решительно коснулась его, уже твёрдого и горячего. Ловкие пальчики сомкнулись, вызывая в нём слишком явный отклик. Самоконтроль сгорал быстрее пергамента в камине. Дыхание сбилось. — …что я не умею ждать! Он резко перевернул её, прижав животом к софе, спиной к его груди. Голос резко стал хриплым, а похоть перечеркнула все планы на дальнейшую игру с наказанием. Хитрая бестия даже не старалась, запросто сминая его контроль. — Это не просьба! — прорычал он в её шею. — Нет? — она прогнулась, прижимаясь своими провокационно горячими ягодицами к его напряжённому органу. — Тогда, может… Её рука потянулась назад, обхватывая его за основание, направляя. — …ты просто накажешь меня, как я того заслуживаю? Он вонзился в неё одним резким движением, сорвав с неё стон, который она тут же закусила, вспомнив, что за дверями — стража. — Тише, — прошипел он, но сам нарушил свой приказ, когда она сжалась вокруг него. Его пальцы впились в её бёдра, но она не сдавалась — откинулась назад, прижимаясь спиной к его груди. — Прости меня… — её шепот заставлял голову кружиться. — Пожалуйста… — слова дразнили входить в неё сильнее. Глубже. — Я больше не буду… — ложь срывала последние очаги сдержанности. Он засмеялся — хрипло, почти беззвучно — и схватил её за волосы, оттягивая голову назад. — Врёшь! Но продолжай… И она продолжала — шептала, кричала, умоляла, пока он не заставил её забыть все слова, кроме его имени. Пока он не заставил и себя забыть обо всём, кроме её тела, восхитительно сжимающегося вокруг него. От прокатившейся по телу разрядки он едва не упал на пол, смеясь в шею Алис. Когда она обмякла, дрожа, он поднялся и провёл рукой по её разгорячённой коже. — В следующий раз… — он поднял её на руки, чтобы перенести на кровать. — …ты спросишь сначала. Она не ответила — просто потянулась к нему, обнимая за шею. На прохладных простынях она немедленно потребовала его объятий, не соглашаясь ни на что иное. Без компромиссов. Кто победил в их игре, осталось загадкой для обоих. А на полу книга «Песчаные Грезы» лежала раскрытой на главе «Язык пустыни».

***

На следующий день Лора прибыла в Красный замок. Эдрик привёл её за руку. Девушка выглядела ещё более невинно, чем днём ранее. Скромное платье, медные волосы заплетены в косы, чистое лицо без следов косметики, но главное — девушка излучала скромность и смирение. То что нужно. Главное, чтобы при своей игре смогла привлечь внимание Эйгона. — Я доволен, — коротко обозначил Эймонд и немедленно начал объяснять роль: — Няня Мелиса поможет тебя устроить. Для всех ты — дочь разорившегося купца из Ланниспорта. В столице ищешь работу. Ни в коем случае не навязывайся Эйгону. Он должен сам тебя заметить. Понятно? — Да, Ваше Высочество, — безропотно пролепетала девушка, склонившись в поклоне. — Хорошо, — принц не собирался обходить скользкие темы. Он прекрасно помнил, какие запросы были у старшего братца. — В постели держи границу между невинностью и дерзостью. Если в чём-то сомневаешься, то лучше показывай неопытность. Но главное… Эймонд сделал долгую эффектную паузу, чтобы Лора запомнила раз и навсегда. — Запоминай всё, что он говорит. Все имена и планы. Раз в неделю докладывай только мне. Если меня не будет в замке, то няне Мелисе. Ничего не выноси из его комнаты. За этим строгая слежка, — он мрачно усмехнулся. — И помни, ты не одна к нему приставлена. Мой человек будет за тобой наблюдать. Как тень защитника, если проявишь верность. Или как карающий удар, если вздумаешь подвести. Лора кивала, внимательно вслушиваясь в слова. Она явно была далеко не дурой. — А если он… захочет чего-то особенного? — спокойно спросила она. — Тогда ты дашь ему это. И всё стерпишь. Или умрёшь. Твой выбор, — холодно ответил принц, лишая девушку последних остатков иллюзий. Пусть не думает, что королевская постель чем-то лучше любого из её возможных клиентов. Напротив — её купили для смертельно опасной игры. Она — новенькая фигура, у которой небольшой шанс остаться в живых. Но лишь в том случае, если будет служить только одной руке, что двигает фигуры по кайвассовой доске. Во всяком случае, пока Эйгон жив.