Как приручить драконов

«Я убил сегодня человека, который назвал тебя шлюхой. Он умирал медленно. Но ты никогда не узнаешь, сколько таких я перерезал за эти дни. Потому что ты должна верить, что не всё во мне — монстр. Хотя бы до моего возвращения…» Эймонд сжёг письмо, наблюдая, как чернила пузырятся в огне. Не первое и не последнее. Это стало его своеобразным ритуалом. Пока жена молилась в Септе и ставила свечи, в военном походе он писал ей письма, что никогда не отправит. Только в них он позволял себе признание во всём, что сотворил. С ней. С другими. Что собирается сотворить. Правда сгорала быстро. Раньше, чем кто-то мог её прочесть. Гроза бушевала, как разъяренный дракон — молнии разрывали небо, превращая поле боя в мерцающую картину кошмара. Дождь хлестал по доспехам солдат, превращая землю в кровавое месиво. Очередная битва простых воинов, игра в захват крепости была на самом деле очередной охотой для Вхагар. Скрытая в буре, она добралась до крепости Стонтонов незамеченной и затаилась в овраге. Эймонд ни на минуту не разлучался со своей спутницей. Пока армия Кристона Коля начинала осаду, принц пил, ел и спал, не покидая седла. Нельзя пропустить появление королевы. Самозванка не выдержит падения крепости своего советника. Она явится. Она слепо решит, что тень над Королевской Гаванью — это Вхагар. Она атакует армию. И тогда наступит час Вхагар. Принц мысленно повторял все пункты плана, которые они несколько раз обговаривали с Кристоном и Гвейном. Дракон над полем — армия прячется под деревьями. Дядюшка Гвейн поначалу ворчал, но после демонстрации сил Вхагар против мятежников, понял, что под ногами дракона топчутся лишь будущие трупы. Сначала были крики людей. Огни. Осада. В сторону моря летело вороньё — лорд Стонтон просил свою королеву о помощи. Ни одному ворону не помешали достигнуть Драконьего Камня. Всё правильно. Пусть зовёт на помощь. А потом пришёл ответ. Вой огня и крик бегущих солдат дал понять, что королева явилась. В небо взметнулись дымные стрелы. Пора. Эймонд не сдержал улыбки ликования. Наконец-то… Солнечный Огонь Эйгона нёсся в грозовое поле первым, его золотая чешуя поблекла под ливнем, но всё ещё была узнаваемой. Король, пьяный от страха и вина, кричал что-то невнятное, но ветер рвал его клич, унося в черноту. — Mittys! Jiōragon skoros ao gūrogon! — прошипел Эймонд, когда увидел пролетающего над головой золотого дракона. Король решил всё испортить своим появлением, не иначе! Братец никак не уймётся, пока однажды его не опрокинут на землю и не растопчут?! Впрочем, последнее теперь стало возможным. В небо взметнулись дымные стрелы. Ещё две. Кристон Коль нервничал. Но принц не торопился выходить на поле боя, меняя изначальный план. Пусть глупец послужит приманкой. Самозванка не откажет себе в шансе разорвать Эйгона на части. Король — пьяный, неустойчивый. Солнечный Огонь — молодой, неопытный. Слишком велик соблазн закончить войну прямо сейчас. Принц отсчитал достаточно времени, чтобы предоставить Рейнире возможность расправиться с братцем, и наконец дал команду Вхагар подниматься на крыло. Грузной драконице потребовалось время, чтобы набрать высоту. Но тем временем ему уже открылась картина танца двух драконов. Картина, радующая глаз, но не настолько приятная как хотелось. Мелеис. Красная Королева — старая, огромная, с крыльями, будто выкованными из стали. Принцесса Рейнис явилась на зов вассала, подменив Рейниру. — Ты пришёл умирать, мальчик? Её голос прорвался сквозь грохот бури, и Солнечный Огонь со звенящим визгом устремился вперёд, выплевывая пламя. Но Мелеис лишь взмахнула крылом, и огненный поток рассеялся в дожде, как искры в луже. Вхагар атаковала сбоку, как змея из темноты. Эймонд не тратил огонь. Он знал — в бурю пламя слабеет. Вместо этого в ход шли когти и зубы. Но сначала он полностью отдал брата на растерзание Мелеис, лишь притворяясь, что пытается помочь. Ни одной команды Вхагар отдано не было, кроме: — Pālēs! — крикнул принц, хлопая драконицу по боку. Небо разорвал гром, когда над Грачиным Приютом сошлись три тени — три дракона, три судьбы, сплетённые в смертельном танце. Солнечный Огонь рванулся вперёд — неуклюжий, но шустрый. Пламя вырвалось из его пасти, но Красная Королева легко увернулась, будто играя с щенком. И тогда, из слепой зоны снова ударила Вхагар. Она не стала жечь. Она сделала хуже. Первая атака: Вхагар врезалась в бок Мелеис, смещая её удар когтями в сторону Солнечного Огня. Тяжелая когтистая лапа рвала перепонки крыла. Рана болезненная, но не смертельная. Эйгон взревел, его дракон закрутился в воздухе, едва удерживаясь. Вторая атака: Вхагар ударила хвостом по глазам Мелеис. Рейнис ослепла на секунду — достаточно, чтобы запутаться. Теперь все трое кружили в бешеном вихре — молнии ослепляли, гром заглушал рёв драконов. Никто не видел, кто кого бьёт. Правду знал только Эймонд. Мелеис метнулась в сторону Солнечного Огня — случайно? Намеренно? Когти Вхагар мелькали в тучах, но чью плоть они рвали — вражескую или братскую? Огненные вспышки освещали поле на мгновения, показывая лишь обрывки ужаса. — Drakarys! — закричал Эймонд одновременно с Рейнис. Два дракона выдохнули пламя друг в друга. Расчёт оказался верен. Два потока пламени столкнулись, сжигая короля и его дракона. Хватка Мелеис резко разжалась. Эйгон завопил, когда его дракон полетел на землю, с перебитым крылом: — Брат!.. Но Эймонд не ответил. Его взор был прикован к Рейнис, которая уже развернулась к нему. Мелеис бросилась вперёд — не на Вхагар, а прямо на Эймонда. Старая наездница знала, где настоящая угроза. В последний момент Вхагар извернулась, приняв удар на себя. Когти Мелеис впились ей в шею, рванули — и чёрная кровь хлынула на землю, с шипением обжигая всё, на что попадала. Драконица взревела, но не отступила. Вместо этого она вновь ударила хвостом, сбивая Мелеис в сторону. На мгновение Эймонд ослеп — то ли от молнии, то ли от ужаса. Его драконица ранена. По-настоящему. И тогда в нём что-то сломалось. Всё исчезло. Осталось лишь одно. Не страх. Не ярость. Хладнокровие хищника, видящего слабость. Он наклонился, прижавшись к шее Вхагар, и приказал: — Angōs! Irosh! Вхагар стремительно набирала высоту, скрываясь среди тяжёлых туч. Мелеис была быстрее. Её когти острее. Её манёвры опаснее. В густых тучах она становилась сильнее. Но Вхагар была голодна. А Эймонд уже научился убивать драконов. Особенно среди грозового неба. Вновь охота. Ощущение опасности обостряло чувства. Плотные тучи прекрасно скрывали тёмную Вхагар, но ярко-алая Мелеис была заметна во вспышках молний. Она не бежала. Рейнис не собиралась отступать, хотя у неё получилось бы. Но, вдохновлённая падением короля, Почти Королева, очевидно, решила самостоятельно закончить войну. «Похвально. Но нам обоим сегодня этого не дано!» — мысленно обратился к ней Эймонд, подгадывая момент. Всё, что ему требовалось — ещё одна вспышка молнии. Всего одна. Чтобы наметить цель. Всего одна… Стремительный манёвр. Челюсти сомкнулись. Алая драконица яростно забилась в челюстях Вхагар. Когти и хвост бессильно атаковали воздух в попытке дотянуться до врага. Но поздно. Уже не разжать. Кость хрустнула. Глаза зверя закатились. Голова Мелеис отлетела, как перезрелый плод. Тело рухнуло в лес, снося деревья. Голова покатилась по опушке, заливая траву горючей кровью, прежде чем замерла. Тишина. Только дождь, смывающий кровь с крыльев Вхагар. Где-то внизу Солнечный Огонь извивался в грязи, с перебитым крылом. Эйгон кричал, звал на помощь — но его голос терялся в рёве бури. Эймонд не стал добивать брата. Он искал тело Рейнис. Порой боги целовали павших Таргариенов в лоб. Эйгон должен был обгореть, словно пережаренный стейк, и умереть от падения. Но братец упрямо продолжал дышать. Что если Почти Королева всё ещё жива? Принц не поленился дойти до тела Мелеис. Он проверил лично — никто не смог бы спастись от такого падения. Горючая кровь Красной Королевы разъела вокруг себя пространство на сотню метров в радиусе. Место падения превратилось в дымящееся поле. Чешуя драконицы почернела и частично обуглилась, съёживаясь на глазах как сгорающий пергамент. Место, где находилось седло с наездницей попало в самую большую лужу пылающей крови. От Рейнис не осталось даже кусочка. Эйгон выжил. Его обгоревший дракон с переломанным крылом бился в грязи, но короля успели вытащить. Когда солдаты несли его, король бредил: — Он… она… хочет меня убить! Рейнис! Огонь! Drakarys! Брат… — Король жив! — гремел клич над полем. — Предательница Рейнис мертва! И никто не видел, как Эймонд улыбнулся. Голову Мелеис отправили в Драконий Камень. Принц помнил уроки Отто. Слова деда засели в памяти — Таргариены близки к богам только за счёт драконов. Если показать своему народу мёртвого дракона — начнётся паника. Так пусть паника начнётся там, где нужно Эймонду. На рассвете шторм стих. Эймонд стоял на стене крепости лорда Стонтона и смеялся, потому что внизу солдаты Кристона Коля уже пели: — …Вхагар крылья распахнула, Тьму разрезала огнём. И земля под ней вздохнула, Смерть шагала за крылом. Эй, да здравствует принц Эймонд, Славный воин, грозный взгляд! С ним Вхагар — огненный демон, Их враги всегда горят! Лорд Стонтон был приговорён к казни. Исполнителем стал сир Кристон Коль. Эймонд выступил перед оставшимися людьми лорда. И сделал им предложение, от которого глупо отказываться — стать войском Зелёных. Теми, кого Вхагар прикрывает, а не пожирает. А взамен знамён Стонтонов над Грачиным приютом подняли флаги Кейвов, поддержавших Эйгона. Поход на Королевские земли завершился. Пусть не так, как рассчитывал Эймонд. Но по предварительным подсчётам войско теперь составляло около восьми тысяч голов при почти незначительных потерях. Деревья и своевременное отступление сохранили почти всех бойцов. Рейнира всё ещё жила и здравствовала на Драконьем Камне, но смерть Рейнис обещала стать сильным ударом по Чёрным. Как и «подарок», что уже отправлялся кораблём на остров. Если повезёт, то эти смерти вобьют клин в Чёрный совет. Сам остров теперь отрезан от материка. Королевские земли были вычищены от союзников Рейниры. Эйгон, запечённый в доспехах Завоевателя, балансировал между жизнью и смертью. Долгая отправка в повозке до Красного замка, обещала подарить его калейдоскопу боли новых ярких пятен. Макового молока полевые лекари почти не держали. А то, что было — быстро закончилось. Быть может, в столицу приедет мёртвая жертва собственной глупости… Но именно в этот момент триумфа из столицы пришло письмо. От Мейстера Орвиля. Касаемо Алис.

***

Вхагар чувствовала страх наездника и яростно рычала. Драконица желала сжечь всё, что его беспокоит. Но не могла испепелить страшные новости. Она сумела откусить голову Мелеис, но даже её зубы были бессильны против Неведомого, дотянувшегося до Алисанны. Эймонд был готов лететь за женой хоть на руины Древней Валирии, но проклинал каждую секунду промедления. Ветер невыносимо свистел в ушах, угрожая лишить принца слуха. Глаз беспрестанно слезился. Вхагар летела так быстро, как позволяло ей тело. Драконица грузно приземлилась у Драконьего Логова, когда над столицей сомкнулись сумерки. Воздух пах пеплом и мокрыми камнями. Драконоблюстители поспешили окружить могучего зверя, чтобы накормить, отмыть от следов драконьей крови и по возможности залечить раны. Полубезумный вид растрёпанного принца говорил громче любых слов — ему немедленно дали флягу с водой и подвели быстрого бодрого коня. Прежде чем он бросился вперёд, принц услышал, как стены Логова сотрясаются от драконьего воя. Не рыка. Дракон выл, словно волчица, потерявшая волчонка. «Зарница…» — с замиранием сердца понял Эймонд и пришпорил коня. Возможно Кристон Коль сообщил, что принц возвращается в столицу. Или драконоблюстители имели своих воронов. Или Семеро лично нашептали. Но мейстер Орвиль поджидал Эймонда у дверей в покои. Осунувшийся, похожий на пожухлую сливу, на вид совсем старик, хотя до отбытия принца он выглядел полным сил. Великий мейстер склонил голову в поклоне и, глядя на принца со страхом и печалью, посмел преградить ему путь. — Ваше Высочество… На мгновение кровь вскипела, требуя уничтожить мейстера, посмевшего встать у двери. Но затем он увидел это в глазах старика. Смерть. Горечь. Вину. Принцу хотелось лишь увидеть жену, прикоснуться к ней и убедиться, что с ней всё в порядке. Новость пришла так неожиданно. — Просто говори. Где она? — бесцветным голосом произнёс он. — Принцесса Алисанна в покоях. Отдыхает. Я дал ей все необходимые снадобья и проследил, чтобы она выпила. Септа Ольма осмотрела её под моим контролем. Физически она здорова, но… — Орвиль торопился сказать как можно больше, видя лицо Эймонда, но на последнем замялся. — Но? — прошептал принц, чувствуя, словно ему поднесли нож к горлу. — Срок был мал. Ребёнок не выжил. Я дал ей успокоительный чай, чтобы она могла уснуть. У вас будут ещё дети, мой принц, я уверен! — поспешил заверить его мейстер и прошептал: — Прошу, будьте с ней помягче! Эймонд уже не слушал. Орвиль отступил в сторону. Принц распахнул двери покоев, устремляясь к постели. Единственному месту в темноте, где горели свечи. Эймонд чувствовал себя словно во сне. Он не мог с этим смириться. Чувство беспомощности сжигало его изнутри. Он был воином, он был сильным. Он мог победить на поле боя, но не… в этом. Грудь сковало холодом смерти. «Я убил её, — думал он. — Рейнис. Я обезглавил её дракона. Я собрал армию. Я подавил мятеж. Я сделал всё… но всё равно потерял его!» Алисанна сидела на постели, закутавшись в одеяло, её лицо — маска соляных следов от слёз. Непрекращающихся слёз. Она не дышала — всхлипывала. Рядом сидела Хелейна, её тонкие пальцы разглаживали волосы сестры. Она обнимала Алис и тихо шептала что-то о жуках-точильщиках, спящих зимой, но упорно прогрызающих ход весной. Принцесса что-то хрипло отвечала. Они замолкли, когда Эймонд переступил порог. При виде мужа она задрожала, глядя на него виноватым взглядом. Её всхлипы превратились в хрип, словно незримая рука душила её. — Выйди, — рвано бросил он Хелейне, даже не глядя на неё, но сумел выдавить ещё одно слово: — Пожалуйста. Сестра не спорила. Она кивнула, внимательно глядя на Эймонда. На прощание она сжала руку Алисанны и исчезла, как тень. Дверь за ней закрылась. — Nyke emagon qringōntan ao, issa dārilaros… — обречённо прошептала супруга. По её щекам вновь помчались дорожки горючих слёз. Она попыталась что-то сказать, но не смогла продолжить. Сердце сжалось от этого зрелища, и несколько мгновений он стоял, не в силах вымолвить ни слова. Она казалась такой уязвимой, его сильная, своенравная голубка. Она виновато посмотрела на него, но это он должен был молить о прощении. Он не мог защитить её, не мог быть здесь и спасти её. Эймонд больше не мог этого выносить. Он бросился к ней и упал на колени у кровати. — Daor, daor… vestragon bona daor! Ao gōntan mirros pirta daor! — его руки сжимали её бёдра, лоб прижимался к её коленям. — Nyke… Nyke ojūdan… Nyke ojūdan īlva rūs! — воскликнула Алис, едва не срываясь на истерику. Слова ей не давались. Эймонд протянул руку и вытер её слёзы дрожащими пальцами. Он старался говорить спокойно и мягко. Он старался быть хорошим мужем, но и сам едва сдерживался. «Это… это не твоя вина, моя голубка… это моя вина! Я должен был быть рядом! Я должен был защитить! — хотел он ответить, но знал, что со словами выплеснет и собственное горе. Собственную слабость. — Мне так жаль, моя маленькая принцесса… Как бы мне хотелось быть здесь, с тобой…» — Никто больше не отнимет у нас ничего, — прошептал он вместо этого, смахивая её слёзы одну за другой. — Больше никогда! Алисанна продолжала всхлипывать. Её пальцы сжали его запястья — не чтобы оттолкнуть. Чтобы держаться. Она чувствовала себя недостойной, плохой, не сохранившей самое важное. Он видел это в её глазах. Он мысленно повторял слова мейстера, что у них будут дети. Много детей. Но сейчас он задыхался от собственного бессилия. Он может сжечь любой город. Может держать столицу в кулаке. Но не смог самого главного… — Обними меня… — прошептала Алис с мольбой в голосе. Принц послушался и забрался к ней на кровать. Он притянул её к себе на колени и обнял, нежно прижимая её голову к своей груди. Он зажмурился и сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить собственное прерывистое дыхание. Она была такой мягкой, маленькой… такой хрупкой, что он боялся сломать её. Маленькая голубка… — Ты здесь? Ты реален? — прошептала она, отчаянно цепляясь за него. — Было письмо… битва… королевский дракон пал… я думала, что ты… что тебя… Слова вновь оборвались рыданием. Как странно. Раньше его злили её слёзы. А теперь он злился только на себя, не на неё. Хотел рычать от бессилия, что не в силах осушить её слёзы. Но при словах о письме принц стиснул зубы. Эйгон. Даже здесь старший братец постарался. Нашёл способ причинить боль его жене. Всё это время она думала, что Эймонд погиб. Что если она потеряла ребёнка из-за этих мыслей? — Я невредим, моя маленькая принцесса. В битве пал Эйгон. К нему тянет руки Неведомый. Я вернулся к тебе. Я всегда вернусь к тебе! Он держал её так, не двигаясь. Его дыхание замедлилось. Ему следовало утешить её, сказать нужные слова… но он не знал, с чего начать. Алисанна обнимала его с таким отчаянием, будто от этого зависела её жизнь. — Только не уходи… и не отпускай меня! — лишь Семеро знают, как сильно он хотел услышать от неё эти слова. Но не так. Не ценой их малыша. Принц перевёл взгляд на прикроватный столик. Чаша с успокоительным чаем осталась нетронутой. Он взял снадобье. — Я никогда не отпущу тебя, моя маленькая принцесса. Клянусь тебе, — прошептал он и протянул ей чашу. — Ты должна выпить. Я буду здесь, когда ты проснёшься. Алисанна подчинилась. Не глядя на предложенное, она выпила всё. Разбитая горем, она вновь пришла в его объятия, чтобы Эймонд удержал её на грани бездны, собрал по кусочкам. Принц зажмурился, не разжимая объятий. Он соберёт её снова и снова. Каждая её трещинка останется напоминанием ему. Об ошибках, что он допустил. Но больше он не допустит! Плач утих. Принцесса больше не всхлипывала. Напряжение в её теле сменялось сонливостью. Чай мейстера действовал. Вскоре она обмякла в его руках. — Я так рада, что ты вернулся, — пробормотала она сквозь накатывающий сон. Эймонд осторожно опустил её на подушки и лёг рядом, всё ещё прижимая жену к себе. Он нежно заправил прядь её волос за ухо, погладил по лицу. Он смотрел, как она спит в мягком свете догорающих свечей. Выражение её лица всё ещё было расстроенным, но она наконец успокоилась, перестала дрожать, и глубокие морщины исчезли. Он подумал о том, какой беззащитной она выглядела, спящая у него на руках, словно маленький ребёнок. Его объятие невольно усилилось. Сон не пришёл. Тяжёлые мысли не давали покоя. Последние недели дали ему пьянящее ощущение контроля. Полного и почти абсолютного. Так почему же?.. Почему он оказался настолько беспомощен? Как так вышло?.. Он не спал. Он просто обнимал жену и слушал её тихое дыхание. И снова думал. Снова винил. Себя. Недоглядел. Не смог всё учесть. Ошибся. Ценой ошибки стал нерождённый ребенок. Он виноват! Виноват! Виноват…

***

Когда рассвет приблизился, Эймонд понял, что не сможет больше лежать без дела. Принц встал как можно тише, чтобы не потревожить сон жены. Он осторожно накрыл её одеялом, поцеловал в висок и тихо вышел из комнаты. Дверь со щелчком закрылась, и принц устало вздохнул, проведя рукой по лицу. Казалось, ещё немного и он зарычит как раненый зверь. Или бросится на кого-нибудь. Или… Недостаток сна, события дня… он был измотан, но понимал, что не может позволить себе отдыха. Сир Торвин выглядел не лучше, но исправно охранял покои. Эймонд чувствовал необходимость действовать. По звону колокольчика явилась Диана. Девочка без слов поняла его намерения и шёпотом пообещала, что не отойдёт ни на шаг от принцессы и немедленно позовёт его, если та проснётся. Принц лично обошёл Красный замок, проверил оборону. Все пути и лазейки. Вызвал юного Дарка и приказал созвать теневой совет, а после него — Малый. Явившаяся заспанная свита не выглядела удивлённой. Вести по замку расползались быстро. Особенно если их не контролировать. Кабинет Эймонда в предрассветные часы освещался двумя масляными лампами, отбрасывающими неровные тени на лица собравшихся. Эймонд сидел за столом, подпирая висок рукой. Перед ним выстроились его тени — Эдрик Дарк, Терренс Риверс, Лоренс Ройс, Трианна Вессалис и капитан Гаррис. А вместе с ними вернувшийся из чашников Рейвен Шторм и бывшая фаворитка короля Лора. — Юный Эдрик сегодня же отправляешься в Сумеречный Дол, — немедля начал раздавать приказы Эймонд. — Сообщишь, что это жест моей доброй воли. Проведёшь месяц там. Или больше, если потребуется. Станешь моими глазами среди Дарков. Принц протянул мальчику специальные чернила. Несколько таких пузырьков оставил ему Отто. Кто их делал — неизвестно. Эймонд не удивился, если бы изобретатель обитал в Асшае. Чернила исчезали, если нагреть свиток, и проявлял их только дешифратор. Вместе с чернилами он протянул нож. — Подслушивай всё, что говорят о мятеже Гаррольда. Если кто-то из них вздумает мстить за казнённых — оставь этот нож у их постели. Без записок, — продолжил он, протягивая мальчику нож. — Этими чернилами будешь писать мне отчёты. После этого нагревай над камином свиток и на обратной стороне пиши любое нейтральное послание. Можешь писать любовные записки Трианне, чтобы любой перехватчик остался ни с чем. Фрейлина смущённо покраснела и отвела взгляд. Едва ли её волновал Эдрик Дарк, но для юного сердца идея о любовных письмах оставалась волнительной. Паж склонил голову. Следом пришла очередь Риверса. — В ближайший месяц принцесса может не присутствовать у Великой Септы, но её благотворительность должна продолжаться. Следи, чтобы десятина с кухни… нет, удвой пайки у Септы, — приказал принц, понимая, что сейчас популярность его семьи должна быть как можно выше. — Пусть народ связывает хлеб с именем принцессы Алисанны. На стол лёг кошель с золотыми драконами. Контроль за настроением в городе следовало поддерживать всеми способами. — А ещё закажи у местных бардов песню… нет, слишком мелко, — мысли о песнях быстро сменились идеей чего-то более глобального. — Лучше ищи лицедеев. Вместе с Тиландом Ланнистером составьте героический сценарий для уличных спектаклей о битве при Грачином Приюте. Про невероятную битву двух братьев против безжалостной Красной Королевы. Основной упор на братские узы против безнравственной всадницы Чёрных. И на божественность Таргариенов с их драконами. Принц понимал, что траты выйдут немного излишними. Но мыслями горожан следовало управлять, чтобы исключить панику. Жители столицы должны прославлять его и Алисанну. Так будет намного проще полностью сместить Эйгона с трона, если братец окажется живучей тварью. Терренс Риверс опустился в поклоне. Его взгляд переместился к Трианне. — Леди Вессалис, твоя задача следовать за вдовствующей королевой тенью. Сейчас, когда Эйгон на грани жизни и смерти, она может наделать много критических ошибок и, что хуже всего, бросить тень на корону, — мягко произнёс он, глядя на фрейлину. Та от его тона стала заметно спокойнее. — Если она будет предпринимать какие-то порывы к самостоятельным решениям, вспоминай при ней слухи о ранах Эйгона. Можешь придумывать любые домыслы. Главное — разжигать её чувство вины. А если услышишь, что она обвиняет Алисанну в выкидыше… — Я подброшу ей «письмо» от Рейниры, где та радуется смерти нерождённого, — прервала его девушка весьма хитроумным предложением. — Умница, — принц позволил себе даже улыбку в сторону бледной фрейлины. Они оба знали, что её безопасность более чем когда-либо зависит от покровительства Эймонда. Она выполнит всё в лучшем виде. В этом не было никаких сомнений. Тени принца построят его лучший мир! — Капитан Гаррис, — перевёл принц взгляд на сира Бисбери. — Ваша задача: внимательно следить за настроением в рядах Золотых плащей. Я хочу знать, не покажет ли кто-то из людей Деймона своё лицо. Любой сомнительный шепоток, двусмысленная реакция на смерть Рейнис Таргариен, случайная фраза — подозревайте всех. Все имена передавайте Лоренсу Ройсу. Но себя не выдавайте. Гаррис коротко кивнул, ничуть не изменившись в лице. Проблема людей Деймона уже давно не давала им покоя. Принц Блошиного конца буквально создал Золотые плащи такими какие они есть. Тем сложнее вычистить верных и благодарных ему людей. — Удвойте охрану у наших покоев. Сиру Торвину грош цена, если он простоит без сна несколько суток. Минимум двоих. — А если кто-то придёт с соболезнованиями? — уточнил капитан, давая понять, что выполнит приказ буквально, если потребуется. — Джейхейру и Хелейну — пропускать. Остальных — гнать прочь. Особенно людей вдовствующей королевы. И её саму. Рейвен Шторм, тень Эймонда среди слуг и всё ещё чашник Эйгона, временно остался при своей должности. Король вернётся ко двору раненой развалиной. Кто, как не верный чашник, будет подавать ему еду, напитки и маковое молоко, удерживая в грёзах так долго, как это нужно? Кто услышит его беспомощный несдержанный бред и донесёт Эймонду каждое произнесённое слово и, самое главное, кто острым взором увидит всех заинтересованных в выздоровлении короля? Всех, спешащих пригреться у раненого короля подальше от принца-регента. Пока Эйгон жив, ворон должен оставаться его «верным слугой». На плечи оруженосца легла задача проводить ночные учения с лояльными солдатами, оставшимися на защите города. Чтобы в любой момент могли запереть ворота города, встать на скорпионы и держать длительную осаду. И подготовиться к возвращению основной армии, во главе с Гвейном Хайтауэром и Кристоном Колем. Когда армия подойдёт к городу, встать во главе их организации. И навострить уши — кто в войсках недоволен, шепчется о Чёрных или, как люди Гаррольда Дарка, замышляет мятеж. Тени Эймонда получили приказы и с поклонами разошлись. Каждый понимал, что принц дал им поручения с достаточной свободой действий не просто так. Он собирался остаться подле жены и не хотел отвлекаться на иные дела, кроме её здоровья. Когда дверь в кабинет закрылась, осталась лишь Лора. Девушка не получила никакого задания. И они оба понимали причину. Если обгоревший до невозможности Эйгон сумеет вырваться из хватки Неведомого, едва ли его обугленный стручок будет способен на былые подвиги. Нужна ли в таком случае его постельная грелка? Лора приблизилась к столу принца, перебирая складки своего скромного теперь платья. Эймонд сидел, откинувшись в кресле, его взгляд изучал её без эмоций. Наука деда приучила его не разбрасываться полезными ресурсами. Но можно ли посчитать таковой Лору? — Ваше Высочество, а как же я? — негромко произнесла она. — Думаю, ты прекрасно понимаешь, что твои услуги Эйгону больше не нужны. У тебя есть выбор. На стол легли кошель с золотом и небольшой кинжал, подходящий для маленькой женской руки. Выбор, который предлагают лишь раз в жизни. — Если хочешь, ты можешь уже сегодня вернуться к Сильви. Забыть Красный замок и необходимость докладывать мне о каждом вздохе Эйгона, — миролюбиво предложил принц. — В борделе жизнь проще. Без защиты, но и без угроз. Лора кисло уставилась на кошель золота. В борделе ей столько не заплатят. Клиентов будет значительно больше, чем один Эйгон. И, несмотря на его пристрастия, привыкнуть к одному постоянному любовнику намного проще, чем столкнуться с калейдоскопом самых разных. Далёких от королевской роскоши и мягких простыней. — Или останься. Станешь моими глазами там, куда я сам не войду. Сама будешь выбирать — соблазнять тех, на кого я укажу, или просто оставаться рядом с ними незаметной тенью, что убирает комнаты и подаёт еду, — продолжил он. — Будешь воровать переписки тех, на кого я укажу. Подслушивать разговоры среди служанок. И, если Эйгон вернётся живым, то пусть думает, что ты всё ещё его верная. Более чем щедрое предложение. Оплата соответствующая. Как и расплата, если посмеет предать. Это они оба понимали. Тенью Эймонда можно было стать лишь раз. И перестать ей быть посмертно. Девушка улыбнулась. Неприятно. Заискивающе. Прежде чем принц сообразил, чего она добивается, Лора присела на край стола и накрыла его ладонь рукой. Второй рукой, она поигрывала с кончиком косы. — Как насчёт третьего варианта, мой принц? — она медленно провела языком по губам. Свободная рука провела пальчиками долгую линию от шеи до выреза платья. Отточенным движением она медленно приспустила ткань, оголяя плечо: — Ваша жена сейчас не в состоянии, а вам ведь нужно снять напряжение после битвы. Молчание. Взор впился в лицо девушки. Мгновение. Кинжал вонзился в стол. В сантиметре от её мизинца. Лора вздрогнула и побледнела. Животный порыв ужаса оттолкнул её от стола на шаг с видом перепуганной овцы. — Ты мне не жена. И никогда не будешь даже любовницей, — голос принца тише зимнего ветра. — Повторишь это предложение — и следующее утро встретишь в подвале «Рваной Розы». Девушка побледнела ещё больше. Понимала, что он не блефует. В Рваной Разе развлекались те, чей вкус был слишком больным и извращённым даже для бойцовых ям с детьми. В этот бордель допускали, по слухам, даже прокажённых. Шлюхи оттуда уже не возвращались. — Я выбираю кинжал, мой принц! — поспешно произнесла Лора дрожащим голосом и покорно склонила голову. — Простите! Я больше… больше никогда! Клянусь! Эймонд удовлетворённо кивнул. Одним резким движением он выдернул кинжал и подошёл вплотную к девушке, вручая ей выбранное: — Умница. Но запомни: мои шпионы не соблазняют меня. А если осмелятся, то исчезают. Бесследно. Дрожащая девушка кивала как сломанная кукла. Она сжала в руках кинжал и поспешила покинуть кабинет. Порой только страхом можно было научить раз и навсегда. Больше она не совершит эту ошибку, если ей жизнь дорога. Двери закрылись. Эймонд остался один. Он сжал кулаки, вновь чувствуя бессилие. Едва ощущение власти над тенями спало, как вернулась одна гаденькая мысль, прожигающая его изнутри. «Я должен был предвидеть! Должен был предотвратить!» Осталось последнее — Малый совет. А дальше путь один — в спальню, где спала Алисанна. Он должен быть рядом. Должен отпустить контроль. Передать другим. Выбрать тихое дежурство у постели жены, чтобы всё, ради чего он прошёл этот путь, не превратилось в пепел. «Мой супруг лучший из принцев и однажды может стать лучшим из королей!» — внутри расцвели солнечным теплом слова Алисанны, произнесённые в день их свадьбы.

***

Зал Малого Совета, предрассветный час казался больше и темнее, чем обычно. Масляные лампы не справлялись. Непривычная тишина под окнами внушала мрачный настрой. Словно город не спал, а замер в ожидании своей участи. Длинный дубовый стол казался чернее мистической долгой ночи. Каменные сферы, олицетворяющие каждого члена совета, не покинули бархатной подушки в центре стола. Сегодня это не требовалось. Все взгляды были прикованы к Эймонду. Мрачные тени играли на лицах собравшихся — никто не решался заговорить первым. Куцые тихие поздравления, произнесённые из необходимости, встречали только отстранённый кивок Эймонда. И не более того. Наконец… Принц говорил сухо и коротко. Ни к чему долгое разглагольствование и эмоциональный тон. Лишь факты, острые как лезвие. Принцесса Рейнис мертва. Голова Мелеис отправлена в Драконий Камень для падения морального духа Чёрных. Эйгон жив, но его тело обожжено и сломано. Король изувечен. Тяжело раненый Солнечный Огонь всё равно что мёртв. Обречённый зверь кричал как ребёнок, когда Эймонд покидал Грачиный Приют, оставив приказ кормить дракона пока не испустит дух. Армия Кристона Коля вернётся с внушительным пополнением. Для войска битва прошла почти без потерь. Восемь тысяч голов набрано с Королевских земель. Значительно лучше, чем они рассчитывали. Когда слова закончились, принц сел на своё место. Быть может, в других обстоятельствах его голос был бы чуть более радостным или даже ликующим. Взятие Грачиного Приюта, пусть и не удовлетворило все его задумки, но даровало уверенную победу в битве против Чёрных. Мелеис, драконица способная нанести ощутимый урон Вхагар, мертва. Почти Королева тоже. Но главное — братец весьма успешно устранён с пути к Железному Трону, но в глазах всех руки Эймонда останутся чистыми. Эйгона изранила Рейнис и её дракон, а любящий брат сделал всё возможное, чтобы спасти. Быть может… Но голос звучал глухо, почти скорбно. Он едва скрыл горечь. Идиотские поступки и глупость брата… разозлили его. Эймонд чувствовал, что едва выдерживает. Столько дум, событий и эмоций. Мысли метались, постоянно меняя темы, перескакивая с одного пункта на другой без всякого порядка. Он едва поспевал за всем. Он был усталым и напряжённым. Одно слово сверху — и всё рухнет. Мастера малого совета с тревогой переглянулись. Лорд Стронг тяжело вздохнул, уставившись на свои собранные в замок пальцы. Лорд Уайлд лишь стиснул зубы, скрывая за показным раздражением истинные сомнения. Лорд Ланнистер напротив — казался открытой книгой. Он принял ранение короля, как одну из строчек в своих счётных книгах, и сейчас заметно раздумывал о последующих шагах. Мейстер Орвиль единственный нарушил молчание: — Насколько тяжёлое состояние короля Эйгона? — Слишком тяжёлое. Каждый его вздох после падения — везение, дарованное Семерыми, — с потемневшим лицом ответил Эймонд, ни секунды не лукавя. — В седле дракона он долетел бы до столицы мёртвым. Если Неведомый увязнет в дорогах Королевских земель, то Эйгон доберётся до столицы живым. Больше никто не решался говорить. Мрачная тишина охватила зал Малого совета. Но в этом тишине звучали слова, которые никто никогда не произнесёт вслух. Это было лишь вопросом времени. Король был обречён так или иначе броситься в объятия Неведомому. Словами и действиями он неумолимо приближался к этому моменту. Без короля и без толкового Десницы столица была обречена. Особенно в период гражданской войны. Чёрные не упустят свой шанс атаковать. Но у столицы есть достаточно толковый Десница. И может появиться достойный король. — Мы должны выбрать регента до возможного разрешения ситуации с королём Эйгоном, — тихо предложил мейстер Орвиль то, что остальные не решались озвучить. Этим утром он оказался храбрее многих. Назначить регента без лорда Десницы — немыслимая идея. Но вместе с Кристоном Колем в совете будет восседать вдовствующая королева. И всячески препятствовать второму сыну у власти. Было бы не лишним выдать её замуж подальше от столицы. Но ни Алисента, ни Кристон Коль не знали, что он уже правил ими всё это время, осталось лишь вывести его управление из тени. Никто в этом зале не сомневался, о личности грядущего регента. Взгляды сошлись на лице Джаспера Уайлда. Кто как не Мастер над законом просветит присутствующих о законных методах назначить регента. Старый лорд, чье лицо напоминало пергамент, испещренный морщинами-письменами, медленно кивнул. Зная его опыт, Эймонд не сомневался — Уайлд уже написал указ, аккуратный, точный, с нужными оговорками. И написал уже давно. Все, что требуется, — подписи. — По закону, — медленно произнёс Мастер над законами, — на регентство может претендовать королева-мать. Но… Он оставил фразу висеть в воздухе. Все знали, что Алисента не получит этой власти. Не потому, что неспособна — а потому, что Эймонд не позволит. — Но в данный момент нам следует продемонстрировать силу, — закончил за него Мастер над монетой. Ларис Стронг усмехнулся — тихо, словно змея, пробующая воздух на вкус. Он тоже чувствовал, что сомнений в выборе регента ни у кого нет, но требовалось сыграть в игру необходимого ритуала. — Королева-мать… — задумчиво протянул он, будто раздумывая над её кандидатурой. — Едва ли будет мудрым решением в ответ Рейнире возвести на трон женщину. К тому же, какая мать будет думать о благе королевства, когда сын одной рукой в хватке Неведомого? Хитрец тщательно подбирал слова. Как и Тиланд Ланнистер. Они оба не называли имён. И не отсекали кандидатов. Они просто говорили. Если их подслушивают, то слова не выйдет использовать против мастеров. — Лорд Уайлд, — нарочито нейтрально уточнил Тиланд Ланнистер, — оформление указа по вашей части, если я не ошибаюсь. Чтобы избежать кривотолков… Принц скользил острым взглядом по остальным. Он понимал, что это проверка. От него ожидали потерю контроля. Что он вцепится в идею указа, словно голодный пёс в брошенную кость. Проявит несдержанность и потеряет их доверие. Драконий нрав сейчас должен был выступить вперёд. Пока вдовствующая королева и Десница не на совете, поскорее захватить власть. Эймонд действительно хотел увидеть этот указ, обрести контроль, но в голове звучал холодный голос Отто. И предлагал лучшее решение. — Указ может дождаться возвращения короля Эйгона. У вас будет достаточно времени, чтобы вдумчиво его оформить, — медленно отказался он. — До тех пор я предлагаю поддерживать в столице былой порядок и пресекать любые слухи о здоровье короля. Полумрак зала не мог скрыть удивления членов Малого совета. Даже на лице Лариса Стронга. Они ожидали совершенно иное. Но Эймонд был терпеливым драконом. Как и Вхагар он был способен затаиться и дождаться своего часа. — Принц Эймонд прав, — негромко произнёс мейстер Орвиль. — Если раны короля настолько серьёзны, то… По возвращении Эйгона в столицу, принц станет не регентом, а полноправным королем. После похорон брата. Остальные кивнули. Ожидания от принца превращения в ненасытного во власти монстра не оправдались. Он всё ещё оставался истинным внуком Отто Хайтауэра. И понимание этой правды скользило в их глазах. Дальнейшая часть заседания была посвящена основным действиям, что следовало предпринять на все дни до возвращения короля. В любом виде. — У нас есть ещё дела до рассвета? — спросил сир Тиланд Ланнистер, устало потирая веки. Только сейчас Эймонд вспомнил о времени. Так рано мастеров ещё не подгоняли. — Лорд Уайлд составьте указ — снять всех крысоловов и должным образом захоронить. Под мою личную ответственность, — отметил последним пунктом принц и только тогда произнёс долгожданное: — На этом всё. Все свободны. Все члены Малого Совета поднялись со своих мест, поклонились и медленно начали расходиться. Помедлил только мейстер Орвиль. Эймонд подпёр лицо руками, чувствуя невыносимую усталость, которая мстительно не торопилась нагонять на него сонливость. Лишь ещё больше угрюмых мыслей. Чувство вины. И встающая за ним жажда контроля. — Мой принц, — вырвал его из мыслей мягкий тон мейстера, — если вам не спится, я могу приготовить для вас чай с успокоительным эффектом. Сейчас вам нужен отдых не меньше чем нам. Эймонд посмотрел на мейстера, заметив обеспокоенное выражение его лица. В любой другой момент он бы отказался, сказал, что ему не нужны никакие лекарства. Ещё и разозлился бы, что его посчитали слабым. Но… он чувствовал такую усталость, что кивнул. — Спасибо, мейстер. Я бы… я был бы признателен. Мейстер Орвиль понимающе кивнул: — Я принесу чай в ваши покои, мой принц. Мейстер беззвучно удалился. Эймонд остался один. Принц встал и тень от его фигуры пала на карту Вестероса, закрывая Королевскую Гавань, Драконий Камень. Всё то, что однажды станет его. Сначала регент. Позже — король. Но мысль о правлении не вызывала ликования или восторга. Только почти старческую усталость и сварливые мысли о том, как придется протягивать паутину и выстраивать новые нити, чтобы всё это держать под контролем. Сколько мороки… Не забыть бы приказать Терренсу отправить в Пайк одно особенное письмо. Эймонд не улыбался. Не праздновал. Он хотел вернуться в покои. К жене. В спальне царила тишина. Плотно закрытые шторы не впускали солнечный свет раннего утра. Лишь тонкие линии упрямого солнца золотили узоры на полу. Эймонд вошёл бесшумно. Дианы не было. Вместо неё у кровати вновь сидела Хелейна. В сумерках спальни сестра казалась невероятно похожей на Висенью Таргариен. Казалось, ещё секунда, и она отбросит за плечо тугую косу серебряных волос, возьмёт Тёмную Сестру и отправится в бой. — Ты должна быть с Джейхейрой, — произнёс Эймонд. Грубее, чем хотелось бы. Хелейна не вздрогнула от его голоса. Она медленно, словно охотница, подняла на него взгляд. Её обычно затуманенные глаза сейчас были ясными, как вода в горном ручье. — Она понимает. Сама сидела здесь, пока не настало время идти спать. Рассказывала «тёте Санне» сказки, чтобы та не плакала. Только сейчас принц заметил, что сестра одета в плотное платье для полётов. И волосы заплетены в дорнийскую косу с лентами. Тени под глазами выдавали её усталость. От слов о племяннице Эймонд замер. В его груди что-то сжалось — Джейхейра, эта хрупкая девочка, уже знает, что значит делить чужую боль. — Патруль сегодня не обязателен, — хрипло отметил он, не зная, что сказать. Хелейна снисходительно фыркнула и упрямо покачала головой. Как в детстве, когда ей кто-то говорил, что сначала следует есть суп, а потом тянуться к миндальным пирожным. — А кто тогда проверит восточные дороги? Ты? — в её голосе странно сочеталась забота, упрямство и никуда не исчезнувшая мягкость. — Ты едва стоишь на ногах. Вхагар измучена после битвы и перелёта. А я… я могу. Она медленно встала, поправляя ремни на платье. В ее движениях отсутствовал страх — только упёртая преданность, как у солдата, идущего в бой не за корону, а за брата. Грудь принца вновь сдавило. Непривычным щемящим чувством. Пока он выстраивал ради контроля свои тени, здесь, прямо под боком всегда была его сестра. Способная подняться за него в воздух потому что… — Ты не должна… Но слова застряли в горле. Потому что она уже сделала шаг к нему — и, прежде чем он успел отстраниться, обняла его. Крепко. Как в детстве, когда он возвращался с первой тренировки с синяками, а она прятала от него слезы. Когда она была его старшей сестрой, а он её младшим непутёвым братом. — Ты не один! — прошептала Хелейна. Слова старшей сестры — простые, но их достаточно, чтобы пробить броню. Эймонд замер, его руки, обычно такие жесткие, медленно поднялись обняли сестру в ответ, как будто боясь, что она исчезнет. Единственный глаз постыдно щипало от всего, что свалилось на него за этот день. Дыхание сбилось, а пальцы впились в ее плечи, будто она — единственное, что держит его на земле. — Она поправится, — слова звучали тихо-тихо, словно молитва. — И ты тоже. Принц не ответил. Но когда она отстранилась, на её плече осталось маленькое мокрое пятно — от его лица. Он быстро отвернулся и наскоро смахнул с лица непрошеную влагу, но Хелейна сделала вид, что не заметила. На рассвете сестра взлетела под громовой рёв Пламенной Мечты. Этот рёв слышал Эймонд, стоя у окна и допивая принесённый мейстером чай. Его броня лежала в стороне. А сам принц готовился к долгому сну в объятиях супруги. Так долго, сколько ей потребуется, чтобы осушить слёзы и двигаться дальше. Возможно, в том было действие чая, но принц поймал себя на мысли, что они вновь втроём, как в детстве. Тогда они правили маленькой Древней Валирией, объявив себя завоевателями. Они выросли. Три дракона будут править. Не маленькой каменной Валирией. А своим выросшим миром. Осталось лишь окрепнуть. «Семья — это когда кто-то держит тебя, даже если ты не просишь!»