Как приручить драконов

Тёплый запах свежего хлеба смешивался с терпким ароматом ладана. Молчаливые Сёстры, фрейлины и слуги из свиты, которые теперь сопровождали Алис, помогали готовить еду к раздаче. Принцесса старательно нарезала хлеб, действуя намного расторопнее, чем в самом начале своего пути. После Алисанна аккуратно раскладывала сыр по деревянным тарелкам, её пальцы — привычные к тонким валирийским кружевам, сейчас уверенно орудовали простым ножом. Принцесса находила странное умиротворение в этой простой работе. Это помогало держать тревожные мысли под контролем. Когда сон оставлял её утром, а пробуждение не полностью дотягивалось до тела, приходили они — сомнения. Вечная дилемма, из которой не было выхода. Жертва или соучастница. Чёрная или Зелёная. Пленница или жена. Чем дальше, тем тяжелее думать об этом. Эймонд воюет против её семьи, он уже убил её брата и бабушку. Он не остановится, пока не останется никого. Он её тюремщик. Он был жесток к ней. Он внушал ей страх. А его наказание… «Если это плен — почему моё сердце бьётся чаще, когда он рядом? Если это ад — почему в его аду так тепло?» — угрюмо думала она, размешивая черпаком кашу в котле. Мать назвала её гнилой кровью. Отец ни разу не попытался спасти её. Братья и сёстры как будто забыли о ней. Видимо, приняли новую истину, объявленную родителями. Она просто хотела выжить, а её бросили. Но Эймонд её не оставил. Утешил. Дал ей два мира. Две истины. Позволил ей не выбирать, а взять сразу оба. Быть и жертвой, и верной женой, если ей так проще. Не переставать ненавидеть его, но утешаться в его объятиях, если так приятнее. А когда она потеряла ребёнка, он удерживал её в мире живых. Не обвинял, оберегал и не позволил упасть в бездушное исполнение долга ради скорого зачатия. Он был рядом. А сейчас он позволяет ей играть с ним, пробовать границы своей власти над мужем. Зелёные начали эту чёртову войну! Они раскололи мир надвое. Они всё испортили! И теперь каждый день будет приносить чью-то смерть. Простых людей, лордов, которых Алисанна знала, и родных, которые где-то там. Принцесса переживала за всех, даже за бросивших её. Но вместе с тем здесь Хелейна и Джейхейра, которых она нежно любит. Как от них отказаться? Они стали её частью. Как и Эймонд. Рваться к прошлому, значит, отрезать от сердца и души огромные куски, оставляя их за спиной. Кем она будет без них? Мысли струились сквозь разум, так и не находя решения, а руки продолжали нарезать всё, что требовалось, помешивать каши, раскладывать тарелки и делать всё, что позволяло скорее прийти к умиротворению. Приносить пользу как умеет. Помогать. На скамейке рядом сидела Джейхейра в скромном зелёном платье, старательно намазывая мёд на хлеб. Солнечный луч, пробивавшийся через витраж, играл в её серебристых волосах. — Тётя Санна, а можно я отдам свой хлеб той девочке? — малышка указала на крохотную фигурку в рваном платьице. Темноволосая девочка пришла раньше, чем остальные. Худенькая и одинокая. Алисанна улыбнулась, поправляя прядь волос, выбившуюся из косы: — Можно, солнышко, но не отходи далеко от сира Торвина, — разрешила она. — И дай девочке воды, чтобы она не подавилась. Под присмотром телохранителя, Джейхейра с улыбкой пошла делиться едой и заводить новые знакомства. Юная принцесса нравилась детям. Особенно, лишённым родителей. Сегодня они охотнее показывались у ворот Септы. Алисанна с горечью в горле смотрела на худеньких сирот. Некоторые выходили к Молчаливым Сёстрам и получали приют при Септе. Другие боялись взрослых и предпочитали подражать пугливым животным, забиваясь в тёмные углы. Городу требовался хотя бы один хороший приют для детей, которым некуда идти. Но едва ли кто-то рассмотрит эту просьбу до окончания войны. Леди Маргарет Редвин стояла рядом с Алис, разливая похлёбку. Её движения были точными, будто она распределяла яды, а не пищу для бедняков. Мудрая женщина заметила, что принцесса погружена в мысли и не беспокоила её, спрашивая всё у септона Юстаса. Беатрис Бракен уверенной поступью таскала с Молчаливыми Сёстрами котлы и отмахивалась от любых предложений выбрать что-то попроще. Телохранители дам, троица гвардейцев-добровольцев и несколько Золотых плащей стояли чуть ниже, у ступеней. Постепенно к Септе приближались люди. Всё ещё худые, но в их глазах уже не было той мёртвой пустоты. Женщины не выглядели обречёнными мертвецами, что готовы вот-вот утопиться в заливе. Дети не напоминали призраков. Они даже выглядели достаточно опрятно, вдохновляя Алис на мысли о городской бане, в которой народ мог бы мыться. Бесплатно или за символическую оплату. С долей удовлетворения она заметила, что всё больше людей является в новой одёжке, пошитой в швейном цеху Септы — она узнала в обновках шторы, которые висели в её детской комнате. У горловины одеяний можно было заметить вышитый завиток — тот самый крысиный хвостик. Всё казалось таким мирным. Что пошло не так? Алисанна не поняла, как спокойное утро превратилось в чудовищный хаос. Ни тогда, ни после, когда прокручивала воспоминания в голове. Всё началось где-то в хвосте очереди и шло к Септе, словно волна-убийца, наращивая силу. И когда дошло до лестниц, это была чудовищная стихия, но не люди. Всё произошло слишком быстро. — Ваши матери умрут, пока Таргариены пируют! — Это гниль! Они травят нас! — Убийцы! Они убийцы! Убийцы сородичей! — Кто отомстит за крысоловов? Первая искра. Где-то у ворот грохнула перевёрнутая телега. Крик «Хлеба!» взметнулся над толпой, как сигнальный огонь. Кто-то упал на лестницы с пеной изо рта, хрипя «яд». Испуганные женщины помчались в Септу, едва не переворачивая котлы с едой. Дети с визгом проползали мимо Золотых плащей. Безумие нарастало тайфуном. Люди сбивались в кучу, как испуганные овцы, а потом — как разъярённые быки. Трое гвардейцев бросились наводить порядок. Приказывая толпе отступить, они обнажили мечи. Прежде чем Алис успела что-то крикнуть, лестницы у Септы обагрились кровью простонародья. На несколько секунд воцарилась тишина. Толпа замерла. Алис бездумно бросилась вперёд, увидев на ступенях маленького светловолосого мальчика. Когда-то он взял её за руку. Он сказал, что его зовут Люк. На глаза навернулись слёзы. Кто-то истошно закричал. Женщина. — Мой сын! — Ребёнок! — Они зарезали ребёнка! — Чудовища! Толпа озверела. Первый камень пролетел в двух дюймах от головы заверещавшей леди Лоретты, разбив за её спиной глиняную кружку. За спинами гвардейцев Алисанна разглядела ещё тело или два, когда сир Торвин сгрёб её в охапку и силой потащил в сторону. В узкий проулок. Рядом с ним бежал Золотой плащ, удерживая на руках принцессу Джейхейру. Народ наступал, всё больше превращаясь в чудовищный рой. Напоследок принцесса увидела, как телохранители уводят женщин в Септу, обороняя вход. Шум нарастал. Крики. Битьё стёкол. Грохот разрушений. Кто-то что-то швырял и переворачивал. И всё это неслось за ними. Повозки ждали их у подножья Септы, но добраться до них по лестнице, пока там бушевали горожане, не было ни шанса. Петляя по улочкам, чтобы обойти самое опасное место, телохранитель и Золотой плащ пока успешно избегали погони. Но, когда они вышли из крохотного проулка, толпа их уже ждала. — Вперёд. К повозкам! Золотой плащ поставил Джейхейру на землю и бросился прорывать для них путь до спасительных повозок. Сир Торвин, её верный щит, врезался в толпу, его плащ развевался как знамя. Алисанна подхватила Джейхейру — маленькие ручонки вцепились в её шерстяное платье. — Не бойся, — прошептала она, хотя собственное сердце колотилось так, что, казалось, рвётся наружу. Под защитой мужчин они шли вдоль стен, но у перевёрнутых повозок уже стояли люди — с дубинами, с камнями, с глазами, полными слепой ярости. — Таргариеновка! — завыл кто-то. Камень просвистел у самого уха, оставив после себя жгучую полосу боли. Алисанна чувствовала странное оцепенение. Всё чувства внезапно заглохли. Заморозились как после погружения в очень холодную воду. Всё, что её волновало — Джейхейра. Девочка не должна испугаться или пострадать. Остальное осталось под коркой льда. Даже боль в ухе и тёплая струйка, спускающаяся по шее. — На крышу! — Торвин подхватил Алис, толкая их к старой лозе, свисавшей со стены небольшого домика. Малышка держалась за тётю крепко. Но Алис всё равно поддерживала её одной рукой, карабкаясь на трёх конечностях. Она меняла руки, но дело шло медленно. Лозы противно шоркали по ладоням. Принцесса упрямо карабкалась, чувствуя, как старый камень крошится под её туфлями. Ногти Джейхейры впивались ей в плечо. Где-то внизу кричали люди. Что-то ломалось, разбивалось и разваливалось. У Септы народ безжалостно топтал столы с приготовленной едой. Сверху она видела, как сир Торвин, раненный в плечо, всё ещё держал оборону, не допуская никого до их укрытия. В принцессу летели камни, но не попадали. Толпа сходила с ума. Они карабкались наверх и с воем падали. Они жаждали насилия и крови, едва ли понимая, зачем это делают. Волна людей утратила контроль полностью. — Тётя Санна, они нас съедят? — голосок Джейхейры дрожал. Алисанна прижала её крепче: — Нет, солнышко. Нет, — прошептала она и спрятала лицо девочки в объятиях. Ложь. Потому что внизу уже пылали повозки. Потому что раненый рыцарь падал на колени. Потому что камни дождём сыпались на их крышу. Страх и паника захлестнули Алисанну. Она прижимала к себе пятилетнюю принцессу и молилась всем богам, чтобы девочка не пострадала. Громоподобный рык разорвал небо. Земля и стены задрожали. На мгновение тьма накрыла площадь вокруг Великой Септы. У самого дома спикировала Пламенная Мечта. Так низко, что черепица под принцессами затряслась. Драконица раздавила несколько особенно яростных горожан. Сир Торвин чудом отскочил в сторону и не пострадал. Толпа в ужасе помчалась прочь от грозного могучего зверя. Будто этого было мало, Пламенная Мечта снова взревела и выпустила струю огня над головами людей. Бунт, ярость, зверство — чем бы это ни называлось, оно подошло к концу. Стремительно и категорично. Теперь горожане бежали в панике. Пламенная Мечта по приказу Хелейны опустила голову к дому, на котором стояли принцессы. Верёвочная лестница почти касалась ног. — Наверх! — крикнула Хелейна. Алис завязала полы юбки на поясе, задирая платье почти до колен. Сам пояс она распустила, чтобы привязать к себе Джейхейру им как верёвкой. — Держись за меня крепко! — велела она девочке. Когда дело было сделано, она пугливо коснулась лестницы, чувствуя, что ладони саднит, и резво забралась наверх. Хелейна ослабила ремни, чтобы закрепить их троих. Дополнительно они взяли верёвку с седла и обвязались. В одном седле всем троим было не слишком удобно, но в тесноте все поместились. — Сейчас мы полетаем! — пообещала Алисанна принцессе. Джейхейра прижималась к ней и не сразу позволила повернуть себя, чтобы закрепить ремнями. Девочка слишком испугалась. Но на спине дракона её испуг быстро перерос в любопытство с живым интересом. Вибрирующий гул дыхания Пламенной Мечты успешно отвлекал её от пережитого. — Это страшно? — осторожно спросила девочка, пока Хелейна проверяла все ремни, а драконица нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. — Нет, милая, тебе понравится! — произнесли они хором. Хелейна взяла длинные поводья, отклоняясь назад и направила Пламенную Мечту в воздух. Грациозный зверь сделал несколько шагов и плавным рывком взлетел ввысь. На низком взлёте они распугали остатки толпы у Великой Септы, прежде чем начали набирать высоту. Алисанна крепко держала замершую девочку. Джейхейра не шевелилась, не издавала звуков и будто не дышала. Они заложили круг над городом. Наконец принцесса отмерла. Из её груди вырвалось сдавленное «Ха!», быстро переросшее в восторженный визг, который поддержала драконица. Пламенная Мечта издала оглушительный рёв, обещающий защиту своим и страшную смерть всем, кто посмеет угрожать королевской семье. Ветер рвал волосы. Джейхейра кричала от восторга. А внизу… Внизу опустели улицы. У лестниц Септы остался только бардак на месте раздачи еды. Подожжённые телеги уже тушили. Город встряхнуло бунтом, но всё приходило в норму. Во всяком случае так казалось на высоте, где пугающий город становится игрушечным и милым, а каждый домик не больше кулачка. Шок начал отпускать Алисанну, и она с запоздалой благодарностью коснулась плеча сестры. Слегка. Чтобы не отвлекать. Только сейчас она ощутила боль в ухе, ноющие от ссадин ладони и отбитые ступни с коленями. Погоня, оказывается, вышла болезненной. Хелейна направила дракона вокруг города, радуя дочь красивыми видами. Алисанна держала девочку крепко, не позволяя упасть. После трех кругов над городом, Хелейна посадила Пламенную Мечту у Драконьего Логова. Драконица опустилась на камень с мягким стуком когтей, её крылья сложились, как два огненных щита. Город притих, беспорядки закончились. Бунт был успешно подавлен авторитетом дракона Таргариенов. Алисанна вновь привязала к себе принцессу. Она спускалась с ней медленно и осторожно. Девочка не выглядела испуганной. Нет, она сияла, как маленькое солнце, заворожённое полётом, адреналином, не понимая, как близко они были к гибели. — Тётя Санна, а мы ещё полетим? — спросила она, задыхаясь от восторга. Алисанна не ответила. Она не могла. Её руки всё ещё сжимали Джейхейру. Крепко, будто девочка исчезнет, если она разожмёт пальцы. Только сейчас, когда спокойный знакомый камень ударил по ступням, а ощущение безопасности полностью вытеснило необходимость оберегать малышку, все страхи набросились на неё. Она задрожала, чувствуя, как внутри бурлят эмоции и рвутся наружу разрушительной волной. Хотелось истерически смеяться, отчаянно плакать и кричать, не помня себя. Она отпустила девочку и обняла себя за плечи, пытаясь успокоиться. Но дрожь только нарастала. Алис взглянула на сестру и племянницу. Хелейна спустилась с дракона через минуту. Она испытывала нечто похожее. Королева дрожала и отчаянно смотрела на дочь. Джейхейра, напротив, из-за впечатлений от пережитого полёта будто позабыла о том, что было до. Девочка ворковала с огромной мордой Пламенной Мечты и радостно смеялась, напевая, как ей хорошо было в небе. Когда к ним приблизились драконоблюстители, малышка с восторгом начала каждому из них рассказывать, что только что была в небе и как там было. — Санна… — тихо, словно ветерок, шепнула Хелейна и шагнула к ней, её лицо было бледным, губы подрагивали. Их взгляды встретились — и в тот же миг Алисанна бросилась к ней, обнимая сестру, как утопающий хватает доску. — Спасибо… Хелейна обняла её в ответ, её пальцы впились в спину Алисанны, крепко, будто проверяя — жива, цела, здесь. — Ты бы сделала то же для меня. — Не предположение, уверенность. Сестринское тепло помогало не сойти с ума и не поддаться порыву сметающих всё эмоций. Они ничего не говорили, только тяжело дышали, во взаимных попытках не расплакаться. Мало-помалу это помогало. Вулкан эмоций начинал стихать, убаюканный теплом родного человека. Дышать становилось легче. С трудом, но принцесса раскладывала по полочкам всё навалившееся. Её милосердие безжалостно растоптали. Её фрейлин едва не убили. Джейхейру едва не убили. Её саму едва не убили. А мальчика по имени Люк убили… Это чудовищно! Это несправедливо! Кто-то должен за это ответить! Сердце забилось ровнее, когда его окутал холод ярости. Это не было случайно. Кто-то намеренно решил навредить ей. Навредить им. Она узнает кто. И сожжёт. Сожжёт их всех! — Я уже направлялась к Драконьему Логову, увидела что-то странное и решила посмотреть, — сестра трясла головой, её пальцы нервно расправляли складки платья. — Я… я не думала, что смогу… Алисанна понимала, о чём она говорит. Хелейна была резко против вредить кому-то, но не дрогнула в момент, когда толпа едва не растоптала их с Джейхейрой. Принцесса коснулась её лба своим: — Но ты смогла. Ты спасла нас! — прошептала она. В глазах обеих намечались слёзы. И только усилием воли их пока удавалось подавить. Утробный рык Пламенной Мечты привлёк их внимание. Драконица чувствовала смятение своей наездницы и не могла понять причину. Алис и Хелейна повернулись к ней и улыбнулись. — Ao issi rōvēgrie, issa hāedar! — с любовью произнесла сестра. Принцесса перевела взгляд на малышку. Та, радостно рассказывала о полёте двум драконоблюстителям, а те с доброжелательными улыбками позволяли ей раскачиваться на их руках как на качелях. Джейхейра запомнила только полет и оставалась в невероятном восторге, что не могло не радовать. Алис надеялась, что ужасы бунта затрутся в памяти девочки, вытесненные эмоциями. Неудержимый восторг малышки толкнул её схватиться за подбородок драконицы и с радостным визгом на ней повиснуть. К счастью, Пламенная Мечта обладала мягким нравом и снисходительно отнеслась к такой шалости. С другими драконами Джейхейре едва ли также повезло. Время пролетело незаметно. Алисанне казалось, что они только что спустились с драконицы, но в тот же момент увидела взмыленного и всклокоченного Эймонда, загоняющего коня, чтобы добраться до них. «Сколько времени мы тут стояли?» — рассеянно подумала она, не зная, как встречать мужа. Эймонд спрыгнул с коня и помчался к ним. На его лице читалась неприкрытая ярость и что-то почти безумное. Если бы Таргариены могли сжигать взглядом, то столица уже превратилась в пепелище. Алис на мгновение стало страшно. Этот Эймонд мог сделать всё. И он нёсся на них как безжалостный тайфун. Он смёл их троих в удушающе отчаянных объятиях, силой притягивая к себе. Тяжёлое дыхание звучало почти как рык дракона. Алис прижалась к плечу мужа, напротив неё к другому плечу прильнула Хелейна, а между ними идеально помещалась притихшая Джейхейра. Девочка чувствовала, что что-то не так, но не понимала причин, поэтому молча смотрела на дядю. Объятия, больше напоминающие хищную хватку дракона постепенно начали расслабляться и превращаться во что-то человеческое. Наконец, Эймонд медленно отпустил их. И тогда заметил что-то на её ухе и осторожно коснулся. Ободранная кожа ответила тупой болью, напомнив Алис о брошенном в неё камне. — Я в порядке, — прошептала она. — Ничего серьёзного. Пара ссадин и… Супруг взял её руки в свои и развернул ладонями вверх. Он не говорил. Но его взгляд кричал проклятья и обещания скорой смерти всем причастным. Лозы исцарапали нежную кожу, пока она забиралась на крышу дома. — Ерунда, заживёт!.. Алис хотела сказать ещё что-то, но супруг просто притянул её, чтобы заключить в крепкие объятия. Она чувствовала, что он немного дрожит. Как будто он боялся. Принцесса растерянно замерла, обнимая его в ответ. Она не услышала, но почувствовала, как муж одними губами шепчет слова благодарности. Хелейне. Сестра не ответила. Видимо, просто кивнула и отошла, позволяя им побыть наедине. — Дядя Монд! Я на драконе каталась! На настоящем! Вот на этом, на мамином! — не удержалась от восклицания девочка, радостно смеясь. — Умница… ты умница! — хрипло отозвался он и спрятал лицо в волосах Алис. В руках мужа Алис чувствовала спокойствие. Всё прошло. Всё закончилось. Всё будет хорошо. Не сразу, но обязательно будет. Что бы там ни случилось, они это выяснят. Приведут всё в порядок. Обязательно.

***

«Я должен был её спасти! Должен был! Должен!» — проклинал он самого себя, когда прорывался к тому зданию, пекло его раздери. Драконица улетела. Толпа разбежалась. Люди, только что готовые разорвать на части всё на своём пути, превратились в дрожащих мышей. Эймонд приказал Золотым плащам немедленно навести порядок и привести в темницы Красного Замка всех виновных и подозреваемых. — Ваше Высочество… — из-за трещины в стене дома показался сир Торвин. Гвардеец выглядел плачевно. В пыли и грязи, что цвет плаща стал серым. Рыцарь взял на себя удар безумной толпы и это отпечаталось на нём. Кто-то умудрился пронзить его плечо, попав в слабое место доспехов у подмышки. На лбу рыцаря запеклась кровь, у затылка тоже можно было заметить красное пятно. — Докладывай. — Бунт начался у Септы. Это не было случайностью, — хрипло начал рапортовать рыцарь. — Кто-то вёл толпу к лестницам, заранее обозлённую. До искры им не хватало немного. Когда гвардейцы убили ребёнка, народ озверел. Я пытался увести принцесс к повозкам, но нас окружили. Я держал оборону, пока королева Хелейна их не забрала. «Хелейна их забрала…» — мысленно повторил Эймонд, понимая, куда нужно немедленно бежать. — Возвращайтесь в Красный замок. На сегодня ваша работа окончена. Позаботьтесь о ранах, — велел он, направляя коня в обратную сторону к улице Сестёр. — Мой принц! — окликнул его сир Торвин. — Я благодарен за вашу доброту, но я не выполнил мою работу. Прошу разрешить мне поиски всех виновных. — Вы ранены, сир Торвин. — При всём уважении, Ваше Высочество, мне некогда быть раненым, пока на свободе гуляют преступники, покусившиеся на жизнь принцессы Алисанны, — пламенно и упрямо заявил рыцарь. В его словах едва не проскальзывало «моей принцессе» в понимании «моей ответственности». За месяцы следования за Алисанной рыцарь заметно привязался к девушке, что давно подметил Эймонд, и тот был готов защищать её от всего. Даже от Эйгона и его прихвостней, что немного противоречило клятвам о беспрекословном подчинении королю. — Сир Гаррис, — крикнул Эймонд прибывшему капитану Золотых плащей, — примите добровольца. Вечером я хочу получить информацию. Желательно с именами, свидетелями и подозреваемыми. Никаких ограничений в расследовании. Используйте всё, что сочтёте нужным. — Мой принц, позвольте мне тоже стать добровольцем, — показался оруженосец Ройс на пегой кобыле. — Позволяю. Но сначала пусть кто-нибудь подаст крепкую повозку к Драконьему Логову. С двумя стражниками. Конь хрипел и весь взмылился, когда они добрались до Драконьего Логова. Слава Семерым, супруга и племянница были живы. Эймонд ещё на подходе видел, что девушки обнимаются, пока малышка радостно играет с Пламенной Мечтой. От сердца отлегло. Живы. Здоровы. «Я не успел. Я не смог пробиться. Я… проиграл…» — его лицо было каменным. Но внутри — буря. Его пальцы сжались в кулаки. Он стремительно шёл к ним, чтобы убедиться лично — это не игра воображения, не мираж и не что-то ещё. Он должен прикоснуться к ним, чтобы целиком и полностью поверить — опасность миновала. Его женщины живы. Он видел, как Алисанна отпускает Хелейну, как её глаза находят его — и в них не было упрёка. Только облегчение. И немного тревоги. «Она не винит меня?» — это было хуже, чем если бы она кричала. Принц сам не знал, что собирается сказать или сделать, когда приблизится. Ему никогда в жизни не было настолько страшно. Опасный момент быстро миновал, но ужас заполз внутрь и продолжал отравлять Эймонда плеядой страхов, которые множились, как черти в том самом седьмом пекле. Он обнял супругу так, будто она рассыплется в прах, если он её не схватит. Хелейна стояла рядом, её глаза блестели. Эймонд протянул руку — и притянул сестру к себе, завершив круг. Трое. Их трое. Племянницу он тоже принял для объятий. В грохоте сердца он едва различал свои мысли и слова. К ледяному ужасу приблизилось нечто тёплое и уютное, прогоняя страхи. Ощущение настолько полное и всеобъемлющее, что он не сразу смог его осознать. Семья. Его семья здесь. Сейчас. Рядом с ним. Его три женщины, которых он должен оберегать любой ценой. В эту секунду разум и сердце пришли к одному заключению — для него нет никого дороже, чем женщины, в его объятиях. Едва он отпустил их, как взгляд выхватил запёкшуюся кровь на ухе и шее Алис. Сердце замерло от ярости. Сжечь их всех! Немедленно! В их домах! С их семьями! Пусть весь город пылает и облетает пеплом! «Я в порядке. Ничего серьёзного. Пара ссадин и… Ерунда, заживёт!..» — слова доносились как из-под воды. Принц не мог не обнять её снова. Дракон внутри рвался в воздух. Оседлать Вхагар. Взлететь над городом. Сжигать. Всё. Всех. Каждого виновного. Пока не останется никого. Только шелест ветра и пепел. Алисанна обхватила его в ответ своими ранеными ручками и дракон замер, скованный её объятиями. Нельзя. Она держала его на месте, без слов пробиваясь к рассудку. Той части, что ещё не была затуманена яростью. Совсем рядом заржали лошади. Принц позволил себе повернуться в сторону звука. Повозка ждала. Двое молодых стражников открыли дверцы, приглашая королевскую семью вернуться в Красный замок. — Ваше Высочество, — оба бойца были готовы их сопровождать и оборонять. Племянница выскользнула из рук матери и подбежала к Эймонду: — Дядя Монд! Мы летели! Ты видел? Мы сидели на драконе! Как в сказках! Он опустился на колено перед ней, его рука — большая, грубая — осторожно коснулась её волос. — Видел. Ты была храброй, как Висенья Таргариен. Джейхейра радостно захлопала в ладоши и запрыгнула в повозку первой, всё ещё болтая о полёте. Принц пропустил женщин вперёд и шагнул внутрь. Алисанна села справа, её рука не отпускала Эймонда. Хелейна — слева, с переменным успехом удерживая на месте дочь. Мерная качка королевской повозки убаюкивала. Как и тишина со стороны улицы. Столица испуганно затихла после того, как жители посмели укусить руку, что милосердно их кормила каждое утро. Принц смотрел на них — на Хелейну, которая сегодня стала драконом. На Алисанну, которая не дрогнула. На Джейхейру, которая так и не поняла, что была в шаге от смерти. И впервые за долгие годы Эймонд Таргариен осознавал не только ярость. Страх. «Если я их потеряю…» Но он не потерял. Хелейна спасла. Алисанна выжила. Джейхейра смеётся. Значит, он ещё может что-то исправить. Почему это так важно? Ещё несколько месяцев назад ему не было дела до сестры. Он едва помнил о существовании племянницы. И даже Алис оставалась где-то в самых тёмных закоулках памяти, как девочка-егоза из детства. Теперь мысли о потере кого-то из них убивали. Его семья. Самое ценное, что у него есть. Ради них он должен сделать всё. — Shijetra issa, — прошептал он, когда умаянная впечатлениями Джейхейра уснула на коленях у матери. — Ziry iksos aōha ōdres daor! — рука Алисанны сжала его ладонь, напоминая, что мир не рухнул. Его мир здесь, вокруг него. В этой повозке. — īlon issi sepār ānogar daor. īlon issi tolī. īlon issi se sumby! — уверенно шепнула Хелейна, удерживая его за другую руку. Дракон, сцепленный их руками сидел внутри смирно, но и не думал засыпать.

***

По возвращению в Красный замок, Эймонд оставил всех трёх женщин в своей башне под охраной сира Оливера и сира Бендика, и предоставил заботам мейстера, оторвав того от наблюдением за беспробудным Эйгоном. Король в своей полусмерти может подождать пару часов, а живым внимание требуется прямо сейчас. Тёмные мысли требовали выхода, а ноги сами понесли его к башне Десницы. Карта Королевской Гавани лежала перед ними, испещренная красными метками — места бунта, поджоги, перекрытые улицы. Эймонд стоял у окна. Солнце садилось за тёмными башнями Красного замка, и последние лучи, просачиваясь сквозь стекла, рисовали на дубовом столе кровавые дорожки. Эймонд стоял у окна, неподвижный, как статуя, но в его жилах бушевал огонь. Он чувствовал всё с невыносимой остротой. Запах дыма, принесённый ветром с улиц — не древесный, а едкий, как горелая плоть. Пыль на подоконнике, каждая частица, кажется, кричала о том, что город нечист, что его нужно выжечь дотла. Звук собственного дыхания — тяжёлого, как удары молота по наковальне. Его пальцы впились в каменный выступ, и он чувствовал, как невидимые трещины побежали под ногтями. Голос деда доходил до него как из толщи воды. Он едва слышал, но совершенно не воспринимал обрывки сказанного «…шпионы Стронга уже внедряются в круги ремесленников…», «…публичные казни, но не репрессии — только виновных…», «…Юстас завтра проведёт проповедь…», «…пусть в её швейном цехе…», «…кто донесёт на виновных, тот получит…», «… проведём серию щадящих реформ». Лорд Десница сидел за столом, его перо методично выводило буквы на пергаменте. Он не торопился. Не поднимал глаз. — Заседание Малого совета я отменил. Мастера единогласно согласились, что причина была веская. Каждый выделил своих людей для восстановления порядка. Сир Кристон и Гвейн сейчас на улицах города… — продолжал говорить он. Эймонд не ответил. Его взгляд был прикован к чему-то за окном — к дыму, что всё ещё поднимался над городом. Его мысли не отпускали тень от дыма, дорисовывая, как она живой змеёй ползёт по городу. Кровь на ухе жены. Царапины на ладонях, когда она цеплялась за крышу. Страх в глазах Хелейны, когда она прижимала к себе Джейхейру. Там, в этих переулках, они бросали в неё камни. — Сир Гаррис уже арестовал двадцать зачинщиков. Лорд Стронг допросит их поутру. Они посмели. Они подняли руку на её. Они чуть не убили её. Они должны сгореть. Сжечь их всех! Найти. Уничтожить. Пока не останется никого. Даже самого маленького камешка! Отто положил печать на стол. Звук пронёсся грохотом, как удар молотка. — Ты слышишь меня? — голос деда прозвучал как удар хлыста. Он отложил перо, сложил руки шпилем. Эймонд медленно повернул голову. — Я слышу. — Но его голос был чужим, низким и хриплым, словно Вхагар говорила его устами. — Но не слушаешь, — вздохнул дед, поднимаясь из-за стола. — Ты сейчас — как Мейгор перед террором. Видишь только кровь. Но ты мудрее его. Ты сможешь удержаться от его ошибок! Эймонд резко разжал пальцы. — Они коснулись её! — Все виновные умрут. Но не так! — дед словно мог читать его мысли. Или всё слишком очевидно отражалось на его лице. Отто подошёл к внуку, его тень накрыла карту города. Он положил руку ему на плечо, заглушая драконьи мысли. — Если ты сожжёшь половину Королевской Гавани — кто останется? Голодные трупы? Пепел и кости? Какой мир ты собираешься подарить Алисанне? Хватка деда стала жёсткой, а его голос непривычно громким. Не останавливаясь, тот с силой ударил кулаком о стол. — Ты хочешь спасти жену? Тогда думай, а не рви глотки, как псарь! — рявкнул он. Эймонд вздрогнул, будто его окунули в ледяную воду. Удар. Щелчок. Трезвость. Мир вокруг проступил снова. Свет свечей, дрожащий на стенах. Запах чернил и старого пергамента. Звук — треск дров в камине и клёкот ворона за окном. Нельзя. Отто прав. Он всегда прав. Но дракон внутри не хотел сдаваться. — Что мне делать? — голос Эймонда был уже тише, но всё ещё опасным. Отто вздохнул, достал из ящика флакон с тёмной жидкостью. — Выпей. Потом иди к жене. Держись за неё, как за якорь. А утром… Он протянул флакон. — …решишь, кого именно сжечь. Эймонд взял его. Выпил залпом. Горечь разрезала туман в голове. Ярость притупилась. Дракон недовольно рычал. Но тише. Теперь за ним можно было услышать себя. Свои мысли. Собственные желания. Принц шёл, шатаясь, как пьяный, но не от выпитого — от придушенной ярости, которая не находила выхода. Его шаги звенели по камню, как удары меча. Тени на стенах казались ему толпой с камнями. Шёпот служанок — криками и проклятиями. Запах ладана из Септы — дымом будущих костров. Она чуть не погибла. Он не успел. Но теперь… Он толкнул дверь своих покоев. Алисанна сидела у камина, её руки были перевязаны, на щеке — синяк. Она подняла на него глаза. И принц понял — Отто был тысячу раз прав. Он защищал Эймонда от себя самого. Принц подошёл к жене, опустился на колени и отчаянно обнял. Без слов. Без ярости. Просто держался. Супруга всё поняла. Его милая благоверная всё понимала. Всегда. Она немедля принялась его раздевать. Её мягкий шёпот стёсывал острые края его характера, как морская волна. Он не противился её заботе. Позволил ей вести. Управлять им. Эймонд не успел оглянуться, как лежал на кровати. В её объятиях. Как ребёнок в руках матери. Она ласково гладила его по волосам и мурлыкала что-то давно забытое. Внутри стало тихо-тихо. Дракон засыпал, убаюканный её пением. — Скажи мне, мой грозный дракон, — шептала она, — где бы ты начал свой путь по Вестеросу? Какие крепости и города посетил бы? Улыбка тронула его губы. Она помнила. Пока маленькая дерзкая принцесса грезила об Эссосе, он хотел увидеть своими глазами все чудеса Семи Королевств. — Я бы начал со Староместа, — хрипло начал он, думая о давно забытых детских планах. — Всегда хотел посмотреть на ту самую Высокую башню. Она действительно настолько высокая? — Прекрасное начало. С вершины башни прекрасный вид на город. А её маяк можно будет увидеть задолго до прилёта. Что дальше? — Арбор. И соседние острова. — Говорят, там самые сладкие персики. А ещё Эйгон Завоеватель и Висенья там развлекались соколиной охотой. Быть может, это увлекательно… — тихий голос Алисанны рисовал в его голове дивные картинки. — Что же дальше хотел увидеть мой дракон? — В Хайгарден. А после в Золотую Рощу. — Прекрасные сады Семи Королевств цветут именно там. Круглый год. Их фестивали похожи на самую прекрасную сказку в мире. Народ облачается в разноцветные одежды, надевает маски и получает шанс побыть не собой… — Он прикрыл глаз, представляя себя с женой в масках. Танцующими на улицах под звёздами. — Что будет после? — Ланниспорт и Утёс Кастерли… Мысленно принц перелетал на Вхагар от одного места к другому. Рядом была Алис и говорила что-то приятное о его выборе. Мысли медленно утекали в умиротворяющий сон, а все тревоги разглаживались. Он сам не заметил, как искренне остыл. Сердце билось ровно, а все думы устремились к воображаемой карте Вестероса, по которой они этой ночью путешествовали. — Однажды мы проделаем этот маршрут. Посетим все города. Вместе, — пообещал он искренне и страстно, как делал мальчик Эймонд. — Обещаешь? — шепотом спросила она, почти касаясь губами его уха. — Обещаю. Мы увидим все чудеса нашего мира!

***

Каменные ступени под ногами были скользкими от вековой сырости. Эймонд шёл впереди, его сапоги глухо стучали по плитам, а за спиной — мерцающий свет факела Лоренса Ройса бросал дрожащие тени на стены, покрытые плесенью и старыми коричневыми пятнами — то ли ржавчина, то ли кровь. В правой руке принц сжимал пергамент — список имен, который сейчас будет вычеркнут. Ларис Стронг шел за ним, его трость громко стучала по камням, но шаг был твердым. — Глубже, чем я помню, — пробормотал калека, его трость цокала по ступеням, будто метроном. — Всякий раз… Эймонд не ответил. Он чувствовал — здесь, в этих стенах, воздух был гуще. Тяжелее. Будто сам камень впитывал крики тех, кто когда-то сгнил в этих казематах. Его единственный глаз уже видел впереди железную дверь с решеткой. За ней — гул голосов, стон, лязг цепей. — Ваше Высочество… Сир Торвин стоял посередине без доспехов, его раненое плечо перетянуто туго, но руки сжаты в кулаки. Его лицо было бледным, но глаза горели. Сир Гаррис Бисбери скрестил руки на груди, наблюдая, как Рейвен Шторм методично перебирает инструменты на столе. Воздух здесь был особым, пропитанным потом, мочой и медным привкусом крови. В клетках, освещённых светом факелом, сидели пойманные. Троица гвардейцев — Мартин Рейн с разбитым носом, Леон Эстермонт в слезах и Эддард Уотерс, дрожащий, как лист. Чуть дальше располагались простолюдины. Куртизанка с вырванными ногтями, пекарь с окровавленными губами, рыбак, который уже не мог говорить и служанка, что рыдала, прижав колени к груди. И ещё несколько теней, прижавшихся к дальним углам клеток. Шпионы. В страшной тишине темниц прозвучало имя — Бледная Пиявка. — Знаменитое имя, — отметил Стронг. — Оно уже касалось этих стен, когда наёмник по прозвищу «Кровь» перестал упрямиться и заговорил… Эймонд не повёл и бровью. Но понял, о чём речь. Двое наёмников, убивших принца Джейхейриса. Второго так и не поймали, а первый был запытан до смерти где-то здесь. По сигналу принца, сир Торвин шагнул к клеткам и выволок Рейна, схватив за волосы. Он не стеснялся прикладывать силу и ударил подонка головой о прутья. — Говори, крыса. Каков был приказ? Рейн скривился и плюнул ему в лицо. — Ты что, думаешь, я испугаюсь тебя, пёс? Эймонд медленно подошел, его тень накрыла клетку. — Ты угрожал моей жене… Рейн исступленно расхохотался. Он был похож на безумца. Рыцарь понимал, что живым не вернётся. При любых словах. И решил позволить себе лишнего: — Драконья подстилка с узкой щелью! Жаль, мы не позабавились с ней той ночью! Король Эйгон умел делиться, он обещал, что позволит нам отодрать её в зад и даже трахнуть сразу втроём, если… Эймонд и сир Торвин обрушились на него одновременно. Два удара с двух сторон заставили того замолчать. Он упал ничком. Зубы россыпью покатились по каменному полу. Рыцарь завыл как раненый зверь, но вновь начал хохотать. — Ваше Высочество… — из тени мягко вынырнул Стронг, всеми забытый в суматохе. — Позвольте мне. Я думаю, мы могли бы сделать процесс более… изящным. Принц, охваченный яростью, желал продолжить. Затоптать Рейна, пока его помойный рот не сможет издавать ни одного звука. И стремился продолжить избиение, когда почувствовал руку на плече. На мгновение ему показалось, что это Отто его держит. Но мираж испарился — то была рука гвардейца. Помедлив, Эймонд кивнул и, вместе с телохранителем жены, отступил в сторону. В дёрганном свете факелов хромота Лариса Стронга казалась почти танцующей. Тот не торопился. Мастер над шептунами подошёл к столу, где были готовы чернила, перья и пергаменты для показаний, а рядом разложены различного вида пыточные предметы. Предельно вежливо он попросил Рейвена немного помочь ему в качестве ассистента и выбрал на столе самый тонкий нож, похожий на шип. — Видите ли, господа, боль — это язык. А человеческое тело — это кладезь красноречия! Если знать, куда нажать… Мастеру над шептунами отдали всех троих. Принц не ушёл. Предпочёл смотреть за умениями Стронга. Его действия можно было назвать почти поэтическими. Несмотря на увечность, он прекрасно владел ножом. Запросто находил точки, где кость ближе, где нерв оголён. Голос его был тихим, почти ласковым, когда он спрашивал. Неизменно вежливым. Первым закричал Эддард Уотерс. Крики были такими громкими, что даже крысы в углу замерли. Впервые за день Эймонд удовлетворённо улыбнулся, чувствуя странный безжалостный покой. Калека Стронг оказался человеком редкого таланта. Хорошо, что принц его не убил. После, всё изложенное словами, криками, хрипами, мольбами и шёпотом, было тщательно записано вороном. В кабинете Десницы Отто с интересом изучал признания трёх подонков, чья судьба должна сложиться намного показательнее, чем смерть простолюдинов, которых уже убили. Разумеется, после того как последний из шпионов Пиявки признался во всех своих прегрешениях. Отто читал признания вслух, его голос был ровным, будто он отчитывался в учёте запасов зерна: — Бледная Пиявка, в миру леди Мисария, а по должности Мастер над шептунами Чёрного совета получила прямой приказ от Рейниры. Цель — устроить бунт во время раздачи еды, убить стражу, похитить Алисанну. Если не выйдет — сделать так, чтобы народ возненавидел благотворительность короны. Эймонд сидел у окна, смотря, как первые лучи солнца касаются башен города. Дед дочитал до конца: — Все пойманные подтверждают: в замке есть ещё один шпион. Но имени не знают. Отто сложил пергамент. — Не устаю поражаться талантам лорда Стронга, — отметил он. — Думаю, он быстро найдёт этого шпиона. Но предательство гвардейцев нельзя оставить без всеобщего внимания. — Публичная казнь? — уточнил Эймонд, чувствуя разливающуюся по телу усталость. — Суд. После него публичная казнь. Простой народ так или иначе уже знает, что всё началось с трёх гвардейцев, которые убили невинных людей. И среди них был ребёнок. Корона должна показать, что видит разницу, между своими и чужими. Между запутавшейся паствой и вероломными предателями. Принц согласно кивнул. Простой казни троица недостойна. Пусть видят презрение всех, от света дворянства до последнего бедняка столицы. До Рейниры ответ тоже дойдёт. Она узнает на своём Драконьем Камне, что чуть не убила дочь. А его дорогая Алисанна услышит в числе первых, каким чудовищем стала её мать в стремлении добраться до Железного Трона. За окном закричали вороны — будто смеялись над игрой Чёрных.