Как приручить драконов

Сумерки окутали кабинет лорда Десницы. Дед зажёг одну-единственную свечу, что стояла на его столе и позволяла видеть лишь половину его лица. Залегшие тени под его глазами, словно в укор отдохнувшему принцу, говорили — Отто провёл ночь без сна. Он сидел за столом, пальцы его дрожали — не от старости, а от невысказанной ярости. Перед ним стоял кубок с вином. Нетронутый. Дед внимательно смотрел на Эймонда, будто видел в нём не принца, а мальчишку, который едва не спалил королевство дотла. — Ты знаешь, что почти сделал? — голос Отто был тише шелеста пергамента, но каждое слово жгло, как раскалённое железо. Эймонд пришёл сам, как в то утро, когда убил Люцериса. Сейчас, стоя перед очами деда, он не ощущал себя драконом или принцем. Нет. Он снова был десятилетним мальчишкой, который пробрался в Драконье Логово и едва не был сожран Пламенной Мечтой. Ему казалось, что он стал меньше ростом. — Что ты хочешь услышать? Что я чуть не спалил рыбацкий городок? — его голос звучал хрипло, скрывая оттенки стыда. Когда кровавая пелена сошла с глаз, и Эймонд осознал содеянное, то вновь ощутил тот же холод, что сопровождал его от границ Штормового Предела к столице. Но на этот раз он не мог даже мысленно обвинить Вхагар в непослушании. Напротив. С тех пор драконица вела себя как идеальный солдат перед командиром. Он хотел сжигать людей, чтобы заткнуть свою ярость и бессилие. Чтобы доказать себе, что он не щуплый мальчишка, оказавшийся в драке один против многих. Что он способен внушать ужас и смерть. Отто медленно поднялся. Его холодные глаза встретились с пылающим взглядом внука. — Я хочу услышать, что ты понял. Понял, что вчера мог потерять всё. Тишина. За окном кричала сова. Где-то вдалеке плескались волны о причал. — Они даже не поняли бы, почему умирают, — продолжил Отто, его голос был тише шелеста пергамента. — Рыбаки. Дети. Женщины. Старики. Ты стал бы для них не королем, а безумцем с драконом. Как Эйгон. Эймонд вздрогнул. Его кулаки сжались. — Я не Эйгон! — возмущённо воскликнул принц. Да как он смеет сравнивать его с тугоумным братцем?! Пьяница, блудник, дурак и просто безответственный вешатель. Он член в штанах не способен удержать, не то что город. Эймонд не таков! Между братьями, кроме крови, нет совершенно ничего общего!!! — Нет. Ты хуже. Ты умнее его. А значит, твои ошибки страшнее. Дед подошёл ближе. Его тень накрыла Эймонда, как крылья Вхагар. — Ты бросился в бой, даже не подумав! — впервые дед начал поднимать на него голос. Всего на полтона, но ощущалось словно громовой раскат. — Ты забыл, что короли не имеют права на слепую ярость. Не имеют права на ошибки! Ты забыл, что каждый твой шаг теперь — история. И если вчера Алисанна спасла тебя от бесчестья, то завтра… Он намеренно не договорил. Отто перевёл дыхание и развёл руками. Эймонд отвернулся. Воздух вырывался из его груди неровными порциями. Но как правитель, он должен был признавать свои ошибки, чтобы больше их не совершать. — Я знаю, — глухо произнёс он. Отто вздохнул почти по-отечески. Он положил руку на плечо внука. Тот напрягся, но не отстранился. — Ты почти потерял всё вчера, — тихо, но очень серьёзно произнёс дед. — Но получил урок. Дороже этого нет ничего. Ты должен держать гнев в кулаке. В следующий раз она может не успеть встать между тобой и пропастью. Эймонд закрыл глаза. «Ярость — слабость. Контроль — сила», — мысленно произнёс он. За окном первые лучи рассвета коснулись башен Красного замка. Начинался новый день. И, благодаря супруге, рыбаки того городка даже не поняли, что над ними парила смерть. Эймонд не превратился в безумного карателя. Не стал хуже Эйгона. Ему невероятно повезло. С женой.

***

Заседание Малого совета назначили ближе к полудню. Корабли Триархии, Дорна и Простора приближались к Глотке. Вороны и шпионы, способные донести информацию до адмиралов, уже были отправлены. К моменту прорыва блокады появление новых драконов не будет сюрпризом, что повергнет капитанов кораблей в бегство. Но с драконами надо что-то делать. Теперь речь шла не о мелких драконах, с которыми можно было бы справиться силами скорпионов. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь витраж, рассекали дым ладана, словно клинки сквозь туман войны. Эймонд стоял у топографического стола, его пальцы сжимали край так, что позолота трескалась. Перед ним — крошечные корабли из черного дерева, выстроенные у изображённой Глотки. И новенькие крохотные фигурки, изготовленные этим утром. Драконы. Серебристый, бронзовый, серо-голубой и коричневый. О последнем ничего не знал даже Ларис Стронг. Очевидно, дикий. — Рейнира выпустит их, — голос принца был низким, как гул подземного толчка. — Как щенков на первую охоту. Чтобы всадники почувствовали вкус крови. Ларис Стронг склонился над столом, его жёлтые глаза блестели, как монеты в свете свечей: — Морской Дым. Вермитор. Среброкрылая. И неизвестный, — он свёл костлявые пальцы в замок и указал взглядом на Драконий Камень. — Они будут уязвимы. Несобранны. Но даже «щенок» дракона может спалить целый флот. Тиланд Ланнистер терпеливо выдохнул, перемещая золотую монету между пальцами, выдавая скрытую нервозность. — Былая тактика против крупных драконов не сработает. А ждать, пока они подожгут наши паруса, а потом вежливо просить их уйти, мы не можем. Эймонд установил четыре фигурки драконов к кораблям Веларионов и занял своё место. — Дымовые бочки. Сетки. Скорпионы на каждом судне. — Его единственный глаз горел. — Мы слепим их. Загоним в ловушку. При поддержке снизу, — он схватил фигурку Вхагар, пока не установленную на карту, — я лично проведу атаку на самых опасных. Мастера молчали. Кристон Коль со своей тирадой о ценности правителя в столице сейчас был на пути к Тамблтону. А дед слишком хорошо понимал, без дракона блокаду не прорвать. Если Вхагар не возьмёт на себя хотя бы Вермитора, то проще отозвать корабли прямо сейчас. Алиандра Мартелл рассмеялась — резко, как треск льда: — Наконец-то! Король, который не прячется за стенами. Это освежает! Мастер над законом хмуро провёл рукой по бороде: — А если вас собьют? — Тогда, лорд Уайлд, вам придётся очень быстро вызвать из Староместа Дейрона, чтобы он занял моё место, — холодно ответил Эймонд. Серьёзность тона принца заставила всех присутствующих неуютно поёжиться. Эймонд был нужен им. В противном случае всех присутствующих казнят сразу, как Рейнира захватит столицу. А она её захватит, если принц-регент погибнет. Настало время нового витка стратегий. Эффект неожиданности, который помог Эймонду над Грачиным Приютом. Пусть Хелейна патрулирует город как можно дольше, создавая иллюзию, что Эймонд на месте. Все предложенные диверсионные атаки получили одобрение. Пожары, взрывы, даже отравление колодцев… Но с предупреждением шпионов, чтобы запаслись водой и были готовы покинуть остров. Корабли смертники. В первую волну. Дымная завеса от драконов, чтобы не могли отличить своих от чужих… Битва при Глотке уже чувствовалась на пороге.

***

Дни до битвы пролетели невероятно быстро. Какая-то часть принца готовилась к возможной гибели и тянулась к обретённой семье. Провести с ними ещё немного времени. И ещё. Показать Джейхейре, как правильно владеть самым настоящим кинжалом. Затупленным, чтобы она не порезалась, но уже тяжёлым. Он пообещал однажды подарить ей особый — из валирийской стали, которому она сможет дать имя. Хелейне он давал всевозможные инструкции относительно патрулирования города. Как летать, чтобы внизу считали, что Пламенная Мечта это Вхагар. Но, куда более важно, он оставлял ей и Алис наказ — бежать из столицы, если битва при Глотке закончится его смертью. Садиться на драконов и улетать втроём. А ночью, когда они оставались с Алис наедине, их тела сплетались со страстью и отчаянием, словно завтра не наступит… Небо над Глоткой было серым, как пепел после пожара. Вода в проливе — тяжёлой, мутной, будто смешанной с кровью. Вхагар успешно притворялась большой немного похрапывающей горой среди скал над Острым Мысом. Ночью они перебрались в засаду, когда стало ясно, что корабли уже подходят к проливу. Следовало набраться терпения. Первые сутки прошли спокойно. Только раздражали доспехи, которые, по требованию деда, создал лучший из кузнецов Королевских земель специально для принца. Затишье перед бурей, которая грянула на второй день. Эймонд сидел в седле, сжимая роговые рукояти так крепко, что пальцы немели. С высоты ему открывался вид на корабли, держащие блокаду. Аквамариновые паруса с белыми морскими коньками. Он понял, что битва произойдёт сегодня, когда увидел взвившиеся вверх столбы дыма со стороны Дрифтмарка и Драконьего Камня. Красные тени, шпионы Дорна, начали диверсионную атаку, чтобы разобщить врага. Часть кораблей Триархии в этот момент сделала остановку у берегов Спайстауна, не отказывая себе в возможности пограбить. Внизу, к Острому Мысу, приближались основные силы Триархии — десятки коггов и галей с алыми парусами, оснащённые баллистами. За ними, с небольшим опозданием двигался флот Простора. Дальше, за линией волн он выхватывал взглядом силуэты дорнийских «Морских кобр» — низких, стремительных судов с синими флагами. — Начинается, — прошептал Эймонд под утробный рык своего зверя. Вхагар чувствовала их. Драконов. Вермакс появился первым. Зелёно-золотой дракон Джекейриса Велариона пронёсся над водой, оглашая пролив рёвом. Его крылья взметнули пену, а пламя слизало носовую часть ближайшего когга. Дерево вспыхнуло, как сухая трава. — Скорпионы! — донёсся крик снизу. Баллисты Триархии загрохотали. Тяжёлые болты просвистели мимо, но один — вонзился в перепонку крыла Вермакса. Дракон взвыл, но не остановился. Эймонд не сводил глаз с битвы внизу. Дорнийцы ударили с фланга. Их корабли-смертники прорезали строй Веларионов, тараня борта, а на палубах стремительно вспыхивали огни — тот самый «вонючий порошок» из И-Ти. Корабли Веларионов разрывало изнутри, словно перезрелые плоды. — Umbās! — прошипел Эймонд, чувствуя, как Вхагар нервно шевелится под ним. Ещё рано. Всего один дракон. Это ещё не угроза. Зато самое время начать атаку с берега. Первый залп пришёлся на ближайший дромон Веларионов. Камнемёты стремительно атаковали корабли, вынуждая их отвлекаться от нападающих коггов Триархии и пиратских кораблей, выходящих из-за фальшивого утреннего тумана. Липкое пламя вырвалось из метательной трубы на носу одного из кораблей Дорна и облепило парусник Веларионов, словно живая слизь. Огонь не гас в воде — он шипел, полз по мачтам, капал на палубу, где матросы вопили, катаясь в попытках сбить его. Безуспешно. На коггах взвыли камнемёты. Громадные валуны, обёрнутые в промасленную холстину, взлетели в ответ. Один пробил борт дорнийского судна, и оно завалилось набок, словно раненый зверь. Другой шлёпнулся в воду рядом с флагманом Редвина «Дикая Лоза», подняв фонтан брызг. Но главные орудия ещё молчали. Тогда наконец прозвучал тот самый крик, которого так ожидал и страшился Эймонд: «ДРАКОНЫ!» — со стороны драконьего камня показалась четвёрка драконов. Впереди стремительной стрелой летела Среброкрылая. За ней не отставал Вермитор. Два других зверя чуть замыкали строй. Морской Дым, набравший безопасную высоту, чтобы оставаться недосягаемым для скорпионов, и неизвестный коричневый дракон. — Скорпионы! — прокричал капитан одного из коггов, и десяток баллист вздрогнул, выпуская болты. Один просвистел в сантиметрах от головы Вермакса. Другой едва не вонзился в его лапу, лишь едва зацепив чешую. Дракон яростно взревел, и Джекейрис потерял равновесие, едва не выпав из седла. Дорнийцы не стали ждать. Их низкие, стремительные корабли рванули вперёд, словно стая пираний. На носу каждого — гискарские горшки, готовые к броску. — Жги! — крикнул дорнийский капитан, и всё вокруг вспыхнуло. Яро-алый огонь залил палубу ближайшего веларионовского дромона. Люди загорались, как факелы, падали за борт, но пламя плыло за ними, прилипая к коже. Один из кораблей Триархии, объятый огнём, развернулся и протаранил дромон Корлиса. Дерево треснуло, мачты рухнули, а между ними завязалась кровавая рубка. Флагман Редвина с пурпурно-голубыми парусами успешно обстреливал галеи противника горшками с гискарским огнём из метательных труб на носу корабля. — Sir! Sōvēs! — крикнул Эймонд, хлопая Вхагар по боку, приказывая вступить в бой. Драконы приближались. Пиратские корабли Дорна начали спешно укрываться в дымовой завесе, которой охватывали флот Веларионов в тиски. Со стороны галей Арбора тоже начал разрастаться дым. Присмотревшись, Эймонд заметил, что дымовую завесу намеренно запускают как можно выше, чтобы создать невидимую зону для драконов, но прекрасно видеть свои корабли и корабли противника. Теперь, чтобы разглядеть морской бой, драконам пришлось бы опасно спуститься ниже уровня дымовой завесы. Пользуясь заминкой драконов из-за разрастающейся слепой зоны, Эймонд направил Вхагар вверх. В облака. Скорпионы со стороны Острого Мыса успешно зацепили бок неизвестного дракона, заставив его яростно заверещать, словно ребенок. Дикий дракон, оглушённый болью, не заметил тени над собой. Но Эймонд — заметил. — Embrot! — он вжался в седло, и Вхагар обрушилась на коричневого дракона, как чёрная туча. Когти лап впились в шею, зубы схватили крыло у самого основания. Коричневый дракон завизжал, забился, но Вхагар не отпускала. Всадница коричневого не справлялась. Зверь действовал по собственной инициативе. А внизу, на воде, дорнийцы продолжали атаку исподтишка на флот Веларионов. О ходе битвы можно было судить лишь по вспышкам огня, выступающим под дымной завесой. Дикий дракон бил струёй огня хаотично. Ничуть не подчиняясь тактике, он умудрился вывернуться, с хрустом крутанув лапами. Его всадница едва не вылетела из седла, и только сейчас Эймонд понял, что это была принцесса Рейна. Но не время задумываться. Острые когти зверя вслепую били по Вхагар, нанеся несколько ощутимых царапин на челюсти, заставив её морду сместиться к его позвоночнику. Зубы вонзились в основание спины дикого зверя. Наконец с воплем, переполненным боли, дракон оставил в зубах Вхагар часть спинного гребня и оттолкнулся от неё для стремительного отступления. Свистели стрелы скорпионов вслед дикому дракону. Но тот уже спасался бегством, роняя вниз жгучую чёрную кровь. Коричневый ушёл. В бегстве дикий дракон был слишком быстрым. Морской Дым вырвался из-за скал, как молния. Его крылья, перепончатые и блестящие, рвали воздух с таким грохотом, что волны в проливе вскипели белой пеной. На его спине, пригнувшись к седлу, всадник вопил что-то нечленораздельное, но его голос потонул в рёве дракона. Скорпионы Триархии, Острого Мыса, Дорнийцев и Простора никак не могли его достать. Зверь слишком хорошо знал, как уворачиваться от этих орудий. Когда он набрал высоту, Эймонд направил Вхагар на охоту за юрким драконом. Море под ними кипело, как котёл с расплавленной сталью. Морской Дым нырнул вниз, пронзив клубы чёрного дыма, который пираты Дорна выпустили, чтобы скрыть отступление. Его серебристая чешуя мерцала сквозь копоть, словно призрак. — Undegon zirȳla! — Эймонд впился пальцами в седло, но Вхагар уже рванула в погоню. Они сближались не как хищник и добыча, а как два клинка в руках мастеров. Морской Дым кружился, уворачивался, использовал дым как завесу. Он знал все слабые места Вхагар — её возраст, её тяжесть, её привычку бить с размаху. Драконы словно танцевали в воздухе замысловатый танец, в котором юный дракон вёл более старого. С большим опозданием принц сообразил, что если Вхагар до него принадлежала Лейне Веларион, то брат и сестра частенько летали вместе. Морской Дым годами находился рядом с Вхагар и знал её как облупленную. — Sīkudi nopāzmi! — Эймонд стиснул зубы, когда серебристый дракон взмыл вверх, едва не задев крыло Вхагар. Один из коггов внизу, объятый гискарским огнём, взорвался, разбросав горящие обломки на соседние корабли. Люди горели заживо, падали в воду, где их тут же хватали акулы, привлечённые запахом крови. Дорнийские «Морские кобры» резали строй Веларионов, тараня борта шипастыми носами. Один из дромонов, отчаянно маневрируя, врезался в скорпионью платформу Триархии — и та рухнула в море вместе с кричащими арбалетчиками. — Огонь по драконам! — донёсся чей-то вопль снизу. Рядом пронзительно заверещал ещё один дракон. Среброкрылая. Несмотря на природные данные в скорости и манёвре, её всадник не спешил направляться в гущу боя. Более того, когда в сторону серебряной драконицы полетели стрелы дорнийских скорпионов, она едва не была ранена, после чего всадник начал что-то отчаянно кричать и… они просто скрылись. Их даже не задели, но трус на спине драконицы решил сбежать с поля боя. В этом пекле дыма, огня и драконов, когда стрелы врагов и союзников ничуть не отличаются, Эймонд в большей степени полагался на свою драконицу. Сейчас её опыт в бою был ценнее его реакций. Когда Вхагар внезапно изменила тактику, он доверился своему зверю. Вместо того чтобы продолжать погоню, она замерла, позволив Морскому Дыму сделать полный круг — и тогда ударила. Её когти впились ему в основание крыла, рванув вниз. — Angōtōs! — закричал Эймонд. Но они слишком снизились. Град стрел стал полной неожиданностью для обоих драконов и их всадников. Сразу десять скорпионов — и своих, и чужих — разрядились в небо. Болт просвистел в сантиметре от головы Эймонда. Второй вонзился Вхагар в лапу. А третий — попал Морскому Дыму прямо в основание плеча. Вхагар взревела и рванулась немедля вверх. Серый дракон взвыл, его крыло дернулось, и он рухнул вниз, в последний момент удержавшись в воздухе. — Добить! — кто-то орал снизу. Но Морской Дым уже отступал. Припадая на крыло, истекая кровью, он нёсся к Дрифтмарку, оставляя за собой горючий след. Слишком прыткий для скорпионов даже в таком состоянии. Стрелы скользили мимо его тела, но больше ни одному скорпиону не повезло. Дракон уходил всё дальше. Эймонд хотел было преследовать, но тут над морем нависла тень. Он появился внезапно, как ночь перед казнью, с рваными перепонками крыльев, изодранными в старых битвах. Большой. Бронзовый. Вермитор. И Вхагар, раненая, развернулась к новой угрозе… Флот Веларионов дрогнул. Корлис отчаянно пытался перегруппировать строй, но дорнийцы уже вгрызались в его фланги. Корабли-смертники с синими флагами взрывались среди его эскадры, сея панику. Бронзовый дракон пронёсся над волнами, сжигая один за другим когги Триархии. — Pālēs! — рявкнул Эймонд. Вхагар нырнула, но Вермитор был быстрее. Его пламя лизнуло её крыло, и Эймонд ощутил жгучую боль. Но тут скалистые склоны Острого Мыса вновь ожили. Скорпионы загрохотали, вынуждая драконов набрать высоту. Всадник Вермитора не кричал. Не звал на поединок. Он просто смотрел на Эймонда полубезумным горящим взглядом — и этого хватило. Вхагар зашипела, как раскалённый металл, опущенный в воду. Они сошлись не как драконы — как демоны. Когти впились в чешую, хвосты хлестали, сбивая друг друга с траектории. Внизу, на воде, люди замерли, глядя вверх. Даже корабли Триархии придержали огонь, словно понимая — это не их битва. Первый удар отправил Эймонда в сторону так сильно, что он едва удержался в седле. Рука отозвалась внезапной дезориентирующей болью. Принц чувствовал треск рёбер и движение кости плеча. Второй удар разорвал грудь Вхагар почти до самых рёбер, и чёрная кровь хлынула в море. — Oregon va! — прохрипел Эймонд, но Вхагар уже не слушала. Два дракона закружились в воздухе в страшном смертоносном танце. Драконица вцепилась в шею Вермитора и вгрызлась, рванув головой. Поток жгучей крови брызнул в разные стороны и едва не опалил принца. В последний момент он закрыл лицо локтем. Крупные капли крови прожгли часть его доспехов и добрались до плоти. Боль от ожога на мгновение ослепила Эймонда. Собственный вопль показался ему чужим и далёким. Но для драконов всё только начиналось. Вермитор не сдавался. Он развернулся в воздухе, ударил Вхагар по раненому боку, заставив её взвыть. Потом — плюнул пламенем, и Эймонд почувствовал, как жар почти лижет его кожу. Почти. Драконица сумела защитить всадника стремительным манёвром и приняла огонь на крыло. Очередное столкновение сотрясло небо. Когти рвали плоть, хвосты хлестали, как кнуты, пламя переплеталось, образуя огненный смерч. Внизу люди бежали, корабли горели, вода кипела от крови. Вхагар была старше. Злее. Стремительным рывком вперёд она схватила Вермитора за крыло — и рвала, пока кости не хрустнули. Всадник зверя закричал впервые за всю битву. Сквозь дым и кровь Эймонд увидел, как один из скорпионов Триархии — тот, что ещё не разбит — повернулся вверх. «Вот он, мой шанс!» — понял принц. Вхагар уже не смогла бы откусить голову Бронзовому Гневу, как поступила с Мелеис. Надо было действовать хитрее. — Oregon zirȳla! Oregon zirȳla ȳrda! — закричал он, разворачивая Вхагар так, чтобы подставить Вермитора под удар. Болт вонзился Бронзовому Гневу в грудь. Потом — второй. Третий. Дракон захрипел. Его всадник попытался удержаться, но Вхагар дожимала — она впилась зубами в горло и рвала безо всякой жалости. Кровь хлынула, как из перерезанного горла барана. Кости хрустели. Наконец… глаза могучего зверя закатились! Вхагар разжала челюсти и стремительным манёвром отлетела в сторону. Вермитор рухнул в воду. Его наездник не успел отстегнуться. Тело дракона врезалось в находящийся внизу корабль, превратив его в груду щепок. Теперь уже не узнать, то был союзник или враг. Жгучая кровь прожгла всё, что не утонуло вместе с телом. Эймонд хрипло исступлённо закричал. От боли. От финала этой битвы. От ярости, что это ещё не всё, но… Вхагар не могла больше летать. Она скользила по воздуху, хрипя, капая кровью на обломки кораблей. Принц чувствовал, как его собственная рана на обожжённой правой руке горит сильнее от каждого движения. Левая рука едва ему подчинялась. А дышать из-за боли в рёбрах становилось всё труднее. Они едва не упали на берег, грузно приземлившись в грязь и песок, вдали от основного побоища. Победа была за ними. Вхагар показала четверым драконам свою мощь. Отстояла своё первородство. Но цена… Горючая кровь падала из ран на берег, прожигая небольшие ямки. В лапе торчали два болта от вражеского скорпиона. Ей требовалось лечение. Немедленно. И как бы Эймонд ни хотел вернуться в бой, собственное тело подводило его. Одной рабочей руке не добиться тех же манёвров и на полностью здоровой Вхагар, а раненая проявляла сварливость и разумную осторожность. — Sōvēs. Lenton, — хрипло приказал он.

***

Дальнейший морской бой продолжился без его участия. Без драконов. Дикий коричневый дракон бежал. Морской Дым ранен. Трусливый всадник увёл Среброкрылую в пещеры. Вермитор пал. Лучший расклад для Эймонда. Не окажись он здесь сегодня, всадники получили бы опыт и научились нападать совместно. Тогда Вхагар бы не выстояла. Она и Вермитора победила не силой, а при помощи союзников. Будь всадник Среброкрылой чуть смелее… И вниз летел бы Эймонд с Вхагар. Но всё к лучшему. Полёт до столицы показался вечностью. Вхагар не щадила всадника и поднялась на морозную высоту, от которой немели руки, а ресницы с бровями покрылись инеем. Возможно, так ей было проще остудить собственные раны. И быстрее добраться до столицы. Вхагар приземлилась у Драконьего Логова, выплёвывая кровь на землю. Её чёрные крылья, изодранные в кровавом танце с Вермитором, тяжело опустились на каменные плиты. Из рваных ран сочилась густая кровь, смешиваясь с гарью и морской солью. Драконоблюстители бросились к ней сразу — с вёдрами воды, связками трав, склянками с мазями. Один из них, старый Бартоломью, подбежал к Эймонду, едва тот слез с седла. — Aōha dārōñe, ao… — он замолчал, увидев ожоги на руке принца, рану на виске, кровь, пропитавшую рукав. — Ao jorrāelagon giēñagon. — Вхагар первая, — прохрипел Эймонд, отстраняя его. — Giēñagon issa zaldrīzes! Но он и сам едва держался на ногах. Сесть на коня уже не мог. В замок его доставила повозка. После он лишь частично помнил события. Мейстеры Королевской Гавани работали над ним три часа. Это он позже узнал от деда. Всё оказалось куда серьёзнее, чем думалось. В памяти засела безумная пыточная конструкция, в которую он был вынужден просунуть руку, чтобы с мучительным рывком боли его кости встали на место. Мейстеры осторожно сняли с него частично испорченные доспехи, вычищали осколки стрел из плеча. Обрабатывали раны от драконьей крови, которая жгла, как кислота. Накладывали повязки, подавая чашу с маковым молоком, чтобы заглушить боль. Эймонд не стонал. Или ему так казалось. Он сжимал кулаки, глядя в потолок, и вспоминал, как падал Вермитор. Как кричал от боли Морской Дым. Как горел флот Веларионов. Он не чувствовал триумфа. Бой ещё не закончился. Война далека от завершения. А он уже чудовищно устал. Едва мучительное лечение в обители великого мейстера подошло к концу, как на принца немедленно набросились его женщины. Бледная и перепуганная Алисанна. Не менее бледная, но скорее угрюмая Хелейна. И не скрывающая своего счастья от вида живого дяди Джейхейра. Под их конвоем не было никакого шанса дойти до своего кабинета, башни Десницы или зала заседания Малого совета. Алис мрачно пообещала, что придушит его подушкой даже за попытку сегодня идти куда-либо, кроме спальни. Эту силу не смогли бы победить даже пять драконов, возглавляемые Вхагар. Измученный и полусонный от макового молока, он послушно шёл в свою башню, чувствуя согревающий сердце уют. Его женщины. Его семья. Самое важное, что у него есть. Он слабо улыбался пока они вели его, омывали, переодевали, кормили с ложечки ужином и укладывали спать. Всё это казалось настолько одуряюще приятным, что почти ненастоящим. Быть может, это просто сон от макового молока? Однако утром он проснулся в окружении своих женщин, спящих вокруг него как стая драконов. Его стая. К закату следующего дня в порт Королевской Гавани вошли корабли. Не все. Потери ощутимо бросались в глаза даже без подсчёта кораблей. Половина флота Триархии — в дыму и пробоинах. Треть дорнийских «кобр» прибыла с изорванными парусами. Но они прибыли. И вели с собой пленных. Лорд Харлан Редвин сошёл на берег первым. Его плащ был пропитан гарью, доспехи — вмятинами от ударов. Седина, въевшаяся в его ярко-рыжие волосы, казалась сотканной из пепла его павших противников. Дикая Лоза пережила битву при Глотке почти без повреждений. За Редвином шёл дорниец, высокий, с кожей цвета тёмного мёда и острым, как у шакала, взглядом. — Капитан Даэрон Сэнд, — представился он, слегка наклонив голову. — Командующий морскими кобрами. Мастера малого совета приветствовали победителей и разрушителей блокады. Мейстер Орвиль в окружении всех своих помощников организовывал отправку раненых во временные лазареты, чтобы по возможности поставить на ноги всех, кто ещё дышал. Лорд Уайлд смотрел на переполненный кораблями порт с открытой радостью. Блокаде Веларионов пришёл конец. Лорд Ланнистер не скрывал своего восторга при виде шустрых дорнийских кобр, выдавая своё прошлое мастера над кораблями. Лорд Стронг был где-то здесь. Но не лично, а через шепотки своих шпионов, которые уже донесли до него все подробности битвы. Эймонд и Отто, в окружении гвардейцев, принимали итоги боя. Хотя лорд Десница вместе с Алис и Хелейной, настаивали, чтобы принц восстанавливал силы в замке, он не мог не присутствовать. В конце концов, он участвовал в этой битве, он хотел знать итоги первым, видеть своих людей, и чтобы его люди видели его. — Адмирал Редвин, где остальные ваши корабли? — уточнил лорд Десница. — На Дрифтмарке, — ответил Редвин. — Взяли под контроль доки. Корлис Веларион — наш. Он жив. Эймонд вдохнул резче. Хорошая ли затея держать такого могучего врага живым? Но и казнить его теперь не стало бы мудрым шагом. Погибни Корлис во время битвы, всё сложилось как нельзя лучше. Остатки Веларионов быстро преклонили бы колени перед Зелёными, навсегда перечеркнув связь Рейниры с самым могучим союзником, дающим ей преимущество на морях. Но что если Морского Змея кто-то попытается освободить? Тем временем Редвин кратко отчитывался об известных ему итогах битвы. Главное — блокады больше не было, как и флота Веларионов. Остатки кораблей сдались. У Дрифтмарка осталась горсть торговых коггов и рыбацких лодок. Морской Дым был серьёзно ранен и скрывался где-то в Дрифтмарке, но найти его пока не смогли. Зверь слишком хорошо знал этот остров или сумел его покинуть, спрятавшись на Драконьем Камне. Дикий дракон, по заверению адмирала Шарако Лохара, летел куда-то на север. Явно не к Драконьему Камню. Дикие драконы слишком своенравные и не понимают ни команд, ни причин их исполнять. Но на Драконьем Камне точно осталась целая и невредимая Среброкрылая, и могла в грядущем стать проблемой. Но главная новость ожидала о драконе, про которого Эймонд совсем забыл в пылу битвы. Вермакс. Он и Джекейрис погибли. Юноша слишком полагался на скорость своего дракона. Он спускался ниже уровня задымления, атакуя корабли Триархии. Несколько раз ему это удавалось, прежде чем удача ему изменила. Во время одного из перелётов его сумели ослепить при помощи порошка из И-Ти. Всадник с драконом замешкались всего на секунду, но этого хватило одному из моряков с мирийской галеры, чтобы забросить из «вороньего гнезда» абордажный крюк на Вермакса. Один из крючьев застрял в чешуе, а рывок дракона в попытке уйти от угрозы, только углубил раны. Цепь прикрутили к мачте. Чем больше зверь бился на свободу, тем больше себя ранил, пока не упал в волны Черноводной с распоротым брюхом. Принца Джейкейриса добили арбалетными болтами, когда он попытался выплыть. Потери среди кораблей союзников ещё подсчитывали. Битва стихла чуть меньше суток назад. Новости ещё доходили до берега. Эймонд оглянулся на гавань — на обгоревшие мачты, на раненых, на тела, выложенные в ряд на берегу. Принц не чувствовал радости. Только тяжесть. Там, у Глотки, на воде догорали обломки кораблей. Волны Черноводной, по словам моряков, ещё долго сохраняли кроваво-красный цвет. То ли из-за гискарского огня, то ли из-за крови драконов, то ли из-за павших людей. Возможно, из-за всего вместе. Корлис Веларион, пленённый Харланом Редвином, стоял на палубе Дикой Лозы в кандалах, бессильно сжимая кулаки. А вдалеке, над Драконьим Камнем, уже собирались тучи. Война ещё не закончилась. Эймонду предстояла ещё одна битва. В башне, в его гавани спокойствия, когда слухи донесут до его нежной жены страшные вести о её младшем брате. В этот раз принц не был виноват в смерти бастарда Стронга. Но легче от этого почему-то не становилось. Возвращался он в тяжёлых думах. Весь путь до Красного замка, а после до его башни, казался ему особенно гнетущим. Он слишком хорошо помнил то самое утро, когда вернулся из Штормового Предела с постыдной новостью о собственной несдержанности. Отчего-то даже после битвы при Глотке он чувствовал холодок по коже, когда вспоминал жемчужное крыло дракона, которое летело вниз сквозь облака. Тот Эймонд теперь казался ему совсем мальчишкой. Словно прошли не месяцы, а годы. Сейчас бы он не позволил себе подобную глупость. Мелочная месть стоит слишком дорого для державы, а он должен поддерживать свою репутацию. Холод до сих пор струился по телу. Он помнил, как отреагировала Алисанна. Помнил её слёзы. Помнил, как плохо ей было после. Как её рассудок едва не разлетелся на части от той потери, когда он держал её в объятиях, чтобы она в бреду не навредила себе. Неужели сегодня всё повторится? Эймонд вошел без стука. Алые блики заходящего солнца на стенах покоев напоминали отблески драконьего пламени. Он вновь ходил в привычном тёмно-зелёном дублете, отправив доспехи кузнецу на починку, но всё ещё пах гарью и морской солью. Повязка на правой руке пропиталась кровью — рана от драконьей кислоты пульсировала болью с каждым шагом. Алисанна стояла у окна, её пальцы сжимали подоконник так, что ногти побелели. Её глаза были сухими, но в них стояла пустота, что страшнее любых слёз. Принц тяжело выдохнул. Он снова опоздал. Новости настигли жену раньше него. — Ты убил его? — её голос был пустым, как эхо в усыпальнице. — Как Люка. Как Рейнис… Эймонд медленно опустился перед ней на колени. Его раны горели, но он не дрогнул. — Я дрался с Вермитором. С неизвестным бастардом в красно-чёрных доспехах. Твой брат, — он выдохнул: — Твоего брата сбили баллисты Триархии. Я даже не видел его в бою. Алис резко вскинула голову. Её глаза вспыхнули. Она сжала руки в кулаки. Скорбь его маленькой драконьей принцессы теперь соседствовала со злостью. — Враньё! Ты… Эймонд схватил её руки, не давая отступить. — Я не врал тебе о Рейнис и Люцерисе! И не соврал о Джекейрисе! — резко перебил он её. — Его убили моряки Триархии. Крюками и арбалетами. Его тело с драконом затонуло в море. Супруга задрожала. Её глаза наполнились слезами. Эймонд не отпускал её руку. Он поднялся с колен и привлёк жену к себе в подобие объятий. — Он был таким… совсем мальчишкой! — всхлипнула она. Мальчишкой шестнадцати лет. Джейхейрис в его возрасте уже правил Семью Королевствами. Джейс не был мальчишкой. Совсем нет. Донесения шпионов говорили о весьма уверенном политике, который умел объединять союзников вокруг матери, и держал удар в Чёрном совете, когда Рейнира пропадала. Но не для старшей сестры… — Он был её оружием. Как ты. Как Джейхейра. Она использует всех. И, когда вы больше не нужны, — он погладил её по волосам, — вы становитесь пеплом. Алис резко вывернулась из его рук, поражённо глядя на него. От потрясения она даже на несколько секунд перестала плакать. Тишина. Потом — глухой удар. Её маленький кулачок врезался ему в грудь. Раз. Два. Он не сопротивлялся. — Молчи! Молчи, молчи, молчи! — кричала она, а слёзы вновь стекали по её щекам. Злые. Он позволил ей бить. Пока её кулаки не ослабели. Пока она не рухнула вперед, в его объятия. — Хочешь ненавидеть меня — ненавидь, — прошептал он в её волосы. — Но не я отправил его на смерть в битву. У неё было четыре драконьих всадника. Четыре! Она могла вести их в бой сама. Но она отправила с ними родного сына. Жена дрожала, как загнанный зверь. Он обнял её — крепко, почти жестко. — Я бы никогда не отправил в бой тебя или Хелейну. Все эти грязь, боль и кровь войны — мои. Я всегда буду брать их на себя, чтобы вам не досталось. Так поступают в семье! — заключил он. Алис уткнулась лицом в его грудь и завыла. Отчаянно и горько. Эймонду оставалось лишь обнимать её ранеными руками, шептать обещания, что всё будет хорошо. Что Джейс был невероятно храбрым, сильным воином, истинным драконом. Всё что угодно, чтобы ей стало легче. Всё, чтобы её боль медленно трансформировалась в ярость и брала направление на Драконий Камень. Рейнира убивает своих детей, отправляя их на смерть. — Я не брошу тебя. Никогда. Даже ненавидящую меня. Супруга плакала, пока не выбилась из сил. После Эймонд послал за мейстером и Хелейной. Сейчас Алис как никогда была нужна сестра. Они прибыли почти одновременно. Орвиль немедленно захлопотал над принцессой, приготовив для неё успокоительный чай и попросил поберечь себя. Хелейна и Джейхейра окружили её заботой. В кругу семьи, сонная от успокоительного, Алисанна немного расслабилась. Спали они вновь вместе. Переплетённые как корни деревьев. Жена с сестрой обнимали с двух сторон Джейхейру, а Эймонд деликатно прижимал к груди спину Алис. Не за горами был день, когда придётся отпустить Джейхейру в Дорн, и теперь за каждое мгновение вместе следовало держаться крепко.

***

Утром, убедившись, что супруга будет под присмотром фрейлин, дорнийских принцесс, а после и Хелейны, когда та вернётся с утреннего патруля, он отправился в зал заседаний Малого совета. На бархатной подушке, среди сфер, воплощающих власть, появилась новая. Аметистовая. Каменщики делали шар быстро и умело, чтобы к появлению адмирала Редвина тот был готов. Утренние лучи солнца просачивались сквозь витражи, оставляя причудливые рисунки на дубовом столе, и рассыпались разноцветными бликами, касаясь сфер власти. Двери распахнулись с глухим стуком. Харлан Редвин вошел в зал тяжёлым шагом моряка, его рыжая борода, поседевшая у висков, контрастировала с безупречно-чистым сине-лиловым камзолом, расшитым серебряными якорями. На груди тускло поблескивала брошь в виде ветви винограда. — Ваше Высочество, лорд Десница, мастера совета, — голос его звучал как скрип мачтовых снастей перед штормом. Он чинно склонил голову. Присутствующие приветствовали его схожими кивками головы. — Добро пожаловать в Малый совет, Мастер над кораблями, — произнёс Эймонд. — Занимайте своё место. Аметистовый шар покинул бархатную подушку и с щелчком отправился в гнездо. Мастер над кораблями протянул на середину стола свиток пергамента, перетянутый черно-золотым шнуром. — Донесения с Глотки. Последние двенадцать часов они не пополнялись новой информацией. На сегодняшний день мы имеем следующие потери. Сорок два корабля Триархии лежат на дне у Дрифтмарка, — начал он, тяжело опираясь о стол. — Два десятка из Простора. Еще десять разбитых под флагом Дорна. Их, так называемые корабли-смертники не вошли в этот счёт. Редвин бегло перевёл взгляд на принцессу Алиандру, но та неопределенно передёрнула плечами, не протестуя от такого подсчёта потерь. Пальцы адмирала, покрытые старыми ожогами от канатов, дрогнули, коснувшись виноградной броши. — Из всех драконов, Морской Дым, по словам местных, спрятался где-то на Дрифтмарке. Но его пока не обнаружили. Возможно, уже вернулся на Драконий Камень. «Или хорошо прячется по пещерам и гротам. Дрифтмарк — его дом, который он знает лучше, чем любой из местных!» — думал принц, прикидывая, что нужно будет отправить отряды, чтобы тщательно осмотреть остров. Эймонд сидел неподвижно, словно высеченный из того же камня, что и его кресло. — Что с Веларионами? — сухо поинтересовался он. — Корлис Веларион сейчас на втором ярусе темниц Красного замка, — тон Редвина оставался подчёркнуто нейтральным, не выдавая его личного отношения к поверженному противнику. — Его родственники в Высоком Приливе взяты под домашний арест. Они проинформированы, что Корлис жив и под стражей, но любые их действия против короны могут изменить это в худшую сторону. Хорошие новости. Даже если Рейнира пожелает освободить Дрифтмарк с оставшимися драконами, Веларионы не станут её поддерживать, чтобы обречь Корлиса на казнь, хотя… — Отправьте ворона в Высокий Прилив, — приказал Эймонд. — Пусть две дочери и двое сыновей Веларионов прибудут ко двору. Мы с супругой будем рады принять их в нашу свиту. Отто едва заметно улыбнулся, одобрительно кивая. Этот ход должен закрепить влияние короны на Веларионов. Быть может, кто-то из родичей Корлиса готов рискнуть его жизнью. Но не жизнями детей. Впрочем, они могут преклонить колени, дать клятву верности Зелёным и вести себя покладисто. Тогда их детям будет очень хорошо при дворе. Никто не посмеет их обидеть. Отто Хайтауэр поднял пергамент с отчетом адмирала, изучая. — Правильно ли я понимаю, что флот Веларионов более не существует? — уточнил он. — Так точно, лорд Десница, — кивнул лорд Харлан. — Их военный флот уничтожен, но остались торговые и рыбацкие суда. В тишине повисла истина — они выиграли море, осталось удержать его. Тиланд Ланистер негромко рассмеялся, вертя золотую монету между пальцев, но почти сразу замаскировал смех под кашлем. И всё же было заметно, как ему приятно знать, что в качестве хозяев морей Веларионы надолго исчезли. Теперь корабли Ланниспорта встали в тройку семей, обладающих самым сильным флотом. Алиандра Мартелл лишь провела пальцем по гранатовому шару перед собой — но её глаза, тёмные как дорнийская ночь, сверкнули. Ларис Стронг кашлянул, будто пробуя воздух на вкус: — После таких потерь, ответ самозванки не заставит себя долго ждать, — отметил он. — Она потеряла преимущество на море. Потеряла самого могучего союзника, потеряла флот, потеряла своего Десницу. Потеряла самого опасного дракона… — Она потеряла сына, — негромко напомнила принцесса Алиандра, — она будет мстить. Присутствующие согласно кивнули. Ситуация назревала опасная. Рейнира в ярости могла вести себя непредсказуемо. И теперь, когда рядом с ней не было ни наследника, ни Десницы, её никто не сдержит от неразумных действий. — Половину шпионов с Дрифтмарка переправить на Драконий Камень. И добавить ещё, если это возможно, — приказал Эймонд. — Лорд Ларис, сейчас ваша осведомлённость играет решающую роль. Не подведите. — Благодарю за доверие, Ваше Высочество, — склонил голову Мастер над шептунами. — Новости будут приходить ежедневно. И даже чаще, если потребуется. — Наши диверсанты ещё на островах. Я прикажу им сконцентрировать внимание на Драконьем Камне, — предложила дорнийка. — Пусть по мелочам вносят раскол между Рейнирой и оставшимися у неё союзниками. Лорд Десница чинно поблагодарил её за предложенную помощь. Отказываться не стали. Сейчас любой человек мог принести неоценимую пользу. — Блокада уничтожена! — позитивно напомнил всем лорд Тиланд, не позволяя совету уходить в угрюмые планы противостояния. — Порт открыт, и торговлю можно начинать хоть завтра. Но предварительно согласовать расходы на ремонт кораблей… Лорд Уайлд закатил глаза, в ответ на открытую счётную книгу Мастера над монетой. Но без искреннего раздражения. Ланнистер был прав. Тема грядущих трат не менее важна. Флот Королевской Гавани должен внушать трепет. Подбитые корабли этому мало способствуют. Траты на ремонт, траты на лечение для раненых, траты… К тому же можно поторговаться с Триархией и оказать помощь по восстановлению их поврежденных кораблей за умеренную цену. Только для союзников. Они достаточно награбили в Спайстауне, пусть немного поделятся… И подготовить торговые корабли и отправить в Эссос. «Рейнира теперь без флота. Но Деймон ещё в Харренхолле!» — напомнил себе Эймонд, не позволяя расслабляться. Впрочем… Вхагар уже убила двух могучих драконов. Караксес станет третьим.