Как приручить драконов

Весна быстро вступала в свои права, принося добрые вести в государство. Супруга Дейрона, Флорис, со всей ответственностью руководила госпиталем, куда приглашала не только всех нуждающихся, но и лекарей любой масти. Как на работу, так и для обмена опытом, чтобы полезные навыки разрастались среди врачевателей, а не покрывались пылью в книгах Цитадели. Хелейна и Алисанна убедили Эймонда реконструировать сиротский приют при Великой Септе, где теперь дети не выживали, а жили без страха умереть от голода, холода или побоев. Немало вдов и септ работали в приюте, чтобы дать детям толику человеческого тепла. В честь принцессы и королевы приют назвали домом маленьких драконов. После потерь среди Белых плащей, Эймонд предложил сиру Оливеру присоединиться к гвардии, после некоторых колебаний Редвин принял белый плащ. Ещё одним гвардейцем стал сир Лоренс Ройс, посвящённый в рыцари лично Эймондом после Весеннего турнира. Пока в королевских садах расцветали весенние цветы, вместе с ними расцветало расстройство Мейлора относительно дракона. Хелейна не стала класть яйцо в колыбель сына, не объясняя причин. Проклюнувшееся яйцо Бейлона даровало подарок судьбы — Иреджес, появившийся в день первого произнесённого слова мальчика. Сейчас красно-зелёный малыш, воплощающий чешуёй единение разрозненной семьи, вырос до размера взрослого пса, но продолжал ластиться к мальчикам как щенок. В один из весенних вечеров Бейлон радостно подставлял дракончику ладони и позволял забраться на колени, чтобы обнять за чешуйчатую шею. Мейлора Иреджес тоже признавал, но только как друга, а не потенциального всадника. Пока дракончик доверчиво смотрел на Бейлона своими янтарными глазами, Мейлор сжимал в руках деревянную игрушку и старался не заплакать. Но глаза мальчика блестели, а губы подрагивали. — У меня тоже должен был вылупиться! — не выдержал он. Бейлон растерянно замолк. Даже дракончик, словно почувствовав настроение, перестал шипеть и лёг ему на колени. Алисанна и Хелейна переглянулись. Этот вечер они проводили в покоях королевы, пока Эймонд задерживался на вечерней тренировке с Обероном Сэндом. Малый совет и его сотня неотложных дел не позволяла скрещивать мечи утром. — Это нечестно! Я тоже Таргариен! Почему у него есть дракон, а у меня нет?! — крикнул Мейлор, бросив игрушку в угол. Бейлон растерянно открыл рот, но не знал, что сказать. Он никогда не видел брата таким. Даже когда они дрались из-за сладостей или игрушек — это было не так. Сейчас братик выглядел невероятно несчастным и горько плакал. Прежде чем Алис и Хелейна нашли подходящие слова, открылась дверь. Вернулся Эймонд. Он замер, оценивая ситуацию: один сын растерян, другой — сжался в комок и расплакался. Принц приблизился к Мейлору и опустился на одно колено перед ним. — Ты знаешь, сколько лет было королю Визерису, когда он приручил Балериона? — мягко спросил он тоном, которым говорил только с женой. Мейлор отрицательно покачал головой, вытирая кулаком глаза. — Шестнадцать. Столько же Деймону, когда взял Караксеса. Мне было десять, когда я оседлал Вхагар. И двадцать, когда Среброкрылая приняла меня. Тебе ещё нет шести. Мейлор перестал всхлипывать. Бейлон широко раскрыл глаза — он никогда не слышал, чтобы отец говорил так проникновенно. — Драконы не яйца. Они — судьба. И твоя ещё впереди, — уверенно заявил Эймонд, положив руку на плечо Мейлора. Алисанна хотела утешить мальчика, но Хелейна взяла её за руку, без слов предлагая передать эту роль Эймонду. К тому же он отлично справлялся. — Шрикос — дракон твоего покойного брата, — продолжил он. — Возможно, драконица… в этом возрасте не понять. Но зверь не приручен. Завтра мы пойдём в Драконье Логово. Попробуешь. Мейлор замер. От удивления мальчик совсем забыл о своих слезах. Шрикос — молодой, но уже крепкий багровый дракон, наследие погибшего Джейхейриса. Подойти к нему страшно. Но Эймонд сказал «пойдём». Значит — не бросит. — А если он меня не примет? — шепотом спросил мальчик. Эймонд улыбнулся — чуть-чуть, только уголком рта. Понимающей, усталой улыбкой. — Тогда будешь пытаться снова. Как я. Новая череда откровений явила мальчикам историю тех недель, что потребовались дракону и всаднику, чтобы инициировать друг друга. Мейлор слушал, открыв рот. Раньше отец не был таким откровенным. После Бейлон неожиданно передал Мейлору в руки Иреджеса. — Держи. На время. Чтобы не бояться! — уверенно, почти торжественно, передал мальчик. Задремавший дракончик недовольно щёлкнул зубами, но почти сразу принял знакомые с рождения руки Мейлора. Он не стал укладываться на его колени, а вальяжно раскрыл крылья и обхватил мальчика в подобие объятий. Мейлор от неожиданности рассмеялся — сквозь слёзы. — Он тёплый… Алисанна едва не расплакалась от трогательного зрелища. Хелейна вовсе не сдержала слёз. Эймонд одобрительно кивнул сыну. Драконы, как и сердца, не знают чужих. Пусть сейчас у Мейлора только надежда, но вместе с ней поддержка семьи, а это намного ценнее, чем проклюнувшееся яйцо в колыбели. Мейлор и Бейлон сейчас были братьями как никогда раньше. Утром отец повёл мальчика в Драконье Логово. Воздух дрожал от горячего дыхания зверей. В пещерах витали запахи вулканических газов, горячего металла и жирной кожи, как у змей или ящериц, но плотнее и с медовыми нотками. Хелейна пошла вместе с ними, но остановилась у каменного выступа, где её встретила Пламенная Мечта подбадривающим рыком. По приказу принца-регента драконоблюстители привели Шрикоса. Дракону исполнилось одиннадцать лет. Он заметно отставал в росте от Зарницы в его возрасте, но уже мог бы носить на своей спине Мейлора. Худенький мальчик, почти невесомый на фоне возвышающегося зверя, сделал несколько шагов вперёд. Он медленно протянул руку к морде дракона, совсем позабыв о командах, которые ему повторяли Эймонд и служители логова. Отец замер в двух шагах, готовый броситься вперёд при малейшей угрозе. Дракон не дождался команды и продолжил раздражённо шипеть на присутствующих, демонстрируя дурной нрав одиночки. На секунду показалось, что Мейлора ждёт жестокий урок, но, после долгой паузы, дракон склонил голову. Чешуя Шрикоса, тёмно-алая с дымно-чёрными прожилками, блестела, как отполированный гранат. Мейлор с рваным вздохом коснулся её кончиками пальцев. Зверь в ответ издал низкий, похожий на мурлыканье звук. Краем глаза Эймонд смотрел за бледной сестрой. Хелейна стояла, нервно сжимая кулаки, что ногти впивались в ладони. Шрикос резко встряхнул гребнем, обдавая Мейлора тёплым дымом. Мальчик не дрогнул и не отступил — напротив, рассмеялся и погладил чешуйчатый нос, будто это огромный кот. Эймонд медленно выдохнул, его осанка изменилась. Напряжение готовности броситься и защитить сына спало, плечи расправились, словно с них свалилась невидимая тяжесть. Впервые он увидел перед собой не своего мальчика, а сына. Вне политики, договорённостей и сделки с самим собой. Его маленький дракон. В Красный замок они вернулись к полудню. Мальчик ещё не был готов оседлать дракона, поэтому Эймонд дал ему ощутить силу полёта, когда взял с собой в седло Среброкрылой. В башню Мейлор не вошёл, а ворвался весь светясь от восторга. Иреджес и Бейлон одновременно запищали. Младший немедленно атаковал старшего лавиной вопросов. Эймонд, глядя на своих сыновей, с ажиотажем обсуждающих драконов, молча налил в две чаши вина. Алисанна не спешила подходить к мужу, пока мальчишки не рассказали ей всё и, под присмотром нянь с телохранителями не помчались в сад. — Ты хотел, чтобы это случилось, — прошептала она, сделав маленький глоточек вина. Эймонд отставил кубок и без лишних слов обнял жену со спины, накрыв её живот ладонью. Внутри их дочка, будущая всадница, ответила шевелением. Однажды и она пойдёт с отцом в Драконье Логово. — Он должен был перестать бояться, — шепнул он ей в ушко. — Мы семья. Драконы. Каждый из нас будет всадником. Не ради силы. Ради наследия. — Семья, — повторила Алис с довольной улыбкой. — Никто никого не бросит. Не отречётся. — Никогда! — подтвердил Эймонд. За окнами раздался визг — Бейлон догнал Мейлора, оба кричали что-то о драконьих гонках. На глаза жены навернулись слёзы. Он знал, что это не от печали, а от воспоминаний. От ошибок прошлого. Но они не превратятся в своих родителей — не будет вражды в семье, не случится раскола. Семья должна быть выше политики.

***

Мейстеры отправили воронов во все края Вестероса. Весна пришла. Казалось, что эту весть услышала и Лейнора, потому что именно в этот день она решила появиться на свет. Солнечный свет лился сквозь витражные окна королевских покоев, раскрашивая стены в голубые и золотые пятна. Весна приветствовала появление принцессы. Не в пример брату, она шла достаточно легко, насколько вообще могут быть лёгкими роды. Бейлон и Мейлор, уже почти шестилетние сорванцы, прижались лбами к дубовой двери родильной спальни, пытаясь разглядеть хоть что-то в щель. За спиной у них прогуливалась Хелейна под защитой сира Оливера и сира Торвина. Она тоже не могла усидеть на месте, но хотя бы делала вид, что «просто прогуливается» по коридору дабы размять ноги. Принц, как и в первый раз, присутствовал на родах. Эймонда за дверью не видно, но его голос изредка доносился изнутри — то резкий когда отдавал приказы, то непривычно мягкий когда говорил с Алисанной. — Там опять пахнет травами! — громко прошептал Бейлон. — Мейстер сказал, что нужно о-ку-ри-вать. — Фу, это противно! — скривился Мейлор, запомнивший окуривание со времён эпидемии. — Почему мама не может просто родить и выйти? Телохранители дипломатично промолчали, а Хелейна прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться. Пройдёт ещё много лет, прежде чем мальчики поймут, что «просто родить» — это как «просто приручить дракона»: звучит легко, пока не попробуешь. Время неумолимо тянулось. Слуги несколько раз звали троицу отдохнуть в ближайших покоях, погулять, отправиться на обед. Ни Хелейна, ни мальчики не пожелали уходить. Но потребовали принести им немного закусок и чая прямо в коридор, перед спальней Алис. Наконец, дверь распахнулась. Вышли мейстеры. За ними выходили служанки с повитухами и тётушкой Флорис, устало кивнувшей Хелейне. Последним показался Эймонд. Он выглядел необычно: волосы всклокочены, рубаха помята, а в единственном глазу — странная смесь усталости, гордости и лёгкой паники. — Заходите. Только тихо, — позволил отец. Мальчишки переглянулись и ворвались внутрь, но сразу замедлились — в комнате тихо, пахнет розовой водой и тёплым молоком. Алисанна полулежала на кровати, бледная, но улыбающаяся. В её руках — крошечный свёрток в серебристо-голубом одеяле. — Оно… живое? — брякнул Бейлон первое, что пришло в голову. Алисанна коротко рассмеялась — и тут же поморщилась от боли: — Да, солнышко. И это она. Девочка. Лейнора. Мальчишки с любопытством переглянулись и приблизились. Мейлор забрался на кровать осторожно, опасаясь сделать неверное движение. Бейлон толкнул его локтем и забрался следом. Малютка Лейнора пошевелилась, сморщила своё маленькое красное личико и открыла глаза — васильковые, как у Эймонда. — Она будет королевой? — прошептал Мейлор с недетской серьёзностью. Эймонд нахмурился, не самое подходящее время обсуждать трон для едва родившегося младенца, но Алисанна опередила его: — Если захочет. А пока — просто ваша сестра. Обещаете защищать её? Бейлон сразу кивнул. Мейлор клятвенно положил руку напротив сердца: — Клянусь защищать от любой угрозы! Даже от Шрикоса, если он рыкнет слишком громко! Вошедшая последней Хелейна приблизилась. Она обошла кровать с другой стороны и поцеловала Алисанну в лоб. На девочку она смотрела долго, пока Лейнора не чихнула, вызывая всеобщий смех. Позже, когда мальчишки убежали к мейстерам на урок, по пути рассказывая гвардейцам о сестре, Эймонд остался у кровати. Он молча достал из кармана серебряную цепочку с маленьким драконьим зубом. — Это от Среброкрылой. Чтобы драконы её знали. — Подарок был повешен над колыбелью. Братья приняли маленькую сестрёнку сразу. Как часть стаи. Без ревности. Хелейна что-то видела, глядя на малышку, но молчала. Эймонд отменил все дела и с удовольствием провёл день в компании детей. Глядя на его безумно счастливую улыбку при виде дочери, Алис уже знала, кто станет самым любимым ребенком. А Лейнора спала, уютно устроившись под висящим над кроваткой зубом. Её первый сон — о трёх драконах: алом, красно-зелёном… и бирюзовом, которого ещё нет. Лишь красивое яичко, уложенное в колыбель.

***

Дочка оказалась по-королевски требовательной до материнского внимания и не отпускала Алисанну от себя. Она отказывалась от кормилиц, плакала в руках нянь и только голоса троих родителей давали ей спокойствие. Первые полгода малютка отпускала мать лишь во время дневного и вечернего сна. Всё свободное время Алис отдавала сыновьям, чтобы они не чувствовали себя покинутыми. Так вечера сказок становились особенно ценными. В королевских покоях они собирались всем семейством. В большом камине потрескивали дрова, отбрасывая тени на стены, где причудливые силуэты напоминали то драконов, то рыцарей. Хелейна сидела в глубоком кресле, укутанная в мягкий плед, а на её коленях устроился Бейлон, уткнувшись носом в книгу с выцветшими золотыми буквами. Алисанна держала Мейлора, который настойчиво тыкал пальчиком в иллюстрации, требуя перескакивать через «скучные» места. — Тётя Хелейна читает правильно! А ты, мама, всегда пропускаешь страницы! — возмутился Бейлон, когда Алис в очередной раз уступила Мейлору. — Зато у твоей мамы голос красивее! — отозвался с вызовом брат. Алисанна и Хелейна переглянулись с едва сдерживаемыми улыбками — и, не сговариваясь, поменялись мальчиками. Бейлон немедленно затих, устроившись под крылом Алисанны, а Мейлор, несмотря на свои заявления, радостно прижался к Хелейне. — Теперь все довольны? — притворно строго поинтересовалась Алис. Оба принца хором ответили: «Нет!» и радостно рассмеялись. Чуть поодаль, у окна с дочерью на руках сидел Эймонд. Требовательная малышка хватала отца за волосы и довольно пищала, слушая голоса. Единственный глаз Эймонда то и дело возвращался к сыновьям. Отец-дракон охранял свою стаю. — Эймонд, а ты знаешь, чем закончилась история о Рогатом Короле? — вдруг спросила Хелейна. — Бейлон спрашивает. Эймонд даже не успел ответить, а Бейлон уже соскочил с колен Алисанны и помчался к отцу с книгой в руках. Мейлор чуть отстал от брата. — Папа, ты же все знаешь! Теперь, когда у принца не осталось ни единого шанса отвертеться от сказки, Хелейна приблизилась и взяла у него из рук задремавшую Лейнору. Эймонд, проводив сестру красноречивым взглядом, взял книгу, посадил Бейлона на одно колено, а Мейлора на другое. Наступил час отцовских сказок. Голос принца, обычно властный и холодный, превратился в неузнаваемо мягкий. — Рогатый Король проиграл битву, но не потому что был слаб. А потому что посмотрел на своё войско и понял: если он не отступит, они все умрут. — И что было потом?! — нетерпеливо спросил Мейлор Эймонд сделал долгую паузу — совсем как настоящий сказитель — и неожиданно подмигнул: — Потом он вырастил дракона и вернул королевство. И вот как это случилось. День и ночь Рогатый Король обходил вулканы в поисках одного-единственного яйца, что могло изменить картину мира. Он обошёл десяток вулканов, истоптал дюжину сапог. Наконец… Бейлон и Мейлор замерли от восторга, молча требуя продолжения. Алисанна улыбнулась, чувствуя как к глазам подступают слёзы умиления. Она знала — ничего этого не было в книге. Эймонд придумал сам. Когда дети уснули — Бейлон у Алисанны на руках, Мейлор прижавшись к Хелейне, Лейнора с яйцом в маленькой переносной люльке — Эймонд осторожно поднялся, чтобы отнести их в постели. Алисанна остановила его жестом: — Оставь. Пусть поспят тут. Хелейна согласно кивнула, погружаясь в дремоту. Её рука не отпускала Мейлора. Под соседней софой, охраняя Бейлона спал Иреджес. Эймонд накрыл их пледом, добавил дров в камин и задержался на секунду, глядя на эту картину: его семья, его мир, его драконы — настоящие и те, что спят под одеялами. Софы уместили их всех. Медленно, но верно Эймонд становился тем отцом, какого хотел иметь рядом в детстве. Со сказками и чувством семьи. Утром Бейлон проснулся и потребовал «ещё одну историю от папы», и Эймонд, ко всеобщему удивлению, согласился.

***

Зимняя горячка встряхнула Вестерос, но не ушла без последствий. Одним из таких стало пошатнувшееся здоровье лорда Десницы. Отто Хайтауэр держался сколько мог. Он сумел целый год радоваться весне, прежде чем слёг. Мейстер Орвиль и Флорис делали всё возможное, но Неведомый вошёл в его двери и не собирался уходить, лишь давал время попрощаться. Эймонд стоял у двери в покои деда, глядя, как его дети — Мейлор и Бейлон, два маленьких вихря замерли на пороге. Им было страшно. Он видел это в их широко распахнутых невинных глазах, в том, как Бейлон прижался к старшему брату. Мейлор, хоть и сам напуганный, положил ладонь на плечо Бейлона. Жест защитника, который Эймонд узнавал — он сам когда-то точно так же прикрывал Хелейну. Сестра как раз о чём-то говорила с дедом наедине. — Идите, — тихо сказал он, положив руки им на макушки, когда Хелейна выскользнула и ушла прочь. — Дедушка Отто ждёт вас. Будьте смелыми. Мейлор кивнул с серьёзностью, не по годам взрослой. Он взял Бейлона за руку, и они вошли. Комната, некогда бывшая центром интриг Семи Королевств, теперь напоминала келью отшельника. Свечи мерцали у изголовья кровати, отбрасывая пляшущие тени на стены. Отто Хайтауэр лежал, укутанный в одеяла до самого подбородка. Из волос и бороды исчезла вся рыжина, оставив его полностью седым. Его лицо осунулось, кожа приобрела пергаментный оттенок, глаза почти погасли. Но когда он увидел мальчиков, в них мелькнул слабый свет. — Мои маленькие драконы, — прошептал он, и его голос, когда-то властный и резкий, теперь звучал как шелест сухих листьев. — Подойдите. Дайте посмотреть на вас. Мейлор подвёл Бейлона к кровати. Отто с трудом поднял иссохшую руку и коснулся щеки Мейлора, затем перевёл ладонь на голову Бейлона с его серебристыми вихрами. — Растёте. Хорошо растёте. Мейстер говорит, вы уже буквы учите? — Мейлор знает все буквы, — выпалил Бейлон, забыв про страх. — А я почти все. Просто «М» хитрая, она всё время норовит перевернуться. Отто слабо усмехнулся. Эймонд, стоявший в дверях, сжал челюсть — смех деда был похож на кашель. — «М» — это моя буква, маленький принц. Она всегда будет хитрить, — прошептал он. — Хотите, расскажу вам сказку? Про одну очень умную лису, которая обхитрила целое королевство? Мальчики закивали. Мейлор забрался на край кровати, поджав ноги. Бейлон устроился рядом, положив голову на плечо брата. Отто начал рассказывать. Голос его срывался, приходилось делать паузы, чтобы отдышаться. Но он рассказывал — о хитрой лисе, которая построила самую высокую башню, чтобы видеть всех врагов. После лиса учила своих лисят никогда не сдаваться, даже если мир встанет против них. Мораль сказки, что сила — не в острых зубах, а в остром уме, скользила между строк. Эймонд тоже слушал и видел, как с каждой минутой силы уходят из деда, как тускнеют глаза, как рука, гладящая Бейлона по голове, дрожит всё сильнее. Когда сказка подошла к концу, старик перевёл дыхание и тихо сказал: — А теперь ступайте к наставникам, маленькие драконы. Учитесь хорошо. Мейлор соскочил с кровати, поклонился с церемонностью, которой его научила мать. Бейлон неуклюже повторил. Эймонд шагнул вперёд, взял сыновей за плечи и вывел за дверь, где их уже ждали няньки и телохранители. Когда дверь закрылась, он медленно повернулся и подошёл к кровати. Вместе с ним вошла Алисанна. На руках она держала Лейнору — годовалую девочку с пухлыми щеками и короткими серебристыми волосиками. Малышка с любопытством таращилась на свечи и тени. Алис подошла к кровати, присела на край, давая Отто возможность рассмотреть правнучку. Отто смотрел на них — взгляд был всё таким же острым, несмотря на физическую немощь. — Красивая, — прошептал дед. — В вас, принцесса. Дай Семеро, чтобы характер тоже был в вас. Государству нужны такие принцессы. Супруга вежливо улыбнулась. Эймонд видел в её глазах сложную смесь чувств. Слишком многое стояло между ней и этим умирающим стариком. Слишком много лжи, манипуляций, боли. И всё же… — Передайте её няньке, — тихо попросил Отто. — Мне нужно поговорить с вами. С вами обоими. Алисанна помедлила, но кивнула. Она вышла, передала ребёнка служанке и вернулась, села в кресло рядом с Эймондом, положив ладонь ему на локоть. Не ради защиты. Ради поддержки. Отто посмотрел на них — вместе, неразрывно — и на его губах появилась тень улыбки. — Я знаю, принцесса, что вы думаете обо мне. И знаю, что думали все эти годы. — Он сделал паузу, собираясь с силами. — И вы правы. Я намного хуже всех ваших самых злых суждений. — Лорд Хайтауэр… — начала она. — Дайте мне закончить, — перебил Отто, и на мгновение в его голосе мелькнула прежняя властность. — Я то зло, которое требовалось государству, чтобы остаться целым. Я лгал. Я манипулировал. Я убивал. Мне за многое придётся ответить на той стороне… Супруга молчала. Принц чувствовал, как напряглись её пальцы на его локте. — Но я подарил государству династию, — дед перевёл взгляд с неё на внука и обратно. — Боги создают драконов парами. Я сделал всё, чтобы у моего внука была та самая пара. Не просто жена, не просто мать наследников. Пара. Такая, какая была у меня с моей милой Алерией. Имя его покойной жены прозвучало в комнате как молитва. Алис вздрогнула. — Когда она умерла, — продолжал он, и его голос стал тише, слабее, — мой мир кончился. Всё, что осталось — политика. Долг. Выживание. Я растил детей, потом внуков. Я учил Эймонда всему, что знал. Но сам… я уже не жил. Он посмотрел на внука долгим, пронзительным взглядом. Дрожащей рукой он вынул медальон, что никогда не снимал с шеи, и открыл. Морщинистые подушечки пальцев любовно погладили портрет жены. — Поэтому я не боюсь смерти, Эймонд. Потому что наконец-то… наконец-то я увижу её. Мою Алерию. Ты понимаешь? Эймонд сглотнул ком в горле. Он понимал. Лучше, чем кто-либо. Дед перевёл взгляд на Алисанну. — Я не прошу прощения, принцесса. Прощение ничего не изменит. Но будь у меня шанс что-то изменить, я бы оставил всё как есть. Чтобы вы сберегли Хелейну, Мейлора и Эймонда. Чтобы вы приручили дракона, — тонкие губы старика изогнулись в улыбке. Они все понимали, что речь не о Зарнице. Алис опустила голову, скрывая влажные глаза. За дверями заплакала Лейнора, не терпящая чужих рук. Звала маму или папу. — Идите, принцесса, вы нужны дочери, — тихо сказал Отто. — Оставьте нас. Ненадолго. Алисанна поднялась, сжала руку Эймонда напоследок и вышла. Требовательный плач дочери немедленно стих. Дверь закрылась, оставляя их вдвоём — ученика и учителя. Дракона и лиса. Эймонд опустился на колени у кровати. Так он не стоял даже перед алтарём. Только перед ней, когда клялся в верности. И сейчас — перед дедом. — Ты был мне отцом, старик, — хрипло сказал он. — Настоящим отцом. С десяти лет. Ты учил меня думать. Ты верил в меня, когда никто не верил. Отто поднял руку и коснулся его лица — шрама, щеки, волевого подбородка. — Я горжусь тобой, внук. Слышишь? Горжусь. Ты намного лучше, чем я мог мечтать. Ты стал достойным лидером. Ты построил семью. У меня этого не было — после неё. А у тебя есть. И это главное. Береги их. Направляй. Он перевёл дыхание, собираясь с силами для последнего напутствия. — Слушай меня внимательно. Ненавидь меня. Обвиняй меня во всём, если потребуется. Используй моё имя для всех худших грехов, какие только можно придумать. Сделай меня монстром Семи Королевств, главным виновником всех былых злоключений. Если это принесёт пользу твоей династии — используй всё. Даже мой труп, если потребуется. Эймонд дёрнулся, но дед сжал его лицо с неожиданной силой. — Не перебивай, внук. Политика не терпит сантиментов. Если моя мёртвая репутация поможет тебе удержать мир — отдай её на растерзание. Пусть историки пишут, что я был исчадием седьмого пекла. Мне всё равно. Я буду с ней. Он отпустил лицо Эймонда и откинулся на подушки, обессиленный. — Это твой финальный урок? Отто покачал головой. — Нет. Мой финальный урок — это практика для тебя, внук. — Он посмотрел на дверь, за которой остались дети, Алисанна, жизнь. — Воспитай своих детей лучше, чем я когда-либо смог. Ты сохранил мальчика. Ты уже лучше, чем я. Ты справишься. Я знаю. Он закрыл глаза. Эймонд сидел рядом, держа его руку, пока дыхание деда не стало ровным — он уснул, измождённый разговором.

***

Отто Хайтауэр уже не проснулся и умер через три дня. Тихо, во сне. Мейстер Орвиль сказал, что Неведомый забрал его милосердно — без боли. Эймонд стоял у тела и думал, что милосердие — это последнее, что заслуживал его дед. И первое, что он получил. Встречу с бабушкой. Покой. Семью, которая его проводит. Бдения были скромными — по желанию самого Отто, оставленному в завещании. Никакой пышной церемонии, никаких речей. Только семья, только близкие. Хелейна плакала молча, уткнувшись в плечо Алисанны. Мейлор и Бейлон, одетые в чёрное, стояли рядом с отцом, не понимая до конца, но чувствуя тяжесть момента. Лейнора спала на руках у няньки. Джейхейра с дрожащей горечавкой в руке опиралась на руку мужа. Гвейн с беременной Кассандрой Баратеон стояли чуть поодаль. Алисента не смогла прибыть. Леди Гримм восстанавливалась после родов, подарив супругу дочку. Алерию Гримм. Ритуал похорон завершился скромным поминальным ужином. Первые минуты прошли в траурном молчании. Потом Хелейна бесцеремонно захихикала и вспомнила детские проделки маленькой Джейхейры на руках у Отто во время общих обедов. Гвейн с невольной улыбкой поддержал. В этот день они вспоминали хорошее. Едва поминальный ужин закончился, Эймонд решительно направился в кабинет Мастера над монетой. Дед был прав, политика не терпит сантиментов, а Малый совет должен был оставаться полным в эти времена. Терренс Дарри был отправлен в Цитадель учиться, чтобы после вернуться и занять пост Мастера над законом, взамен умершего от горячки Уайлда. Пока что это место занимал выживший при Медовичке Таддеус Рован. Ключевое место опустело. В вечерний час Тиланд Ланнистер сидел за столом, заваленным свитками. Бледный, осунувшийся после болезни, но всё ещё острый и цепкий как львиный коготь. При виде принца-регента он поднялся. — Ваше Высочество. Примите мои соболезнования. Лорд Хайтауэр был… — Был, — принц поднял руку прерывая церемониальные слова, которые за день уже набили оскомину. Он закрыл дверь. — Садитесь, Тиланд. Разговор будет важным. Ланнистер сел. Эймонд остался стоять, глядя на него сверху вниз. — Вы служили короне верно. Во время войны вы делали невозможное, чтобы казна не рухнула. После — восстанавливали торговлю. Во время зимы вы умудрились одновременно болеть и выполнять свои обязанности. Я это не забыл. — Благодарю, мой принц. — Не благодарите. Я даю вам полгода. Тиланд побелел. Его пальцы вцепились в подлокотники кресла. Растерянность в его глазах плавно переходила в подобие отчаяния. — Ваше Высочество, если я чем-то… — Вы ничем не провинились, — оборвал Эймонд. — Полгода. За это время вы должны подобрать себе достойную замену. Мастер над монетой — ключевая должность. Кандидаты будут выдвигаться открыто на Малом совете. Каждый будет проверен. Мне нужен лучший. — Я… понимаю, мой принц. — Ланнистер смиренно опустил голову. — Я подготовлю отчёт о состоянии казны для преемника. — Подготовьте. — Он сделал паузу. — А когда преемник вступит в должность, Тиланд, вы займёте пост лорда Десницы. Тишина. Ланнистер медленно поднял голову, его глаза расширились. Скорбное смирение в его глазах превратилось в недоверие и шок. — Мой принц… я… вы уверены? — голос Ланнистера срывался от волнения. — Если бы я не был уверен, я бы не говорил. — Эймонд скрестил руки на груди. — Вы умны. Вы расчётливы. Вы преданы не личности, а государству. Ваша исполнительность подкупает. И вы выжили после Зимней горячки, значит, Семеро не готовы вас забрать. Мне нужен Десница, который будет думать и действовать во благо государства. Тиланд медленно поднялся, поклонился — низко, как лорды кланяются королям. — Я не подведу вас, Ваше Высочество. Клянусь честью Ланнистеров. Путь до башни показался вечным. Эймонд не пожелал занимать покои короля. Даже когда ему предложили он лишь окинул взглядом просторные комнаты и вернулся к себе. На удивлённые взгляды он ответил, что не король и королём не станет. «Я дракон в башне, где меня ждёт моя принцесса и наши маленькие дракончики!» — мысленно добавил он. Теперь, когда пост Десницы он пожаловал Ланнистеру, смерть деда стала ощутимой особенно остро. Его нет. Отто Хайтауэр исчез. Со всеми его мыслями, решениями, стратегиями. С ответами и уроками. Со всеми грехами. Дед учил его думать. Дед учил его жертвовать. Дед учил его побеждать. У самых дверей в покои принц почувствовал как по щекам скатывается влага, хотя дождя не было. Каким бы он ни был, дед создавал короля из дракона и мужчину из мальчишки. Эймонд положил ладони на щёки и постарался стереть слёзы. — Ты был прав, старый лис, — прошептал он. — Я воспитаю их лучше. Где-то далеко, в чертогах, куда не доходит зимний холод, Отто Хайтауэр наконец-то встретил Алерию. А в мире живых, его внук начинал новый этап. Без учителя. Но с его уроками.

***

После похорон Отто Хайтауэра в воздухе Красного замка отчётливо витал запах ладана и мокрого камня. Бейлон и Мейлор сидели на ковре у камина, а рядом с ними пристроилась маленькая Лейнора с игрушкой в виде дракончика. Алисанна опустилась перед ними на колени, поправляя траурное чёрное платье. Она знала, что дети слышали разговоры — о «Кровавом Пауке», о войне, об узурпации. И более ранние — как Отто подложил дочь под стареющего короля, чтобы приблизиться к трону. Как рассорил семьи. Как встал в основании войны драконов. Им нужны ответы. — Почему все шепчутся, что прадед был злым? — спросил Бейлон, насупившись, точь-в-точь как Эймонд в детстве. — Отец сказал, что он лгал, — тихо и твёрдо ответил Мейлор. — А лгать — плохо. В кресле, рядом с ними, Хелейна тяжело вздохнула. Без слов она тоже сползла на ковёр и просто обняла сына, целуя его гладкую макушку. Алисанна неловко поёрзала. В дверях, прислонившись к косяку, стоял Эймонд. Он не вмешивался — но его присутствие ощущалось почти осязаемо. — Ваш прадед совершил много трудных поступков, — мягко произнесла Алис, решив сообщить всё без лишних красок. — Он мог быть жестоким. Расчётливым. Но… — она взяла руки мальчиков в свои — …всё, что он делал — даже самое страшное — он делал ради семьи. Ради вас. — Za-rī-ze — неожиданно почти отчетливо прогулила Лейнора. Алисанна улыбнулась — дети всегда находят самые точные сравнения. Даже если едва умеют разговаривать. Она погладила дочку по головке. — Да, солнышко. Как дракон, когда защищает свою кладку. Он защищал нас… но иногда слишком грубо. — Значит, он не злодей? — задумчиво спросил Бейлон. Мальчикам в этом возрасте было трудно мыслить, чем-то сложнее добра и зла. Алисанна задумалась. В её памяти вспыхивали письма Рейниры, подстроенная война, слёзы Хелейны… Но также — Эймонд, который теперь умеет любить, Мейлор, у которого есть дракон, мир, который они сохранили. — Это трудно понять, но в жизни редко бывает только чёрное или только белое. Отто Хайтауэр запутал многое. Но без него — нас могло бы не быть. Или мы были бы другими. Хуже. Эймонд приблизился. Он не был согласен, но и не спорил. Только наблюдал. Возможно, часть его, тот самый мальчишка, с которым Алис играла в детстве, тоже не был готов признать мир вне чёрного и белого. — А мы должны его простить? — поколебавшись уточнил Мейлор. Принцесса погладила его по волосам — серебристым, как у неё. — Нет. Но можно понять. И стать мудрее. Чтобы не повторить его ошибок. Хелейна кивала в такт её словам. После смерти деда она была молчаливой. Ей требовалось время, чтобы переступить через скорбь и вернуться к себе прежней. Бейлон наконец кивнул, Мейлор неопределенно повёл плечами, а Лейнора обняла куклу-дракона — она ещё мала для таких разговоров, но уже чувствовала настроение. Позже, когда дети разбежались Бейлон и Мейлор — к Иреджесу, а Лейнора — дразнить кота, Эймонд сел рядом с женой и сестрой. Он обнял их обеих. Его женщин. — Ты слишком добра к его памяти, — пробормотал он в затылок жены. Алис повернула голову в сторону детского смеха. Мальчишки и дракон прекрасно проводили время. Лейнора под присмотром няни обнимала своё драконье яйцо и что-то ему говорила на своём детском языке. Рядом с ней — Эймонд и живая Хелейна. И ничего этого бы не случилось без вмешательства Отто. Ни детей, ни семьи, ни драконов… — Я просто выбрала, что запомнить, а что — отпустить, — едва слышно произнесла она. Эймонд не ответил. Но через час он принёс детям старую книгу по истории — ту, что Отто читал ему в детстве. А после, тем же вечером напомнил Алисанне о предложении, которое когда-то выдвинул дед. Облететь Вестерос от Арбора и до Стены. Долгое восстановление государства, тяжёлая зима и последствия зимней горячки значительно нарушили первоначальные планы. Но теперь к ним можно было вернуться. Мальчики стали достаточно взрослыми. Кроме отца их обучали лучшие наставники, которых мог предложить Вестерос. Лейнора любила Хелейну не меньше родной матери и смогла бы на некоторое время «отпустить» Алис. Правителям следует знать своих лордов в лицо, узнать подробнее о законах в регионах, напомнить о себе и вообще… почувствовать жизнь за пределами столицы и Драконьего Камня. Он ведь обещал.

***

Запасной зал заседаний Малого совета не открывали с похорон деда. Не было необходимости. Теперь Эймонд думал над каждым своим шагом сам, без поддержки Отто. Хотя порой ему казалось, что тень деда наблюдает за ним вот-вот готовая осадить, если он потеряет контроль. Но нет. Теперь принц-регент окончательно и бесповоротно сам стал тем, кто должен учить держать контроль, обдумывать действия, анализировать ошибки и расти. Теперь он брал на себя задачу учить мальчиков. Бейлон и Мейлор были чуть младше его самого, когда Отто взялся обучать внука. «Я должен стать для них как Отто. Но лучше. Чтобы они выросли лучше меня!» — думал он, раскатывая на столе карту Вестероса. Тяжёлые драконьи фигурки удерживали уголки. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы знать — Мейлор и Бейлон стояли чуть позади. Их десятилетние лица ещё детские, но позы уже копируют его — спина прямая, подбородок приподнят. Гости столицы, не посвящённые в тайны драконьей семьи, смотрели на трио мужчин и с уверенностью говорили, что оба сына — копия отца. — Подойдите ближе, — приказал он мальчикам. Перед взорами двух сыновей он положил поверх карты два предмета. Корону Эйгона Завоевателя и тяжёлую цепь из золотых рук, которую когда-то носил сир Кристон Коль. — Один из вас, — он провёл пальцем по короне, — будет носить корону. Другой — цепь. Но запомните: настоящая власть не в металле. — А в чём тогда, отец? — спросил Бейлон, ещё не умеющий выдерживать паузы в беседе — В умении видеть! — произнёс Эймонд и сдвинул корону с цепью в сторону, обнажая карту. Урок начался. Долгий. Принц открыл «Завоевания Эйгона» и указал пальцем на маргиналии, где мелким почерком Отто когда-то написал: «Драконы — сила. Браки — гарантия. Но слова переживут и то, и другое!» — Ваш прадед знал: можно сжечь замок, но если люди верят твоему слову — они построят новый. На вторую половину стола легла кайвассовая доска. Принц, помня как это было у него в самый первый день с дедом, расставил фигуры — король против короля. — Сыграйте. Мальчики растерянно посмотрели на отца. Они знали только основные правила, которые рассказывали им мейстеры, но не слишком интересовались игрой. А теперь эта игра станет частью их жизни, как стала для их отца и прадеда. — Сегодня нет правил, — пояснил Эймонд. — Только цель. Мальчики, не сговариваясь, заняли места за доской и начали думать. Первые их ходы вышли опасливыми. Но едва пал первый ополченец — пролилась первая кровь — битва стала смелой и по-детски безжалостной. Бейлон пожертвовал копьеносцем через три хода. Мейлор без раздумий отдал слона ради лёгкой победы над требушетом, зато обезопасил своего дракона, которого на следующем ходу забрал тяжёлый всадник Бейлона. Когда больше половины фигур покинули игру, Мейлор задумался — и вдруг сдвинул доску, смешивая все фигуры. Белон недовольно засопел от такого бесчестного хода. Эймонд ухмыльнулся: — Хорошо. Теперь представьте, что чёрные — это Дорн, а белые — Север. Как убедить их, что они одна сторона?.. Когда сумерки сомкнулись за окном, он взял их за затылки, как делал Отто, и мягко повернул к карте: — Когда-нибудь вы поссоритесь. Возненавидите друг друга на час, на день, на год. Но… — его палец провёл по линии Черноводной. — …когда придут вражеские корабли — вы обниметесь и сожжёте их вместе. Потому что вы одна кровь. Потому что это — ваш единственный долг. После урока Мейлор «незаметно» умыкнул цепь Десницы, а Бейлон задержался, чтобы по памяти перерисовать карту. Эймонд, отпустив сыновей к матерям, смотрел на пустой стул, где когда-то сидел Отто и наставлял его. «Чёрт возьми, старик. Ты был прав. Страх — ничто. А вот терпение…» — думал он, чувствуя после урока свинцовую усталость как после двух заседаний Малого совета подряд. На следующее утро Алисанна обнаружила, что мальчики уснули в одной комнате, сцепив руки, как два драконьих когтя в одном скелете. В волосах у каждого остались комки воска, а на столике у кровати подтаивала восковая корона. «Настоящее наследство — не трон. Это умение ждать, пока яд не превратится в вино!» — последние слова Отто Хайтауэра переданные Эймонду мейстером перед смертью

***

Библиотека Красного замка сотрясалась от шума. Мейстер Уллис убрался подобру-поздорову и через помощника позвал матерей. Прибывшие Хелейна с Алисанной застали картину смертельной обиды и самой страшной ссоры. Разбитая шахматная доска. Рассыпанные фигуры. Король закатился под стол, дракон треснул пополам. Двое взмыленных мальчишек с проявляющимися синяками сверлили друг друга непримиримыми взглядами. Мейлор сжал кулаки с яростью, слишком взрослой для его лет. Бейлон упрямо поджал губы, а в его руке отчетливо виднелся клок прямых серебряных волос. — Ты снова меня не слушаешь! Как будто твое слово — закон! — Моё слово закон! Я ведь буду королём! — А вот и нет! — А вот и да! — Дурак! — Сам дурак! Заметив матерей, мальчики примолкли. Алисанна и Хелейна переглянулись. Мальчишки. Увы, возраст брал своё, и их милые сыновья переходили в самый ершистый возраст, когда любое несогласие — скандал, а каждое «нет» воспринимается в штыки. Семеро долго щадили матерей. Худший возраст Джейхейры выплёскивал её драконий нрав на мужа, а Кайл встречал любые ссоры стоически, оставаясь девушке больше старшим товарищем и опорой, чем мужем. Но вот это обрушилось на матерей. Хелейна с понимающей улыбкой приблизилась к сыновьям и опустилась перед ними на колени. Её руки чуть дрожали. Не от страха. От воспоминаний. — Когда мы были детьми, Эймонд однажды назвал меня тупой курицей. А я… я бросила в него чернильницей. — Глаза Бейлона удивлённо расширились, для него пока было невероятно представить, что родители когда-то сами были детьми. — Но через час мы уже вместе играли в богороще. Алис приблизилась и погладила мальчиков по головам. Она говорила тихо, но твёрдо, как когда-то Лейнор: — А когда Эймонда едва не сожгла Пламенная Мечта… — Мейлор замер. — Его заперли в комнате, а я украла у мейстера связку ключей, чтобы выпустить его. Он был всё ещё взбешён и обозвал меня, но я не обиделась. Истории из детства не помогли. Мальчики не смягчились. Сначала они начали сбивчиво оправдываться, перекидывая вину друг на друга, но после снова раздухарились, как два петуха, и вновь начали кричать друг на друга. Пока в дверном проёме не появился Эймонд. — Хватит, — голос отца разил как лезвие. — Если вы не можете быть братьями — вы не будете никем. Никогда. Разойдитесь! И чтобы я вас больше не видел вместе! Запрет. Приговор. И неожиданная гнетущая тишина. Мальчики растерянно посмотрели друг на друга. Как будто впервые увидели. Но отец был неумолим. По его приказу вошли телохранители, чтобы развести детей по их комнатам. Всё. Конец дружбы. Раскол. Алисанна тяжело выдохнула и умоляюще посмотрела на Эймонда, но лютый взгляд мужа не давал ни единого шанса его переубедить. Принцесса приберегла все слова на потом. Пусть все остынут. А потом она пообещала себе непременно поговорить с супругом. Нельзя так разделять детей, что с самой колыбели были неразлучными. Хелейна, судя по взгляду, придерживалась того же плана. Час спустя они решились на вторжение в кабинет Эймонда. Рейвен Уайлд, новый Мастер над шептунами, как раз вышел. Супруг будто поджидал их. Во всяком случае он встретил женщин со странной хитрой улыбкой. И, прежде чем они успели хоть что-то сказать, он поманил их за собой. — Идём. Прогуляемся в богорощу, — произнёс он. — Там и поговорим. У входа в богорощу их встретили сир Лоренс Ройс и сир Люсин Ланнистер — телохранители мальчишек. В ответ на вопросительные взгляды Эймонд лишь прижал палец к губам, призывая сохранять тишину. Они шли тихо, крадучись, словно вновь прятались от родителей. Тени сумерек не скрывали две маленькие фигуры, сидящие под кроной чардрева. — Вот здесь… будет наша крепость! — уверенно заявил Мейлор, тыча пальцем куда-то в корни. — Нет! Здесь будут драконы! А крепость — там! — запротестовал Бейлон, вытирая нос рукавом: — Нам нужна надёжная защита от врагов и крепкий тыл! — Ладно, тогда казармы поставим здесь… Мальчишки сбежали из своих комнат и вновь были вместе. Вопреки приказу отца. Совсем как троица их родителей давным-давно. Алисанна усмехнулась в рукав, не выдавая себя. Хелейна молча улыбалась. Эймонд выглядел ничуть не удивлённым или рассерженным. Более того — на его лице расцветали довольство с гордостью. Родители стояли незамеченными ещё какое-то время, прежде чем оставили детей играть. Под присмотром телохранителей. — Настоящие братья не нуждаются в разрешении, чтобы быть семьёй, — подытожила Хелейна, когда они отошли на приличное расстояние. Воссоединение было решено отпраздновать общим семейным полётом на драконах. Позже вечером мальчишки отправились спать, совершенно точно не в одну комнату. Малышка Лейнора крепко спала в своей комнатке, под охраной бирюзовой красавицы Келбар. Хелейна пожелала остаться у себя. Эймонд и Алисанна проводили ночь как привыкли, когда были только их зарождающиеся чувства и желание заботиться друг о друге. В горячей ванне, пахнущей лавандой, в тёплом сиянии свечей, они нежились в объятиях. — Ты знал? — шепотом спросила Алисанна, обнимая руки Эймонда. — Конечно знал, — в голосе мужа звучала довольная улыбка. — Разве можно забыть как мы сами, после каждого запрета, собирались втроём на том самом месте в богороще, где земля пахнет мокрыми листьями? Плеск воды заглушил тихий смех Алисанны. Она не забывала. Но сейчас, когда они сами стали родителями, редко сравнивала детей с ними. Все трое негласно решили, что никогда не совершат ошибок родителей. Но, как оказалось, в ошибках скрывался полезный урок. Свечи потрескивали, словно смеялись над их воспоминаниями. — Ты проверял их, — поняла она, когда муж потянулся за чашей вина, стоящей на столице рядом. — Если бы они послушались моего запрета — стали бы чужими. Если бы не нашли способа обойти его, то не были бы настоящими братьями. — Ох, Семеро, — продолжила смеяться Алис. — Мы запрещаем то, что хотим, чтобы они сделали. Мы лицемеры? Супруг улыбнулся в ответ, поцеловал её в висок и передал чашу вина. — Мы учителя. Не все уроки бывают очевидными. В тот вечер Эймонд не наказал их. Но утром на столе появилась новая кайвассовая доска — с фигурами, вырезанными в виде драконов. Никаких записок. Никаких объяснений. Только молчаливое признание: вы прошли испытание.

***

Первые летние дни выдались на зависть чарующими. Свежий ветерок отгонял от Красного замка вонь Блошиного Конца, а солнце грело ровно до того предела, когда это приятно. Не больше, не меньше. Плотные пушистые облачка, словно стадо овец, плыли по небу, то и дело рассеивая солнечный свет. В такой день казалось грешным не скроить часик-другой, чтобы провести время под плывущими облаками в семейном кругу. Тень чардрева рисовала кружевные узоры на траве. Алисанна лежала на спине, ее пальцы переплелись с Эймондом — не в страстном сцеплении, а просто потому что могут. Хелейна устроилась с другой стороны от брата, подперев голову рукой, ее волосы рассыпались густым водопадом по плечам, как лунный свет. Небо сегодня казалось особенно голубым. — … Это облако похоже на Среброкрылую, — мечтательно произнесла Алисанна, указывая вверх. — Скорее, на пьяного морского коня! — хмыкнул Эймонд, получив в ответ лёгкий тычок локтем в бок. Хелейна рассмеялась — ее смех все такой же тихий, как в детстве, но теперь в нем нет дрожи. Женщины, не сговариваясь, прижались к Эймонду с двух сторон, уложив головы ему на плечи. Сейчас, когда оба мальчика становились юношами, а Джейхейра переступила через возраст созревания, война драконов стала ощущаться как пережитая тяжёлая болезнь, что разделила жизнь на «до» и «после», и не ушла без следов, но более не мучила. Долгий ночной кошмар наяву, убитый первыми лучами рассвета. Ещё дальше, в почти забытом детстве трое детей точно также лежали вместе на траве, смотрели на небо и мечтали. Разговоры про облака срывались на родительские хлопоты. Джейхейра просила совета, как намекнуть супругу, что она готова для их первой супружеской ночи. Бейлон украл у мейстера книгу по военной тактике и прятал ее под подушкой две недели. Мейлор поднялся на крыло, но не признаётся, что высота всё ещё его страшит. Старшая сестрица помогает ему преодолеть этот страх в совместных полётах, тайных, разумеется — нельзя признаться в своих страхах. Келбар подожгла куклу Лейнорры, но девочка, покрывая любимицу, заявила, что во всём виновата упавшая свеча. Десять лет назад это казалось невозможным. Относительно спокойный Вестерос. Семья. — Как вы думаете, мы справились? — вдруг произносит Алисанна. Супруг чуть сжал её пальцы и поцеловал в висок. — Узнаем, когда править будут они, — ответил он, после недолгих раздумий. — Им не будет легко. Никогда не будет. Но если они смогут преодолеть любой кризис, значит, мы справились. Более десяти лет минуло с чудовищной войны драконов. Вестерос пережил тяжелую зиму с безжалостной эпидемией и многообещающую весну. Семь Королевств пережили долгое восстановление после ран, нанесённых во время гражданской войны. Сейчас, как цветы после снега, подрастали дети, не видевшие в своей жизни танца драконов. «Дай Семеро, чтобы настолько чудовищных войн не увидел больше никто!» Едва мысли обратились к прошлому, как ушей достигли голоса детей. Родители были найдены и пойманы в своём маленьком убежище. Крики «мама» и «отец» стали концом тишины. Но Алисанна, Хелейна и Эймонд только рассмеялись в ответ. Это их драконья стая, которая растёт, чтобы стать продолжением династии. Вести вперёд дом Дракона.