Двадцать пятый / Нулевой

Спустя несколько дней Драко впервые задумывается, что его персональный ад не закончился. Что его возвращение в изначальную точку — не избавление от всех ужасов жизни, но начало совершенно новой борьбы. Драко крутит в руках свою новую палочку и смотрит в потолок, проигрывая перед глазами каждую деталь последних дней и убеждаясь в этом всё больше и больше.

***

Гермиона возвращает контроль, когда истерика постепенно отступает, и Драко считывает этот момент безошибочно: её тело напрягается, и она переступает с ноги на ногу, возвращая себе самостоятельную устойчивость. Ему даже не требуется читать мысли, чтобы догадаться — Драко делает шаг в сторону и даёт ей пространство, даже прежде чем Гермиона успевает хоть что-то сказать. Никто из них не говорит ни слова. Драко просто наблюдает за её лицом и красными глазами, пока Гермиона выкручивает собственные пальцы, кусает губы и время от времени вытирает остаточные слёзы. Он делает ещё один шаг назад, когда осознаёт, что не выдержит, если она всё же его об этом попросит вслух. Гермиона вздрагивает и, наконец, смотрит ему в глаза. — Драко-.. — начинает неуверенно, но тут же замолкает. Он сглатывает слюну, выпрямляет спину и пытается хоть как-то ей помочь: — Тебе не обязательно что-то говорить. Гермиона нервно хмурится и быстро облизывает губы. Драко не знает, зачем говорит сам: — Ты очень красивая. Я ни разу не видел тебя старше двадцати пяти лет. — Я... — вздрагивает и теряется. — Спасибо? Наверное, изменилась за восемь лет.. Драко не отрывает от неё взгляда. И его ответ звучит совсем не так, как он хотел: — Изменилась, — потому что это правда. Драко смотрит на неё и не питает иллюзий, что девушка перед ним — всё та же Гермиона, которую он знал раньше. Эта Гермиона старше. Прошла через то, о чём Драко ничего не знает. Эта Гермиона прожила без него восемь лет, и почти наверняка стала другим человеком. Она, очевидно, думает о том же самом. Драко снова цепляется за аккуратный шрам на лице. — Откуда он? — поднимает пальцы к своему лицу, указывая место. Гермиона напрягается, стыдливо хмурясь — почему? — но всё же отвечает: — В меня отлетел обломок стены. Ничего серьёзного. Драко вспоминает каждую её смерть и вынужденно соглашается с последним утверждением. В сравнении с тем, что он видел — обломок стены не кажется такой уж страшной вещью. Только он всё равно ведёт плечами, испытывая какой-то внутренний страх из-за одной только мысли, и отчаянно гасит эту тревогу. Суёт руки в карманы брюк, чтобы спрятать сжатые пальцы. Гермиона не замечает, захваченная собственными эмоциями. Она горбится и поджимает локти к бокам, прежде чем сложить руки на груди в защитной позе, и Драко запрещает себе даже думать об этом. Вместо этого сжимает челюсть. Гермиона открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же отводит взгляд и пытается успокоиться. Драко смотрит на неё. — Что... — и всё же набирается смелости. — Что случилось тогда, Драко?.. Её глаза всё такие же насыщенно карие. — Я попался, — отвечает он просто и почти жалеет. Короткая и лёгкая по сути фраза производит слишком сильный эффект на контрасте с последствиями. Гермиона кусает губы, пытаясь не заплакать снова, но её лицо всё равно меняется. А затем она зачем-то кивает. И ещё раз. А потом, наоборот, качает головой. Словно отрицает реальность. — Я так рад тебя видеть, — говорит Драко хрипло и звучит почти жалко. Его слегка подташнивает от невозможности происходящего. Гермиона вскидывает голову в ту же секунду, застигнутая врасплох, но сразу же кивает и отвечает почти резко: — Я тоже! Драко приподнимает брови, почти растерянный интонацией. Гермиона дёргает рукой, словно думает потянуться к нему, но останавливает себя и сжимает пальцы на груди, стягивая ткань халата. А затем она бросает взгляд в сторону приоткрытого окна, словно ей тоже, как и Драко, не хватает воздуха. Никто из них не предпринимает попыток раскрыть его пошире. Но дверь распахивается, и испуганный Нотт врывается в палату, тут же цепляясь взглядом за Гермиону: — Грейнджер, тебе надо уйти! Гермиона и Драко реагируют одновременно: — Что?.. / Нет! — но по-разному. Драко даже не замечает, как делает шаг вперёд и протягивает руку, почти готовый её схватить, но Гермиона вздрагивает, и он тут же выпрямляется, опуская руки по швам. — Ей запрещено здесь быть, Драко, — чётко, но сурово говорит Тео, хмуря брови, и, видимо, поняв, что друг не очень соображает, поворачивается к девушке и объясняет уже ей: — Его посадят под наблюдение, если поймут, что он настолько спокойно контактирует с кем угодно, ты понимаешь? Ты знаешь, что такое — сидеть в клетке под контролем этих фриков? Гермиона приоткрывает рот, но Драко повторяет: — Тео. Но Нотт качает головой, давая понять, что не будет слушать, и поджимает губы: — Пожалуйста, — делает шаг к Гермионе. — Уйди отсюда и больше не приходи, пока его не отпустят домой. Драко бегает глазами между ними, и никто не смотрит на него в этот момент, а потому медленно нарастающая паника остаётся незамеченной. Они негромко говорят что-то ещё, когда странный белый шум постепенно заполняет пространство вокруг, затекая в уши, и Драко чувствует, как бьётся сердце о грудную клетку. Слюна во рту кажется слишком сладкой и вязкой, и он сглатывает её, но та не глотается. Встаёт поперёк горла, и-.. Звук захлопнувшейся двери работает как контрзакльятье — туман рассеивается, взгляд фокусируется, и Драко вскидывает голову, чтобы с ужасом осознать: Гермиона ушла. — Нет! — повторяет он севшим голосом и шагает к двери, не до конца понимая, что именно собирается делать, когда Тео перехватывает его, заслоняя телом проход. Драко хмурится, бросая на него раздражённый взгляд, и пытается обойти, но Нотт делает шаг в сторону вместе с ним, зеркаля каждое движение, и тогда — совершенно неожиданно для самого себя — Малфой толкает друга прямо в грудь. — Отойди! Глаза Тео округляются в неверии, но он тут же прячет все эмоции и возвращается на место. — Тебе нельзя выходить отсюда. — Мне плевать. — А мне — нет, поэтому ты останешься здесь. — Нет, — качает головой Драко, отчаянно сопротивляясь этой мысли, хотя в голове даже не воссоздаётся цепочка, как он к ней пришёл. — Верни её. — Ей нельзя быть здесь, — повторяет Тео упрямо, а затем перехватывает его обеими руками, когда Драко снова пытается прорваться. На импульсе Нотт прокручивает их обоих и оказывается сзади, пока рука удерживает Малфоя стальной хваткой где-то в районе солнечного сплетения. Драко скалится и пытается скинуть его с себя, но Тео сопротивляется. — Какого чёрта ты делаешь?! — Это ты мне скажи! — наконец, повышает голос Нотт. — Тебе нельзя выходить отсюда! А ей — быть здесь! И затем происходит странное. Почти дикий импульс перерастает в действие — Драко резко подаётся вперёд и сгибается, потянув Тео за собой, из-за чего парень буквально перелетает через него, больно прикладываясь о пол. Воздух выбивает из лёгких, и Драко пользуется этим, пытаясь сделать шаг вперёд, но Нотт приходит в себя слишком быстро: матерится, шипя, и обхватывает рукой чужую голень. Драко пробует сделать шаг вперёд, но тут же сам летит лицом вниз. Успевает выставить руки, но их всё равно простреливает от жёсткого столкновения, дестабилизируя, чем тут же пользуется Тео. Почти переползает на него, пытаясь подавить физически, и говорит, намеренно громко, словно пытается достучаться: — Драко, приди в себя! Ты увидишь её снова, как только c тебя снимут наблюдение! Ты слышишь меня?! Она никуда не исчезнет! И ты никуда не исчезнешь! — Отпусти меня! — Нет! — и Тео лишь придавливает его к полу сильнее. Драко злится. Так невероятно и сильно. Он... Он в ярости. Шипит одно и тоже «отпусти!», пытаясь вывертеться из хватки, словно гусеница, но Нотт, кажется, злится не меньше, его глаза горят, блестят, и Драко дёргает головой, впечатываясь затылком ему в лицо и... чёрт побери, как больно! Но Нотт хватается за нос, из которого тут же начинает течь кровь, и тогда Малфою, наконец, удаётся выползти из-под него, и он несётся к двери, совершенно позабыв, зачем вообще ему туда надо, когда... что ж, реальность напоминает о себе. Тео всё-таки вытягивает свою палочку. И в следующую секунду Драко вновь оказывается на полу, но в этот раз даже не может смягчить падение — тело грохается безвольной парализованной тушей. Всё, что остаётся — смотреть в одну точку и слышать бешеное биение сердца, через которое с трудом пробивается ругань Тео. — Чёрт бы тебя побрал, — шмыгает носом, утирая кровь, а затем добавляет... как-то совсем нелепо, почти по-детски обиженно: — Дурак! Но Драко всё так же пялится в пол, игнорируя тупую боль в скуле и виске, и пытается осознать, что сейчас произошло. Тео не спешит отменять заклятие. Он отползает к койке и откидывается к ней спиной, подтягивая ноги, но оставаясь сидеть на полу. Прикрывает глаза и пытается прийти в себя. Драко всё ещё не может осознать. А затем Нотт внезапно дёргается, бросает взгляд на часы и подрывается на ноги, вытягивая палочку и почти восклицая: — Фините Инкантатем, — тут же бросаясь к Драко, тело которого теперь ощущается ещё тяжелее, и вздёргивает его на ноги. Его висок разбит, как и скула, но Нотт выглядит не лучше — из носа так и продолжает хлестать фонтан, и именно в таком состоянии их застаёт грёбаный Элиас Муррей. Мужчина поднимает взгляд от бумаг, толкая дверь носком ботинка, и останавливается в проходе, медленно приподнимая брови. Драко пытается сфокусировать плывущий взгляд, пока Тео рядом, кажется, перестаёт дышать. Муррей осматривает их с ног до головы. — Интересно, — заключает он по итогу. — Я так понимаю, вы решили устроить дружеский спарринг? — Да, — тут же кивает Тео, и Драко косится на него, потому что даже сквозь мутную пелену язвительность в голосе мужчины слишком очевидна. Впрочем, Нотт всегда любил эту стратегию. Убалтывать. — Драко чувствует себя намного лучше, и мы решили проверить его рефлексы, но немного увлеклись, знаете, как в старые добрые времена. Это я вам ещё не рассказывал, как мы с Драко в детстве постоянно проводили время у него дома, и только и делали, что-.. — Заканчивай, Нотт, — абсолютно безэмоциональная интонация действительно заставляет его заткнуться. Какое-то время все молчат, пока Муррей не закатывает глаза и не бросает, слишком легко на контрасте: — Наш путешественник сейчас в обморок грохнется — дай ему лечь хотя бы. Тео вздрагивает и едва не подпрыгивает на месте, поворачиваясь к Драко, и действительно тянет его за плечи к кровати — слишком резко, чтобы это не приносило дискомфорт. Впрочем, колени подгибаются сами по себе, и Драко с радостью принимает лежачее положение. — И иди займись своим внешним видом, — продолжает Муррей, отходя в сторону, и ловко перемещает стул, стоящий неподалёку. Поднимает взгляд на замершего на месте Тео, пока подносит стул ближе к кровати, и уточняет: — Я что-то непонятно сказал? Проваливай отсюда, и тогда я сделаю вид, что поверил в эту брехню, что ты пытаешься тут плести. Тео сомневается. Он смотрит неуверенно на Драко, поджимает губы, словно не знает, какое решение принять, но мужчина повторяет: — Сейчас. И Нотту приходится покинуть палату. Драко смотрит на закрытую дверь и больше не испытывает никаких диких приступов тут же броситься к ней. Муррей, тем временем, садится на стул, закидывая ногу на ногу, и опускает глаза в раскрытую папку, покачивая носком ботинка. — Я бы на твоём месте не давал мне лишних поводов запереть тебя, Малфой, — бросает, не поднимая взгляда. — И не считал бы меня идиотом. Если ты думаешь, что я не в курсе, кто и когда посещает эту палату, то напрасно. Так что давай договоримся сразу: ты не устраиваешь проблем мне, а я не устраиваю их тебе. Идёт? Драко понимает, что это угроза. Но страха не испытывает. Сам не знает почему. Кажется, Муррея это почти что подкупает. — Будем считать, что договорились. Ладно, я к тебе с новой порцией допроса, как и предупреждал. — Сегодня без подружки? — Соскучился по ощущениям? Могу организовать в следующий раз. — А будет ещё? Мужчина фыркает. — Будет, — звучит почти как обещание. — Нам с тобой ещё столько всего обсудить предстоит, что когда закончим, можно будет крестными детям становиться. — У меня нет детей. — У меня тоже, — пожимает плечами. — Но, как говорится, было бы желание, верно? У Драко определённо нет желания разговаривать с ним сейчас. Он всё ещё пытается понять, что с ним произошло. Но мужчина не даёт ему уходить во внутренние размышления. — Так, что у нас там по плану? — перелистывает страницу и кивает самому себе. — Мы остановились на устройстве пятого мира. Предлагаю оттуда и продолжить. Давай, как в прошлый раз, но теперь со всеми подробностями. Драко рассматривает морщины на чужом лбу и совершенно чётко осознаёт, что этот разговор принесёт ему мало приятного и без присутствия в его голове чёртовой легилиментки.

***

А через неделю его действительно отпускают. Тео, так и не поднявший тему случившейся драки, заглядывает к нему в палату, улыбаясь немного нервно, но искренне, и сообщает почти торжественно: — Пора отправляться домой! Собрал вещи? Драко отводит взгляд от окна и просто кивает. Не говорит, что собирать-то ему особо и нечего. У него нет вещей. Вещей нет. На протяжении всего пути, что они шагают в сторону выхода, Драко не поднимает головы и просто смотрит куда-то перед собой. В голове настолько пусто, что так не бывает. Ни единой эмоции, ни мысли, ни чувства. Сплошное такое ничто. Только звук шагов и шелест Ноттовской мантии. Драко цепляется за них и растворяется в них же.

***

В районе трёх часов того же дня Тео Нотт, наконец, осознаёт степень катастрофы. Наблюдает за другом издалека, смотрит на его ровную спину и пустой взгляд, на его руки, так и не касающиеся цветов в оранжерее Нарциссы, и понимает, что всё происходящее намного — намного — хуже, чем он был готов. — Зачем ты переехал сюда? — спрашивает Драко спустя время, продолжая рассматривать растения. — Кто-то должен был следить за цветами. И тогда Малфой поднимает на него взгляд. Слегка растерянный, немного удивлённый, но... — пустой, в основном. И кивает. Хотя затем всё же хмурится и повторяет: — Зачем? Тогда Тео выдыхает и признаёт, как есть: — Я не знаю. Не заставляй меня развивать то, о чём я так отчаянно старался не думать всё это время. Драко дёргает уголком рта в намёке на короткую улыбку и кивает, к огромному удивлению Тео, принимая этот ответ. — Что это за чары? Мама всегда жаловалась, что у неё не получается сохранять цвет у этого сорта дольше нескольких дней. Тео тоже помнит это. Ему нравилась Нарцисса, нравилось бывать в гостях в этом доме, и да, слушать про её цветы нравилось тоже. Миссис Малфой даже как-то поделилась, что этот сорт вообще-то целиком выведен магглами, и, наверное, именно поэтому не реагирует на привычные чары. — Это смесь нескольких, — поясняет Тео спокойно и подходит ближе, чтобы тоже рассмотреть внимательнее. — Но вообще-то я просил... Грейнджер помочь, потому что вычитал, что в случае маггловских сортов, их надо сначала пересадить руками и проделать какие-то очень хитрые манипуляции, и только потом уже — использовать чары. Нарцисса была довольно амбициозна, когда собирала в одну коллекцию настолько разные по привычкам экземпляры. Тео улыбается, поднимая взгляд на Драко, но тот замирает каменной статуей, поджимая плечи, и становится совершенно ясно: его не слушали после упоминания конкретного имени. — Она была в этом доме? — Была. Несколько раз. Возилась с цветами. На лице Драко медленно появляется какое-то странное выражение. Почти что святого ужаса, но Тео не знает почему. Он не уверен, что Драко знает сам. Или-.. — Она посадила что-то новое? — Да, притащила какую-то странную просто зелёную штуку, сказала, что у соседки её матери росли такие в саду, — Тео кивает в угол, и Драко тут же разворачивается, напрягаясь всем телом. Делает несколько шагов в указанном направлении, потом резко останавливается, чем вообще-то почти пугает Нотта, а затем... осуществляет то, что предвидеть было невозможно. Драко вытягивает палочку — та выглядит в его руке странно и почти неуместно, словно он забыл, как ей пользоваться, — и произносит заклинание. Когда смысл доходит до Тео, он в шоке открывает рот, но остановить не успевает. Горшок рассыпается пыльной крошкой, пока само растение сгорает буквально за секунду. Драко, кажется, не дышит. Тео ловит себя на том, что... боится. Но трясёт головой, скидывая ощущение, и пробует понять: — Мне нельзя было её пускать сюда?.. — Что? — Драко выныривает, непонимающе хмурясь. — Грейнджер. Мне нельзя было пускать её в оранжерею Нарциссы? Прости, я не... Я думал, что раз вы, эм, вместе, то это логично-.. — Можно, — перебивает его Драко. — Конечно, можно. Это не... — Драко выдыхает, отворачиваясь, и только тогда Тео замечает, как его рука с зажатой палочкой трясётся. — Не в этом дело. — Ладно, — кивает неуверенно. — А в чём тогда? — У неё аллергия. — А? — Аллергия на пыльцу бутонов, — рука продолжает трястись, и Драко, кажется, наконец, замечает это и сам. Сжимает пальцы, пытается вернуть контроль. Тео не может перестать хмуриться. — Я ни разу не видел, что бы они цвели. Ты уверен, что это оно? — Да, — отвечает моментально. — Уверен. Но оно любит холод, и... видимо, твои чары сохраняют тепло и не дают ему расцвести. Тео всё ещё немного сбит с толку, потому что: — Но зачем она посадила его, если у неё аллергия? — Она не знала, — отвечает едва слышно, и вместе с переходом на прошедшее время до Тео, наконец, доходит. Чёрт. Нотт закрывает глаза, а Драко, наоборот, пялится в опустевший угол, и всё больше напоминает психопата. Тео считает до десяти, прежде чем вновь посмотреть на него и всё же озвучить вслух: — Она умерла из-за него? — Да. — При тебе? — Да. И какое-то время Малфой молчит. А потом добавляет, отвечая на вопрос, который Тео задать так и не решился: — Задохнулась. Тео становится не по себе от одной мысли. А Драко, кажется, прокручивает эту сцену перед своими глазами, поэтому Нотт тянется к нему и сжимает плечо, пытаясь вернуть друга в реальность. Малфой вздрагивает, и они, наконец, сталкиваются взглядами. — Ты голоден? Слишком очевидная попытка отвлечь. Драко, впрочем, кажется, рад ей. — Да, — кивает. А затем ещё раз, втягивая воздух через нос, и ещё разок. — Да, очень. — Хорошо, — Тео зеркалит его движение, и они оба отворачиваются от пепельного наследия несостоявшейся смерти в этом мире. Нотт бросает в угол всего один быстрый взгляд, когда уже почти закрывает за собой дверь. Живо визуализирует себе смерть Грейнджер от удушья из-за грёбаного цветка, и ему кажется, что даже для него это стало бы пожизненной травмой. Представить себя на месте Драко же... Тео никогда раньше не был так счастлив, что ни в кого по-настоящему не влюблён.

***

Нотт был уверен, что Драко потребует увидеть Грейнджер, как только у него снова появится такая возможность. Особенно после той сцены в палате. Он был уверен! На деле, этого не происходит даже спустя два дня. Большую часть времени Драко бродит по поместью, заглядывая во все комнаты, задерживаясь в одних и тут же покидая другие. Снова и снова приходит в оранжерею, и однажды Тео даже кажется, что он слышит, как тот разговаривает вслух. Спустя время понимает точно, что да. И правда разговаривает. С Нарциссой. Тео так отчаянно больно становиться свидетелем подобных вещей, что он тут же испаряется и оставляет его в одиночестве, но при этом никогда не уходит слишком далеко. Он обсуждал этот момент с целителями в Мунго. Он вполне догадался до этого и сам. Драко нестабилен. Невозможно предсказать, как будет реагировать его психика на произошедшее, потому что вообразить саму возможность случившегося было невозможно. Тео пытается примерить на себя, но не может. Не хватает ни эмпатии, ни воображения. Есть вещи, которые ты просто не способен представить, и всё. Но именно поэтому Тео остаётся поблизости, хоть и не вмешивается. Они всё ещё иногда разговаривают ни о чём, и пару раз даже смеются, вспоминая детали из детства, но стоит улыбке сойти на нет, все позитивные эмоции исчезают вместе с ней, не оставляя и следа. Но главная проблема остаётся той же: Драко не пытается встретиться с Грейнджер.

***

Беспокойство перевешивает тактичность спустя ещё три дня, и Тео не знает, возможно, всё дело в выпитом им вине, но спрашивает прямо: — Почему ты не зовёшь её? Драко смотрит на огонь в камине и, кажется, не слышит. Тео подхватывает виноградину и кидает её ему в затылок, чтобы привлечь внимание. Окей, он определённо нетрезв. Малфой вздрагивает и поворачивается, тут же вскидывая бровь. Уже хочет как-то прокомментировать, но Нотт опережает и повторяет вопрос: — Почему ты не зовёшь её? — тут же напоминая: — Ты меня убить был готов, лишь бы не дать ей уйти, а теперь сидишь и-.. — Я не был готов тебя убить, — негромко поправляет Драко, и Тео отмахивается, признавая: — Это фигура речи. Но ты сломал мне нос! Одного порядка вещи! — Не одного. — Ты споришь со мной, чтобы не отвечать на мой вопрос? — Да. — И не надо отнекива-... Что? Драко делает глоток огневиски прямо из бутылки и возвращает взгляд огню. Если присмотреться, можно заметить, как в приглушённой гостиной оранжевые всполохи отражаются в его зрачках. — Драко, — зовёт его Тео, пытаясь вложить все свои мысли в интонацию. — Да, Тео? — Ты боишься? — Я боюсь, — кивает, даже не споря, и это тоже выбивается из картины мира. Драко Малфой, которого знал Тео, никогда бы не признался в этом. «Я перестал считать после сорока». Гадство! — Ладно, — Тео пытается быть взрослым тоже. — Я... понимаю, — короткое движение в уголке рта на лице Малфоя, — твои опасения, но ты же тоже должен понимать, что рано или поздно вам надо встретиться? — Зачем? — В смысле?.. — В прямом, — кивает самому себе. — Она жива. Я видел это. У неё всё хорошо. Нам не обязательно что-то с этим делать. Тео приоткрывает рот, и ни одной здравой мысли не находится. Кроме разве что очевидного: — Откуда такая уверенность, что у неё всё хорошо? Она не выглядела так, словно-.. — Она выглядела так, словно увидела призрака, — описывает за него. — И я, в общем, её вполне понимаю. Меня не было в её жизни восемь лет, я предположу, что это нормально — просто похоронить и двигаться как-то дальше. Я рад, что она сделала это. — Я так и не смог похоронить тебя. Драко снова смотрит на него, и явно думает о цветах, о доме, в котором чувствуется хоть немного жизни, о его присутствии рядом, и кивает. А затем говорит неожиданное: — Спасибо, — и у Тео начинают болеть глаза. — Почему ты думаешь, что она смогла? Драко начинает трясти ногой, приподнимая колено снова и снова, но даже не замечает этого. Тео же пялится на него и ужасно хочет физически остановить это движение, но остаётся сидеть на месте. — Я бы хотел, чтобы смогла. — Это неправда. — Откуда тебе знать, Тео? — Потому что я не верю в это. Драко выдыхает. — Тебе придётся поверить, потому что это так. — Но ты сам сказал, что любишь её. — И? — Блять, Драко! Что за идиотский разговор мы сейчас ведём?! — Я прожил достаточно времени, чтобы понять, что мои чувства — это мои собственные проблемы и ответственность. Поэтому я не думаю, что действительно должен что-то делать сейчас. — Ты прожил достаточно времени, чтобы нести херню, — резко комментирует Тео, напрочь забывая про всё, и допивает бокал, с характерным стуком ставя его на стол. Драко смотрит на стекло и, кажется, решает, что друг просто пьян. Даже если это правда, и он действительно пьян, это не значит, что Нотт говорит неправильные вещи, поэтому он, чёрт возьми, продолжит: — Что за бессмысленный героизм на ровном месте? Ты вернулся, она — здесь, насколько мне известно, давно рассталась с Уизли, ни с кем не встречается сейчас и-.... Чёрт. Тео сталкивается с Драко взглядом, и он смотрит на него так, что по коже бегут холодные мурашки. Малфой молчит. Просто смотрит. А затем кивает и отворачивается. — Драко. — Да, Тео? И их разговор словно зацикливается. — То, что они с Уизли-.. — Не надо, — перебивает Драко, но не смотрит на него. Фиксирует взгляд в одной точке где-то в центре камина, но затем скользит к сколу. — Не надо. Пожалуйста. И что-то в его интонации под конец действительно заставляет Тео замолчать. Он пытается представить себе, каково это, знать, что когда ты исчез, девушка, которую ты любишь, пыталась быть с кем-то ещё. Старается побороть эмоциональную часть и остановиться на рациональной, что да, наверное, Драко пытается успокоить себя так же: это хорошо, что она не была одна. Он ведь её любит. И плевать, как это больно. Тео надеется, что никогда не влюбится по-настоящему.

***

И тем не менее, он делает ужасную вещь. То, за что Драко его, наверное, никогда не простит. То, что может закончить их дружбу. То, что нельзя — ни в коем случае, нельзя — было делать. Малфой реагирует настолько резко, что эмоциональный всплеск трансформируется в магию, и все стеклянные предметы в его спальне разлетаются на осколки. Тео успевает закрыть голову руками, пока Драко всё так же стоит, в ужасе смотря на него. — Нет! — Драко, пожалуйста, я понимаю, что это неправильно, но тебе надо через это пройти. Паника на лице напротив настолько очевидна, что Тео жалеет о совершённом действии каждую грёбаную секунду. — Пожалуйста, пойдём. Он делает шаг вперёд, когда Драко делает шаг назад, пятясь куда-то к стене, и качает головой. Такой очевидный ужас очень пугает. Тео сжимает руки в кулаки, выдыхая, и уговаривает себя не поддаваться чужим эмоциям. Но их так много. Так много. — Зачем ты это сделал?! — Потому что ты сам не делаешь. — И какое право это даёт тебе решать за меня?! Драко вертит головой, словно пытается найти возможность сбежать куда-то, и напоминает пойманного зверька, который знает, что его неминуемо посадят в клетку. И, возможно, убьют. Но это ведь не так. — Тебе надо её увидеть снова и нормально поговорить. — Я не могу! — Можешь, — ещё один шаг вперёд. Зеркальный шаг назад сразу следом. — Ты всё можешь, Драко. Я буду рядом. Поттер тоже здесь. Вы не будете вдвоём. Всё хорошо. Ничего страшного не происходит. Это просто ужин. — Зачем ты это сделал, Тео, — Драко смотрит на него так, словно его предали. Нотт чувствует в этот момент, что да, кажется, именно это он и сделал. Это была ошибка. Только отступать поздно. — Пожалуйста, Драко. Всего один ужин. Тебе не надо ничего делать. Просто поужинай со мной. И с ними. Идёт? Один ужин. У Драко внутри всё словно коротит. На лице сменяется столько эмоций, словно в голове у Малфоя идёт невидимая борьба. Он то напоминает несмышлённого ребёнка, который потерял маму в толпе, то серьёзного взрослого, который прячет все эмоции, уверенный, что не имеет на них право. И совсем — совсем — не напоминает самого Драко Малфоя. Он кусает губы, выкручивает пальцы, сбивает дыхание. Тео снова делает шаг, но в этот раз остаётся незамеченным, чем тут же пользуется. Делает второй и третий. Когда Драко поднимает голову и чувствует крепкую хватку на плече, становится поздно сбегать. Хотя он пытается: вздрагивает, тут же дёргается, но Тео сжимает сильнее. И наверняка больно. — Прости, — повторяет Тео. — Я не должен был, ты прав. Но они здесь, ладно? Мы просто поужинаем все вместе, хорошо? Просто побудь там со мной, тебе не обязательно что-либо говорить. Хочешь, можешь молчать. Я возьму всё на себя, ладно? Драко смотрит на него, и Тео замечает, как двигается чужой кадык, когда парень сглатывает. — Ты не должен был... — Не должен был, — соглашается Нотт нервно. — Я не могу... — Можешь. Драко, конечно же, ты всё можешь. Просто пойдём. Пожалуйста. И он тянет его за собой, перехватывая за локоть. Драко делает шаг чисто на автомате, но на его лице самый настоящий страх, и он цепляется за предплечья Тео, пытаясь остановить. — Нет! В этот раз Нотт ничего не говорит. Поджимает губы и просто продолжает тянуть, пока Драко, словно позабывший о всей своей физической возможности сопротивляться, идёт следом так, словно выбора у него нет. Словно его ведут на казнь, но он сам несёт свой топор. Тео пытается передать всё одними глазами, пытается дать ему хоть немного своей поддержки, пытается стать опорой, пытается исправить ситуацию, так до конца и не понимая, правильно он поступил или нет. Тео отчаянно надеется, что помогает тому, на кого ему не плевать. В конце концов, в его жизни не слишком много таких людей. Он так рад, что Драко вернулся, — пальцы сжимаются чуть сильнее на ткани рубашки, — он должен сделать хоть что-нибудь.

***

Драко Малфой, спустившийся вниз, выглядит как призрак. Бледный, отчаянно прячущий эмоции, со стеклянными глазами. Тео бросает на него взгляд, собираясь с собственными силами, и толкает дверь гостиной. Двое гостей, которых проводил домовой эльф, тут же вскидывают головы, и Драко рядом делает то же самое — находит Грейнджер взглядом и... перестаёт дышать. Оглушительная тишина. Тео кивает Поттеру, который нервно кивает ему в ответ, а затем смотрит на девушку, которая... не дышит тоже. Гадство. Гадство! Чёрт побери, как это всё тяжело. — Вечер добрый, — произносит Нотт наконец, заставляя себя улыбнуться. Поттер поджимает губы, Грейнджер, наконец, переводит на него взгляд, вздрагивая, а Драко продолжает смотреть на неё, словно вообще не отдаёт себе больше отчёта о происходящем. — Эм, спасибо, что пришли, я... — соберись, придурок, — предлагаю присаживаться за стол, да? Надеюсь, вы голодны, потому что еды много. А ещё нас ждёт восхитительный десерт, который мне не терпится съесть. Надеюсь, ни у кого нет аллергии на орехи-.. Воспоминание о факте смерти Грейнджер от удушья в одном из миров, где был Драко, заставляет Тео внутренне вздрогнуть. Он ведёт плечами, надеясь, что никто не заметил. — Проходите, — говорит он, в итоге, ещё раз и указывает в сторону небольшой открытой двери. Поттер осторожно привлекает внимание подруги и предлагает ей пойти вперёд, как настоящий джентльмен. Тео намертво прибивает вежливую улыбку к губам и делает шаг вслед за ними, но останавливается, когда понимает, что Драко замирает на месте. — Пойдём, — говорит он негромко. — Драко? И тогда Малфой моргает, а затем в шоке оглядывается по сторонам, словно на мгновение выпадал из реальности. Тео хмурится, не понимая, что это сейчас было, но Драко выглядит не менее испуганным, а потому ему приходится быть собранным за двоих: — Пошли. И кивает. Драко слушается. Словно забывает, что вообще-то там он снова столкнётся с Грейнджер. Тео смотрит на его спину и пытается понять: что происходит?

***

Раньше Нотт считал себя мастером социальных взаимодействий, хоть никогда их не любил. Если была возможность оставаться в стороне и молчать — он делал именно это, но в то же самое время, при необходимости, мог единолично забирать на себя все взгляды и удерживать внимание. Но спустя двадцать минут, проведённых за общим столом в малфоевской гостиной, Тео думает, что потерял этот навык. Все брошенные фразы тонут в атмосфере напряжённости, и всё чаще и чаще повисает тяжелая, неприятная тишина. Настолько, что единственным звуком, бьющим по ушам, в какой-то момент становится скрежет столовых приборов. Кто-нибудь, научите Поттера манерам, а? — Я слышал, у вас хотят сменить начальство? — поворачивается Тео к Избранному, и тот замирает в неудачный момент, застигнутый врасплох, из-за чего кусок еды выпадает обратно на тарелку. Нотт хмыкает и поворачивается к Драко, надеясь увидеть закатанные глаза или хотя бы намёк на улыбку, но Малфой пялится на свою еду, так и не притронувшись к ней. Словно вообще находится где-то не здесь. Тео сжимает челюсть и возвращает внимание Поттеру. Тот прочищает горло и говорит: — Они говорят об этом последние полгода, но пока без изменений. Хотя, если об этом знаешь ты, получается, это уже вышло за рамки нашего отдела? — А что-то вообще способно оставаться в рамках вашего отдела? — снисходительный смешок. — Авроры не умеют держать язык за зубами, что довольно странно, учитывая специфику вашей работы-.. — Ну ты же работаешь в Отделе Тайн, и ничего, болтаешь себе спокойно, что аж заткнуться не можешь. — Легче, Поттер, а то ещё обидишь меня своими так легко брошенными словами. — Я обязательно начну думать об этом, как только ты сам начнёшь фильтровать свой словесный поток. К собственному удивлению, Тео вообще не задевает этот разговор. Он даже хмыкает, слегка расслабляясь, и думает, что, может, чужие эмоции и потенциальный конфликт близких людей могут растормошить и этих... двоих. И судя по внимательному взгляду Поттера, в его голове примерно та же идея. Но как только он пытается открыть рот снова, чтобы продолжить, Грейнджер откладывает приборы в сторону и, наконец, говорит: — Гарри попал в Аврорат почти сразу после войны. Министерство специально создало новую ускоренную программу для всех молодых людей с реальным боевым опытом, которые мечтают стать аврорами. Остальные могли вернуться в Хогвартс и доучиться, если хотели-.. Тео замирает, и его кожа покрывается мурашками, когда до него, наконец, доходит. Какой же он дебил. Драко рядом с ним поднимает голову и смотрит на девушку огромными глазами, впитывая каждое её слово. А в какой-то момент впервые негромко спрашивает: — Ты вернулась? Грейнджер кивает, втягивая воздух, и пытается улыбнуться. Выходит нервно и неловко. Но она пытается всё равно. Тео неосознанно хмурится, чувствуя себя придурком. Гермиона делает то, что должен был сделать он. — Да, не все из наших вернулись, поэтому они объединили нас в один курс. Проще было подготовиться самой и просто сдать экзамены, но я хотела... отвлечься. Было приятно снова почувствовать себя на время просто школьницей. Драко смотрит на неё так, словно её слова делают ему хорошо и плохо одновременно. Словно выворачивают в нём что-то, и снова та же борьба — рациональная радость за человека и собственная эмоциональная смерть. Всё это время он продолжал жить в войне. Поттер, кажется, пытается вытянуть всех из этого осознания, подхватывая тему: — Программа в аврорате была крутой, — и его выбор слов и интонация настолько выбиваются, что даже Драко впервые за всё время поворачивает к нему голову. — Крутой? — Ага, они позвали кучу опытных авроров в отставке, и большую часть времени на теоретических лекциях мы слушали их рассказы о былых временах, о любимых стратегиях и главных ошибках. Было круто. Намного интереснее, чем просто зубрить теорию, как в Хогвартсе. Без обид, Гермиона. — Я люблю зубрить теорию, — пожимает она плечами. И Драко неожиданно хмыкает, пока его взгляд теряет фокус. Но спустя мгновение вздрагивает и едва не дёргается в сторону, рука сжимается на скатерти. Все взгляды направлены на него, и Тео понимает, что стоило бы отвернуться, но... Малфой сжимает челюсть, опуская голову, и хмурится. А затем сглатывает, бросает быстрый взгляд на Грейнджер, затем на Нотта, игнорируя Поттера, и встаёт. Стул отъезжает назад с характерным скрежетом, бьёт по ушам, и Драко поджимает губы, но бросает: — Я прошу прощения, — и делает несколько шагов в сторону. Потом замирает, словно его глючит, поворачивается, открывая рот и явно намереваясь что-то сказать, но так же резко отворачивается обратно, и почти выбегает из гостиной. Гадство. Тео прикрывает глаза и пытается понять, что ему делать. Странная усталость и обречённость из-за отсутствия каких-то выборов, простых или хотя бы понятных решений. Он просто не знает. Как быть. Как помочь. Все молчат. Тео чувствует свою персональную ответственность за происходящее и, как ни крути, ему почти что стыдно и перед Грейнджер. Ведь это он позвал её. И не предупредил. Она, конечно, умненькая девочка, но откуда ей знать, как дела обстоят на самом деле. — Наверное, я поторопился, — признаёт он вслух. — С ужином? Согласен, ещё только четыре часа дня, — пытается пошутить Поттер, но его интонация настолько сухая, что выходит так себе. Тео, как ни странно, всё равно ему благодарен. — Можешь подзадержаться, тогда попробуем-.. Грейнджер выпрямляется и поднимается на ноги тоже. В отличие от Драко, её стул отъезжает почти беззвучно, когда она поворачивает голову к двери. Тео напрягается, как и Поттер рядом с ним, но Гермиона не смотрит на них и просто шагает в сторону выхода из гостиной. Но не того, что ведёт к камину, а туда, где скрылся Драко. Она ничего не объясняет. Её никто ни о чём не спрашивает. Тео замечает взгляд Поттера на подруге и удивительным образом совершенно точно осознаёт, что, кажется, этот человек понимает конкретно его лучше всех за этим столом. Наивно было полагать, что эти ужасные дни были хоть сколько-то лучше для Грейнджер, верно? Наверняка, именно Поттер выполнял для неё ту же самую функцию, что Тео для Драко. Нотт почему-то только сейчас задумывается об этом всерьёз. Видимо, вся его эмпатия ушла на Драко. Но так и должно было быть. Он его лучший друг. Поттер подносит руку к лицу, приподнимает очки и трёт глаза. Тео раздумывает какое-то время, прежде чем предлагает: — Хочешь выпить? Избранный косится на него, затем бросает быстрый взгляд на дверь, где скрылись два главных героя этой безбожно трагической сцены, и с заминкой, но кивает. — Что предпочитаешь? — уточняет Тео, вставая из-за стола, и отходит к небольшому бару в углу. — Что-то крепкое. — Такое у нас имеется. Несмотря на старания Драко эти запасы опустошить. — Он... много пьёт? — Нет, не то чтобы. Думаю, я бы вообще не просыхал, если бы что-то подобное случилось со мной, но он определённо пытается сбежать из реальности время от времени. Сложно его за это судить, неправда ли? Поттер снова кивает и ставит локти на стол, подаваясь вперёд и перенося на них часть веса. Поддерживает голову ладонями и продолжает сверлить дверь взглядом, словно надеется услышать обрывки разговора. — Там лестница, — сообщает Тео, заметив. — Скорее всего Драко отправился к себе. Мы ничего не услышим. Пауза на осмысление. — Наверное, это к лучшему. Нотт наполняет два стакана чуть выше приличной нормы и подаёт один Поттеру. Они смотрят друг на друга и пьют, не чокаясь.