Двадцать пятый / Нулевой

После очередного глотка Огдена Драко кажется, что если он закроет глаза, а затем откроет их через мгновение, то очутится в их комнате в подземельях Слизерина, куда Забини снова протащил алкоголь для неформальной вечеринки. Ощущение приятное и тёплое. И это заслуга спиртного лишь отчасти. — Ты давай, закусывай, — бросает Блейз с насмешкой, подталкивая Тео тарелку, к которой Драко так и не притронулся, — тебя развезёт сейчас, а ещё только полночь. — Эй, — возмущённо тянет Тео и хмурится, — с каких пор я у нас тут слабое звено? — С тех самых, как я никогда не напиваюсь, а Драко выпил уже полбутылки, но всё ещё сидит с ровным лицом. — А моё лицо, что, кривое что ли? У Тео слегка покраснели щёки от алкоголя, и его речь не такая чёткая, как обычно. Драко хмыкает в стакан, но оставляет этот разговор им двоим. — Да, — прямолинейно заявляет Блейз, чего Нотт явно не ожидал. Но, вопреки типичной реакции, Тео действительно тянется к тарелке и принимается запихивать в себя еду, совершенно неприлично бубня с набитым ртом: — Доволен? Забини морщит нос и поворачивается к Драко, уточняя: — Мы довольны? — До тех пор, пока еда не падает на моё раритетное фамильное кресло — Тео волен вести себя так невоспитанно, как хочет. Драко усмехается под новое возмущённое «эй!». Блейз кивает, посмеиваясь тоже. — Слышал, приятель? Прояви уважение к чужой мебели, а то у Малфоя нет возможности купить новое. — Всё у него есть, — ворчит Тео, с трудом проглатывая еду. — Я всё это время занимался его финансами, так что меня не обмануть. Драко подпирает голову ладонью и смотрит на парня, неосознанно хмурясь. Зачем? — остаётся невысказанным. — Ну слава Мерлину, — говорит Блейз, — без твоих усилий все богатства Малфоев канули бы в Лету, Тео, — и хлопает его по плечу, чем раздражает парня лишь сильнее. — Я уже жалею, что написал тебе. Забини конкретно ржёт, но идёт на мировую: — Ну-ну, всё, прости. Ты самый лучший друг на свете, уверен, Драко это ценит. Да, Драко? — Ценю, — кивает и совсем не врёт. — Видишь? Мы тебя ценим, Тео! Вот, смотри, — берёт свой стакан, — мы сейчас даже выпьем в твою честь. Драко дёргает уголком рта и тянется к центру, действительно чокаясь, и наблюдает за тем, как лицо Тео понемногу светлеет. Забини всё равно подпихивает еду поближе. А затем откидывается в кресле и кладёт ноги на стол. — Ладно, не думаю, что когда-либо придёт удачный момент, чтобы обсудить это, поэтому смысла тянуть не вижу тоже, — говорит чуть медленнее и без характерной улыбки в голосе. Драко осознаёт довольно точно, что услышит что-то неприятное. А затем Блейз поворачивается к нему и произносит одно единственное вопросительное: — Грейнджер? — словно её фамилии достаточно, чтобы всё понять. Драко смотрит ему в глаза и повторяет тот же вопрос: — Грейнджер?.. Блейз рассматривает его лицо в поисках ответов какое-то время, но поясняет: — Как так вышло, что я, будучи одним из твоих лучших друзей, не знал про ваши отношения? Драко выдыхает. — Как ты думаешь, хотел ли я распространяться об этом, при условии, что, когда об этом узнал Реддл, моя жизнь превратилась в... — прерывается, взмахивая рукой, — это. Признаться честно, я даже не до конца понимаю, откуда об этом узнал Тео. И он поворачивается к нему, надеясь узнать то, о чём почему-то до этого не спрашивал. Тео поднимает взгляд и пожимает плечами: — Спросил у неё. — Что?.. // — Спросил? — уточняет одновременно с ним Блейз, не скрывая скепсиса: — С чего ты вообще вдруг решил поинтересоваться у неё об... этом? Тео хмурится, выглядя почти неловко, и это кажется очень странным. — Я услышал их разговор с Поттером, и, кстати, говоря, он тоже был в абсолютном шоке и решил, что у его подруги поехала крыша на фоне радости от окончания войны, — он проваливается поглубже в кресло. — А потом я ещё и увидел её, и вывод был сделан сам собой. — Что такого ты увидел? — интересуется Забини, а Драко отворачивается, не желая слышать-.. — У неё была истерика. Драко сжимает бокал чуть крепче. А Забини хмурится: — И тебе показалось уместным спросить об этом девушку в истерике? Тео цокает. — Можно я не буду делать вид, что мне было до неё хоть какое-то дело в этот момент? — выдыхает, но хотя бы не притворяется. — Мой лучший друг пропал. Мне было плевать и на её чувства, и на её мысли, и на её страдания, и на её-.. — Тео, — перебивает его Драко, наконец, хоть и не смотрит. Тео действительно замолкает, но морщит нос, а затем трёт лицо рукой, прежде чем пьёт снова. Забини задумчиво покачивает носком ботинка. Тогда Драко решает всё же продолжить свою историю, не вынуждая друга подбирать слова для тактичного вопроса: — Она спасла мне жизнь на одной из общих миссий, — ему до сих пор иногда снится этот день. — Я не просто выдал себя Яксли, но и почти поймал Аваду от него же. Он чувствует на себе тяжелый взгляд Тео, поэтому выбирает смотреть на Блейза — тот, хоть и хмурится, но эмоции свои контролирует. Даже интересуется: — И как она тебя спасла? Не могу представить себе, чтобы Грейнджер использовала что-то действительно серьёз-.. — Парализовала и обрушила под ним пол, — отвечает Драко. — Он полетел вниз с высоты пары десятков метров, а его Авада врезалась в перекладину. — Ты должен был рассказать об этом нам, — комментирует Тео негромко. — Зачем? Он хмурится сильнее. — Потому что мы твои лучшие друзья, а у друзей принято сообщать, когда кто-то чуть не сдох. — Если ты хочешь послушать про все истории, когда я едва не умер, мы не выйдем отсюда в течение следующей недели. — В таком случае, можешь начинать, — говорит Тео неожиданно и складывает руки на груди, показывая серьёзность намерений. Драко растерянно приподнимает брови и переглядывается с Блейзом, который выдыхает и обращается к Нотту: — Не надо заставлять его говорить об этом. Готов поспорить, приятного в этих воспоминаниях мало. Тео сдувается, не успев даже как следует насупиться. Просто кивает и снова пьёт. Закусывает, в этот раз, без подсказок. Драко зачёсывает волосы назад, запуская пятерню и надавливая чуть сильнее необходимого, и прикрывает глаза. — Расскажите мне лучше про вашу жизнь, — просит он, почти отчаянно. — Я больше не могу думать обо всём, что происходило со мной. — Без проблем, — соглашается Блейз неожиданно бодро и, чёрт побери, как же он ему благодарен за это. — Я только вернулся из поездки в Америку, поэтому и пропустил твоё... изначальное возвращение. Честно говоря, я был уверен, что Тео просто очень, очень, очень плохо шутит. — Что ты делал в Америке? — Рабочая командировка. Общался с одним коллекционером-любителем, который пытается собрать себе все экземпляры магически-созданных артефактов, используемых магглами для распространения религии на территории Европы. — Интересное желание. Блейз пожимает плечами: — Большинство из них действительно довольно любопытны, но я искренне сомневаюсь, что ему удастся сделать это. — Думаешь, денег не хватит? — Или не сможет договориться с магглами, которые уже их приобрели. Большинство из них — религиозные фанатики, так что мне сложно представить, что деньги станут для них достаточной мотивацией. — Одержимость магглов религией, — влезает Тео, — очень странная штука. Никогда её не понимал. Придумали себе какого-то Бога, так даже там не смогли определиться с одним вариантом. Блейз хмыкает и, кажется, внутренне согласен, но уточняет у Нотта: — Ты интересовался этой темой? — Прочёл пару книжек, — пожимает плечами. — Мне хватило и так. — Я знаю о концепции Бога достаточно много теперь, — сообщает Драко спокойно, и оба парня тут же поворачиваются в его сторону и приоткрывают рты, даже не думая о том, чтобы спрятать своё удивление. Драко лишь мягко улыбается в ответ на это. — Что? Настолько поразительно? Не во всех мирах есть магия, знаете? Думаю, что я могу удивить вас гораздо более неожиданными вещами, чем мои попытки познакомиться с концепцией Веры. — Попытки? — цепляется за слово Блейз. — Выходит, их было... несколько? Драко кивает, уводя взгляд куда-то вдаль, и его глаза теряют фокус, пока он пытается погрузиться в воспоминания. — Да, я был в этих церквях. Достаточно много раз. Надеялся проникнуться. Очень хотелось поверить, чтобы стало хоть немного легче принять новую реальность. — Но?.. Драко поворачивается и спрашивает спокойно: — С чего ты решил, что здесь будет какое-то "но"? — А разве нет? Короткая усмешка и кивок, почти сразу забирающий с собой напускную лёгкость. Плечи опускаются вниз, взгляд тяжелеет. Драко знает, что выглядит намного старше в этот момент. Потому что чувствует себя именно так. На свой настоящий возраст. — Чем дольше пытался, тем отчаяннее приходил к выводу, что это всё — большая иллюзия и прикрытие. Люди не ищут Бога, люди ищут Дьявола — ищут его в тех, кто принципиально на них самих не похож, потому что тогда можно сказать, что они сами — вот они — ближе к Богу. Драко не смотрит на них, продолжая: — Ведь тогда можно сказать, что они и есть Бог, — короткая пауза. — Ведь кто иначе в праве решать, что есть добро, а что есть зло. Удобно. Тео смотрит на Драко в абсолютном шоке. Не в состоянии сказать хоть что-то. Драко понимает. Потому что сама мысль о том, что они когда-либо будут обсуждать маггловскую тему религии на полном серьёзе, абсурдна по своей сути. Но что его мысли будут... такими... — Драко... — выдыхает Нотт, в итоге, но не развивает. — Я уверен, что эта мысль довольно банальна, но, — он пытается занять руки, покачивая бокал, — приятно приходить к чему-то своим собственным умом. — Банальные мысли не становятся глупыми по умолчанию, — неожиданно комментирует Блейз. И Драко чувствует себя очень уязвимым, когда сталкивается с ним взглядом. Наверное, поэтому выдаёт всё сам, прежде чем кто-то копнёт глубже. — Мне не хватало вас. Я так и не смог завести настоящих друзей нигде. — А пытался? — Не то чтобы... — А Грей-.. — начинает Блейз, но затем совершенно неожиданно исправляется: — А Гермиона? Если я правильно понял, ты видел её? — Видел. Большинство её версий умирало сразу после нескольких столкновений со мной, — кивает, соглашаясь, но не хочет продолжать тему. Только в этот раз ему почему-то не позволяют. — Что насчёт меньшинства? Драко напрягает челюсть до проступающих жвалок и выдаёт себя с потрохами. — Ты... был с кем-то из её версий в близких отношениях, верно? Ему хочется сбежать. Он кусает губу, сжимает бокал сильнее. Поднимает взгляд на Блейза, чтобы сказать ему, что они не будут об этом говорить, но вместо этого признаётся: — Да. Забини втягивает воздух через нос, осознавая всю отвратительность ситуации, пока Тео уточняет: — Ты спал с её копией? Блейз морщится, не понимая, зачем он спрашивает об этом настолько конкретно, и тогда Нотт объясняет прямо: — Девушки обычно очень ревнивы на этот счёт. Я понимаю, что здесь Драко, по сути... эм, это сложно назвать изменой, верно? Это ведь была... она. Грейнджер. Забини бросает пару быстрых взглядов на Драко, чтобы понять, как он реагирует. Драко хочется умереть. — Я уверен, она всё поймёт, — пытается убедить его Тео. — Она... ладно, даже я признаю, что она не просто какая-то глупая, первая попавшаяся девушка. Я... могу понять твой выбор. И уверен, что ей хватит силы духа принять правду. Блейз молчит. Делает большой глоток огневиски. Драко уверен, что тот ничего не говорит, чтобы не разрушать иллюзий. — Главное, что ты был у неё первым, — заявляет Тео ни с того ни с сего, и Забини аж выплёвывает половину напитка на свои же брюки. — Ну что опять я такого сказал? — Нотт, придурок, вспомни о существовании такта хоть немного, а? — Да с каких пор?! Мы миллион раз обсуждали эти темы, или что, если ты пубертатный подросток, то можно, а если взрослый парень, то-.. — Мы никогда не спали с Гермионой, — прерывает бессмысленный спор Драко и допивает стакан залпом, тут же протягивая руку к бутылке. Не заморачиваясь, пьёт прямо из горла. Проходит полминуты, прежде чем Забини уточняет: — С Гермионой из какого-то другого мира? — Нет, — качает головой Драко, ядовито улыбаясь. Злость и агрессия буквально написаны на его лице. С поправкой на то, что эмоции направлены на самого себя. — С этой самой Гермионой, которую вы видели несколько часов назад, — и добивает себя. Добивает. — Вы не хотели торопиться или... что? — Шла война, — огрызается Драко. — Я шпионил для грёбаного Ордена, чёрт побери! Тебе правда кажется, что это было так легко — встретиться лишний раз? Я... я думал, что у нас... что у меня... ещё много времени, и что сейчас самое главное — закончить войну. — Чёрт... — Я почти уверен, что вы преувеличиваете проблему. Это не измена, — пробует Тео аккуратно, и Драко точно знает, что Нотт врёт для него, но хмыкает и отвечает всерьёз: — Это хуже, чем любая измена. — Почему? — А ты представь, что тебе изменили с тобой же. И нельзя сказать, что именно тебя предали — ведь технически нет “другой женщины”. Невозможно даже обидеться без ощущения безумия, потому что ревность направлена в зеркальное отражение. При условии, что ей вообще есть дело до этого, конечно. — Есть, — влезает Блейз. — Ты видел её в течение нескольких минут. Откуда тебе знать? — А мне хватило. И я понимаю, о чём ты говоришь, — Забини хмурится, почти горько: — Она даже не сможет сказать “ты выбрал не меня”, потому что ты выбрал её. Почти уверен, что это всё рождает какую-то очень глубинную проблему в восприятии ситуации. — И что ему делать? — спрашивает Тео. — Я бы молчал. Блейз задумывается, но кивает: — Я бы тоже. Драко впервые думает, что пройти через последний портал было ошибкой. И внезапно возвращается мыслями к собственным словам о религии. И понимает, что он — такой же. Искал свою Гермиону, но делал это через грех. Грех, который невозможно ни осудить, ни простить. Он хотел воскресить чувство, а устроил пародию на воскрешение. Стыд выжигает изнутри и не позволяет Драко задуматься о том, что Гермиона — реальный человек со своими собственными мыслями и чувствами, которые едва ли кто-то может предсказать, ни на секунду. — Драко, — зовёт его Блейз и подаётся вперёд. Малфой выныривает в реальность и смотрит на него глазами загнанного животного: — Это не конец. И впервые в жизни подобная фраза считывается им не как поддержка, а приговор. Потому что да, не конец — значит, ему предстоит жить с этим дальше. Опускает голову, прикрывает глаза и прячет лицо в ладони, не переставая тереть виски. Он так устал. Так устал. В голове проскальзывает мысль о том, что если этот мир — реальный, значит, Драко всё же может... покончить с этим раз и навсегда... его больше никуда не забросит. Если настоящий. Но он гонит её от себя подальше, сталкиваясь взглядом с ничего не подозревающим Тео, и испытывает иррациональный стыд ещё и из-за этого.

***

События предыдущего дня накладываются на обрывочные воспоминания разных миров, и вместе с тем, как Гермиона тонет в озере, пока Драко бежит и... не успевает, он просыпается с резким вдохом, как после падения — тело выгибается, а сердце бьётся так быстро, что кажется, будто сейчас вырвется наружу.  Пальцы цепляются за одеяло, пока грудная клетка приподнимается, а лёгкие пытаются втянуть в себя больше воздуха, но не выходит. Перед глазами плывёт, и Драко жмурится, пытаясь пережить этот эпизод. В груди так больно, что он кладёт ладонь поверх и давит, надеясь, что это поможет. Никогда не помогает.

***

Спускаясь на кухню в четыре утра, Драко меньше всего рассчитывает встретить там кого-то ещё. Но Блейз поднимает голову, как только слышит чужие шаги, и хмыкает, словно эта компания его ничуть не удивляет. — Не спится? — Ага, — кивает Драко и проходит вперёд, намереваясь налить себе воды. — Тебе, так понимаю, тоже? — Типа того, — едва заметная улыбка и мягкий кивок. — Не могу пока перестроиться обратно в этот часовой пояс. — А, ну да, — вспоминает про командировку. — Выходит, ты ещё не ложился? — Пытался, но не мог уснуть. Не вижу смысла лежать в кровати как дурак, — замолкает, а затем сам добавляет иронично: — То ли дело сидеть здесь, в одиночестве. Драко выпивает стакан воды, но никак не комментирует. Блейз же уточняет: — Кошмары? — Кошмары, — подтверждает, не видя никакого смысла врать. — Неудивительно. Может, тебе выпить зелье? — Не хочу. — Почему нет? — Я... — Драко поджимает губы, — не уверен, что не подсяду на них так, что потом не смогу без. — Думаешь, одного зелья хватит для такого? — Знаю, — выдыхает Драко, и тогда Блейз впервые едва заметно хмурится. — Потому что одного всегда недостаточно. — За этим явно стоит какая-то история, неправда ли? — Правда, — соглашается и отходит к стулу, садясь напротив Забини. — Как ты уже догадался, я пробовал все методы. Блейз заглядывает ему в глаза, и в его собственных больше не остаётся и намёка на улыбку. Особенно, когда он начинает размышлять вслух — хоть и звучит спокойно: — Не могу представить себе, каково это — убивать самого себя тринадцать раз, а потом открывать глаза и понимать, что это не сработало. — Смотрю, Тео посвятил тебя в подробности. — Я решил, что лучше так, чем заставлять тебя проживать это снова. Драко негромко хмыкает. — Спасибо. После разговоров с Мурреем я физически не могу больше говорить об этом в деталях. — Начальник Нотта? — уточняет Блейз, и Драко кивает. — Я так понимаю, он получил от тебя всё, что хотел? — Не совсем. Мы договорились, что он может связаться со мной в любой момент времени, и я, со своей стороны, тоже обязуюсь прийти к нему, если замечу в себе что-то подозрительное. Но, кажется, мне повезло. Судя по всему, у мужика хватает забот и без меня. — Подозрительное? — вскидывает бровь. — Это что, например? Драко опускает взгляд, рассматривая столешницу, и предполагает, наполовину серьезно, наполовину в качестве шутки: — Наверное, если замечу голоса в голове, начну общаться со змеями, и на моём лбу появится шрам? Забини, кажется, тоже не знает, как реагировать: улыбается и морщится одновременно. — Думаешь, есть шанс, что ты принёс его с собой? — Вряд ли, — признаётся честно. — Хотя, если всё это время он был со мной, то я очень надеюсь, что ему понравилось проходить через весь этот ад, им же и устроенный. Что он чувствовал каждую грёбаную смерть. — Что ты выбрал? — А? — Драко поднимает голову, не до конца считывая вопрос. Блейз опирается на локти и уточняет: — Я никогда не задумывался над тем, какой метод бы выбрал, чтобы покончить с собой. — Это хороший знак, — говорит Драко, и они оба хмыкают, словно в этом есть хоть что-то смешное. — Пожалуй. Так что, удовлетворишь моё любопытство? — Если ты настаиваешь, — пожимает плечами. — Я перепробовал разные. Поначалу, пытался с помощью ядов. Забини задумчиво трёт подбородок и кивает, словно они обсуждают не реальные смерти, после которых Драко не должен был воскреснуть снова, а просто гипотетические идеи: — Логично. Быстро и безболезненно. Драко вспоминает одну из попыток, где он явно что-то напутал, и вместо быстрой смерти, провёл несколько часов в агонии, но кивает, пытаясь сбежать от этих картинок. — Один раз я пробовал умереть от потери крови... — Как красиво ты подбираешь слова, чтобы не называть конкретное действие, — замечает Блейза, а затем неожиданно добавляет: — Спасибо. Что ещё? — Пару раз прыгал с обрыва, один раз умер от холода, перестав обновлять чары, один раз утонул. — Утонул? — цепляется Блейз. — Чёрт, Драко, это отстойный вариант. Тонуть и правда было страшно. — Я пробовал разные методы, в надежде, что какой-то сработает. — Что насчёт магических способов? Ну, помимо ядов. Драко напрягает челюсть, не желая признаваться в этом, но присутствие рядом Блейза делает происходящее если не менее реальным, то точно менее тяжёлым. Парадоксальное ощущение. — Я пробовал стереть себе память, — признаётся негромко. — О.. — Ага, — хмыкает. — Или хотя бы забыть о ней, но перестарался и, видимо, случился коллапс, и дальше — смерть мозга. Ну, это моё предположение, потому что я просто очнулся в новом мире. Блейз откидывается на спинке стула, складывая руки на груди, но не смотрит на Драко. Прикусывает щеку изнутри. — Прости, что не смог оказаться здесь раньше. — Брось, Блейз, — Драко закатывает глаза. — Я искренне рад тебя видеть, но вы с Тео переоцениваете свою возможность как-либо повлиять. С вами совершенно точно лучше, чем без вас, но мы живём не в сказке, ладно? — Понимаю, но всё же. — Хотя я думаю, что твоё присутствие очень нужно Тео, — замечает Драко. — Он носится вокруг меня как курица-наседка, уверенный, что если очень постараться, то можно сделать вид, что ничего не случилось. Но, Блейз, — он подаётся вперёд, изгибая брови, — я прожил без вас больше, чем с вами. Забини хмурится и втягивает воздух через нос, задерживая дыхание на мгновение, и всё же не выдерживает — отворачивается, не расслабляя напряжённых мышц, и явно пытается уговорить самого себя успокоиться. Драко знает, что заставляет проходить друзей через страшные, неприятные вещи, но иррационально, подсознательно, он так чертовски рад видеть, что для людей вокруг него происходящее — это тоже сложно. Что им тоже плохо. Проблема лишь в том, что он не разделяет собственную боль с ними — но усиливает и подпитывает, плодит её, купается в ней. — Это так странно, — наконец, говорит Блейз, всё же заставляя вновь посмотреть на него. — Я разговариваю с тобой о том, чего не могу понять.. И в целом, разговариваю с тобой, и мне так легко поверить, что последних восьми лет просто не было. Что ничего не поменялось, что ты — всё тот же мой лучший друг. — Я не хочу переставать быть твоим другом. — Я не об этом, — качает головой Забини. — Ты же понимаешь. Я думал, что ты умер, а ты живой. Затем я думал, что увижу тебя, и это будет тот же самый человек, с которым я разговаривал в последний раз. И ты сам, наверное, думаешь о том же. Скажи мне, Драко, — голос становится тише, — каково это? — Что именно? — Ты был готов умереть, мечтал покончить с этим всем, но каждый раз заходил в портал снова и снова. Ты не говоришь об этом, но признайся, ты тоже думаешь, что если бы остался в одном из миров и просто дожил бы до естественной старости и смерти, то всё бы закончилось, да? Ты ни разу не пробовал этот метод. Глаза Драко медленно увеличиваются по мере осознания. — Ты знал, что однажды окажешься здесь, снова. И вот ты оказался, и... И? Этот мир изменился тоже. — Я знал, что всё не будет так, как прежде. — Ага, — кивает Блейз, всё так же сосредоточено. И молчит. Но явно хочет сказать что-то ещё. Останавливает себя. Поэтому Драко сглатывает и скорее приказывает, нежели просит: — Говори. Забини поджимает губы. Очевидно сомневается. А затем неожиданно бьёт коленом о ножку стола, чертыхается и озвучивает: — Я думаю, что ты стремился сюда не ради меня, Тео или родителей, — скрип вместо слова, — и даже не ради Гермионы. Ты надеялся вернуться к самому себе, где ты — юный и наивный мальчишка, поверивший, что можешь стать героем, помогая "хорошей" стороне. Где ты выбрал себе самую правильную с точки зрения морали девушку, где увидел, что она разглядела в тебе что-то, что позволяет тебе самому считать себя хорошим. Но, Драко, ты должен отдавать себе отчёт, что та реальность — она в прошлом. И ты никогда не сможешь туда попасть, и что тебе придётся пытаться справиться со всем, что происходит вокруг тебя сейчас, понимаешь? Драко хочет отвернуться. — Драко, пожалуйста, — Забини тянется к нему и ощутимо сжимает предплечье, не разрывая контакта, — не пытайся покончить и с этим миром, ладно? Нового не будет. Он не готов разговаривать об этом, а поэтому: — С каких пор ты стал таким мудрым?.. — пытается пошутить, и Блейз реагирует: хмыкает, сначала морщась, но принимая выбор и слегка расслабляясь, и даже подыгрывает: — Ты же не думал, что я никогда не начну взрослеть? — Боюсь даже представить, какой ты «повзрослевший», — выдыхает Драко и зеркалит позу Забини. Откидывается на стуле, словно снижает напряжение в воздухе. — Во-первых, я стал шире в плечах-.. — Это я заметил. — Правда? Шикарно. Так вот, ещё я успел побывать в одних серьёзных отношениях и не вступить в другие, чем спас одну очень известную тебе пару. Драко приподнимает брови: — Я не могу даже предположить, о ком ты говоришь. Забини хмыкает и смазывает подушечкой пальца какой-то невидимый развод на столе. — Ты в курсе, что Поттер и Уизли расставались? — Во время войны? Да, в курсе. — Нет, я имею в виду после, — поправляет Блейз и Драко просто качает головой, потому что: — Не интересовался этим. Почему? — Я уверен, что они называют какие-то другие причины, но я скажу так — поломанная психика. Короче, — не зацикливается на деталях, — они расстались, и Уизли переехала в Италию на какое-то время, ну и... — Погоди... серьёзно? — уточняет Драко с подозрением. — Ты чуть не завёл роман с младшей Уизли? С Поттеровской Уизли? Блейз пожимает плечами, признавая всю комичность ситуации, и улыбается: — Видимо, мы с тобой росли на каких-то одних и тех же порнушках, учитывая, что обоих потянуло на Гриффиндорок. Я не планировал ничего такого. Драко морщится, не желая думать об общих образах для дрочки, но удивляется абсолютно искренне. Особенно когда Забини исправляет его: — К тому же, почему "чуть не", я вполне себе был какое-то время в отношениях с ней. — Но ты сам сказал, что-.. — Там было слово «серьёзные», Драко, — цокает Блейз, но не всерьёз. — Я не вступил в серьёзные отношения, чем позволил ей вернуться к Поттеру, когда она наигралась. — Я... я не знаю, что сказать на это. — Понимаю, — фыркает Забини. — Но это не стало для меня травмой, если что. Никаких разбитых сердец и грустных вздохов. Это было весело, так что всё нормально. Я тоже думаю, что Поттер ей подходит больше. — С каких пор ты готов уступать что-либо другим? — Не путай меня с собой, приятель. Это ты у нас собственник и однолюб, — подмигивает, заставляя Драко почти — почти — смутиться. — Я считаю, что свою роль выполнил — всем иногда полезно завести курортные романы, которые не ведут ни к чему и просто остаются в памяти. — А Поттер в курсе? Блейз в очередной раз равнодушно пожимает плечами: — Понятия не имею. Может, да, может, нет. Я не сообщал, а что решила Джинни, мне неизвестно. Я бы поставил на то, что он ничего не знает. — И тебе правда это окей? — А почему нет? — Тебе предпочли другого. — Если бы такая банальная вещь могла бы задеть мою гордость и раздутое эго, то я был бы на другом факультете, Драко. Оставь эти сцены львятам. У меня была возможность остановить её, но я выбрал этого не делать, потому что правда думаю, что с Поттером ей будет лучше. К тому же, только представь — матриарх Уизли в качестве тёщи. Он делает вид, что его передёргивает от страха, и Драко знает, что парень преувеличивает, но улыбается и кивает. — Учитывая то, как долго эта женщина фантазировала себе судьбу своей дочери с главным Героем Британии, тебя бы на порог не пустили. — Уверен, дело решилось бы парой отпусков в солнечной Италии за мой счёт, — обворожительно улыбается Блейз. — Кстати, по поводу Героев. Ты у нас, так-то, тоже ведь можешь претендовать на подобный титул, если захочешь разыграть эту карту. Поттер никогда не скрывал, что эта победа досталось миру благодаря двум отважным шпионам. — Второй — это Снейп? — О, так ты был в курсе? Я думал, это была большая тайна. — Учитывая, что я сумел рассекретить себя перед идиотом Яксли, рассчитывать на то, что не догадается Снейп, было наивно. У нас был с ним... обмен взглядами на этот счёт. — Ну, Реддл не догадывался довольно долго, — аккуратно замечает Блейз, — так что ты не прибедняйся уж. — Я не был для него какой-то заметной фигурой, так что это было не так уж и сложно. — Драко, — останавливает его Блейз, склоняя голову. — Хорош заливать. Поступил по-геройски, пожертвовал собой, так получи хоть какие-то бенефиты за это. — Я делал это не ради бенефитов. — Ага, но мне казалось, мы уже выяснили, зачем ты делал это. Сути это не меняет. Ты действительно пожертвовал собой ради этой победы. — Если бы только собой, — хмурится Драко, почти брезгливо. Блейз позволяет тишине повиснуть между ними. Словно знает наверняка, что ему нужна эта короткая пауза. Но в голове сразу же рисуются страшные картинки пыток его матери, и Драко срочно меняет тему: — А Гермиона в курсе про тебя и Уизли? — Почти наверняка уверен, что да. Особенно, если Джинни решила не говорить Поттеру — ей тогда нужно было рассказать хоть кому-то. К тому же, мне кажется, что Грейнджер смотрела на меня с каким-то узнаванием сегодня, не заметил? — Она просто знает, кто ты такой, — фыркает Драко. — Вы учились вместе, придурок. — Да я не об этом, — тянет Блейз. — Короче, не знаю, было ли это осуждение или ещё что, но думаю, она в курсе. — Я могу спросить у неё. Забини неожиданно смеётся. — Умоляю, не надо. Не хочу быть поводом для ваших грустных разговоров и тихих вздохов. — Наших грустных разговоров и тихих вздо-.. Какого чёрта, Блейз?.. Парень поднимает руки в капитулирующем жесте, но негромко посмеиваться не перестаёт: — Ладно-ладно, но я почти уверен, что вы сидите с очень тухлыми минами. — А с какими минами мы должны сидеть? — бурчит Драко, хмурясь. — Не знаю, но вы же вроде как это, влюблены? Воссоединились, все дела. Значит, вы должны смотреть так, как смотрят счастливые влюбленные. Пока я видел только взгляд побитого щенка с твоей стороны. И я не знаю, может, вам нравится так, ты не подумай, я не осуждаю, у каждого свои приколы в постели-.. Блейз специально останавливается и бросает на него хитрый взгляд, чтобы считать реакцию, но Драко лишь закатывает глаза и отмахивается от него. Забини опять ржёт. Драко становится... лучше в этот момент. — Ладно, я понимаю, что всё это непросто, но если вы продолжите в том же духе, то ни к чему хорошему это не приведёт. — Спасибо за совет, но я попробую разобраться сам, идёт? — Воу-воу, где ты научился отстаивать границы? Такими темпами, я и правда поверю, что вся твоя история реальность. — А сейчас ты что, не веришь? — Сейчас я предпочитаю об этом не думать, честно говоря. Надеюсь, ты не в обиде. Но я не хочу, чтобы у меня поехала крыша, пока я буду пытаться всё это осознать. — Если я всерьёз на тебя обижусь, то просто сдам Поттеру. — Эй! — тянет Забини, но несерьёзно, и качает головой, притворно осуждающий, хотя его улыбка всё равно пробивается сквозь. — Дерьмовый из тебя актер. — Пять утра, Драко! Будь человеком, сделай скидку на сонливость.

***

Они всё же расходятся по спальням спустя ещё тридцать минут — Забини отправляется в гостевую, пока Драко готовится рассматривать свою звездную карту. И уже лёжа в кровати, он всё пытается понять, что испытывает в ответ на осознание, что для каждого человека, которого он знал, жизнь продолжалась и без него. Странное ощущение. Странное. Драко не приходит к каким-либо конкретным выводам. Звёзды успокаивают. Он засыпает, привычно готовясь проснуться от нового кошмара снова.

***

Гермиона действительно приходит на следующий день, как и обещала. Это происходит где-то в районе полудня. Примерно в 12:02. Все короткие разговоры с Тео до этого времени и перебросы шутками с только проснувшимся помятым Блейзом смазываются и остаются в голове как факт: точно были, но смысл — не помнит. Драко встречает её точно так же, как встретил вчера. Как только она выходит из камина, протягивает к ней руку, стремясь получить хоть какой-то физический контакт, и выдыхает. Гермиона смущается в той же степени, что и накануне. Драко нравится. — Привет, — здоровается она первой. Драко заглядывает в глаза и кивает: — Привет. Ты голодна? — А? Нет. Почему ты спрашиваешь? — Тогда не против новой прогулки? — К оврагу? — Нет, — качает головой, не желая думать о ночном кошмаре и даже просто оказываться возле воды сегодня. — Просто вокруг, — но чувствует внезапную неуверенность и опять повторяет: — Если ты не против. — Я не против любой из идей, связанных с прогулкой, — кивает Гермиона, рассматривая его лицо, и Драко почти уверен, что она видит слишком много. Особенно когда её пальцы ободряюще сжимаются. Он втягивает воздух через нос и презирает самого себя за такую откровенную нестабильность и слабость.

***

Они почти не разговаривают в течение прогулки. Только спустя полтора часа, когда решают сделать привал у большого дерева, и Драко снимает свой пиджак, чтобы Гермиона могла присесть и не испачкаться, она, наконец, уточняет: — Ты провёл много времени без магии, да? Драко тормозит на мгновение, слегка сбитый с толку. Гермиона аккуратно улыбается ему и указывает кивком на пиджак. Ему требуется пару секунд, чтобы: — А. — Это нормально, — успокаивает Гермиона, опускаясь. Оставляет немного места для самого Драко. — Я иногда забывала о том, что могу использовать магию, даже после каникул, проведённых с родителями. — Почему? — Драко хмурится, всё ещё стоя и смотря на неё сверху вниз. — Эм, потому что нельзя использовать магию вне Хогвартса? Тихий смешок и почти неловкий кивок. — Что значит твоя реакция? — Ну... — губы сами собой складываются в улыбку, — я понимаю, что это запрещено, но обычно те, кто растут в семьях магов, вообще не обращают внимание на это правило. Гермиона цокает, складывая два плюс два, а затем кивает, вспоминая: — Потому что нельзя отследить, кто именно использовал магию в доме. — Всё так, — Драко улыбается чуть шире в ответ на такое откровенное недовольство несправедливостью и... всё же собирается с силами. Делает шаг вперёд и аккуратно опускается рядом. Старается не задеть, но задевает всё равно — её плечо касается его плеча, и, кажется, что не только Драко задерживает дыхание в этот момент. Очень взрослое поведение, ничего не скажешь. Но Драко плевать. Он смотрит вперёд, и ему кажется, что он слишком громко дышит, словно задыхается из-за чего-то. Прикрывает глаза и призывает себя успокоиться, концентрируясь на вопросе, озвученном женским голосом: — Что стало с твоей палочкой? — Первой? — уточняет, но так и не смотрит на Гермиону. — Изначальной, да. — Я не знаю, — признаётся. — Когда я попался, её отобрали, конечно же. Я спрашивал Муррея, но он говорит, что утеряна. Возможно, врёт, я не знаю-.. — Кто такой Муррей? — Начальник Тео. Поттер не упоминал? — Мы стараемся не говорить с ним о работе. — Почему? Кажется, работа в аврорате должна генерировать много смешных историй. — Это так, — сухой смешок. — Но ещё она генерирует много поводов для тревоги, а я... не очень хороша в том, чтобы справляться с ней. Так что мы просто стараемся болтать о чём-то отвлечённом. Хотя я говорила Гарри, что если ему нужно, мы можем обсуждать с ним всё, что угодно-.. — И что он? — Говорит, что нет никакой нужды обсуждать со мной именно работу. Я почти уверена, что время от времени ему очень хочется, но он держится ради меня. — Благородно, — кивает Драко и только тогда поворачивает голову. Абсолютно неготовый к тому, что Гермиона настолько близко. Тепло чужого плеча, конечно, ни на что не намекало. Он прочищает горло и выдыхает, опуская взгляд. Гермионе приходится развивать разговор самостоятельно: — Какая палочка у тебя теперь?.. Драко вытаскивает её из кармана и легко протягивает, предлагая посмотреть, без каких-либо лишних мыслей. Гермиона округляет глаза, потому что этот жест определённо довольно интимный для волшебника. Драко не испытывает и капли дискомфорта, когда видит, как тонкие длинные пальцы аккуратно обхватывают палочку, избегая касаться его руки. — Это вишневое дерево, — объясняет он негромко и уже готовится увидеть её следующую реакцию, когда сообщает: — в сердцевине перо гиппогрифа. Гермиона вскидывает брови и неверяще улыбается: — Не может быть! — Может, — фыркает он и кивает. — Меня тоже забавляет подобная ирония. Гермиона не перестаёт улыбаться, пока рассматривает палочку, замечая: — Она похожа на палочку Сириуса. — Да? — По гибкости и, кажется, длине, — она кусает губу, и её глаза загораются, когда спрашивает: — Можно я попробую использовать? — Конечно, — и не понимает, зачем она вообще спрашивает. Гермиона Грейнджер выглядит очень сосредоточенной в этот момент. Слегка елозит, выпрямляя спину, и Драко пытается не сосредотачивать абсолютно всё своё внимание на точках, где их тела касаются друг друга. Гермиона кусает губы и, кажется, пытается придумать, какое заклинание произнести. Не тратит своих сил на «люмос». Драко задерживает дыхание, когда из всех опций Гермиона выбирает: — Protego Maxima. Чары сотрясают воздух, буквально припечатывая их обоих к земле, и все звуки пропадают вокруг. Гермиона приоткрывает рот, совершенно не ожидая такой отдачи, когда опускает палочку, и спустя время купол рассеивается, возвращая их в реальность. Она не сразу замечает, что Драко всё это время смотрит на неё, почти испуганно хмурясь. Чары защиты — первое, что пришло ей в голову? Гермиона сглатывает, пережидая мощный поток магии, прошедший сквозь неё, возвращает палочку, не глядя Драко в глаза, и признаёт: — Мощная. Драко принимает деревко молча. Не знает, что сказать. Они так и сидят молча какое-то время, каждый погружён в свои мысли, и Драко почти забывает о том, где он, что с ним. Всё кажется эфемерным и ненастоящ-.. — Как думаешь, кем бы ты стал? — А? — Ну, после окончания войны, — уточняет, слегка растерянно, но заставляет себя смотреть парню в глаза. — Эм, не знаю, — Драко и сам хмурится почти неловко. — Может, аврором? Может, целителем-.. — Целителем? Гермиона выглядит такой искренне удивленной, что Драко даже смущается и пожимает плечами, призывая не воспринимать всерьёз. Заметив реакцию, она пытается исправиться: — Нет, ты не так понял! Я уверена, что из тебя вышел бы отличный целитель, — задумывается на мгновение. — Знаешь, да, на полном серьезе. В какой сфере ты бы хотел развиваться? Драко ищет на её лице насмешку. Но не находит. — Не знаю, — пожимает плечами. — В хирургии, наверное. Или, может, использовал бы свой талант к легилеменции. Неправильно как-то закрывать глаза на такой ценный подарок крови Блэков, — добавляет с тихой усмешкой. Гермиона кивает. — Я помню, как ты ловко заштопал себе рану на ноге. — Было дело. Я прочёл несколько книг на тему. На всякий случай. Книг было больше, чем несколько. А его «на всякий случай» имеет каштановые непослушные волосы и карие глаза. Драко понимает, что так никогда и не рассказывал Гермионе, что учился успокаивать разумы на пленных. Почти уверен, что иногда делал хуже, но несколько раз и помог. Он рассматривает спокойное лицо Гермионы и зачем-то решает признаться в том, что всегда казалось очень неуместным и смущающим: — Я всегда боялся, что тебя поймают, а я не смогу ничего сделать. Гермиона замирает. Драко хочется коснуться её щеки и убедиться, что та теплая. — Я знаю, как они пытали пленных, Гермиона, так что страх за тебя был для меня самой привычной вещью ещё до всего… этого. Она нервно облизывает губы, но склоняет голову и ободряюще улыбается: — Я уверена, со мной никогда бы такого не случилось. Гарри не допустил бы, — затем сбивается на мгновение и продолжает уже с чуть менее оптимистичным настроем, но той же верой: — а если бы это и произошло, — сглатывает, — уверена, меня бы сразу нашли и спасли. Драко смотрит на неё и решает не рушить эти стеклянные замки. Война в прошлом. Ничего такого никогда не случалось и уже не случится. Пусть у неё останется эта непоколебимая вера в Поттера. Драко знает, насколько важна дружба. В какой-то момент в голову приходит мысль, что если бы не он, а Поттер был бы во всех этих мирах вместо него, возможно, Гермиона выжила бы в каждом из них.