Двадцать пятый / Нулевой

Гарри вчитывается в письмо, полученное через трансатлантическую почту, когда Гермиона заходит на кухню. Рефлексы срабатывают даже быстрее, чем мозг — конверт моментально исчезает под скрывающими чарами. Впрочем, Гермиона настолько задумчива, что не замечает не только писем в чужих руках, но и самого Гарри. Только когда тот негромко прочищает горло, она вздрагивает и фокусирует взгляд: — Ой, — теряется, замирая, и улыбается немного стыдливо: — Привет, Гарри. Прости, я тебя не заметила. — Тяжелые думы? Она морщится. — А они когда-нибудь вообще бывают лёгкими? — Да. Ты выглядела очень бодрой, когда планировала свой отпуск с Джинни пару месяцев назад. Я всё ещё отказываюсь думать о том, что тебя настолько будоражила идея посещения библиотеки. Гарри прекрасно отдаёт себе отчёт, что шутка глупая и примитивная. Гермиона дёргает уголком рта чисто из вежливости. Затем проходит чуть вперёд, берёт свою любимую чашку, наполняет чаем и возвращается к Гарри. Выбирает место напротив, опускает взгляд вниз, обнимая горячую кружку руками. — Ты... пойдёшь сегодня опять? — спрашивает Гарри аккуратно. Гермиона кивает дважды, поднимает голову и проговаривает вслух: — Да, чуть попозже. — Планируете что-то конкретное? — Нет, — слегка замедленное. — Наверное, опять пойдём гулять. — Тебе надо больше есть, в таком случае. Гермиона приподнимает брови: — Причём тут это? — Ты слишком много гуляешь, — хмыкает. — Мне кажется, ты уже слегка похудела. Гарри почти уверен, что дело не только в прогулках, но использует это прикрытие, чтобы намекнуть Гермионе: он заметил. Но она воспринимает это как очередную шутку. Гарри хмурится, как только Гермиона вновь опускает взгляд в чай. — Мне нравится гулять. — Это я знаю. Рад, что у тебя снова есть компания человека, который, видимо, любит это не меньше. — Снова? — переспрашивает. — Мы никогда раньше не гуляли с ним так. Не было возможности. — Логично, — кивает Гарри, вспоминая их короткие разговоры о том, как его лучшая подруга умудрилась влюбиться в Малфоя, и как он сам это проморгал. — Как тебе кажется, это для него новая привычка? — Эм, — он теряется совершенно искренне, — не знаю?.. Я вообще очень плохо знаком с его привычками, честно говоря. Гермиона кивает. А потом как-то почти растерянно выдаёт: — Я тоже. И Гарри становится не по себе. Каждый день с момента возвращения Малфоя был наполнен... этим. Потерянностью, растерянностью, волнением, печалью. Сложными чужими эмоциями, которые будят в нём самые худшие воспоминания собственных потерь. Гарри думал, что раз он прожил это всё столько раз, то точно сможет помочь Гермионе справиться, но оказался неправ. Ему сложно. И ему страшно. Ему снова начали сниться кошмары, которые не приходили уже несколько лет, и он всё чаще и чаще проваливается в мысли о погибших. На каждом обеденном перерыве, во время рабочих собраний, в момент, когда заходит в камин, называя домашний адрес, и когда выходит из него же. Гарри почти уверен, что он — одна из худших кандидатур для помощи Гермионе, и вместе с тем наотрез не хочет оставлять её одну. Но вот, спустя несколько дней, как ему удалось уговорить её на время переехать к нему, чтобы не оставаться одной, Гарри категорически не понимает: становится ли ей хуже. Потому что первоначальные слёзы сменяются беспросветной глухой апатией и тоской, и... Честно, Гарри бы предпочёл вернуть всё, как было. Где-то на подкорке возникает совершенно отвратительная мысль о том, что лучше бы Малфой так никогда и не вернулся, но он влепляет себе ментальную пощёчину и запихивает эти размышления подальше. Так нельзя. — Ладно, — говорит Гермиона, когда остывший чай оказывается допит. — Я пойду. — Вернёшься к ужину? — Наверное, — пожимает плечами, вставая из-за стола, и задвигает стул на место. Все звуки кажутся Гарри очень громкими. — Но ты не жди лучше. — Ладно, — соглашается спокойно и заставляет себя улыбнуться. Гермиона растягивает губы в ответ, на мгновение выглядя почти искренней. Гарри провожает взглядом её спину и концентрируется на каждом звуке, раздающимся из гостиной. Только когда убеждается, что Гермиона действительно покинула дом, позволяет себе снять чары и вернуться к чтению: «Дорогой Гарри, Твоё письмо — удивительное совпадение. Накануне у меня появилось предчувствие, что ты напишешь. Луна была очень яркой два дня назад — обычно это означает, что что-то собирается произойти. Я уже почти завершила сборы вещей. Отец говорит, что неразумно путешествовать, когда Сомниворы настолько активны, но я думаю, что Гермионе и правда нужен кто-то, кто, как она говорит, верит в невидимые вещи. Скажи ей, что я постараюсь прибыть до конца недели. И пожалуйста, не волнуйся. Она сильнее, чем её разум позволяет ей поверить. До скорой встречи, Луна»

***

Но сегодня всё идёт не по плану. Гермиона выходит из камина, ожидая сразу же встретиться с серыми глазами, но... комната пуста. Девушка замирает на месте, сбитая с толку. Оглядывается и делает неуверенный шаг вперёд с негромким: — Драко?.. Нелогичная паника поднимается в ней, но пресекается звуком чужих шагов и бодрым: — Привет, Грейнджер! Гермиона резко оборачивается, когда замечает Блейза, который лениво улыбается ей и машет рукой. — Привет... Забини. А где-.. — Он спит, — не дожидаясь, отвечает парень, и Гермиона удивлённо приподнимает брови: — Спит? — Ага, — кивает Блейз, странным образом нейтрализуя всю нервозность, исходящую от Гермионы, и заполняя пространство собственным спокойствием. — Тео подсунул ему какую-то наискучнейшую книгу, так что Драко предсказуемо вырубился в библиотеке. Но думаю, что нам лучше не будить его, ладно? Он не слишком хорошо спит. Гермиона хмурится из-за мыслей о причинах, стоящих за этим, но тут же кивает: — Да, конечно, пусть спит. Я... — бросает быстрый взгляд на камин, — тогда пойду. Передай ему, пожалуйста, что я не занята сегодня особо, так что если он вдруг захочет-.. — Если не занята, тогда зачем уходить? — опять перебивает Блейз с усмешкой. — Брось, Грейнджер, тебе не обязательно сбегать. Пошли, — машет рукой, поворачиваясь полубоком, — я тоже могу быть приятной компанией, и нам даже не обязательно будет всё время тяжко вздыхать. Гермиона сомневается, застывая на месте, и тогда парень притворно серьёзно добавляет: — Нет, если хочешь — можешь вздыхать, вообще без проблем, — но тут же растягивает губы в широкой улыбке и добавляет уже немного мягче: — Я не кусаюсь, правда. — Я и не думаю, что ты кусаешься, — выдыхает она, наконец. — Тогда чего ты боишься? — И не боюсь, — говорит уже спокойнее. — Просто то, что мы с Драко... — не знает, как назвать их взаимоотношения сейчас, поэтому не называет никак: — не значит, что и мы с тобой должны становиться друзьями. — Да? — вскидывает бровь Забини, задумчиво потирая подбородок. — А в моей вселенной очень даже значит. — Тео один раз уже дал мне понять совершенно ясно, что это не меняет ничего. Блейз впервые коротко хмурится и прищуривает глаза. — Расскажешь? — Нет, — тут же обрубает Гермиона, чётко проводя границу, и что-то в глазах Забини загорается в ответ на эту категоричность. — Без проблем. Но кофе-то выпить ты со мной можешь? Обещаю ничего туда не подмешивать. Гермиона молчит несколько мгновений, взвешивая все за и против, но: — Я была бы не против, если бы ты всё же подмешал туда сахар, — выдыхает она после и, тем самым, признаёт своё поражение. Забини позволяет себе короткий смешок и снова кивает в сторону двери: — Пошли. Так уж и быть, пожертвую тебе немного местного сахара.

***

— Это не похоже на кофе, — замечает Гермиона, когда Блейз протягивает ей красивый широкий бокал на тонкой ножке. — Ты видела время? Кто пьёт кофе во второй половине дня? — парень изображает преувеличенный ужас, и всё, что ей остаётся — поджать губы, но смешок во взгляде скрыть не удаётся. — А кто начинает пить, когда за окном ещё светло? — Те, кому плевать на формальности, — пожимает плечами Блейз. — Так если мне плевать, почему я не могу выпить кофе? — Потому что тебе не плевать, — объясняет совершенно спокойно. — А вот мне — да, так что я готов взять ответственность за принятое мной одним решение, а ты — со спокойной душой насладиться этим прекрасным, смешанным мной лично коктейлем. Гермиона не находит аргументов спорить, по большей части, потому что просто не хочет их искать. Она рассматривает цитрусовую пенку, прекрасно отдавая себе отчёт о том, где и с кем пила последний раз что-то очень похожее внешне, но оставляет мысли при себе. Забини же решает уточнить: — Что такое? Не любишь цитрусы? Гермиона качает головой: — Люблю. — Тогда что за странный взгляд? Она выдыхает и переводит его на Блейза, пытаясь ответить на вопрос одними глазами. Парень слегка прищуривается и медленно расплывается в кривоватой улыбке: — Рассказала всё-таки. Я так и знал, что ты в курсе. — В курсе, — подтверждает Гермиона, но тут же обещает: — Я никому об этом не рассказывала и не собираюсь. — Да мне всё равно, — пожимает Блейз плечами, смешивая с помощью магии второй, точно такой же коктейль. — Хотя я не очень понимаю, почему ты подумала об этом именно сейчас. — Из-за него, — приподнимает руку с бокалом. — Джинни тоже любит делать. Забини застывает на секунду, пряча любые реакции. — Неужели? Рад, что ей настолько понравилось. — Это твой собственный рецепт? — Да, — кивает парень, — не слишком сложный, но надо знать граммовку в точности, чтобы повторить. Попробуй, кстати, — призывает, — тот же вкус? Гермиона послушно делает небольшой глоток, давая себе немного времени, чтобы почувствовать весь вкус на языке, прежде чем неуверенно заметить: — У Джинни выходит слаще. Блейз хмыкает. — Но твой вариант действительно интереснее. Мне нравится эта кислинка. — Я могу записать тебе полный рецепт, если хочешь. Можешь потом, если что, передать его и-.. — Мы оба знаем, что этого лучше не делать. Блейз не проявляет эмоций в ответ. Лишь спокойно кивает. — Думаю, ты права, — и, наконец, шагает к ней ближе, предлагая: — Присаживайся. И сам опускается в кресло напротив. Гермиона делает то же самое, очень внимательно следя за бокалом, чтобы ничего не пролить. Кресло оказывается очень мягким и комфортным, словно утягивающим в себя. Интересное ощущение. На секунду в голове проносится мысль, не магия ли это. — Драко сказал, ты работаешь на какой-то скучной должности в Министерстве. — Так и сказал? «Какой-то скучной»? — Нет, — фыркает Блейз, — он совершенно точно назвал что-то конкретное. Но я не запомнил. Просто сделал вывод, что скучная. Не обижайся. — Про твою работу Драко вообще ничего не говорил, — пожимает Гермиона плечами, парируя, — так что я переживу. Забини смеётся: — Ауч, Грейнджер. Не кради у меня моего лучшего друга. Я был с ним раньше! Гермиона слышит весёлую интонацию, понимает, что он не всерьёз, но всё равно грустнеет. — Я сказал что-то не то, — замечает Блейз, и это не является вопросом. — Нет. — Ты не умеешь врать. — Всё я умею. — Я уже всё заметил, поздно отступать, Грейнджер, выкладывай. — Нечего выкладывать. Забини вскидывает бровь, но соглашается: — Ладно, я попробую спросить ещё раз после второго коктейля. — Я не планирую пить больше одного. — Посмотрим, — короткая улыбка, и Гермиона делает нервный глоток. Блейз позволяет себе усмехнуться чуть более открыто в ответ на это.

***

Когда Гермиона допивает свой бокал, то молча отставляет его на столик и не просит новый. Забини замечает, прослеживая траекторию взглядом, но не уточняет, продолжая рассказывать о своей работе по её просьбе. Но когда Блейз опустошает собственный бокал и поднимается с места, чтобы сделать ещё, то возвращается всё же с двумя. Гермиона принимает один молча, не пытаясь отказаться. Никто из них это не комментирует.

***

— Что значит, ты никогда не напиваешься? — уточняет Гермиона, неверяще хмыкая, и притворно хмурится. Улыбка не сползает с лица и становится настолько привычной вещью за последние полтора часа, что девушка даже не задумывается о ней. — Я предпочитаю верить, что у меня очень быстрый обмен веществ, — Блейз пожимает плечами и сверкает глазами, когда Гермиона морщит нос. — Хотя Тео говорит, что я впитал этот талант с молоком матери. — Твоя мать часто пьёт? — Готов поспорить, что чаще, чем твоя, — пожимает плечами Блейз, совершенно точно не в силах даже вспомнить, видел ли он хоть раз лицо этой женщины. — Но моя мать действительно никогда не напивается, так что Тео может быть прав. — Хороший навык, — задумчиво тянет Гермиона, забираясь на кресло с ногами и принимая более удобную паузу. После третьего бокала у неё вдруг появилось стойкое ощущение, что она, наконец, может позволить себе этот жест. Всё остальное растворяется на периферии. — Удобный, — исправляет её Блейз. — Особенно если ты часто оказываешься в компании людей, среди которых очень выгодно оставаться трезвыми. Люди не умеют держать язык за зубами, когда напиваются. Ну, при условии, что не переходят грань, после которой не могут говорить вообще. Улыбка на лице Гермионы пропадает на мгновение, и Забини уточняет: — Какой-то любопытный жизненный опыт? Гермиона молчит. Ищет безопасный ответ. — Я видела пьяными всех членов Ордена, — намеренно уходит в сторону, и Блейз позволяет ей это. — Праздновали конец войны? — Да, — соглашается совсем негромко и уводит взгляд, погружаясь в тот день. Эфемерный горький вкус, совсем не похожий на кислый цитрус коктейля, появляется на языке, и Гермиона сглатывает его тут же. Забини подпирает голову рукой, рассматривая её лицо, и уточняет с какой-то новой, совершенно непривычной мягкой интонацией, словно протягивает ей спасительную верёвку и помогает выплыть на поверхность: — Неужели ты видела пьяной Макгонагалл? Гермиона не успевает удержаться: совершенно нелепо и громко фыркает от неожиданности, когда образ декана с покрасневшими щеками встаёт перед глазами: — Видела, — кивает, улыбаясь шире. — Рон потом рассказывал, что она подсела к нему и говорила о том, какой он молодец, и как она, несмотря на все свои слова, надеется застать ещё, как минимум, одно новое поколение Уизли на своём факультете. Рон там чуть от смущения не сгорел, судя по его рассказам. Но потом она переключилась на Невилла, а после и на всех, кто попадался ей на глаза. — И на тебя? Гермиона вздрагивает. — Нет. Я... — быстро облизывает губы, — была там не очень долго. — А где ты была? Она поднимает голову и сталкивается с карими глазами. Осознание больно колет её куда-то в грудь. — Джинни рассказала тебе? — Она никогда не называла причину. Я был уверен, что это просто накопленный эффект. Война, как ни крути, для тебя была более реальной вещью, чем для меня, и даже для самой... Джинни. Гермиона замечает лёгкую смену интонации, когда Блейз произносит имя девушки, но хмурится, не испытывая ни малейших позитивных чувств к ней сейчас. — Она не должна была рассказывать тебе об этом. — Не переживай, она чувствовала себя достаточно виноватой потом, но, в её защиту скажу, что довольно тяжело тащить на себе гору чужих эмоций без возможности с кем-либо это обсудить. Как ни крути, у вашей троицы заслуженный картбланш. И, смотри-ка, кто же из остальных людей оказался ближе всего к каждому из вас? Сестра, лучшая подруга и.. девушка. У всех бывают моменты слабости, Гермиона. И, заметь, даже тогда она не проболталась, что причиной твоего срыва был Драко. — Не только он, — поправляет Гермиона. — Разумеется, — спокойный кивок. — Мне искренне жаль, что вам пришлось потерять столько близких людей. Признаться честно, это вызывает много уважения. — Уважения?.. — Ну, я выбрал остаться в стороне, — пожимает плечами Блейз. — Понимаю, что не у всех была такая возможность, но… у тебя была. — Что? — Гермиона замечает, что повышает голос, и пытается взять себя в руки: — Мой лучший друг был в самом её эпицентре, у меня не было возможности-.. — Была, — продолжает настаивать Блейз. — Мне даже не надо спрашивать об этом, чтобы быть уверенным, что Драко совершенно точно просил тебя залечь на дно и переждать. — Я никогда не рассматривала этот вариант, — Гермиона отвечает жестче, но Блейз звучит всё так же спокойно: — Это всё ещё не значит, что его в твоей истории не было. Не спорю, да и что там, я почти уверен, что Поттер сдох бы где-нибудь без твоей помощи рядом, если судить по вашим приключением в Хогвартсе, но и ты не отрицай — у тебя была возможность выйти из этой войны. Гермиона поджимает губы и молчит. Блейз улыбается чуть шире. — Готов поспорить, что если бы Драко не решил скрывать ваши отношения, то он бы жаловался на твою упёртость и жертвенность без остановки. Весь запал испаряется в ту же секунду. — Я думаю, что у него было достаточно поводов переживать и без меня. — Пожалуй. Тебе налить ещё? Гермиона открывает рот, чтобы сказать, что у неё вообще-то ещё не закончилось, но опускает взгляд и... Когда она успела допить его? Этот момент вообще не сохраняется в её памяти, поэтому Гермиона лишь поджимает губы и кивает. Она не пытается обманывать себя: ей нравится это ощущение лёгкого опьянения, когда язык развязывается. Гермиона совершенно точно пожалеет об этом завтра, но сегодня выбирает просто не задумываться. Блейз со своей ленивой расслабленностью и выражением лица, будто бы ничего странного в мире никогда не происходит, не помогает тоже.

***

Забини перехватывает на себя разговор, чего Гермиона никак не ожидала. Но он действительно замечает, что ей не по себе, а потому меняет тему и продолжает свой рассказ о последней рабочей встрече. Гермиона вновь искренне смеётся.

***

К его огромному удивлению, Блейз, кажется, пьянеет тоже. Он запрокидывает голову, упираясь затылком в спинку кресла, и внутренне усмехается. Что ж, это логично. Если мало спать, алкоголь начинает оказывать влияние даже на него. Единственная проблема в том, что быть пьяным — сейчас и в этой конкретной компании — ему не хочется. Поэтому Блейз выпрямляется и встаёт на ноги, сообщая: — Я пойду покурю. Но чего он никак не ожидает, Гермиона поднимается вслед за ним. Забини замирает на секунду и удивляется с кривой растерянной усмешкой: — Ты куришь? — Нет, — тут же качает головой и фыркает. — Хочу подышать свежим воздухом. — Свежим? Тогда нам лучше пойти на разные балконы, — хмыкает Блейз, на что Гермиона просто закатывает глаза и отмахивается от него. А затем и вовсе принимается шагать первой. Единственная проблема — это: — Не туда идёшь. Девушка останавливается, не выглядя ни капли смущённой, но кивает и предлагает: — Веди тогда лучше ты. Забини позволяет себе несколько секунд молчаливой насмешки, но затем кивает и шагает в противоположном направлении. — Всё ещё не ориентируешься здесь? — спрашивает, когда Гермиона догоняет его. — Не особо, — признаёт. — Этот дом слишком... — Аристократический? — Причём здесь это? Просто... большой, — поправляет. — Я провела здесь не так много времени. — Тео упомянул, что вы с Драко обычно уходите гулять. — Тео следит за нами? — Я бы не удивился, — Блейз морщит нос, но улыбаться не перестаёт. А затем прерывается и придерживает дверь смежной комнаты. Гермиона вскидывает бровь: — И тем не менее, я провела в этом доме достаточно времени, чтобы знать, что эти двери не нуждаются в том, чтобы их держать, Блейз. — Ну вот, — тянет, но всё равно стоит на своём месте, пока Гермиона не оказывается внутри небольшой проходной комнаты. — И как мне теперь дать понять, что я джентльмен? — Я готова поверить тебе на слово, — предлагает девушка негромко, и Блейз негромко посмеивается. А затем сталкивается с ней взглядом и указывает головой в сторону небольшой, едва заметной стеклянной двери. — Нам туда, — и вновь толкает дверь, но в этот раз не старается — та остаётся распахнутой сама по себе до тех пор, пока Гермиона не выходит на балкон вслед за ним. — Ох, — тут же выдыхает, совершенно неготовая к разнице температур. Блейз усмехается и оглядывается в поисках оставленной накануне пачки. Подхватывает её — наполовину пустую, — вытягивает сигарету, сразу следом — палочку. Поджигает и делает первую не очень глубокую затяжку. Только когда выдыхает дым в прохладный воздух, наконец, снова смотрит на девушку. Гермиона обнимает себя руками, ей явно холодно, но Блейз уточняет, прежде чем действовать: — Ты же прекрасно владеешь согревающими чарами, неправда ли? — Можешь не сомневаться, — кивает, оставаясь в том же самом положении, и Забини усмехается, принимая. Ему и самому прохладно, но, кажется, им обоим сейчас нужно именно это. Блейз переводит взгляд вдаль, на последние просветы очень быстро темнеющего неба, продолжая курить. Гермиона же делает несколько шагов к перилам. Забини откуда-то совершенно точно знает, что девушка вскоре заговорит сама, поэтому выбирает просто молча курить. Не считая последних дней, когда они с Тео вдруг нашли очень много поводов для серьёзных разговоров, сложно перевариваемых без вредных привычек, Блейз действительно делал это очень редко. Спустя минуту Гермиона и правда спрашивает: — А Драко курит? Поворачивается к нему, неуверенно, почти смущённо хмурясь, и Блейз хмыкает, морща нос: — А чёрт его знает, — и тоже подходит ближе, опираясь на перекладину. — Раньше не курил. А сейчас — понятия не имею. Пока не замечал. А ты? Она смотрит на него, бегая взглядом по лицу, и Блейз совершенно спокойно выдерживает её сканирование, находя в этом свою иронию. — Ты — не единственный человек, который не видел его много лет. Люди меняются. Их привычки тоже. Но я предпочитаю не воспринимать это настолько драматично. Он мог бы начать курить и без всего этого. — Или не начать, — поправляет Гермиона негромко, и Блейз сам не знает, почему улыбается в ответ на это. — Или не начать, — кивает, соглашаясь вслух. Гермиона выдыхает чуть громче и снова отворачивается, продолжая смотреть куда-то вдаль. Её щёки — и так порозовевшие из-за алкоголя, — краснеют ещё сильнее из-за ветра. Блейз уже подумывает сказать что-то на этот счёт, чтобы разрядить обстановку, но девушка опережает: — Как думаешь, какова вероятность, что Драко, на самом деле, не верит, что я — та самая Гермиона? Забини замирает. Пальцы с сигаретой чуть дёргаются. Он опускает руку, не докурив, и смотрит вниз. — Интересный вопрос, — произносит наконец, хрипловато. Позволяет себе взять ещё одну короткую паузу. — Думаю, — продолжает он, не глядя на неё, — если бы он совсем не верил, тебя бы здесь не было, — короткая пауза. — Как и его, наверное... — и всё же поворачивает голову, находя взглядом её лицо. — Он и себе не до конца верит сейчас, понимаешь? Она не отвечает. Только чуть опускает подбородок. Блейз коротко выдыхает, тушит сигарету о перила, на которых не остаётся и следа после короткого взмаха рукой, и бросает окурок в пепельницу — жест резкий, будто отгоняет лишние мысли. — Впрочем, — добавляет уже ровнее, — не берись угадывать, что у него в голове. Но Гермиона замечает, позволяя себе слабую улыбку, которую язык не повернётся назвать весёлой: — Но ты же тоже так думаешь, верно? Блейз смотрит на неё, будто проверяет. — А это что-то поменяет в твоём желании и готовности быть рядом? — Я... нет. Я не думаю, но... — хмурится и сдаётся: — Я не знаю. Я... вообще ничего не знаю, Блейз. — Это логично. С чего вдруг тебе знать? Я почти уверен, что про такое в книжках не пишут. Гермиона уязвлено поджимает губы, и Забини спешит исправиться, закатывая глаза: — Я не намекал на то, что ты книжный червь. Просто сказал, что ответов ни тебе, ни ему, ни, увы, даже мне никто не даст — так что придётся как-то искать их самим. И нет, я понятия не имею как. Но, смотри-ка, это ли не обнадёживающая мысль? Абсолютно все запутаны и потеряны, всем примерно одинаково паршиво. — И что конкретно должно обнадёживать в этом?.. — Что всем нужна помощь, — пожимает плечами, — и поэтому разобраться придётся вместе. Так что, не важно, хочешь того или нет, Гермиона, но ты — часть этого тонущего корабля. А учитывая, что Драко всегда умел сомневаться в вещах, которые другие даже не ставят под вопрос, то... Он просто хмыкает, не заканчивая предложение, и даёт возможность ей додумать всё самой. — И да, — добавляет уже тише. — Возможно, в тебе тоже. Но не потому что не узнаёт в тебе... тебя, эм, если это предложение вообще имеет смысл, а потому что... Окей, мне кажется, он не верит, что что-то хорошее вообще может вернуться. — Что-то хорошее, — повторяет Гермиона как эхо. Словно сомневается в том, что это определение ей подходит. Забини качает головой, понимая, что весь этот клубок человеческих взаимоотношений даже более запутанный, чем он ожидал. Проблема лишь в том, что Блейз не считает себя достаточно квалифицированным, чтобы лезть кому-то в душу. Он неплохо умеет читать людей, но это — другое. Поэтому Забини выбирает самый простой из вариантов, признавая свою капитуляцию, когда уточняет: — Ещё по бокалу? Гермионе Грейнджер требуется десять секунд, чтобы выдохнуть и тоже закрыть эту дверь хотя бы на время, соглашаясь: — Да, пожалуйста. Балконная дверь тут же распахивается сама. Комната встречает их теплом и моментально расслабляет физически. Блейз напоминает себе, что ему всё же надо последить, чтобы девушка не напилась.

***

Гермиона не пытается врать самой себе, что оказалась у этой двери совершенно случайно. Не оправдывается количеством выпитого, растерянностью и потерянностью. Напротив — отдаёт себе полный отчёт о происходящем. И когда замирает в коридоре, так и не вернувшись в гостиную к Блейзу, и когда не совсем ровной походкой направляется к двери. И даже когда толкает её, останавливаясь в проходе, лишь потому что внутри темно. Гермиона моргает, пытаясь привыкнуть. Но взгляд почти безошибочно находит небольшой диван у стены, а мозг рисует силуэт спящего Драко ещё до того, как она действительно видит его. Гермиона взмахивает палочкой, в библиотеке становится самую малость светлее, и только тогда, наконец, фокусируется на-.. Дыхание сбивается на секунду. Драко в действительности выглядит совсем не таким, каким она нарисовала его себе в голове за эти несколько мгновений. Он... моложе. Напоминает себя из прошлого — того, далёкого прошлого, когда представить возможность произошедшего было просто... эм, не-возможно? Гермиона проваливается в собственные воспоминания на мгновение. Туда, где придумывала себе сценарии того, что могло бы произойти с каждым из них вместе и по отдельности. Туда, где провела множество бессонных ночей, прокручивая возможные обстоятельства смертей близких людей в голове снова и снова. Драко был героем этих мыслей почти так же часто, как Гарри и Рон. Меньше всего Гермиона думала о собственной смерти. И даже тогда, всё, из-за чего она действительно переживала, — как будут справляться с её потерей остальные. Драко, спящий на диване, словно почувствовав чужое присутствие, выдыхает чуть громче и слегка хмурится, но не просыпается. Он-.. ...такой красивый. Гермиона делает глубокий вдох, чувствуя себя немного замедленной, и сжимает пальцы, собираясь с духом. Алкоголь напоминает о себе, когда она делает первый шаг. Её ведёт немного в сторону, и Гермиона хмурится, успевая в последний момент подставить вторую ногу, удерживая равновесие. Если бы Драко увидел её сейчас, она бы сгорела со стыда, но парень спит, и Гермиона возвращает себе утерянную на мгновение решительность. Медленно подходит к дивану, бросая взгляд на книгу, упавшую на пол, пытается рассмотреть название, но не может. Впрочем, почти сразу сдаётся и медленно опускается на диван рядом с ним. Она подвисает немного. Поджимает губы, прикусывая изнутри, и ей становится совершенно банально и привычно... грустно. Гермиона поднимает взгляд к его лицу, и всё же не сдерживается — подаётся вперёд и касается, чуть неловко, будто промахиваясь, губами его щеки. Драко не просыпается, но неосознанно тянется вслед за ней, когда Гермиона отстраняется. Его голова чуть заваливается в сторону, открывая шею. Драко выглядит очень уязвимым. Гермиона прикрывает глаза на мгновение, пытаясь убедить себя держать эмоции под контролем, но алкоголь лишает её этого умения. Усиливает, выкручивает на максимум горечь, и она сдаётся. Гермиона забывает и о Блейзе, который наверняка уже пошёл на её поиски, и про Тео, который пока так и не вернулся, и про то, что Драко спит, и ему лучше не мешать. Она подаётся вперёд, но в этот раз опускает голову ему на колени, тут же зажмуриваясь и прячась. Воспоминания атакуют её, напоминают об одном конкретном моменте, когда она оказалась в подобной ситуации. С той лишь разницей, что Драко был бледным от кровопотери, и она сама была другим человеком. Чем дольше Гермиона рассматривает его лицо, тем сложнее сопротивляться простому осознанию: в свои семнадцать она была смелее. А сейчас... Ей одновременно хочется и нет, чтобы он проснулся. Чтобы открыл глаза, увидел её и что-нибудь сказал. Ей хочется услышать его голос. Но ещё больше — почувствовать ответное прикосновение. Чтобы он обнял её. И, возможно, погладил её по волосам. Гермионе хочется-.. Повернуть время вспять и изменить прошлое. Вот, чего ей хочется, на самом деле. И всё.

***

— В магию верят только дети, — заявляет Гермиона, посмеиваясь, и качает головой, не в силах поверить, что Драко действительно говорит об этом. Парень усмехается, слегка устало, но вплетает в свой рассказ ещё немного привычной лжи, чтобы не показаться в её глазах сумасшедшим: — Я знаю, — что в этом мире магии нет. — Но чем ещё объяснить снег посреди лета? Гермиона позволяет себе улыбнуться чуть мягче, но тут же отводит глаза и смущённо краснеет. Драко уговаривает себя перестать пялиться. Но уговоры не срабатывают. — Тем, что природа непредсказуема и всесильна, — отвечает она всё же спустя время, её плечи расслабляются, пока Гермиона продолжает смотреть на закатное небо. — Может, тогда природная магия? — Драко! — девушка вновь смеётся. — У всех странных вещей в мире есть своё объяснение, и если тебе кажется, что творится какое-то волшебство или магия, — она закатывает глаза, — это значит лишь то, что ты знаешь недостаточно. — И даже у снега в июле? — Даже у снега в июле, — улыбается она чуть мягче, и они встречаются глазами на время. Гермиона явно собирается сказать что-то ещё, но новый порыв ветра от воды снизу, поднимается вверх и едва не сбивает их с ног. Девушка тут же поджимает плечи и обнимает себя руками. — Ох, чёрт, как холодно! Где моя кофта... — оглядывается, но Драко легко подсказывает: — Ты оставила её у дерева, — и прежде чем Гермиона успевает дёрнуться, уже разворачивается сам и говорит: — Сейчас принесу. Девушка награждает его такой приятной смущённой улыбкой, что Драко, к своему стыду, едва не краснеет сам. Он позволяет себе выдохнуть, только когда оказывается в паре метров от неё — намеренно опускает напряжённые плечи, делает ещё несколько быстрых выдохов, пытается успокоить сердце. Я хочу её поцеловать, — думает про себя и сжимает пальцы рук, чувствуя, как сердцебиение усиливается вновь. Драко хмурится, но улыбается, и подобное волнение — настолько позабытое чувство, что он даже не понимает, как с ним справляться. Просто поцелуй, — уговаривает самого себя. В голове тут же всплывает его реальный поцелуй с... стоп. Он не успевает провалиться в воспоминания, запрещает самому себе, потому что знает — всегда знает, — чем именно это заканчивается. Он больше не может об этом думать. Не сейчас. Пожалуйста. Драко оказывается в паре шагов от чужой вязаной кофты, когда принимает решение: он поцелует Гермиону. Сейчас. И он даст себе этот миг, и не будет думать ни о чём другом, и не будет съедать самого себя, и-.. Драко наклоняется, цепляя пальцами вещь, когда раздаётся крик. Он выпрямляется и разворачивается в ту же секунду, но его ответный крик встаёт поперёк горла, потому что всё, что он видит — Гермиону, стоящую на краю обрыва, и как земля обрушивается под её ногами. Она вскидывает руку, пытаясь поймать воздух, и Драко срывается с места, но он так далеко-..

***

— Нет! — выкрикивает он, распахивая глаза, и вместе с ним раздаётся и чужой вопль, и Драко дёргается, когда кто-то цепляется за него, и вместе с тем, как он понимает, что это Гермиона — Гермиона?! — лежащая у него на коленях, они оба падают на пол. Он успевает притянуть её чуть ближе, обхватив голову руками в последний момент, поэтому она даже не ударяется. Драко же приземляется на лопатку, которую тут же простреливает от столь грубого приземления, но даже не замечает. Он смотрит на Гермиону огромными глазами, и девушка зеркалит его выражение лица, кладя собственные ладони поверх его, и резко, прерывисто дышит. — Гермиона?.. — шепчет Драко, наконец, когда боковое зрение начинает улавливать мебель на периферии. Библиотека. Его. Где он? Он... дома?.. — Прости, — выдыхает Гермиона и тут же сглатывает, пытаясь слегка отстраниться, но продолжая почти полностью лежать на нём. — Я просто... видимо, уснула. Драко бегает глазами по её лицу, всё ещё ужасно потерянный, и испуганный. Не меньше, чем она. Она приоткрывает рот, чтобы сказать что-то ещё, но закрывает глаза и просто выдыхает. Драко, только что переживший её смерть перед глазами, способен лишь на то, что бы досчитать до трёх. Один. Два. Три, — и вместе с тем, как мысленно озвучивает цифру, он вытягивает шею, напрягает пресс, приподнимаясь, и уже в следующую секунду — впечатывается губами в её рот, зажмуривая глаза.

***

Драко из семнадцатого по счёту мира прыгает с того же самого обрыва спустя неделю. Восемнадцатый встречает его холодной вьюгой, отсутствием магии, — снова, — и перемещением на, как минимум, шестьдесят лет назад. Гермиона, работающая медсестрой, лечит его от пневмонии, но заражается чем-то намного более серьёзным, и умирает, закашливаясь кровью у него на руках. Девятнадцатый мир распахивает дверь спустя четыре месяца и не обещает Драко ничего хорошего.

***

Всё тело покрывается мурашками, когда Гермиона чувствует его губы на своих. Когда Драко начинает целовать её, медленно, аккуратно, словно боится напугать и всё испортить. И в то же самое время, словно не думает об этом вообще. Что-то не то, — сообщает внутренний голос, когда Гермиона позволяет себе раствориться в ощущении. Этот поцелуй... странный, наполненный чужими не проговариваемыми эмоциями. Гермиона отвечает на него без раздумий. Что-то не то, — повторяет самой себе, когда целует Драко в ответ, распахивая губы, позволяя чужому языку проскользнуть внутрь. Слюна смешивается, делая Гермиону намного более пьяной, чем от всех коктейлей, выпитых за вечер, но поцелуй всё ещё ощущается скорее романтичным, нежели сексуальным. Он ощущается, как один из её снов, а не реальность. И ей так хорошо, и так приятно, и она не может остановиться. Лицо Драко тёплое, когда она касается его рукой. Его щёки краснеют так же, как и её. И почему-то Гермиона совершенно этого не ожидала. Волна странной, неконтролируемой радости поднимается в ней в ответ на то, что она вызывает в Драко реакцию. Гермиона опускает ладонь к его челюсти, прежде чем нырнуть дальше, запутываясь в белых волосах. Рука Драко вдруг оказывается на её талии и сжимается. Его глаза по-прежнему крепко зажмурены, но он стонет ей в рот, и этот звук закручивает что-то внизу живота. Но когда она решает отстраниться на мгновение, чтобы глотнуть воздуха, прежде чем поцеловать ещё раз, то, наконец, видит выражение его лица. Гермиона дёргается, застывая, и только тогда замечает что-то очень похожее на слёзы на чужом лице. — Драко?.. — выдыхает она негромко, резко хмурясь, и странное, смутно осознаваемое понимание накрывает её. Гермиона молча смотрит на него. Драко не шевелится. Не пытается вернуть утерянный контакт, не открывает глаз, просто дышит. Она не знает, где находит внутреннюю смелость, чтобы спросить: — Что.. тебе приснилось? Морщины на лбу Драко становятся заметнее, и он поджимает губы, но молчит. Гермиона опускает к ним взгляд и позволяет себе коснуться их, слегка надавливая подушечками. Её плечи опускаются тоже. — Это была я, верно? Драко сжимает челюсть, но кивает. Взгляд Гермионы теряет фокус. — Ты хотел поцеловать эту версию... меня? И тогда он всё же распахивает глаза, испуганно большие. Гермиона тут же сталкивается с его взглядом. Но Драко по-прежнему молчит. Она пытается ему улыбнуться: — Всё в порядке, — коротко кивает, — правда. Но, словно в противовес собственным словам, медленно соскальзывает с него в сторону. Почти надеется, что Драко сожмёт свои руки чуть сильнее и не позволит ей. Но он этого не делает. Пол холодный. Драко приподнимается на локтях тоже, принимая более сидячее положение и оказываясь чуть ближе к дивану, и облизывает губы, когда, должно быть, чувствует непривычный привкус и уточняет: — Ты... пила? Гермиона краснеет просто на всякий случай. — Блейз угостил меня. Драко выглядит таким удивлённым и растерянным, что даже на какое-то время переводит взгляд на дверь, словно пытается вспомнить, что за ней действительно существуют другие люди. А потом резко округляет глаза и поворачивается к Гермионе с выражением полного ужаса: — Я уснул! — Эм... Да? — неожиданная мягкая улыбка появляется на лице сама собой в ответ на выражение святого ужаса на его лице. — Всё в порядке, Драко, я... Планировала просто вернуться домой, вернее к Гарри, хотя ладно, это не важно-.. В общем. Блейз предложил остаться, и я не нашла повода отказаться, к тому же... вдруг бы ты проснулся, и-.. — Я проснулся, — внезапно говорит Драко, совершенно нелепо. Гермиона растерянно приподнимает брови, останавливая свой поток сбивчивых объяснений, и неожиданно усмехается: — Я вижу. Доброе ут-.. эм, вечер. — Вечер? О... Сколько времени сейчас? — Я не знаю, — признаётся Гермиона честно, — последний раз, когда я смотрела на часы, было шесть, но это было давно. — Чёрт, — хмурится Драко. — Прости. — За что? — Мы планировали встретиться в районе часа, я... Я прошу прощения, в мои планы не... я не знал, что усну. Почему... вы меня не разбудили? — Я почти уверена, что ты знаешь ответ на этот вопрос, Драко. Но не переживай, Блейз оказался довольно приятной компанией. Настолько приятной, что хмельное воздействие алкоголя всё ещё согревает её изнутри. — Хорошо, — кивает парень. — Хорошо, — соглашается Гермиона, и они просто смотрят друг на друга какое-то время, пока её взгляд не скользит к его взлохмаченным волосам на висках. Она не знает, как это возможно, но в этот самый момент Драко выглядит ещё более красивым. Почему для неё это такой сюрприз?.. — Ты голодна? — интересуется он внезапно. Гермиона не сразу понимает саму суть вопроса, но осознаёт, что она и правда так ничего и не ела. — Думаю, что поесть будет не лишним. И её ответ заставляет Драко улыбнуться. Гермиона понятия не имеет, о чём он думает в этот момент, но парень ловко поднимается на ноги, а затем подходит к ней и протягивает обе руки, чтобы помочь встать. Гермиона не отказывается от помощи. И даже позволяет себе подержаться за него какое-то время уже в вертикальном положении, потому что да, алкоголь. Драко не шевелится, лишь внимательно следит за ней и, она уверена, почти неосознанно облизывает собственные губы, когда взгляд соскальзывает к её. Гермиона с трудом уговаривает себя не сделать то же самое.