Двадцать пятый / Нулевой

— Ничего не хочешь мне сказать? — интересуется Драко у Блейза, пока Гермиона задумчиво наматывает на вилку предложенную ей пасту. Забини косит на него взглядом. — Зависит от того, будешь ли ты ругаться. Драко прищуривает глаза. — А должен? Ты всего лишь напоил её, вместо того, чтобы разбудить меня. Чего ты хотел добиться? — Так, ну, во-первых, никого я не напаивал, всего лишь составил приятной девушке не менее приятную компанию и угостил самым лучшим напитком из тех, что умею делать. И вообще-то, — акцентирует слово голосом, хоть и не повышает его, — я выбрал самый некрепкий вариант из всех. Будь на моём месте Тео, ты бы сейчас держал её волосы, пока её тошнило, а не наблюдал спокойно, как она ест. Драко коротко хмурится. — Это не ответ на мой вопрос. — Нет, потому что ответ на твой вопрос: ничего. Вообще ничего, Драко. Ты можешь мне не верить, но единственное, чего я хотел — поговорить, потому что мы никогда не разговаривали наедине, и всё, что я знаю о ней — Хогвартские сплетни и несколько историй от Джинни. — То, что мы с ней... — и, надо же, Драко тоже не имеет понятия, как назвать «их с ней», — не значит, что-.. Забини хмыкает чуть громче и закатывает глаза: — Что мы с ней должны быть друзьями тоже, ага, я понял. Мерлин, вы с ней похожи больше, чем я ожидал. — Что это значит? — Забей, — отмахивается Блейз, — лучше садись и ешь сам, пока не пришёл Тео и не оставил тебя без ужина. — А где он, кстати? — Работает, — пожимает плечами, — или что-то типа того. Я не знаю, я его не контролирую. Драко приподнимает бровь, но не развивает эту тему. Лишь выдыхает и действительно возвращается к столу, присаживаясь возле Гермионы. Она поднимает голову, аккуратно улыбаясь, и Драко сглатывает, желая: — Приятного аппетита, — несмотря на то что её тарелка уже почти пустая. Гермиону, кажется, очень забавляет это, но она благодарит всё равно: — Спасибо, ты очень своевременный. — Подумал, что лучше так, чем остаться невоспитанным человеком. Гермиона хмыкает ещё раз, но в этот раз фиксирует взгляд на еде. — Не переживай, в твоих манерах сомнений у меня нет, — затем, словно вспоминая что-то, она добавляет, напоминая фразу, брошенную самим Блейзом минуту назад: — Вы с Забини похожи больше, чем я думала. Драко неуверенно оглядывается, прежде чем уточняет: — О чём таком вы разговаривали? — О моей скучной работе. И о его весёлой. Немного про Дж-... общих знакомых. Попытка спрятать имя настолько провальная, что Драко не сдерживается: — У вас слишком мало общих знакомых, чтобы это было хорошим прикрытием, и я-.. Но не успевает продолжить, потому что Забини присоединяется к ним за столом, отодвигая стул напротив, и сообщает: — Как я и говорил, она в курсе. Гермиона поднимает голову, обращаясь к Драко: — Ты тоже знаешь? — Со вчерашнего дня — да, — не отрицает и замечает, как в глазах Гермионы появляется беспокойство. — Я умею хранить тайны. До самого конца. — Нет, пожалуйста, — врывается Блейз, повышая голос, — не надо делать грустных лиц. Лиц? Драко поворачивается к Гермионе, считывая, что она, должно быть, подумала о том же, о чём подумал он сам. И начинает подозревать, что Блейз был прав, когда сказал, что они только и делают, что тяжко вздыхают и грустят. Эта мысль уязвляет и слегка злит, из-за неспособности взять эмоции под контроль, поэтому Драко надевает искусственную усмешку и пытается переключить себя на эту эмоцию. Судя по выражению лица Блейза, выходит у него так себе. — Если тебе кажется, что за эти годы ты открыл в себе артистические наклонности, — тянет Забини безжалостно, — то ты не прав. У тебя как будто сердечный приступ случился, или парализовало лицо, или кто-то наслал на тебя проклятье, или-.. — Спасибо, — останавливает Драко, боковым зрением замечая, как совершенно равнодушное перечисление от Блейза вызывает неуверенную улыбку у Гермионы, — ты очень добр ко мне. Забини тянется рукой, накрывая его, и, когда Драко приподнимает бровь, сталкивается с ним взглядом. Блейз смотрит с удивительной проникновенностью, когда сообщает: — В любое время дня и ночи. И Гермиона всё же хмыкает громче, тут же прикрывая рот салфеткой. Драко приятно видеть её такой. Когда они снова сталкиваются с Блейзом взглядами, тот подмигивает ему и улыбается чуть более ободряюще. Драко постепенно выдыхает. Пока Забини не спрашивает: — Ну что, ещё по коктейлю? — Что? Мне кажется, вы уже-.. — Да, — перебивает его Гермиона, и Драко застывает, так и не закончив предложение. — Но если только один. Драко хочет спросить, как много они уже выпили, и точно ли ей кажется это хорошей идеей, и сказать, что, может быть, всё-таки не стоит. Но он отчётливо осознаёт, что любой из этих вопросов ей не понравится. Драко считает себя не в праве. Гермиона не оценит. Его невыраженное беспокойство трансформируется в злость, направленную на Блейза, и Драко пинает его ботинком под столом, сверля взглядом. Блейз морщится, но встаёт, обещая: — Не переживай, я налью тебе тоже. И отходит к своей зоне, где он уже второй день подряд мешает эти чёртовы коктейли. Драко сидит с выпрямленной спиной и смотрит перед собой. — Я нормально себя чувствую, — говорит Гермиона негромко, и его голова тут же поворачивается к ней, вообще не скрывая реальных мыслей. — Но мне, правда, хочется... ещё немного расслабиться и отпустить ситуацию, а напиток у Блейза действительно получается хорошим, и-.. Драко готов поставить на всё что угодно — Гермиона уже пьяна в достаточной степени, чтобы стоило остановиться. Он видит этот хмельной блеск в глазах. И её щёки по-прежнему слегка розоватые. И она почти наверняка даже не замечает, что кусает губы, и кровь приливает к ним, делая насыщенно красными. — ...и мы никогда не пили с тобой вместе. А? Конец предложения выбивает его из колеи, и Драко теряется. Это правда, действительно не пили. Но вот только-.. — Может, тогда нам лучше оставить это до момента, когда мы окажемся наедине? Гермиона тушуется, и та самая, едва заметная краснота сползает к шее. — Я не против повторить, — бросает быстрый взгляд исподлобья, почти наверняка не осознавая, насколько провоцирующим определённые мысли привлекательным это выглядит. Впрочем, её следующая фраза остужает пыл: — Но мне кажется, что сейчас компания нам не помешает. Драко сглатывает. — Я смотрю, вы действительно нашли с Блейзом общий язык? — Он приятный собеседник, — соглашается, улыбаясь шире. — Теперь я чуть лучше понимаю, как так вышло, что они с Джинни начали-.. Ох, чёрт! Гермиона зажимает рот руками, увеличивая глаза. Драко позволяет себе коротко усмехнуться, напоминая: — Мы уже выяснили, что я в курсе про их роман. — Да, но мне совершенно точно нельзя привыкать говорить об этом свободно! — говорит громче, а затем подаётся вперёд, резко сжимая ткань его рубашки на предплечье: — Пожалуйста, напомни мне об этом, если рядом будет Гарри. Драко опускает взгляд вниз. Туда, где её пальцы натягивают его одежду. Но кивает: — Я постараюсь последить. Но уверен, что на трезвую голову будет это делать проще. — Никогда не пить с Гарри, — заявляет она уверенно, а затем кивает: — Принято. — Я не это имел в виду. — Так надёжнее. — Не буду врать, что мне импонирует эта идея, в алкоголе мало полезного и-.. — Мне не пять лет, Драко. — Я... я знаю. Прости, я не имел в виду ничего такого. — Имел, — спорит Гермиона и, конечно же, оказывается права. Но Драко хочет соскочить с этой темы как можно скорее. Воспоминания из двадцать первого мира так и норовят выбраться из сундука, и он давит их, отпихивает, утрамбовывает ногой: пошли прочь! — Ладно, прости, я просто не хочу, чтобы тебе было плохо. — Даже если будет, то ничего страшного, — говорит внезапно Гермиона, и Драко готов с ней поспорить. Ох, как легко он может опровергнуть её слова. Но девушка улыбается ему, выглядя искренней, хоть и всё ещё неуверенной, поэтому он просто кивает ей. Блейз возвращается в эту же секунду, словно какое-то время уже стоял и высматривал идеальный момент. — Прошу, — небольшой поднос левитирует вслед за ним. Парень поворачивается, снимая один бокал и предлагает: — Это для дамы. — А он чем-то отличается? — Лишь количеством усилий, приложенных для столь благодарной аудитории моего барменского искусства, — откровенно флиртует Забини, и Драко прищуривается, испытывая острое желание пнуть его ещё раз. Но Гермиона рядом фыркает и принимает его, преувеличенно торжественно признавая: — В таком случае, признаю, что это лучший алкогольный напиток, что я пробовала в своей жизни, благодарю. — Да? Тогда вот, — он снимает второй бокал и ставит его рядом, — возьми ещё этот. Ты заслужила его намного больше, чем этот хмурый дурак. Гермиона поджимает губы, сдерживая смех, а Драко в очередной раз закатывает глаза и уверенным жестом забирает свой напиток, на полном серьёзе собираясь проследить, чтобы девушка действительно выпила максимум ещё один бокал. В идеале — украсть у неё и этот хотя бы на середине. — Кто предложит тост? — интересуется Забини, опускаясь на свой стул. — До этого мы пили без тостов, — замечает Гермиона. — Да, но это была приватная беседа, а теперь у нас почти светский вечер, так что нужен тост. — В таком случае, тебе и говорить, — замечает Драко. — Ты здесь главный эксперт по светским вечерам. — Мы оба знаем, что если бы не твоё... путешествие, этот титул принадлежал тебе, но согласен, — коротко кивает Забини, задумываясь. — Ладно, предлагаю начать с банального и выпить за приятную компанию. — Твоя фантазия стала хуже, — замечает Драко, вспоминая гениальные многоминутные речи Блейза с бутылкой в руке во время их нелегальных вечеринок в Хогвартсе. — Я всё ещё пытаюсь пускать пыль в глаза нашей спутнице, — пожимает плечами парень, в ответ на что Гермиона вскидывает бровь, но качает головой и улыбается, приподнимая бокал: — А мне нравится этот тост. И никто из них ничего больше не говорит — только три бокала сталкиваются друг с другом одновременно, отдаваясь характерным звоном. Драко пытается незаметно посмотреть на Гермиону в тот момент, когда она делает — слишком большой и всё ещё довольно нервный — глоток, и выдыхает слегка напряжённо. Но следует её примеру и пьёт тоже, замечая: — Это действительно приятнее огдена. — А знаешь, что самое лучшее в нём? — сверкает глазами Блейз. — Он абсолютно такой же по крепости. Драко напрягает челюсть и прищуривается: — Ты сказал, что он самый некрепкий-.. — Из того, что я умею делать, — заканчивает Блейз, и тогда Драко на мгновение перестаёт фильтровать себя. Он прищуривается. А затем говорит прямо: — Я не понимаю. Зачем ты это делаешь? Он чувствует, что Гермиона рядом поворачивается к нему, не считывая, о чём он говорит. Блейз пытается делать вид, что не понимает тоже. — Делаю что? — Ты думаешь, я не скажу прямо? — А ты скажешь? Гермиона пытается ворваться с негромким: — Что происходит?.. Но Драко не отводит глаз от Блейза. — Я думал, что это методы Тео, а не твои. — Мы с Тео слишком давно дружим, чтобы различать, где его методы, а где — мои, Драко. Более того, я почти уверен, что это вообще-то твой метод. Ты был тем, кто впервые действительно напоил меня, чтобы я заговорил о чувствах и признался в своей симпатии к Дафне. — По-твоему, это одно и то же? — А в чём принципиальная разница? — А тебе кажется, её нет? Драко понижает голос, и Гермиона рядом напрягается всё сильнее. Её рука дёргается, словно хочет коснуться его, но остаётся на месте. — Мне кажется, что нет ничего криминального в том, чтобы выпить немного и расслабиться, особенно в компании лучшего друга и своей девушки. Драко и Гермиона вздрагивают на фразу про девушку одновременно, и Забини качает головой: — Вы встречались, — говорит он, словно объясняет что-то непутёвым первокурсникам. — Вы влюблены друг в друга, и да, вы похоронили друг друга, и окей, Драко сделал это несколько раз, Гермиона — один, но какая в сущности разница? Кожа покрывается мурашками. — И если что — я озвучиваю то, что должны были озвучить вы, но вместо этого ходите как два неприкаянных призрака и боитесь лишний раз дотронуться друг до друга. — Это не касается тебя, Блейз. — Да я в курсе, — отмахивается Забини, словно это не имеет значения. — Но это какой-то бред. Так что если ты не готов говорить на трезвую голову, то будь добр — просто выпей ещё и попробуй хотя бы так. Гермиона, вон, кажется, не против. Они оба переводят на неё взгляд. Гермиона сидит, уставившись в одну точку на столе, её лоб нахмурен, а глаза почти пустые. Драко выдыхает через нос и прикрывает собственные глаза, но обращается к ней прямо: — Пожалуйста, не обращай на него внимания. Блейз неожиданно кивает: — Он прав, не обращай. Драко перестаёт понимать что-либо и бросает на друга один быстрый взгляд, который буквально кричит: да какого хрена?! Но затем продолжает говорить вслух, по-прежнему только для неё: — Ты можешь мне не верить, но твоего присутствия мне достаточно, и нет никакой необходимости говорить о том, чём ты не хочешь говорить. Особенно, если единственное условие, при котором ты можешь это сделать, — его нога несколько раз нервно приподнимается на носке, прежде чем он замечает и усилием воли прекращает этот нервный тик, — это если ты пьяна. За столом повисает тишина, и Драко знает, что этой сцены не должно было случиться. Особенно при свидетеле. Пусть даже этот свидетель — его лучший друг, который никогда и никого не осуждает. — Я не вижу никакой проблемы, — говорит Гермиона внезапно, и Драко... теряется. Гермиона медленно выдыхает, поворачиваясь к нему, и их взгляды сталкиваются. — Это не первый раз, когда я пью алкоголь, Драко, и не первый раз, когда мне настолько сложно разобраться в собственных мыслях, что хочется сбежать от них. — Тебе не обязательно-.. — пытается что-то сказать он, но Гермиона хмурится и говорит чуть настойчивее: — И то, что сейчас мне хочется перестать о них думать, не значит, что они исключительно плохие. И что я не хочу... что я... — она коротко прочищает горло, потом резко сжимает кулаки, а сразу после: — Мне больше не восемнадцать, и я... тоже повзрослела, и да, иногда я выбираю лёгкие пути, и да, я всё ещё иногда думаю, что это всё — просто сон, и да, я, — быстрый выдох, — была твоей девушкой, вернее... я... просто твоя девушка. Я... ничего не поменялось, я... вернее, всё очень сильно поменялось, но я... хочу ей быть. Драко коротит. Гермиона же — словно доказывая, что действительно не может вынести этот разговор, — берёт бокал и пьёт ещё. Драко по-прежнему не шевелится. Только когда Блейз делает громкий глоток тоже, явно намеренно напоминая о своём присутствии, Драко поднимает на него взгляд и возвращается в реальность. А затем краснеет. И, конечно же, Тео не мог придумать более неподходящего момента, чтобы вернуться домой. — О, вот вы где, — раздаётся звук от двери, и три головы одновременно поворачиваются в его сторону, заставляя Нотта застыть на месте: — Эм, всё... в порядке? Он смотрит на Драко, затем переводит взгляд на Блейза, и только под конец — на Гермиону, и кивает ей: — Привет, Грейнджер. Девушка нервно улыбается, но кивает тоже: — Привет, Тео. Парень прищуривается немного подозрительно: — Что происходит? Блейз берёт ситуацию в свои руки, исправляя отчасти им же созданную проблему: — Всё в порядке, просто Драко сказал, что ему не нравится мой фирменный рецепт, и мы почти перестали быть друзьями. Тео продолжает щуриться, словно пытается поймать его на лжи, но Забини настолько хорошо контролирует собственное лицо, что Нотт просто кивает. И даже фыркает: — Драко, ты жесток. Надо быть добрее к своим друзьям. Драко дёргает челюстью куда-то в сторону, но сталкивается взглядом именно с Блейзом, отвечая скорее ему, чем Тео: — Да, ты прав, к друзьям надо быть добрее. — Ой, не переживай, — тянет Забини, отмахиваясь, и его глаза словно сверкают на мгновение: — Кто, если не друзья, имеют право говорить правду. Если вдруг заметишь, что я веду себя как дурак, обязательно сообщи мне. — Вы звучите очень странно, — замечает Тео и, наконец, шагает к ним, довольно быстро оказываясь возле Блейза, и опускается на стул напротив Гермионы. Их ноги, кажется, сталкиваются под столом, потому что девушка тут же выпрямляется и бросает негромкое «прости». Драко пытается визуализировать, насколько она должна была съехать вниз, чтобы их ноги столкнулись. И главное, насколько велико было её желание спрятаться в этот момент. Гермиона тянется к своему бокалу и осушает его. Блейз и Драко молчат, Тео же присвистывает. — Интересненько. Драко смотрит на пустой бокал напротив Гермионы, взвешивает своё решение около десяти секунд, прежде чем выбирает самое неправильное глобально, но, кажется, самое верное именно сейчас решение, обращаясь Забини: — Сделаешь ещё? Блейз прищуривается, но Тео, будучи не в курсе всего разговора до, влезает и перехватывает внимание: — И мне, пожалуйста, я страшно устал сегодня. Забини, наконец, кивает, усмехаясь, и встаёт снова, пока Нотт продолжает болтать про свою работу. Драко пропускает большую часть его слов мимо ушей, проваливаясь в собственные мысли, но внезапно ощущает, как тёплая ладонь ловит его лежащую на бедре руку. Он не смотрит на Гермиону, но все его органы чувств концентрируются на том, как её пальцы переплетаются с его. Девушка тоже не смотрит на него. Тео продолжает болтать, как ни в чём не бывало.

***

Новых глубоких разговоров о чувствах не происходит, даже вопреки новой порции выпитого алкоголя. Наверное, всему виной появление Тео, который слегка меняет общее настроение за столом, а переброска колкостями с Блейзом и вовсе позволяет забыть обо всём негативном на какое-то время. Драко выпивает два бокала, не стремясь пить больше, и с усилием заставляет себя не смотреть всё время на Гермиону. Особенно, когда девушка подпирает голову ладонью, ставя локти на стол, и внимательно слушает спор Блейза и Тео о лучших местах для отпуска. На её губах остаётся мягкая, почти бессознательная улыбка, и Драко знает, что, как минимум, дважды она накладывала на себя охлаждающие чары. Но румянец на щеках не покидает её всё равно. Ему хочется коснуться её.

***

Гермиона почти проваливается в сон, когда Драко аккуратно пододвигает стул, чтобы оказаться к ней чуть ближе. Девушка вздрагивает, возвращаясь в реальность, но спустя несколько минут её снова клонит, только в этот раз она не норовит упасть — её голова приземляется точно на чужое плечо. — Кажется, кто-то всё же закончил на сегодня, — замечает Блейз негромко. Драко отвечает совсем тихо: — Посидим ещё немного, и я отнесу её домой. Тео опускает быстрый взгляд в стакан, покачивая остатки алкоголя на дне, и сообщает: — Она живёт у Поттера, если что. Драко переводит на него взгляд, пока Забини удивлённо приподнимает брови: — Откуда ты знаешь? — Он сказал, что планирует предложить ей это, когда мы с ним пили, — пожимает плечами, а затем кивает в сторону Драко, — пока они разговаривали наверху. — Ясно, — тянет Блейз с сомнением, и Драко ни за что бы не догадался, что упоминание Поттера может быть ему неприятно, если бы не знал, куда смотреть. Эмоция мимолётная, совершенно неуловимая — буквально одно короткое сокращение мышц на шее. — А тебе это нормально? — интересуется Тео внезапно, и Драко даже не сразу понимает, что обращаются к нему. — А? Что именно? — Что она живёт с другим парнем. Драко хмурится, немного сбитый с толку, и даже Блейз поворачивает голову к Тео. — Ну, это же... Поттер. Их дружба слишком крепкая, чтобы переживать из-за этого. Нотт фыркает, словно этот ответ кажется ему забавным: — То есть ты не переживаешь из-за этого? Драко отвечает не сразу — вместо этого прислушивается к мерному дыханию девушки, пытаясь убедиться, что она действительно уснула. — Я усвоил ещё в самом начале, что мои переживания не изменят факт их дружбы, так что предпочитаю об этом просто не думать. — Брось, — обращается Блейз к Тео, — я редко когда готов поставить на такое, но даже я уверен, что эти двое просто друзья. — Уизли тоже был просто другом, — замечает внезапно Нотт со странной интонацией, и Драко замирает, не в силах поверить, что Тео упомянул его именно сейчас. Малфой хмурится, но уточняет: — Ты хочешь поговорить со мной... об Уизли? — Я почти уверен, что это плохая идея, — комментирует Блейз без веселья в голосе. Что-то меняется на лице Тео. Что-то странное, отдалённо напоминающее недовольство, тут же сменяющееся стыдом, проскальзывает на нём, но испаряется, когда парень выдыхает и покачивает головой. — Нет, не хочу. Драко продолжает сверлить его взглядом, совершенно точно улавливая, что что-то странное должно было произойти сейчас, и даже переглядывается с Забини, пока Тео опускает голову вниз. Блейз пожимает плечами, давая понять, что он заметил это — что бы это ни было — тоже, и говорит одними губами: — Забей. Единственная причина, по которой Драко принимает этот совет, спит на его плече, слегка соскальзывая, и он приподнимает плечо, поворачиваясь, к ней, когда всё же решает: — Ладно, я всё же отведу её домо-... — но исправляется, почти неохотно: — К Поттеру. — Давай, — соглашается Блейз, допивая свой напиток, и предлагает: — Возвращайся потом. — Уже довольно поздно, — замечает Драко негромко. — Ага, только ты весь день проспал, так что не делай вид, что хоть немного устал. Тео может отправиться в постель, если хочет, но ты-.. — Не хочу, — влезает Тео внезапно, почти огрызаясь, и.. Окей, что-то явно не так. — Всё, иди, Драко, — говорит сразу Блейз, замечая напряжённую ситуацию, и Драко почти уверен, что какой-то разговор состоится между этими двумя во время его отсутствия. Но, может, так даже лучше. Драко осторожно сдвигает стул назад, чтобы не задеть её коленей, и поднимается, не выпрямляя спины. Пальцами легко касается её поясницы — просто чтобы убедиться, как глубоко она спит, но Гермиона не реагирует, только едва заметно приоткрывает рот. Он подаётся ещё ближе, одной рукой придерживая её спину, другой — подхватывает под колени. Движение выходит плавным, почти отработанным, но, пусть он и поднимает её без рывка, как только разворачивается на месте и делает несколько шагов в сторону двери, Гермиона всё же чувствует смену положения. Она резко втягивает воздух, глаза распахиваются, и Гермиона инстинктивно хватается за его плечи. Пальцы цепляются крепко, и Драко чувствует, как напрягается её тело в его руках, но тут же говорит, не переставая идти: — Всё хорошо, — совсем негромко, чтобы этот момент остался между ними двумя. Гермиона моргает, пытаясь заглянуть ему за спину, явно сталкиваясь взглядом с кем-то из парней, и тут же краснеет. — Я... — её выдох слегка щекочет его шею. — Уснула?.. — Да, — Драко улыбается, и легко проходит через дверь, которая сама распахнулась перед ним. — Всё в порядке, не переживай, — добавляет, когда они оказываются в другой комнате, и он несёт её по направлению к камину, — я сейчас отнесу тебя к Поттеру. Он почти готовится услышать что-то в духе «я могу дойти сама» или более аккуратно-неловкое «поставь меня, пожалуйста», но Гермиона говорит: — Я не хочу к Гарри, — и делает это так тихо, что Драко не сразу улавливает суть. Он останавливается на месте, всё ещё не выпуская её из рук, и неуверенно уточняет: — Куда-то ещё, тогда? Прости, я не знаю, где-.. — Нет, — её пальцы слегка сжимаются на его плечах, — я хочу остаться... с тобой. Услышанное откровенно его шокирует, заставляя сердце забиться менее ровно, но когда он сталкивается с её немного мутновато-хмельным взглядом, то неприятное осознание напоминает о себе: Гермиона просто пьяна. Драко делает неглубокий вдох, а затем кивает: — Хорошо, я отнесу тебя в гостевую комна-.. Но Гермиона опять не даёт ему договорить и спорит, удивительным образом подаваясь вперёд и прижимаясь к его груди чуть плотнее: — Нет, я хочу с тобой, — правда потом в её глазах мелькает проблеск сознания, и она добавляет почти неловко: — Мне нравятся звёзды. Драко кажется, что он разучился говорить.

***

Блейз провожает Гермиону взглядом и откидывается на спинке стула с громким выдохом, когда за Драко закрывается дверь. — У тебя какое-то ментальное расстройство, Тео? Нотт резко поднимает голову, тут же ошарашенно хмурясь: — Чего? Забини проводит языком по зубам, на мгновение прикрывая глаза, прежде чем всё же меняет своё положение ещё раз: поворачивается полубоком и ставит локоть на стол, опираясь на него. — Уизли? Серьёзно? Тео поджимает губы, но взгляд не отводит. Правда, ничего не говорит в ответ тоже, поэтому Блейз вынужден развивать разговор самостоятельно: — Ты сам вчера рассказывал мне, как Драко отреагировал, когда узнал, что Грейнджер пыталась с ним что-то построить, какой он был несчастный и всё такое, а теперь что? Нотт продолжает молчать. — Или это всё из-за моего присутствия? — Твоё присутствие-то тут причём? — морщится, наконец, реагируя. — Не знаю, — пожимает плечами Блейз. — Может, ты решил, что раз теперь здесь и я, то ты можешь отойти от образа понимающего друга и... ну, не знаю, начать нести херню и поднимать тему Уизли, например. — Я ничего такого не имел в виду. Забини просто мычит, не скрывая своего сомнения. А потом уточняет: — Тебе не нравится Грейнджер? — Мне плевать на Грейнджер. — Не уверен. — На что ты намекаешь сейчас? — Ни на что, — пожимает плечами. — Вполне себе готов прямо сказать, что ты почему-то её недолюбливаешь, и твой заход на Уизли — очевидно, камень в её огород. — Мне плевать на Грейнджер, — повторяет Тео, чуть ниже. Забини задумчиво трёт подбородок, вспоминая: — Кстати, а что такого ты сказал ей? Почему она думает, что её отношения с Драко — недостаточная причина, чтобы хотя бы попробовать подружиться с нами? — А у них с Драко есть какие-то отношения? Блейз приподнимает бровь. Достаточно медленно. — Эм... вот этот тейк сейчас я вообще не понял. Объяснишь? Тео стучит указательным пальцем по столу, и глаза его теряют фокус, но затем он качает головой и сообщает: — Нет. Блейз невольно переводит взгляд на дверь, за которой скрылись Драко и Гермиона, и задумчиво хмурится. — Где ты был? — В смысле? — Всё это время, — поясняет, начиная подозревать что-то неладное. — Ты вернулся, когда было уже очень поздно. — Я работал, что за тупой вопрос, у меня-.. — Над чем ты работал? Тео захлопывает рот, сжимая челюсть, но пытается съехать с темы: — С каких пор ты интересуешься моей работой? К тому же, мне нельзя разглашать ничего, так что, извини, дружище, но... отвали. Блейз морщится, задавая вопрос в воздух: — Вы с ним всегда были такими сложными, и я просто забыл? Тео хмыкает себе под нос, но не отвечает.

***

Гермиона расслабляет руки, отпуская шею Драко, когда чувствует под своей спиной мягкий матрас: тот слегка прогибается под ней, а затем будто покачивается. Но в случае последнего, она подозревает, что всё дело в алкоголе. Гермиона негромко выдыхает, сглатывает сладковатую слюну и поднимает взгляд — к тем самым звёздам. — Всё так же красиво, — выдыхает она негромко, когда Драко выпрямляется. — Картинка всегда немного меняется, — сообщает он, и Гермиона приподнимает брови в таком искреннем удивлении, что Драко не в состоянии удержаться: растягивает губы в мягкой улыбке, но почти сразу пытается спрятать её, тоже поднимая взгляд вверх: — Они отражают смену времён года, конечно же, так что вскоре картинка совсем поменяется. Ещё в полнолуние звёзды становятся чуть менее заметными, а в новолуние — наоборот, значительно ярче. — Планеты тоже меняют положение, — добавляет Гермиона пространственно, и Драко кивает, возвращая ей взгляд. — Всё так. Эта магия не замораживает время. Гермиона коротко хмурится. А затем просит: — Ляжешь? — Я... вообще-то думал вернуться к-.. Выражение её лица становится не только хмурым, но ещё и испуганным, поэтому Драко тут же добавляет: — Но пока точно могу побыть с тобой. К её удивлению, он не обходит кровать с другой стороны, как это было в прошлый раз, а ложится рядом, почти вплотную. Неловким движением, напоминая нелепую гусеницу, Гермиона отползает в сторону — ровно настолько, чтобы Драко хватило места, но не настолько, чтобы между ними осталось какое-то пространство. Он такой тёплый. У неё не получается сконцентрироваться ни на чём другом. Время замедляется, дыхание становится чуть тяжелее, и Гермиона закрывает глаза, забывая и про звёзды, и про всё остальное. Последнее, на что хватает осознанных сил — повернуться боком — опять, совершенно неграциозным образом, — и уткнуться лбом куда-то Драко в плечо. Парень напрягается на мгновение, но затем, судя по скрипу, зеркалит позу, оказываясь лицом к ней. Гермиона чувствует его тёплое дыхание где-то в районе своей щеки и расслабляется. Когда чужая ладонь оказывается в её волосах, она уже не может сказать точно — происходит это во сне или в реальности, но происходящее дарит ей столько тепла, что думать об этом нет никакого смысла. Гермиона засыпает, забывая обо всём: где она, с кем, что было до, что будет после. Мужская ладонь продолжает гладить её по голове.

***

— Ты замышляешь что-то нехорошее? Грубоватый женский голос раздаётся прямо над его головой, и Драко не сразу считывает, что обращаются к нему, потому что... ну, с чего вдруг? Но когда тот становится громче и чуть более подозрительным: — Эй, ты. Глухой что ли? — Драко всё же поднимает голову, тут же сталкиваясь с хмурым лицом очень мужественной женщины лет пятидесяти, которая сверлит его взглядом, не переставая натирать большой пивной бокал. — Прошу прощения? — отзывается Драко, сбитый с толку, но вежливость остаётся лишь во фразе. Лицо не скрывает настоящих мыслей по поводу обращения "эй, ты", направленного именно к нему. — Ты какой-то маньяк? Драко настолько опешивает от этого вопроса, что даже не находит нужных слов, чтобы что-то сказать. Его лицо, однако, отвечает за него: он приоткрывает рот, сводит брови, слегка увеличивает глаза и смотрит на женщину так, словно... Словно она только что назвала его маньяком, например. Но, кажется, искренность его реакции подкупает её. Она прищуривается на мгновение, а затем хмыкает, отставляя бокал в сторону, но тут же беря новый и продолжая не глядя тереть его полотенцем. — Ясно, — тянет хитровато. — Понравилась, значит? — Я не понимаю, о чём вы-.. — Да ты пялишься на неё, — кивок за спину Драко, и ему нет никакой нужны оборачиваться — он прекрасно знает, о ком она говорит, — весь вечер. При этом не подходишь и тут же отворачиваешься, если она вдруг смотрит сюда. — И что, это делает меня маньяком? — А что, нет что ли? — А вы сами тогда кто? — Э? — она даже замирает, переставая прокручивать бокал. — Если вы всё это заметили, значит, тоже пялились на меня. Женщина приподнимает бровь, явно поражённая наглостью подобного заявления, но хмыкает, а затем и вовсе коротко хохочет низким грудным звуком. — Смелое заявление, — бросает, когда перестаёт смеяться, — хотя ты, конечно, симпатяга приметный. Но знал бы ты, как часто сюда заглядывают всякие придурки, не удивлялся бы. Так что уж прости мне мою бдительность, — женщина поднимает голову, вновь находя взглядом Гермиону, и веселье пропадает на время с её лица, заставляя Драко тут же напрячься: — Что? Когда женщина вновь смотрит на него, сомнение откровенно читается на её лице, но Малфою не приходится выбивать из неё ответы, барменша говорит сама: — Ты не первый, кто так внимательно следит за нашей Гермионой. Её слова ощущаются как удар под дых, и Драко тут же оглядывается, словно надеется найти этого "не первого" и уничтожить на месте. — Его здесь нет, — сообщает голос после. — Я не видела его пару дней, но он часто так пропадает. Потом всегда появляется снова. — Можете описать? — Метишь в телохранители? Драко молчит, не разрывая зрительного контакта, и ему кажется, что он видит на лице женщины одобрение. — Он почти всегда в верхней одежде, так что нормально я тебе его не опишу, но ростом примерно с тебя и вроде темноволосый. — По описанию подходит половина бара. — Ну уж извини, — пожимает плечами, — как появится в следующий раз, постараюсь разглядеть повнимательнее. — Хорошо, — кивает Драко и всё же бросает взгляд через плечо. Туда, где Гермиона смеётся в компании незнакомых ему людей и не обращает внимание ни на что вокруг. — Если она тебе понравилась, ты можешь просто подойти и познакомиться. Знаешь, не обязательно сидеть и просто пялиться, раз ты не маньяк. — У меня есть свои причины этого не делать, — признаётся он неожиданно. — В первую очередь, ради её же блага. — Ты торчок? Драко хмыкает, но качает головой, возвращая внимание своей собеседнице. — Кажется, мне пора заняться своим внешним видом. Меня принимают то за маньяка, то за торчка. — Не нарывайся на комплименты, — тянет женщина, — я уже назвала тебя симпатягой один раз. Даже мой муж в последний раз слышал это на нашей свадьбе. — Вы молодожёны? Громкий хохот. — Ага, — фыркает, — двадцать пять лет как. Каждая ночь — словно первая, если ты понимаешь, о чём я, — она добавляет движение бровями, и Драко не может сдержать ответной улыбки. — Рад за вас. — Чего радоваться-то, иди и сам тоже займись делом. Гермиона — хорошая девушка. — Я знаю. — Неужели, — тянет женщина с сомнением. — Откуда? — Мы вернулись в точку подозрений? — Я ни разу не видела, чтобы ты подходил к ней, а я глазастая. Так откуда ты знаешь? Драко пожимает плечами. — Просто смотрю на её лицо и чувствую, что прав. Романтически-наивная линия полностью снимает с него любые подозрения со стороны женщины, но обрушивает новую волну снисходительного хохота. — Ладно, решать тебе, но уверяю тебя как некогда-молодая-девушка, если ты скажешь ей что-нибудь подобное на свидании, она не устоит перед твоими чарами. Ну и твоей симпатичной мордашкой. Драко качает головой, прикрывая глаза, но улыбается. Этот странный разговор почти помогает на время забыть и о том, что за Гермионой, оказывается, наблюдает какой-то ещё один потенциальный маньяк, и даже о том, что девушка прямо сейчас сидит в компании и смеётся в ответ на глупую шутку какого-то молодого придурка.

***

Драко возвращается в бар снова и снова. Женщина — которую, как он выясняет на следующий день, зовут Маргарет, но «ты можешь звать меня Мегги, пупсик», — становится его главным собеседником. А спустя месяц почти что другом. Единственным. — Давай так, — предлагает она спустя полтора месяца. — Мы заключим с тобой спор, и если ты проиграешь, то перестанешь изображать рыцаря печального образа и подойдёшь к ней, окей? — И зачем мне соглашаться на этот спор? Что будет, если я выиграю? — Нет, ну ты посмотри на него, — притворно хмурится Мегги. — Для тебя даже негативный исход — вообще-то вполне себе выигрыш, но окей, если тебе так уж не терпится заставить меня поставить что-то на кон, то... Ладно, можешь в течение месяца заказывать всё, что угодно за мой счёт. Драко приподнимает брови. — От перспективы бесплатной выпивки и ужинов сложно отказаться. — Ага, а я о чём? — и внезапно хмурится. — Не понимаю, кстати, зачем мне это... Но ладно. Ну что, по рукам? — А в чём заключается сам спор? — Проверим твою наблюдательность, — тянет заговорчески, сверкая глазами и даже подаваясь немного вперёд. Её выбившиеся из причёски волосы почти оказываются в бокале Драко, что, к его огромному удивлению, не вызывает особой брезгливости — его требования к качеству жизни довольно заметно снизились в последнее время. — Ты всё время споришь со мной по поводу завсегдатаев, так вот давай придумаем что-то с ними связанное. Вот, например, поставим эксперимент на Бобби. Она кивает на большого, очень грозного на вид, но вообще-то очень приятного и скромного мужика по имени Боб, которого никто не зовёт полным именем. Драко прищуривается, справедливо отмечая: — Ты говорила, что знаешь его лет десять минимум. — Вообще-то пятнадцать, — поправляет Мэгги, широко улыбаясь. — Что, струсил? Драко взвешивает все за и против, с неохотой отмечая: — Не мне с зарплатой помощника аптекаря отказываться от таких предложений. — Кстати, — вспоминает женщина. — Спасибо тебе за ту микстуру! Кашель моего благоверного прошёл буквально за два дня, хотя обычно он дохает как умирающий месяц, стоит ему простудиться. Так что, знаешь, даже если ты проиграешь спор, сегодняшний ужин — за мой счёт! — Идёт, — соглашается Драко, улыбаясь чуть шире. — Так что, что там на счёт Бобби? Женщина поджимает губы, задумываясь, и слегка прищуривает глаза, рассуждая вслух: — Я думаю, что как только он закончит этот бокал, — Мегги постукивает ногтем по стеклу, будто это помогает ей формулировать, — он поднимется, пойдёт к стойке и попросит у меня ещё один. Обязательно кивнёт, скажет своё «как обычно» и сядет ровно на место в двух стульях от тебя. — Слишком просто, — замечает Драко. — Погоди, малыш, — Мегги поднимает палец. — Он сядет ровно на то же самое место, но… — она щурится, — сначала поправит стул. Подвинет его назад сантиметров на десять. Это у него тик такой — я замечала сто раз. Драко поворачивает голову в сторону Боба. Тот, как всегда, сидит идеально прямо, ладони на коленях, взгляд рассеянно направлен на стену напротив. Крупный мужик, тяжелый, спокойный. И при всём этом — аккуратный до абсурдности. — Не вижу ни единой причины, почему он должен двигать стул, — сухо комментирует Драко. — Потому что он всегда его двигает, милый. Человек привычки. Давай уже, спор принят? — Ладно, — кивает Драко. — Если всё будет, как ты сказала, — я проиграл. Если нет — проиграла ты. Мегги довольно щёлкает пальцами. — Смотри и учись. В течение следующих пятнадцати минут они неотрывно наблюдают за Бобом, который удивительным образом вообще не замечает их пристальных взглядов. Драко позволяет себе несколько раз скользнуть в сторону Гермионы, которая сидит в той же компании, что и обычно, но Мегги прочищает горло, вынуждая сосредоточиться на споре. Драко не признается в этом, но где-то в глубине души он и сам надеется... проиграть. Проходит еще пять минут, прежде чем Боб допивает бокал, ставит его на стол и встаёт. Пока он идёт к бару, Мегги буквально светится самоуверенностью: локоть на стойке, губы искривлены, как будто она заранее празднует победу. — Он сейчас ещё бедром этот стул заденет, — шепчет она с видом человека, знающего вселенские тайны. Боб делает именно это. Мегги довольно вздыхает. — Я же говорила. Драко молчит и наблюдает. У них с женщиной состоится короткий разговор, когда Бобби заказывает ещё один бокал пива, улыбаясь Мегги — та наливает ему чуточку больше, чем обычно, обворожительно улыбаясь. Драко просто кивает мужчине, когда тот поворачивается к нему. Боб принимает бокал, благодарно кивает и поворачивается к ним спиной, делая первый шаг в нужную сторону. Мегги чуть подаётся вперёд, как кошка, готовая к прыжку. — Ну давай же… — бормочет она. — Подвинь его… Подвинь… Боб подходит к стулу. Останавливается напротив. Берётся за спинку. И в этот момент Драко спокойно произносит: — Он не сядет. — Что? — Мегги моргает. — В смысле «не сядет»? Он всегда садится. — Не сегодня. Боб держится за стул секунду, будто обдумывает что-то, затем… ставит бокал на стол — но не садится. Он переводит взгляд куда-то в сторону второго зала, тихо хмыкает себе под нос, подхватывает бокал и уходит туда, оставляя стул нетронутым. Мегги застывает. — Эм… — произносит она. — Но… но он… — Его дочь сегодня не пришла, — спокойно говорит Драко, будто это объясняет всё. Он поднимает глаза на Мегги. — Обычно она забирает его после девяти. Когда она здесь, он всегда садится на место. Когда нет, он уходит к бильярду. — С чего ты это вообще взял? — выдыхает Мегги, полностью выбитая из равновесия. — Он посмотрел на часы ровно в тот момент, когда поставил бокал. Он делает это только когда ждёт кого-то. Его плечи опустились — значит, он понял, что не сегодня. Тишина. Мегги пару раз открывает рот, словно пытаясь придумать контраргумент, но выходит один лишь слабый шёпот: — Чёрт побери… Драко делает один неспешный, почти ленивый глоток. — Похоже, ужины в ближайшее время действительно за твой счёт. Мегги театрально закрывает лицо ладонью: — Иди к чёрту, сладкий. Блин, везучий ты! Драко улыбается, но в этот раз улыбка выходит неестественной. Он поворачивает голову в сторону Гермионы — девушка смеётся чуть громче обычного, и её щёки покраснели. Он медленно выдыхает, и взгляд сам собой скользит дальше, но внезапно застывает, заметив ещё одну фигуру, почти зеркалющую действия самого Драко. Всё веселье испаряется окончательно, и, когда он обращается к женщине, его голос становится абсолютно ледяным: — Это он? — А, что? — Мегги поворачивается, явно удивлённая, но прослеживает траекторию взгляда и тут же хмурится: — Ага. Он самый. И, судя по тому, что ты моментально догадался, не одной мне кажется он подозрительным, а? Драко хмурится, но кивает. Все звуки бара — даже звонкий смех Гермионы — глохнут на фоне, пока он продумывает свои дальнейшие действия. Драко слишком много взаимодействовал с очень плохими людьми, чтобы не опознать тут же — взгляд, которым придурок смотрит на девушку, не предвещает ничего хорошего. Единственная проблема — взгляд самого Драко едва ли выглядит хоть сколько-нибудь дружелюбнее.

***

Он выходит первым. На улице прохладно, влажный воздух забивается в нос, лёгкая плёнка тумана добавляет антуража, который Драко совсем не нравится. Он отходит в сторону, оставаясь в тени соседнего дома. Отсюда он видит дверь бара и отражение стеклами витрины напротив — ему даже не нужно оборачиваться, чтобы контролировать пространство за спиной. Привычка. Драко не любит вспоминать, откуда она. Время тянется словно вечность. Он чувствует себя так же, как в те минуты до начала рейда, когда все уже собрались, молчат и ждут приказа, а сердце и разум пытаются придумать тысячу причин, почему сейчас не стоит выходить из поместья. Дверь распахивается. Сначала вываливается часть компании, с которой сидела Гермиона: двое парней, девушка, громкие голоса, чей-то смех. Они курят, спорят, кто чем займётся завтра. Гермионы среди них нет. Драко напрягает челюсть. Ещё через пару минут появляется она. Драко чувствует её раньше, чем видит. Только когда знакомый голос — громкий, пусть и уже чуть уставший, но всё равно мягкий — благодарит Мегги за вечер, он позволяет себе выглянуть из тени. Гермиона выходит с пальто в руках, пытаясь одновременно натянуть его на себя и попрощаться взмахом через плечо. Её щёки всё ещё розоватые. Она обводит взглядом улицу, оценивая направление, и поворачивает туда, где, как знает Драко, находится её дом. Пошла, — неслышно отмечает он сам себе. Через тридцать секунд из бара выходит он. Мужчина делает вид, что зябко кутается в воротник, смотрит в другую сторону, но затем делает шаг — ровно в том же направлении, что и у Гермионы. Расстояние между ними примерно с полтора десятка метров. Достаточно близко, чтобы догнать, достаточно далеко, чтобы казаться случайностью. Драко сдвигается с места, удерживая дистанцию. Это превращается в странный хоровод: Гермиона, за ней мужчина, а за ним — сам Драко. Было бы смешно, если бы не было настолько отвратительно. Если он просто идёт домой и просто случайно свернул туда же, я уйду, — говорит себе Драко. Но если он ускорится, когда она ускорится... Гермиона действительно ускоряет шаг, когда поворот ведёт в более тёмный переулок — просто чтобы побыстрее его проскочить. Мужчина ускоряется тоже. Но на секунду раньше, чем нужно, — и этого достаточно, чтобы снять последнюю иллюзию случайности. — Ну всё, — выдыхает Драко про себя. — Игра закончена. Он сокращает расстояние между собой и мужчиной наполовину, двигаясь быстро, но бесшумно. Камни под ногами глушат шаги, он автоматически выбирает те места, где меньше всего шансов споткнуться, даже не раздумывая об этом. Переулок тянется узкой, длинной кишкой. Слева — глухая кирпичная стена. Справа — забор соседнего двора, редкие деревья, тёмные кроны. Фонари здесь выстроены так, будто их специально ставили, чтобы не освещать ничего важного. Драко сокращает дистанцию почти незаметно — три шага, ещё два, и мужчина уже входит в узкий, плохо освещённый проход между домами. Гермиона идёт дальше, не затормаживая. Она не оглядывается. А вот мужчина — оглядывается. Не на неё, назад. Проверяет, нет ли ненужных свидетелей, даже не представляя, какую большую ошибку он совершил. Драко перехватывает его без предупреждения. Обходит немного сбоку, вжимает спиной в холодный кирпич так быстро, что глухой звук удара тонет в уличном гуле. Молодой мужчина рефлекторно хрипит, когда Драко упирает предплечье в чужую грудную клетку, фиксируя так, чтобы тот не мог ни развернуться, ни ударить. Сильный, быстрый захват. — Тц, — Драко наклоняет голову чуть вбок, словно рассматривает что-то любопытное. — Даже не пытаешься притворяться больше? Мужчина дёргается, но бесполезно: кирпичная стена не сдвигается, Драко тоже. — Ты чё творишь?.. — пытается выдавить тот, но голос застревает поперёк горла. — Я просто… шёл. — Нет, — спокойно перебивает Драко. — Ты шёл за ней. Мужчина хмурится, но взгляд выдаёт куда больше: злость, раздражение, паническая, но всё же оценка ситуации — слишком очевидная попытка понять, сможет ли вывернуться и сбежать. Драко видит это мгновенно. — Сегодня ты ошибся четыре раза, — тихо говорит он, почти устало, а затем поднимает свободную руку, загибая палец: — Первый. Ты вышел сразу после неё. Загибает ещё один: — Второй. Ты ускорился, когда она ускорилась. И ещё: — Третий. Когда она вышла на освещённую улицу — ты притормозил. Потому что не хотел входить при свидетелях. Драко наклоняется ближе. Придурок жмурится и пытается отвернуться. — Ты не очень опытный, — констатирует Драко. — Но достаточно самоуверенный, чтобы не бояться преследовать девушек поздними вечерами. — Ты больной… — выдыхает мужчина, пытаясь изобразить жертву, но выходит карикатурно. Драко перехватывает его зажатый локоть и прокручивает, выворачивая под неестественным углом. Мужчина тут же коротко вскрикивает, но Малфой зажимает ему рот ладонью, прижимая к стене плотнее. — Но твоя главная ошибка, — говорит, больше не скрывая ни единой эмоции в голосе, — заключается в том, что ты... — Драко на проверку ныряет в карман чужого пальто, вытаскивая оттуда нож. Он медленно выдыхает, сжимая челюсть так, что становится больно, но встречается взглядом с испуганными, крысиными глазками, прежде чем договорить: — Ты ошибся целью, — шепчет он. Его палочка остаётся во внутреннем кармане собственного пальто, совершенно ненужная, потому что Драко использует оружие своего врага. Не отводя взгляда, на удивление ловко стягивает защитный кожаный чехол и совершает всего один резкий удар, направляя лезвие в сторону мужчины. Всего одно движение. Ублюдка даже не успевает охватить паника — только удивление, словно он не верит, что реальность так проста. Его последние слова превращаются в скулёж. Тело обмякает. Драко аккуратно опускает его на землю, чтобы не было шума. Проверяет пульс почти механическим жестом. Ничего. Драко присаживается на корточки, смотрит на лицо мертвеца так, как смотрят на закрытую книжку. Никакого триумфа, никакого сожаления. Прикрывает глаза, выдыхая негромко, и поднимает ладонь к лицу. Только тогда замечает, что испачкался в чужой крови. Он, наконец, вытягивает палочку и произносит негромкое: — Evanesco. Тело исчезает, следы — тоже. Следующее заклинание стирает остатки крови. Переулок вновь становится совсем обычным, влажным и тёмным. Почти что скучным. Драко выпрямляется, смотрит в сторону, куда ушла Гермиона, и почти не может поверить: он спас её. Мысль настолько волнующая и невероятная, что руки начинают трястись именно в этот момент, хотя несколько секунд назад он убил живого человека, не засомневавшись и на секунду. Он разворачивается и идёт обратно в бар, будто ничего не произошло.

***

Драко существует в эйфории от предотвращённой смерти Гермионы следующие несколько дней, а на третий и вовсе решительно допивает бокал и сообщает Мегги: — Я подойду к ней сегодня. Женщина замирает на месте, смотря на него с подозрением. — С чего вдруг? — Никаких причин, — улыбается он, озвучивая ложь без каких-либо трудностей. — Просто решил, что хватит сидеть и страдать. Мегги смотрит на него так, как не смотрела раньше никогда. Удивлённо, волнительно, с каким-то странным, непонятным теплом. На мгновение Драко вспоминает маму и почти вздрагивает. Но женщина берёт себя в руки, возвращая маску нейтральности, и одобрительно кивает: — Ну наконец-то. Только чур сообщи мне, если я буду занята — не хочу пропустить такое событие. Драко смеётся, но кивает, потому что он не помнит, когда в последний раз чувствовал себя таким счастливым и готовым к... жизни. Он нервничает и волнуется, поднимая голову на каждого нового постояльца, заходящего в бар в течение этого дня.

***

Гермиона не появляется ни в тот вечер. Ни в какой-либо из следующих.

***

Газета загорается в руках Драко прямо посреди бара. Он смотрит на неё и даже не чувствует боли в обожжённых ладонях, пока слова статьи отпечатываются в его мозгу, словно выжигаются тоже. «Убийство по чужому следу: молодая женщина погибла от рук банды, пытавшейся найти исчезнувшего главаря. Тело молодой девушки было найдено в промышленной зоне на юго-востоке Лондона. По словам полиции, преступление совершили члены группировки, ранее известной правоохранителям. Следователи полагают, что банда пыталась установить местонахождение своего пропавшего лидера, и действовала агрессивно...»

***

Драко открывает глаза с фантомным ощущением ожогов на ладонях, когда его взгляд упирается в звёздное небо над головой. Насквозь мокрый от пота, он даже не сразу замечает, что просто молча плачет. Гермиона спит рядом, завёрнутая им же в одеяло ранее, на её лице мягкая улыбка. Драко зажимает рот ладонями, чтобы не дать прорваться ни единому звуку.

***

Он выскальзывает из спальни и спускается, почти отчаянно надеясь, что может встретить неспящего Блейза снова, но внизу никого. Драко замирает, чувствуя себя разрушенным и уничтоженным. Прикрывает глаза, поджимая губы, совершенно верно предугадывая собственную накатывающую реакцию, но сдержать её не успевает: ноги подкашиваются сами собой, и он падает на колени прям посреди своей чёртовой гостиной, в том же самом месте, где очутился, пройдя через портал в последний раз. Драко жмурится, обнимая себя руками и просто валится вперёд, пока его голова не бьётся о пол. Тогда тело само кренится в сторону, и он остаётся лежать в этой позе, переживая события своего сна, и что-то очень страшное, что-то очень опасное шепчет ему: она умрёт снова. Потому что... она всегда умирает.

***

Гермиона просыпается с улыбкой на губах, не сразу вспоминая, где находится. Первое, что видит — свет из окна, второе — уже знакомые стены и балдахин. Она замирает, сердце начинает биться чуть быстрее, и Гермиона резко выпрямляется — голову тут же простреливает похмельной болью, и если бы это не было настолько неприятно, она бы сгорела на месте со стыда от одного только осознания: Драко видел её пьяной. Господи, сколько она выпила? Она ничего не помнит. Ни то, как покинула гостиную, ни как оказалась в спальне. Какое-то очень смутное иллюзорное тепло — единственная вещь, что остаётся в её памяти. Гермиона опускает взгляд вниз, замечая, что она всё ещё одета, и лёгкий румянец появляется на щеках из-за одновременного разочарования и огромной радости от того, что не произошло ничего настолько важного, пока она была пьяна. Гермиона пытается привести себя в порядок, оглядываясь в поиске часов, чтобы понять, сколько сейчас времени, но взгляд цепляется за небольшой бутылёк. Она тянется к нему на пробу, подносит к носу, безошибочно угадывая специфический запах антипохмельного зелья. И вновь эта противоречивая смесь: приятное тепло от заботы и жуткий стыд из-за собственного состояния. Единственное, о чём она умоляет небеса, это не узнать, что она начала говорить какие-то глупости или вести себя слишком развязно. Или что её тошнило... Господи! Если её тошнило при Драко — нет, пожалуйста. Мучаясь в догадках, она отправляется в ванную комнату. Приводит себя в порядок, чистит зубы, используя палец вместо щётки, и очень долго пытается укротить причёску, прежде чем решает, что может позволить себе спуститься вниз. В доме настолько тихо, что ей кажется, что она в нём совсем одна. Но после недолгой прогулки в направлении малой гостиной она слышит негромкие голоса: один из них точно принадлежит Драко, второй же — судя по веселью, Блейзу. Гермиона облизывает губы, слегка волнительно, прежде чем толкает дверь — та тут же распахивается сама дальше. Оба парня поднимают головы, но Гермиона вздрагивает, когда лёгкая улыбка на лице Драко испаряется, а сам он выпрямляет и так ровную спину. Она теряется, но Блейз дружелюбно приветствует: — Доброе утро, Спящая красавица! Как голова? — Доброе утро, — здоровается чисто на автомате, выкручивая пальцы. — Я выпила зелье, так что голова — нормально, спасибо. — Вот и славно, кофе будешь? Чем больше ленивой и мягкой доброжелательности появляется в голосе Блейза, тем ровнее и бледнее становится лицо Драко. Гермиона напрягается с каждой секундой сильнее, и ответ приходит даже быстрее, чем она успевает его обдумать: — Нет, я думаю, что мне пора, — говорит и тут же сама жалеет. — Мне... надо на работу. — Похвальное рвение, — хмыкает Блейз, но встаёт из-за стола. — Окей, тогда пойдем, проводим тебя до камина. Драко выпрямляется очень резко, кивая, и его взгляд описывает какую-то очень странную траекторию: падает на Гермиону, словно приклеиваясь к её лицу, но затем тут же уходит в сторону, прежде чем сканирует её целиком снова. Блейз рядом слегка прищуривается, но не комментирует, предлагая в этот раз чуть аккуратнее: — Идём? Гермиона разворачивается первая, просто чтобы спрятать выражение собственного лица. Сердце в груди стучит. Она сделала что-то. Что-то случилось вечером. Что-то не то. Она прокручивает эти мысли в своей голове снова и снова, даже не замечая, как они проходят несколько комнат насквозь и оказываются у камина. Гермиона поднимает взгляд, когда едва не врезается в кресло, стоящее неподалёку — Драко хватает её за предплечье за секунду до, но тут же отступает в сторону. — Мне кажется, кто-то ещё не проснулся, — хмыкает Блейз. — Наверное, — выдыхает она негромко и кивает: — Ладно, я пойду тогда, да? Спасибо за компанию вчера. Было здорово, я... не часто провожу время так. — Да? — улыбается Забини. — Тогда нам точно нужно сходить как-нибудь в бар всем вместе. Драко сжимает руки в кулаки, прежде чем усилием воли заставляет себя выдохнуть. — Пока, — говорит он негромко, когда Гермиона набирает порох в руку и заходит в камин. Девушка поднимает на него взгляд и кивает, звуча немного испугано: — Пока. Она поднимает руку, открывая рот, чтобы произнести адрес, но прежде чем успевает сделать это, Драко уже разворачивается и буквально выбегает из комнаты. Гермиона так и застывает с открытым ртом, смотря ему вслед. Сердце в груди стучит как бешеное. — Что... случилось? — внезапный вопрос мужским голосом. Она поворачивается к Блейзу, который выглядит сбитым с толку не меньше, чем она. Гермиона сглатывает, но признаётся: — Я не знаю, — совсем тихо. — Кажется... я сделала что-то не то. Забини хмурится, вновь поворачиваясь в сторону закрывшейся за Драко двери. Какое-то время они молчат. Гермиона нон-стопом прокручивает все возможные варианты. — Я перестаю понимать что-либо о том, что творится с обитателями этого дома, — комментирует Блейз совсем негромко. — Но я уверен, что у этого есть своя причина, и это не то, о чём ты могла подумать. Плевать, о чём ты думаешь сейчас, это что-то другое, окей? Гермиона молчит. И тогда Забини повышает голос, уточняя: — Ты слышишь меня, Гермиона? Не накручивай, я узнаю, что стряслось, ладно? Она кивает головой, не понимая, с чем соглашается. И даже повторяет: — Ладно. А дальше, стремясь сбежать, произносит адрес Гарри и исчезает в зелёном пламени.

***

Гермиона опускается на диван, смотря в одну точку перед собой, уверенная, что прошлым вечером что-то безвозвратно испортила.