Двадцать пятый / Нулевой

Гарри надевает мантию прямо находу, параллельно пытаясь затянуть ремень брюк и подпрыгивая, чтобы штанины не волочились по полу, когда замечает силуэт на фоне. Он поднимает голову и резко останавливается, с удивлением обнаруживая Гермиону за столом. Её... не должно быть здесь. Вернее... обычно в это время она не здесь. Да что там, Гермиона почти всё время не здесь теперь. Гарри не обдумывает вопрос слишком долго, прежде чем уточняет: — Ты сегодня не пойдешь? Гермиона вздрагивает и поднимает голову, отрываясь от рабочих бумаг. Она смотрит на Гарри, словно тот застиг её врасплох. Словно она не успела придумать ответ. Словно не может сказать ему правду. Словно-.. — Ага, — отвечает она неожиданно легко и тут же пытается улыбнуться. Старается звучать небрежно и легко, но возвращает взгляд бумагам, прежде чем продолжает: — Подумала, что иногда полезно дать человеку немного пространства, а то мы и так видимся каждый день, и у него наверняка есть свои дела, так что-.. — Это он сказал про дела? — А? А... Нет, — Гарри бы упустил нервозность в тихом смешке, если бы не был натренирован её замечать. — Конечно, нет, такое вообще говорить не очень-то вежливо, да? Так что я решила, что и мне, и ему есть чем заняться, ну, у меня так точно есть, — она вытягивает нижний пергамент. — Вот, например, ты только посмотри на это, — и даже встаёт, шагая к Гарри, чтобы показать ему что-то, что он вообще-то не особо понимает. Искренне пытается догадаться, что такого примечательного на этом свитке, но сдаётся: — Эм, — поджимает губы, — а на что именно я должен сейчас отреагировать? Гермиона кусает губу, пока её глаза бегают по тексту. Если бы Гарри не считал вероятность подобной ситуации абсурдной, он бы предположил, что девушка и сама не знает. — Ну, — коротко хмурится, не переставая вчитываться в чей-то кривой почерк, — разве так пишут... отчёты? Поттер приподнимает брови, слегка отстраняясь, чтобы лучше посмотреть на Гермиону. Та бросает на него быстрый взгляд, но тут же взмахивает руками и быстро шагает обратно к столу, заполняя пространство суетливой болтовнёй: — Нет, ну ты просто не понимаешь, у меня не отдел, а сборище людей, которые совершенно не умеют писать отчёты. Вот все вокруг умеют, даже вот у тебя, я помню-.. Ты помнишь? Ты же показывал мне бумаги своих стажёров, тогда, да? Помнишь? Это точно было. Помнишь? Гарри глупо кивает. — Вот! — цокает Гермиона, словно этот разговор вообще имеет какой-либо смысл. — Они справлялись намного лучше, чем коллеги в моём отделе, которые не умеют даже соблюдать нормальную... нормальную... длину абзацев! — восклицает слишком громко, словно только сейчас, наконец, замечает, к чему придраться. — Нет, ну разве так можно? Это же просто кошмар, Гарри, да? — Длина абзацев — кошмар? — уточняет он аккуратно. Гермиона напрягает мышцы шеи, поджимает губы и кивает, наконец, поднимая голову снова, и Гарри едва не делает шаг назад, потому что... Она смотрит на него с ужасом в глазах. С эмоциями, природу которых он не может понять, потому что нет ни единого шанса, что дело в чёртовой длине абзацев, верно? И это плохо. Хотя даже если всё-таки виноваты рабочие отчёты, то подобная реакция на них — как ни крути, всё равно избыточна. Глаза у Гермионы большие, испуганные. Она выглядит, как в тот день, когда Гарри подтвердил ей, что да, трансгрессировавший, а затем отключившийся парень в её спальне — действительно Драко Малфой, вернувшийся непонятно откуда спустя восемь лет. Она выглядит, как в день победы, когда оказалось, что победа над Реддлом не возвращает мёртвых к жизни, что не возвращает безвозвратно утерянных. — Гермиона?.. Она выглядит такой сбитой с толку, что концентрация собственного страха, кажется, пугает её лишь сильнее. Гермиона обнимает себя руками, сминая чужой отчёт, и переводит взгляд куда-то в сторону. Она стоит так некоторое время, и Гарри видит, что её кожа покрывается мурашками. А затем Гермиона спрашивает: — Может, мы тоже попали под действие какого-то проклятья? — Что? — Проклятье, — повторяет Гермиона странным голосом. — Может, мы тоже там? — Где... там? — В проклятье?.. — Я.. я не понимаю, Гермиона, я... Что, что случилось? — Проклятье, — повторяет она, кивая самой себе. Её взгляд теряет фокус, когда она смотрит куда-то перед собой, но брови сходятся вместе, и рот изгибается, словно Гермиона вдруг увидела перед собой маленького бездомного голодного котёнка. Гарри не знает, что сказать. Но когда открывает рот, чтобы попробовать спросить хоть что-то ещё раз, Гермиона резко выпрямляет спину и подхватывает бумаги со стола: — Мне пора на работу, — и проносится мимо Гарри, едва не задевая плечом. Она надевает туфли, валяющиеся возле камина, быстро оглядывается, проверяет палочку и, бросив короткое «пока», исчезает в зелёном пламени, ни на секунду не задумавшись о том, что сам Гарри, вообще-то, тоже направляется в Министерство.

***

Гермиона прокручивает события вчерашнего утра и вечера накануне без остановки. Выпадает из рабочей обстановки, не обращая внимания на коллег за соседними столами в нескольких метрах от неё, подпирает голову, пропуская волосы сквозь пальцы, и вдавливает подушечки в скальп. Тупая головная боль преследует её с самого утра. Что она сделала не так? Гермиона перебирает один вариант за другим, накручивая себя настолько, что даже сам факт того, что она осталась ночевать в чужом доме без изначального приглашения, кажется ей смертельным грехом. Что она сделала не так? Взгляд упирается в ежедневник, раскрытый перед ней, и тонкую надпись «отпуск», выведенную собственным аккуратным подчерком. Гермиона выдыхает, сдерживая злой смешок — неудивительно, что коллеги так удивились её присутствию. Неудивительно, что никто не пытается писать адекватные отчёты. Неудивительно, что-.. Что она сделала не так? Гермиона всё время бросает взгляд на часы и пытается представить, что именно сейчас делает Драко, и внутри поднимается очень противоречивая смесь чувств. Где-то в районе двух часов дня, она впервые испытывает жгучий прилив стыда, потому что... А что, если он всё же её ждёт? Он ведь должен её ждать, верно? Только если судить по его поведению прошлым утром... Что она сделала не так? Спустя ещё час её нервозность достигает неожиданной кульминации. Гермиона, последние полчаса безостановочно дёргающая ногой и кусающая кончик карандаша, принесённого ей три месяца назад из-за обсуждения маггловской канцелярии с коллегами, резко вскидывает голову и принимает очень нетипичное для неё самой решение: она спросит у него прямо. Что она сделала не так? Она вскакивает со своего места, подхватывает мантию, скинутую из-за духоты ранее, и покидает своё рабочее место под удивлённые взгляды нескольких аналитиков её отдела. Гермиона ничего не говорит, не только потому что не должна была даже приходить сегодня, но и потому что даже не задумывается об этом. Сердце ускоряет темп, её захватывает решительность и... мысль. Она взрослая, так? Она смелая, так? Она может спросить прямо, выдержать этот разговор, справиться с любыми неловкими словами и даже с собственным стыдом, если вскроется какая-то очень неприятная правда. Так? Гермиона ускоряется настолько, что почти переходит на бег. Пульс растёт, неприятное ощущение потливости появляется где-то на шее под волосами. Она облизывает губы, пытаясь успокоиться и дышать чуть ровнее, но даже ей самой кажется, что всё равно выходит слишком громко. Гермиона бросает взгляд на пару проходящих знакомых, кивает им, резко улыбается, не показывая зубов, но как только те скрываются, тут же сжимает руки и просит саму себя: успокойся. Она не понимает, что с ней происходит. Ровно так же, как и не понимает: да что, чёрт возьми, она сделала не так?! Гермиона добирается до камина так быстро, как ей никогда не удавалось раньше. На мгновение даже теряется и забывает, что вообще задумала, в голову тут же бьёт миллион сомнений, что нет, она не... не знает, она не... не готова, она не... Но ноги продолжают идти сами по себе, и Гермиона чувствует, что вспотела уже целиком. Липкое, неприятное ощущение. Эта мысль не добавляет ей уверенности, но девушка всё равно заходит в камин, тут же оказываясь сначала в промежуточной точке дома Гарри, а затем и-.. И... Всё ещё на Площади Гриммо?.. Гермиона застывает, упираясь взглядом в тёмную стену гостиной, и моргает. Выходит, оборачивается на камин, смотря на него с сомнением, выжидает небольшую паузу, набирает новую горсть пороха, заходит обратно, чётко называет адрес и-.. Всё ещё на Площади Гриммо. Её рука опускается сама по себе. Пальцы разжимаются. Порох медленно просыпается между ними. Камин Поместья закрыт.

***

Тео отправляется на работу уже в районе обеда, находясь в довольно паршивом настроении, когда почти доходит до камина, но тот внезапно загорается, а через секунду в паре метров от него появляется-.. — Поттер? Парень поправляет очки, поднимая голову, и тут же кивает в качестве приветствия: — Привет. Я к Малфою. — Ну вот, а я думал, что это мы с тобой почти лучшие друзья теперь, — хмыкает Тео по привычке, но тут же уточняет, слегка хмурясь: — Зачем тебе Драко? Это же не по поводу?.. Он знает, что такого не должно быть, потому что это дело ведётся не Авроратом, но напрягается всё равно, потому что, а что если-.. — Нет, мне нужно поговорить с ним по поводу Гермионы. Нотт тут же напрягает челюсть, хотя выражение его лица становится абсолютно нечитаемым. Поттер хмурится в ответ на эту реакцию и открывает рот, чтобы что-то сказать, но Тео указывает головой себе за спину и сообщает, когда уже обходит парня по касательной, шагая к камину: — Драко с Блейзом в малой гостиной. — Понял, спаси-.. — слова Поттера тонут в шуме зелёного пламени.

***

Гарри моргает, чувствуя себя не в своей тарелке с каждой секундой всё больше, но бросает быстрый взгляд на часы на запястье, подаренные Гермионой несколько лет назад, чертыхается, вспоминая, что обеденный перерыв не вечный, и просто шагает куда-то в указанном Ноттом направлении. Гарри вообще не ориентируется в этом доме, но стратегия «просто иди прямо» его не подводит. Он слышит негромкий гул двух мужских голосов, когда последняя дверь приоткрывается перед ним, и две головы тут же поворачиваются в его сторону. Гарри сталкивается с карим взглядом Забини раньше, чем с Малфоефским, и на его шее натягивается мышца. Блейз смотрит на него в ответ с той же эмоцией. Зрачки слегка увеличиваются, глаза будто загораются, а плечи расправляются, стремясь занять собой больше пространства. Гарри почти забывает, зачем он вообще пришёл, пока не раздаётся неуверенное: — Поттер? — озвученное Малфоем. Он переводит на него взгляд, пытаясь вернуться к изначальному плану, но секундная задержка будит что-то очень странное в хозяине дома. Тот тут же вскакивает на ноги, требуя: — Что случилось?! Что с-.. Забини хмурится и поднимается тоже, и Гарри опережает любые новые вопросы чётким: — Всё нормально. Все живы и в безопасности. Я просто пришёл поговорить. Малфой не расслабляет лба, смотрит на него так, словно не верит, словно уверен, что что-то страшное совершенно точно случилось, и Поттер хмурится в ответ на этот панически-пессимистичный настрой. А потом снова смотрит на Забини против своей воли. Гарри не думал, что столкнется с ним здесь, когда решил отправиться в Поместье. Не думал, что увидит Забини своими глазами спустя много лет, несмотря на то, что Гермиона упоминала о том, что тот приехал. Гарри думал о себе и своей выдержке слишком хорошо. Всё, о чём он думает сейчас, — как Джинни целует этого парня, и как он целует её в ответ, и-.. Гарри резко отворачивается, словно мысль влепляет ему пощечину, и он сжимает челюсть, смотря куда-то перед собой огромными глазами. Фокус теряется, смещаясь к линзам очков, картинка становится мутной. Поттер действительно забывает о своей изначальной цели. Забывает, зачем пришёл. Чего хотел. Грудь сдавливает, что-то едкое поднимается вверх, словно кислота забрасывается из желудка, и Гарри чувствует физическое желание... подраться. Он злится на самого себя за то, насколько не сдерживает собственной реакции на столкновение с Забини, и тот, без каких-либо сомнений, считывает это очень чётко. Гарри выдыхает, прежде чем поворачивается обратно, и ожидает услышать какую-то высокомерную, надсмехающуюся реплику, но этого не происходит. Когда они снова сталкиваются с Блейзом взглядами, тот просто смотрит на него. Его брови слегка сведены, а глаза скорее... побеждённые, нежели победившие. Морщины на лбу Гарри становятся лишь заметнее от глубокого непонимания природы именно такой реакции. Но тишину комнаты нарушает Малфой, спрашивая с неожиданной тактичностью: — Так о чём ты хотел поговорить? Гарри поворачивается к нему, разрывая зрительный контакт с Забини, и пытается вспомнить. — О Гермионе. Драко не успевает спрятать эмоции на лице, хотя голос звучит почти нейтрально, когда он замечает: — Она сегодня не пришла. — Да, она ушла на работу с утра, — кивает Гарри, и Драко приподнимает брови, выглядя почти растерянным. Но кивает тоже. — Вот как... Забини рядом громко выдыхает, подносит ладонь к лицу и принимается тереть его. Гарри делает внутреннюю пометку, хотя даже не понимает, что именно это значит. — Ты хотел обсудить что-то конкретное? Что-то всё-таки случилось? Она... Она что-то сказала? Ты здесь по её просьбе? — Нет, — тут же опровергает, потому что ему не нравится эта накручивающая саму себя тревожная интонация. — Я просто пришёл. Сам. Мы ни разу так и не разговаривали с тобой, и я... переживаю, потому что не понимаю, что между вами происходит, и что происходит с Гермионой, поэтому я не знаю, как ей помочь. — Я... — начинает Малфой слегка растерянно, но Поттер уже готовится остановить его и попросить поговорить наедине, когда Забини сам делает именно это: — Мне надо в город, — бросает спокойно. — Закройте камин, пока разговариваете, чтобы я понял, что вы... ну, всё ещё разговариваете. — Но если она... — спорит Драко, на что Блейз пожимает плечами, прекрасно считывая, что хотел озвучить друг: — Поттер сказал, что она на работе. Не будете же вы разговаривать весь день, верно? Ну, на случай, если Гермиона решит навестить тебя вечером. Тео сказал, что будет поздно. Так что это будет просто знак для меня. Драко выглядит так, словно ему не нравится эта идея, но принимает её. Забини хмыкает, а потом снова смотрит на Гарри уже без веселья, но кивает ему, прежде чем сдвинуться с места. Поттер зеркалит выражение его лица, но остаётся стоять неподвижно, не отвечая взаимным кивком. Забини поджимает губы, но не растягивает эту сцену: разворачивается и молча уходит, покидая гостиную и оставляя их одних.

***

Гарри возвращается на работу спустя четыре часа с большим количеством вопросов, чем раньше. Он ловко выкручивается и говорит, что занимался рабочей задачей и, на удивление, никто не допрашивает его подробнее. Гарри подозревает, что всё дело в абсолютно безжизненном лице, с которым он вернулся. Поверить, что так выглядит человек, который последние четыре часа изучал папки со сводками по бытовому убийству двух не поделивших женщину волшебников, было проще, чем предположить, что он просто отправился к кому-то поговорить. Ему кажется, что он всё ещё находится где-то в другой, показанной Малфоем параллельной реальности, даже когда опускается за свой рабочий стол, заваленный письмами разного уровня срочности. Гарри поглядывает на часы всё оставшееся время, высчитывая, когда он сможет отправиться домой. Иррациональная необходимость увидеть Гермиону своими глазами и убедиться, что она живая, выедает что-то изнутри.

***

Этот вечер на Площади Гриммо — наверное, самый странный за всю историю дружбы Гарри и Гермионы. Они сидят в нескольких метрах друг от друга и не замечают, насколько их ощущения внутреннего беспокойства-непонимания-озадаченности-замешательства-тревоги похожи по своей природе. Гермиона поднимает голову, отрываясь от книги, и смотрит в сторону дивана, где сидит Гарри. Она хочет сказать: «Драко закрыл камин». Хочет добавить неуверенное: «представляешь?», чтобы увидеть в глазах друга то же непонимание, то же сомнение. Гермионе хочется получить немного бескомпромиссной поддержки даже больше, чем разобраться в происходящем. Но Гарри сидит на диване, вытянув ноги вперёд и уставившись куда-то перед собой, и она решает, что сейчас не время. Эта мысль отдаёт ещё большей тоской, но Гермиона очень пытается не быть эгоисткой. Она решает, что что-то произошло у него на работе. Она решает, что надо дать Гарри немного пространства и не нагружать его собственными проблемами. Она решает, как обычно, за двоих.

***

У Гарри перед глазами стоит мёртвое лицо Гермионы, которое улыбается ему и указывает куда-то вдаль — туда, где на него смотрят пустые глаза родителей, Сириуса, Римуса, Фреда, Дамблдора-.. Ужасающая мысль о том, что во вселенных Драко даже не было Волдеморта, но это никого не спасало, буквально уничтожает его. Уже перед сном он смотрит на письмо от Джинни, пришедшее с утра. Разглядывает знакомый почерк на конверте, буквально чувствует вибрирующую энергию даже на бумаге, знает совершенно точно, что девушка делится там чем-то очень захватывающим и смешным, какой-то весёлой историей, произошедшей с ней на сборах. Но затем вспоминает своё столкновение с Забини, и ему кажется, что письмо обжигает его пальцы. Гарри откладывает так и не надорванный конверт на прикроватную тумбочку, снимает очки и закрывает глаза, накрывая себя одеялом с головой. Вокруг становится темно и душно. И вот он уже не герой, не аврор, не взрослый. Он снова — всего лишь одиннадцатилетний мальчишка в чулане под лестницей в доме Дурслей в какой-то параллельной вселенной, где никакого письма к нему так и не пришло.

***

Утро встречает Гермиону абсолютно серым небом и отсутствием каких-либо эмоций. Она лежит в кровати какое-то время, но физическая потребность отправиться в уборную всё же заставляет её выбраться из постели. В доме сегодня на удивление холодно. Гермиона накидывает тёплую кофту, прежде чем покидает спальню и направляется на кухню. Заваривает кофе, чисто на автомате готовит завтрак. Гарри выползает из своей комнаты спустя пятнадцать минут в не менее помятом состоянии. — Доброе утро, — говорит он хрипловатым ото сна голосом. Неожиданно для себя, Гермиона улыбается, потому что зрелище сонного, лохматого Гарри будит в ней тёплые чувства. — Доброе, Гарри, — встаёт из-за стола, уже открывая дверцу верхнего шкафа: — Кофе налить? — Угу, — отзывается парень, шаркая по полу тапками, и падает на стул, широко зевая. — Как спалось? — Отвратительно, — не пытается врать. — Вообще не понимаю, зачем проснулся так рано, — очередной зевок, — сегодня же суббота, чёрт побери. — Наверное, это я тебя разбудила, — Гермиона бросает на него виноватый взгляд и поджимает губы, — прости. — Нет, не ты... — отмахивается Гарри, — вернее... Нет, просто не очень приятные сны. Устал, видимо. — А мне вообще ничего не снилось сегодня. — Непохоже на тебя. — Ага, — хмыкает чуть кривовато и, наконец, ставит горячую чашку напротив Гарри. Тот бросает негромкое «спасибо», пока Гермиона опускается на своё место напротив. — У меня довольно бурное воображение, неправда ли? — Иногда даже чересчур, — соглашается парень, слабо улыбаясь. — Ты давно проснулась? — Нет, минут тридцать назад. — Ясно. Какие... какие планы на день? Пойдёшь к Малфою? Гермиона не спешит отвечать на этот вопрос. Гарри подпирает голову ладонью и рассматривает её лицо. — Ты переживаешь, — комментирует он, и девушка даже не спорит: — Переживаю, — кивок. — Из-за такого количества вещей, что даже не понимаю, как вычленить что-то одно. — Знакомо. Но иногда помогает просто начать озвучивать с самого начала. Гермиона приподнимает брови, слегка растерянная. — Ты предлагаешь мне просто вывалить на тебя это сейчас? — Ага, — хмыкает. — Ты даже не позавтракал. — У меня нет аппетита. К тому же, — он поднимает чашку и отпивает из неё, неприлично хлюпая, — у меня есть кофе, что вполне считается за завтрак. Когда-то мы и такого позволить не могли, помнишь? Гермиона напрягается, осторожно уточняя: — С чего ты вдруг решил вспомнить об этом сейчас? — А я и не забывал особо, — пожимает плечами и растягивает губы в кривоватой усмешке, но Гермиона не улыбается в ответ. Она слегка подаётся вперёд и накрывает его ладонь, лежащую на столе, своей. — Что за кошмары тебе снились? Гарри сталкивается с ней взглядом, не пытаясь отнекиваться: — Даже не знаю, написано ли всё у меня на лице, или ты просто слишком хорошо меня знаешь. — Ни то, ни другое не требуется, чтобы предположить, что тебе могут сниться плохие сны о том, что... было в прошлом. — В прошлом, — повторяет за ней Гарри, словно эхо, и поджимает губы: — Прошлое, как оказалось, умеет возвращаться и врываться в твою жизнь, когда ты меньше всего это ждёшь. Казалось бы, я должен был выучить этот урок ещё с Реддлом, ха? Пальцы Гермионы слегка напрягаются. — Возвращение Драко — намного более приятная вещь, чем возвращение Реддла, не думаешь? Гарри резко втягивает воздух через нос и тут же кивает: — Да, прости, я... не имел ничего такого в виду. Просто не подумал. Разумеется, возвращение Малфоя — это хорошая вещь. — Хорошая, — повторяет за ним Гермиона, словно убеждает не только его. — Почему тогда ты не идёшь сегодня? Гермиона несильно прикусывает кончик языка, давая себе несколько секунд на раздумье, и уже собирается ответить, как есть — сказать то, о чём очень хотела рассказать ещё вчера, — но внезапно раздаётся характерный звук огня в камине из гостиной, а затем приглушённое, но спокойное: — Гарри? Гермиона вскидывает голову, когда сам Гарри вскакивает на ноги с громким: — Чёрт! Я забыл! — и несётся в сторону гостиной. Гермиона подскакивает вслед за ним. — Кто это? Мне не показалось? Это что-.. Они вбегают в просторную комнату, где Гермиона застывает на месте, скорее выдыхая, нежели заканчивая предложение в полную силу голоса: — ... Луна?

***

— ...а вот это я нашла во время последней экспедиции, — девушка вытаскивает небольшое перо, отливающее темно-синим, и подносит кончик к носу, из-за чего ей тут же становится щекотно. — И просто взяла его? Эм, разве такие находки не должны регистрироваться? — Должны, конечно, — улыбается Полумна, словно этот вопрос — слишком очевидный, чтобы вообще быть озвученным, но при этом, кажется, не видит никакой проблемы. Потому что откладывает перо в сторону и тянется к следующему свёртку: — О, как удачно. Это для тебя, Гермиона, — она протягивает его ей, — но это не единственный, у меня есть ещё. Сейчас найду, ты пока открывай. Гермиона, будучи послушным человеком, негромко благодарит и делает именно это. Аккуратно разрывает бумагу, чтобы не добавлять больше хаоса в их и так образовавшийся бардак вокруг, состоявший, в основном, из упаковок от сладостей. Потому что Гарри решил вскрыть сразу все, чтобы попробовать, и уже минут десять безостановочно что-то жуёт, время от времени совершенно неприлично чавкая. — Га-а-арри, — пробует повлиять на него Гермиона, морща нос. — Я не специально, клянусь, — бормочет с набитым ртом. — Это правда, — подтверждает его слова Полумна. — Там есть специальные «чавкающие» конфеты, которые помогают раскрываться голосу. — О, так я после них ещё и петь смогу? — О, нет... — тихо выдыхает Гермиона и всё же возвращает внимание врученному ей подарку. Откладывает надорванную упаковочную бумагу в сторону и-.. — О, это книга. Что-то интересное? — Она написана каким-то мудрым магглом, — кивает Полумна, и если бы Гермиона не знала наверняка, что девушка совершенно точно не настолько глупа, чтобы просто дарить ей всё, что связанно с магглами, потому что она магглорождённая, то непременно бы обиделась. — Мудрый маггл, — повторяет она так, словно это должно что-то значить, и читает имя. — Я не знаю этого автора, странно. Но спасибо большое, я обязательно прочту — как раз закончила одну позавчера. — Я подумала, что тебе понравится. Там много слов, — улыбается Луна, а затем вытягивает ещё один странный мешочек, но в этот раз вручает его Гарри. — Мне? Это тоже что-то съедобное? — Нет, Гарри, эту вещь лучше не есть. Хотя, наверное, ты можешь попробовать её пожевать, если очень захочется, но, уверена, это вредно для зубов. Гарри достаёт из мешочка небольшой, почти игрушечный амулет — деревянную дверцу высотой в пару дюймов. Край словно чуть обожжён огнём: лёгкая тёмная окантовка, как если бы древесину кто-то удерживал над свечой. — Это... — тянет он с сомнением. — Дверь, — заканчивает за него Гермиона, звуча так же неуверенно. Они оба поворачиваются к Луне, ожидая, что она что-то объяснит. — Это действительно маленькая дверца, — кивает Полумна, но всё же добавляет детали: — Она щёлкает как самая настоящая, если ты откроешь её, хотя не это делает её особенной. — А что? — Подумай о каком-нибудь конкретном месте. Гарри смотрит на неё с подозрением, но делает именно это. Гермиона тоже следит во все глаза. — А теперь приоткрой и поднеси ближе к лицу. Парень приоткрывает маленькую дверцу и сам наклоняется ближе. — И? Я не совсем понима-.. — обрывает себя на полуслове, и Гермиона замечает, как его глаза медленно становятся больше. — Что? — требует она нетерпеливо. — Что такое? — Пахнет... — начинает Гарри, сталкиваясь с ней взглядом, — пахнет точь-в-точь как в Норе. — В Норе? Это дверь... в Нору? — Нет, я просто подумал о Норе, — поправляет парень, а затем уточняет у Полумны: — Это так работает? — Да, — подтверждает она, и морщинки возле глаз становятся чуть заметнее. — Ты можешь подумать о любом месте, приоткрыть дверцу и почувствовать запах оттуда. Интересная магия, да? — Можно мне попробовать тоже? — Конечно, — Гарри протягивает амулет, и Гермиона берёт его со смесью осторожности и остаточного скепсиса. Задумывается на мгновение, зачем-то прикрывая глаза, и подносит дверцу ближе к носу. В ту же секунду её глаза распахиваются обратно, а сама Гермиона едва не отшатывается в сторону, сразу же отдавая амулет обратно. — Гермиона? — удивлённый голос Гарри. — Эта штука и правда работает, — всё, что она отвечает, сглатывая. Два взгляда — обеспокоенный зелёный и серебристо-серый заинтересованный — застывают на ней, но никто не бросается с расспросами. Гермиона оглядывается в поисках книги и делает вид, что снова изучает её. Гарри прочищает горло, пытаясь придумать, что сказать, но Полумна просто достаёт следующий свёрток: — Это тоже тебе, Гермиона. У меня ещё есть подарки для Рона и Джинни, кстати. — Джинни на сборах, — тут же сообщает Гарри, и Луна кивает, потому что для неё эта новость — не секрет. — С Роном я виделся пару дней назад, он тоже весь в работе, но уверен, что будет счастлив встретиться с тобой. — Я не видела Рона уже пару недель, — с удивлением замечает Гермиона. — Я думаю, что это к лучшему. Взгляд Гарри такой удивительно уверенный, что она просто кивает и возвращается к своему подарку. В этот раз мешочек оказывается совсем небольшим. Гермиона тянет за веревочку, а затем переворачивает, чтобы что-то маленькое выпало ей на ладонь. — Это подвеска, — озвучивает она и аккуратно проводит пальцем по гладкой поверхности, мягко улыбаясь: — Очень красиво, спасибо, Полумна. — Это «Громовая бусина», — подсказывает Луна, когда Гермиона действительно ловит себя на этой ассоциации — где-то в глубине небольшого тёмного шарика словно блестит молния. — У неё тоже есть какой-то секрет, да? — интересуется Гарри, подползая ближе, и Гермиона косит на него взгляд, фыркая, когда гора конфет валится с его коленей на пол. — Она снимает статическое нервное напряжение. Когда владелец зацикливается на мыслях, бусина потрескивает. По крайней мере, так мне сказал продавец, и я думаю, зачем ему врать, верно? Гермиона переглядывается с Гарри, и они одновременно улыбаются в ответ на последний вопрос, но оставляют его без ответа. Луне он и не нужен, потому что она открывает конверт и достаёт колдографии: — Хотите посмотреть? — Конечно! — чуть громче отвечает Гермиона, потому что никогда даже не была в тех краях, откуда вернулась Луна. И вот уже они оба, а не только Гарри, перемещаются к ней, не вставая на ноги, а скорее переползая по ковру, чтобы усесться по разные от неё стороны. Следующие два часа они проводят в том же положении. Гермиона рассматривает каждую колдо намного дольше, чем Гарри, и даже спустя столько лет, столько прочитанных книг, не может поверить, что такое волшебство действительно может существовать в их мире. Фантиков вокруг становится до неприличия много. Гарри продолжает жевать конфеты и, время от времени, приоткрывает маленькую дверцу своего амулета, всё так же удивляясь каждый раз.

***

Когда они перемещаются на кухню, Гермиона готовит простой обед на скорую руку, пока Луна рассказывает о последней экспедиции, а Гарри слушает её, подперев голову ладонью, и каждые пять минут уточняет, не нужна ли его помощь с готовкой. На третий раз Гермиона просто кидает в него полотенце, и парень затыкается с чистой совестью. Все мысли последних дней отступают ненадолго. Хоть и не исчезают насовсем.

***

Они заканчивают обед, сытые и спокойные, когда Гарри удаляется в уборную, бросая быстрое: — Сейчас вернусь. Гермиона провожает его взглядом, откидываясь на стуле, и складывает руки на груди, чтобы было удобнее. Молчит какое-то время, смотрит на дверь, медленно набирает воздух в лёгкие и всё же поднимает голову. Луна встречает её взгляд в ту же секунду с мягкой, почти не исчезающей улыбкой на губах. — Почему ты приехала, Полумна? — Гарри написал мне письмо, — не обманывает. — Из него, правда, я так и не поняла, кому из вас двоих больше была нужна помощь, но любой из вариантов — достойная причина приехать, верно? — Кому из нас двоих? — повторяет Гермиона, слегка растерянно. — Гарри Поттер не выносит собственного бессилия. С этим поспорить было сложно. — Не злись на него, — просит Луна. — Я уверена, что ты просила его никому ничего не говорить, но... — Я не злюсь, — замечает Гермиона совершенно искренне и даже признаётся: — Я очень рада, что ты приехала, Луна. Спасибо. Полумна слегка склоняет голову, улыбка становится ещё мягче. — Как будто мы снова в Хогвартсе, да? — Я бы не хотела возвращаться в то время, — Гермиона не уверена, было ли ей когда-либо настолько плохо. Потому что даже во время самой войны была цель, была вера и мысли о победе. О том, что всё закончится, и что будет... что-то ещё. Будет своё «дальше». — А ты и не сможешь, — пожимает плечами Луна. — Так что хотеть или не хотеть этого бессмысленно. Тихий смешок. — С этим утверждением спорить трудно, — взгляд опускается сам собой, когда Гермиона поджимает губы, прикусывая нижнюю. Спрашивает немного потерянно: — Джинни тоже в курсе? — Не думаю. Мне кажется, что если бы знала, уже давно была бы здесь. — Наверное, ты права, — кивает. — Как... Как много ты знаешь о том, что произошло? — Знаю, что Драко Малфой вернулся, — говорит легко. — Остальное предположить не так уж и сложно, верно? Учитывая, сколько усилий потребовалось, чтобы проститься с ним окончательно-.. — Он закрыл камин, — перебивает Гермиона, напрягая челюсть, и Луна медленно приподнимает светлые брови, пока девушка продолжает говорить. Быстро. — Что-то случилось накануне, я что-то сделала, я... я не знаю, что, но явно что-то не то, и я хотела дать ему пространство, потому что он вёл себя странно, и я решила не идти к нему, хотя я всегда хожу, но в этот раз... я не знаю, это было глупо, но... чёрт, это не важно. Я решила, что должна просто спросить, потому что... это то, что делают взрослые люди, верно? Они разговаривают, да? — Разговаривают, — соглашается Луна. — Разговаривают, — повторяет Гермиона, кивая, и следующие её слова звучат совсем не той интонацией, с которой она хотела их произнести: — Но он закрыл камин... Почему? Почему он закрыл его? — Я могу придумать не менее десятка достойных причин, почему он мог это сделать. Не уверена только, что это что-то изменит. Ты убеждена, что он закрыл его, чтобы ты не приходила? — Я буду рада, если ты переубедишь меня, — признаётся Гермиона, почти требуя этого взглядом. Но Полумна разбивает её надежду: — Я не могу, Гермиона. Только сам Малфой сможет сделать это так, чтобы ты поверила. Возможно, ты действительно сделала что-то не так, возможно, нет. Он действительно мог закрыть камин, чтобы никто — не только ты — не приходили и не трогали его, а мог сделать это... зачем-то ещё. Но я не знаю, Гермиона. Плечи Гермионы опускаются, когда она резко выдыхает и уводит взгляд в сторону. Обе девушки замолкают, но вскоре возвращается Гарри, и они переглядываются, но не развивают эту тему. Парень ёжится: — Холодно сегодня, нет? — Есть такое. — Хотите выпить? — предлагает неожиданно. — У меня есть огневиски. Поможет согреться. — Гарри! — удивлённо восклицает Луна. — Ты же говорил, что больше не пьешь? — Больше не пьёшь? — удивляется Гермиона, поворачиваясь к другу, который слегка краснеет и отводит от неё взгляд. — Я не знала. — Это... Ну, да, я решил не пить, какое-то время назад, вернее не только я, а... Хотя это не важно сейчас. Так что, будете? — Я не откажусь, — соглашается Луна. Гермиона смотрит на друга, пытаясь понять, что именно сейчас произошло, и о чём именно он не рассказывает, и почему он планировал больше не пить, и не один-.. Стоп. — Гарри, — говорит она медленно, — вы что, планируете?.. Парень морщит нос и слегка краснеет, но снова пожимает плечами: — Мы не обсудили ничего конкретного. Это было скорее моё решение, просто... быть готовым, если Джинни вдруг согласится сделать перерыв в карьере и-.. Пауза отдаёт горечью, и Гермиона хмурится, но Гарри, наконец, встречается с ней взглядом и говорит прямо: — Я думаю, что у нас с ней ещё есть вопросы, которые стоит обсудить, прежде чем переходить к настолько важному этапу. Гермиона вздрагивает, словно меняется с парнем местами: и вот она уже пытается не докопаться до истины, а спрятать её как можно дальше. Что-то блестит во взгляде за очками, но Гарри встаёт и отходит к ящику, откуда вытаскивает закрытую — вероятно, подаренную — бутылку, а затем тянется к стаканам, уточняя: — Так что, Гермиона, ты будешь? В её голове всплывают картинки вечера у Драко, обрывочные ощущения ночи и странная сцена на утро. Гермиона прокручивает то, как парень резко разворачивается и уходит, когда она ещё даже не успевает произнести адрес, лишь шагнув в камин. Камин. Который он закрыл, и.. — Да, — кивает, со странным флёром внутреннего ощущения, словно она сдаётся чему-то, чему сдаваться не следовало. — Буду. Она замечает на себе внимательный взгляд Луны, но девушка молчит, а Гарри просто возвращается к ним с уже открытой бутылкой и тремя стаканами. Разливает немного и предлагает тост: — За встречу. Я рад, что ты приехала, Луна. — За встречу, — и все чокаются одновременно. Огневиски обжигает горло. Гермиона ведёт плечами и сжимает свободную руку под столом.

***

Проходит всего сорок минут отвлечённых разговоров под аккомпанемент алкоголя, прежде чем всё возвращается к действительно волнующей всех теме. — Он сильно изменился? — интересуется Луна, её слегка поразовевшие от алкоголя щёки кажутся почти красными на светлой коже. Гарри поворачивается к Гермионе, ожидая, что она ответит на этот вопрос, но девушка молчит и смотрит в одну точку, медленно сводя брови. Поэтому пробует ответить сам: — Эм, сложно сказать. Последний раз я общался с ним в Штабе Ордена, и это был очень короткий разговор по поводу миссии, и сам Малфой был там не больше пятнадцати минут, мне кажется. Не уверен, что могу дать характеристику на основе этого. Но если сравнивать со временами Хогвартса, — Гарри морщит нос и усмехается, — то да, определённо другой человек, но это могло быть просто проявлением взросления, да? — Мы все повзрослели, — соглашается Луна, кивая. — Даже Драко Малфой не мог избежать этого. И всё же мне очень жаль его. — Ну, без него мы бы не нашли, где засел Реддл, — соглашается Гарри. — Так что, стоит признать, что этот парень заслужил своё «долго и счастливо». Гермиона продолжает молчать. — Парень, — повторяет Луна с сомнением. — Уместно ли всё ещё называть его парнем? — Эм-м, — Гарри неловко поджимает губы. — Не то чтобы я задумывался об этом, но... Но если судить по части его рассказов, то для него действительно прошло намного больше времени, чем для нас. Сколько ему вообще теперь?.. Он пробует посмотреть на Гермиону ещё раз, но она рядом сидит всё так же неподвижно. — Ещё и потерял родителей, — замечает Луна внезапно. — Поистине трагичная история: его и так лишили юности, лишили первой любви, заставили повзрослеть слишком быстро, а возврат сюда, должно быть, означает для него ещё одно лишение — надежды на то, что всё могло сложиться иначе. Гермиона поднимает голову. — Ты так странно смотришь на меня, — замечает Луна. — Хотя это ведь довольно легко понять. Подумайте сами — вы смотрите на него и ждёте, что он просто примет тот факт, что всё закончилось, и попробует наслаждаться жизнью, потеряв всего восемь лет от этой реальности. Но, кажется, это работает чуточку сложнее? — Объясни, — просит Гермиона слегка хрипловато. Луна задумывается. — Как по мне, возвращение назад — всё ещё часть наказания. Довольно умный ход, если отрешиться от эмоций, — заключает спустя мгновение. — Так сколько лет он прожил? — Я не знаю, — Гермиона качает головой. — Больше... сорока. Сама мысль заставляет кожу покрыться мурашками. Она не может даже представить себе, как Драко выглядел бы, повзрослевшим настолько. — Ему должно быть очень непросто, — кивает Луна, — оказаться взрослым разумом в молодом теле. Хотя, если я правильно поняла, он переходил в новый мир раньше, чем взрослел физически. Допускаю, что он и сам не осознаёт своего реального возраста. А потеря родителей означает полную потерю и возможности вновь оказаться ребёнком. — Это то, как ты ощущала это? — интересуется Гарри, подаваясь вперёд. — Мне сложно представить, потому что... ну, когда у тебя чего-то нет, ты не знаешь, каково это — потерять, — он как-то странно усмехается. — Но мне кажется, я почувствовал что-то подобное, когда умер Сириус. Все трое на секунду оглядываются в сторону маленького портрета молодого Сириуса, что Гарри откопал на чердаке, прежде чем отводят взгляды и возвращаются к разговору. — У меня есть отец, — отвечает Луна на вопрос Гарри. — Поэтому нет, думаю, что я тоже не могу осознать этого в полной мере. Как и Гермиона, полагаю. — Я знаю, что мои родители живы, — соглашается та совсем негромко. — Это — больше, чем я могла надеяться. Они замолкают на время. Тема разговора оставляет после себя тяжёлое неприятное послевкусие, и все по очереди делают новый глоток огневиски, чтобы выжечь это ощущение прочь. Но затем Гарри интересуется у Гермионы напрямую: — Но всё же, тебе кажется, он очень сильно изменился? — Кажется, Гермиона пыталась избежать ответа на этот вопрос уже несколько раз, Гарри, — замечает Луна, и парень округляет рот, слегка выпрямляясь и пристыженно поджимает губы. — Эм, я... прошу прощения, я не подум-.. — Я не могу ответить тебе... Мне-мне начинается казаться, что я... Что я скучала по нему больше, чем помнила его, — перебивает его Гермиона, впервые озвучивая это вслух. Она допивает стакан залпом и откидывается на стуле, прикрывая глаза ладонью и медленно выдыхая. Эта фраза убивает что-то у неё внутри.

***

Гарри и Гермиона остаются на кухне одни, когда Луна проливает на себя кофе, но использует это как возможность принять душ после дороги. Оба в одинаково задумчиво-пустом состоянии. За окном уже давно темно, но они настолько потеряны, что вообще не представляют, сколько сейчас времени. На часы никто смотреть даже не пытается. Гарри вертит амулет в руках. — Странная штуковина, — тихо говорит он. — Как ты думаешь, эта магия работает только с запахами мест, в которых я бывал? — Не знаю, — пожимает плечами. — Я не слышала о подобных артефактах раньше. Единственное, на что я надеюсь, что эта штука хотя бы легальна. Но, учитывая, что это подарок Луны, я бы на твоём месте на работу его всё же не носила. Гарри хмыкает. А затем подносит дверцу к носу, слегка хмурясь. — Пахнет чем-то цитрусовым, — озвучивает он вслух. — Приятно. Но я не знаю, правильно ли оно работает, учитывая, что я представляю себе что-то очень абстрактное. Может, и запах я придумываю сам? Гермиона приподнимает брови. — А что за место ты представил? — Место первого свидания Джинни и Забини. Гермиона застывает на своём месте, боясь дышать, пока Гарри всё крутит и крутит амулет. Парень не смотрит на подругу, но знает совершенно точно, что в её голове успевает пронестись миллион мыслей, прежде чем она озвучивает вслух: — Ты... знаешь? — Знаю, — кивает. А затем кидает амулет на стол, выдыхая через нос. — Я... не думала, что Джинни расскажет-.. — Она и не рассказывала. — А? — Гермиона бледнеет. — Что? Но... О, нет. Только не говори, что ты просто предположил, а я... — Нет, — фыркает Гарри и встречается с ней взглядом. — Я нашёл их общую колдографию, пока помогал разбирать вещи, когда мы снова съехались. — Ох. — Ага, — кивает, не стирая с лица невесёлой усмешки. — Джинни не знает, что я в курсе. До этого я был уверен, что лучше пусть так и остаётся. Потому что... мы же расстались тогда, верно? Гермиона молчит, потому что правильных слов у неё нет. Она старалась не давать моральную оценку выбору Джинни всё это время. И у неё получалось. Потому что Джинни — её лучшая подруга. Проблема лишь в том, что Гарри — её лучший друг. Но если говорить фактами: — Да, вы расставались и вряд ли думали, что сойдётесь снова. Считает ли она так на самом деле? Считает ли так сама Джинни? Гермиона вспоминает негромкий голос, рассказывающий ей об удивительном времени в Италии, и знает почти наверняка, что Джинни считает себя если не виноватой, то сделавшей плохой выбор точно. Единственная мысль, успокаивающая её, заключалась в том, что Гарри ничего не знает. Значит, последствия этого решения будут лежать только на её плечах. Но всё переворачивается с ног на голову. И, оказывается, Гарри знает едва ли не дольше, чем сама Гермиона. И ей так его жаль в этот момент. — Почему ты подумал об этом сейчас? — спрашивает она осторожно. Гарри морщится, поджимает плечи, выдавая свою стыдливую неловкость, и Гермиона хмурится, не понимая природу именно такой реакции. — Я столкнулся с Забини, — сдаётся он, наконец. — С Забини? Зачем? Ты... пошёл разбираться? — Что? — кажется, подобное предположение его оскорбило. — Нет, я не ходил разбираться с ним. Я вообще не думал о нём, вообще-то я думал о тебе. — Обо мне? Причём тут я? Или ты про то, что я рассказала, что он приехал? Прости, я... я не знала, правда, я бы не стала, если-.. — Нет, — останавливает Гарри. — Я пошёл поговорить к Малфою, потому что переживал за тебя, и просто забыл, что Забини будет там. Вернее, я был уверен, что отреагирую спокойно. Оказалось, что... — он разочарованно цокает. — Я ошибся. Гермиона чувствует себя очень плохим другом в этот момент, но внимание цепляется за одну деталь, и ни о чём другом думать не получается. — Ты ходил к Драко поговорить обо мне? — Да. Я... прости, ладно? Я знал, что ты не оценишь этого, но я просто не понимал, что происходит, и мне стыдно, что я сделал всё за твоей спиной — и с Малфоем, и с Луной, — но я просто не понимаю, что мне делать. — Когда ты успел сходить к Драко? — А? Эм, вчера? Гермиона не может поверить в услышанное. Она смотрит на Гарри, уверенная, что он что-то перепутал, потому что, в обратном случае, это означает, что: — Он закрыл камин только... для меня? — Что? — глаза Гарри бегают, пока он пытается сложить два плюс два, а затем резко округляются: — Погоди! Что? Закрыл камин от тебя? Нет! Когда? Когда ты пыталась попасть? — Вчера днём?.. Гарри резко выдыхает, в ужасе осознавая: — Я был у Малфоя вчера днём, и Забини, — бровь дёргается, пока он прочищает горло. — Забини сказал закрыть камин от него, чтобы он знал, что мы ещё разговариваем. — Что? — Потому что я сказал, что ты на работе, и я... эм, я понятия не имел, что ты захочешь прийти днём, потому что... Окей, чёрт, мне стоило предвидеть это, да? В обеденный перерыв, наверное? Ты же всегда ходишь к нему, чёрт, я-.. — Он не закрывал камин от меня? — повторяет Гермиона, неуверенная, что поняла правильно, но всё внутри замирает, а сердце начинает биться чуть быстрее. — Я уверен, что ты — последний человек, от которого бы он закрыл камин, Гермиона. И этих слов оказывается достаточно. Гермиона резко поднимает взгляд к часам — половина девятого вечера, — и затем снова к Гарри: — Он думает, что я не приходила два дня просто так, — осознаёт, забывая о своём предыдущем переживании, о той странной реакции, о внутреннем смятении и почти обиде. Она встаёт из-за стола, беря Гарри за руку и обещая: — Прости меня, пожалуйста, что я делаю это именно сейчас, когда мы только заговорили о Джинни. Я вернусь, и мы будем с тобой обсуждать это так долго, как ты захочешь, хорошо? Я готова слушать тебя всю ночь, готова просто сидеть рядом, если это будет нужно. Гарри выглядит таким растерянным поначалу, но, когда Гермиона делает шаг в сторону, а затем и вовсе срывается с места в сторону камина, догадывается без каких-либо проблем. Но даже не успевает ничего сказать. Гермиона пересекает гостиную, ловко перепрыгивая оставленные на полу вещи и подарки, набирает горсть пороха, шагает в камин, набирает воздух в лёгкие, а затем резко выдыхает его вместе с адресом, тут же задерживая дыхание, потому что если камин снова закрыт, если закрыт, если-..

***

Луна не выглядит удивлённой, когда застаёт на кухне только Гарри, сидящего в одиночестве. Почему-то даже не уточняет, не задаёт вопросов. Её волосы всё ещё влажные — хотя Полумна явно использовала заклинание, но почему-то решила не сушить до конца. — Мы на вечер вдвоём? — спрашивает она, опускаясь на свой стул и подкладывая одну ногу под себя. — Похоже на то, — кивает Гарри, а потом просит: — Можешь помочь мне протестировать кое-что? — Конечно, что мне надо сделать? — Вот, возьми ты, — протягивает амулет. — Ты же никогда не была здесь в спальне Сириуса, верно? — Не была, — соглашается Луна, не скрывая лёгкого удивления. — А ты решил оставить там всё, как есть? Используешь чары? — Ага. Можешь попробовать представить это место, ну, как ты себе его визуализируешь, и описать, что ты чувствуешь? — Конечно, могу. Луна слегка прищуривается, пытаясь нарисовать картинку места, в котором она никогда не была, и хоть Гарри и думает, что эта ситуация немного отличается, потому что девушка прямо сейчас находится в том же доме, и знает общий стиль, но-.. — Пахнет книгами, немного старой кожей, какой-то горчинкой и, не знаю, кажется, это парфюм, а ещё чернилами и, — мягкая улыбка, — шерстью. Гарри, кажется, сдаётся. Он ставит локти на стол, опускает на них голову и прикрывает глаза. — Всё так, — его голос приглушен. — Там пахнет именно так. И в нос снова забивается яркий насыщенный запах цитруса. Гарри жмурится, потому что он не хотел этого знать. Зачем он вообще подумал об этом месте? Всё произошедшее становится более и более реальным, и он не хотел, о, как же он этого не хотел. Ему больно. И плохо. Гарри сжимает челюсть, пытаясь выдавить из себя эти эмоции, но картинки перед глазами вместе с яркими пятнами становятся лишь насыщеннее. А затем аккуратная ладонь опускается на его макушку. Гарри вздрагивает, но не меняет своего положения. Луна осторожно гладит его, не надавливая слишком сильно, и он просто концентрируется на этом ощущении, позволяя остальным мыслям медленно стекать с него куда-то на пол.

***

Если камин снова закрыт, если закрыт, если-.. Зелёное пламя окружает её, заставляя зажмуриться, но уже через секунду Гермиона чувствует характерный, неописуемый, невоспроизводимый запах поместья, сглатывает и делает шаг вперёд. — Драко? — зовёт на пробу. Вокруг тишина. Гермиона делает ещё один резкий выдох, призывая себя успокоиться, но продолжает нервничать. Сжимает и разжимает пальцы, оглядываясь по сторонам, но все двери закрыты, и поэтому она пробует ещё раз: — Драко? И тогда сбоку раздаётся едва уловимый скрип. Гермиона тут же разворачивается в сторону приоткрывшейся двери, надеясь, что так дом сам подсказывает, где ей найти хозяина. Потому что ей надо найти его. Очень надо. Ей всё ещё надо узнать, что случилось, потому что последние три дня она буквально выедала себя изнутри этим вопросом, но что ещё важнее — ей надо объяснить Драко, что она хотела прийти. Ведь она обещала ему, что будет приходить каждый день, пока у неё отпуск, и что она не нарушала обещания, что у её отсутствия есть странное, нелепое, почти невозможно глупое объяснение. Подаренная Луной подвеска тихо потрескивает на груди, но остаётся незамеченной. Гермиона вытирает вспотевшие ладони о ткань домашних брюк, и только тогда вспоминает, что даже не переоделась. Стыд и неловкость приливают кровью к щекам, но тут же сменяются решимостью: они оба больше, чем просто два человека, верно? Она сказала, что всё ещё хочет быть его девушкой, так? Значит, она может позволить себе показаться ему именно в таком виде. А если у него с этим какие-то проблемы, то... то... Мысль пропадает из её головы прямо по ходу движения, вместе с перешагиванием порога очередной комнаты. Слабый свет загорается по сторонам, приветствуя гостя, а у Гермионы пересыхает во рту. А затем случается дежавю. Потому что ей навстречу выходит Забини, хмурый и растерянный, с трудом концентрирующий взгляд. — Блейз? — Ох, слава Мерлину, это и правда ты, а то я решил, что уже и у меня начались галлюцинации, — выдыхает он нервно, шагая к ней на встречу. Верхние пуговицы рубашки расстегнуты, щёки покрасневшие, взгляд — что ж, Забини, очевидно, пьян. — Мне надо поговорить с Драко. — Драко пользуется популярностью. — Что? — Да нет, это я так, просто ты прям как Поттер. Кстати, кажется, твой друг всё же в курсе? — Как оказалось, — кивает Гермиона, заставляя себя не высматривать за спиной парня ещё один силуэт в пустоте коридора. — Я узнала об этом только сегодня. — Выходит, я тебя обошёл, — фыркает Блейз почти нелепо, вынуждая Гермиону вернуть свой взгляд к его лицу и нахмуриться. — Поттер явно хотел набить мне морду, мне кажется, он сдержался только из-за Драко, но да ладно... В целом, может, и стоило набить, я бы понял, так что ты ему скажи, если что, вдруг поможет. — Ты пьян. — Очевидно, — откровенно смеётся, но тут же пытается стать серьёзным. — Я очень рад, что ты пришла, хотя вообще-то стоило прийти пораньше, да? Не пойми меня неправильно, я не осуждаю, всё непросто, я понимаю, но-.. — Именно поэтому я здесь, — перебивает его Гермиона, — и мне надо объяснить это Драко, где он? Она пытается обойти его, но Забини делает шаг в сторону, явно намереваясь её остановить, хоть и сомневаясь, но всё же берёт её за запястье. Мужская ладонь невероятно горячая. Блейз сомневается в чём-то. — А, чёрт с ним, ладно. Я уверен, что Драко сделает Поттеру огромное одолжение и физически убьёт меня сам, но раз уж вы у нас главные герои этой отвратительно болезненной пьесы, то и проверка на прочность вам не повредит, верно? Ну, и мне заодно. — Что? Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что если ты пойдёшь за мной, то увидишь Драко в состоянии, в котором даже я видел его пару раз в жизни, и он сам совершенно точно не хотел бы, чтобы ты видела его таким. — Блейз, ты пугаешь меня. — Он очень пьян, и, как в случае с тобой, кажется, это тоже моя вина, но, справедливости ради, он сам сдался мне, и я пытался выяснить уже нормально всё сразу, вытряхнуть всё, что он не говорит, и... — Блейз на мгновение становится почти зелёного цвета, словно его и самого подташнивает, — возможно, это было ошибкой. В этот раз Гермиона настолько теряется, что даже не знает, что ей ответить. Забини тянет её за собой. — В общем, ты иди, да? А я сделаю так, что вам никто не помешает, и перехвачу Тео. — Зачем тебе перехватывать Тео? — Просто так, незачем, — отвечает парень быстро и резко. — Просто чтобы не отвлекать, никаких больше причин. Гермиона уверена, что если бы Блейз не был так пьян, то осознал, насколько нелепо прозвучало это предложение, но она решает оставить это всё на потом. Парень продолжает тянуть её за собой. Приходится быстро перебирать ногами, чтобы поспевать за ним, и она уже думает попросить «помедленнее», но новая комната встречает их голосом. Голосом, который она очень хорошо знает, но при этом ей кажется, что никогда ещё Гермиона не слышала именно таким — мрачным, жёстким и пустым. — Забини! Куда ты пропал, чёрт возьми... — Драко говорит на уровне семидесяти процентов от своей обычный идеальной чёткости произношения, Гермиона задерживает дыхание, боясь показаться ему на глаза, потому что, очевидно, парень не видит её из-за чужой спины. Но у Блейза планов прятать её, кажется, нет. — Не ругайся, я тебе гостей привел, — и тянет её за руку, призывая сделать ещё пару шагов вперёд. Момент узнавания на лице Драко — самая удивительно кинематографичная вещь, которую Гермиона когда-либо видела в своей жизни. При других обстоятельствах, она обязательно бы создала копию этого момента, и пересматривала, пересматривала, пересматривала. В какой-нибудь другой вселенной, да.