Часть 8. Он привык к контракту своих миров
22 декабря 2025 г., 08:00
Иногда он ловит себя на том,
что думает о ней так,
как думают о боли:
ожидая её заранее,
чтобы не так ударило.
Гермиона никогда раньше не видела Драко пьяным. Возможно, не скажи ей об этом Блейз, она бы и не догадалась, хотя что-то в его образе всё равно не сходится. Он выглядит потерянным, испуганным, застигнутым врасплох. Его взгляд одновременно зафиксирован на ней, но при этом постоянно скользит в сторону, словно парень не может нормально сфокусироваться. Его волосы взлохмачены, рубашка застёгнута не до конца, рукава небрежно завернуты. В комнате достаточно темно, но Гермионе кажется, она видит всё равно — и покрасневшие щёки, и уставшие глаза, и то, как он едва заметно покачивается, хоть и стоит на месте. Драко не выглядит, как человек, который напился ради веселья или в честь приятного повода. Он выглядит плохо. И тоскливо. Он выглядит как хищник, у которого отняли лес. Гермиона не знает, откуда находит на это силы, но при виде настолько несобранного Драко, сама она берёт себя в руки и звучит так, как звучит очень редко — спокойно и прямо: — Ты не поверишь, насколько абсурдная ситуация, оказывается, произошла. Малфой смотрит на неё, и мыслительный процесс отражается на его лице. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но закрывает его обратно, уводит взгляд вниз, окидывая свой внешний вид, и Гермиона постепенно начинает привыкать к образу Драко, сгорающего со стыда. — Я... — звучит хрипловато, — возможно, я сейчас не в лучшем состоянии, — и проглатывает половину гласных. — Ты выглядишь абсолютно нормально, — успокаивает Гермиона. Блейз рядом фыркает: — Она льстит тебе, дружище, ты выглядишь так же дерьмово, как и я. Драко хмурится и явно подумывает куда-то сбежать, но Гермиона делает шаг вперёд: — Я видела тебя после той провальной миссии на площади, — вспоминает неожиданно для самой себя, — тогда ты выглядел намного хуже, помнишь? — Мне чуть не оторвало ногу... — Да, — кивает Гермиона, а Забини опять лезет с глупыми вопросами: — А?!.. А какую ногу могло оторвать? Правую или левую? Мне кажется, лучше пусть левую, у тебя вроде правая толчковая, да? Хотя, как ни смотри, без ноги — отстойно, так что здорово, что не оторвало, но, вообще-то, а что случилось? Ты не рассказывал мне об этом, хотя пообещал рассказывать всё, и-.. — Блейз, тебе пора идти перехватывать Тео без каких-либо на это причин, — перебивает его Гермиона. Забини останавливает свой пьяный поток, подвисая на мгновение, словно прогружается, а затем кивает несколько раз подряд: — Ты совершенно права, Гермиона. Не зря ты такая умная, совершенно заслуженно-.. Он продолжает что-то болтать, медленно шагая в сторону выхода, но Гермиона чувствует на себе внимательный, хоть и явно с трудом фокусирующийся, взгляд, и у Блейза нет никаких шансов побороть такого конкурента за её внимание. — Я не думал, что ты придёшь... — Я же обещала, что буду приходить, пока могу, каждый день. — Вчера ты не пришла. — Вообще-то... В этом и заключается абсурдность, о которой я упомянула. Драко приподнимает брови. Гермиона внутренне собирается и затем, очень тщательно контролируя свой голос, говорит, как есть: — Я действительно не собиралась приходить сначала, потому что я... эм, кажется, обиделась?.. На твою реакцию тем утром, ты вёл себя очень странно, и я понимаю, что сделала что-то не так, но я не знаю, что, но... Было бы здорово, если бы ты просто объяснил, знаешь? — Я... — Драко теряется, и Гермиона сглатывает, решая просто продолжить сейчас: — Хотя потом я решила прийти всё равно, и я почти это сделала, но камин оказался закрыт. —Что? — он округляет глаза, бегает ими хаотично, пытаясь понять, но алкоголь явно мешает ему мыслить здраво, поэтому Гермиона приходит на помощь и объясняет всё сама: — Я думала, что ты закрыл его от меня, — и тут же добавляет: — Гарри сказал, что это не.. так. — Не так! — резко повторяет за ней Драко и подаётся вперёд, сокращая расстояние между ними. — Да, я знаю. Сейчас мне тоже кажется немного глупым... насколько легко я сразу же решила, что ты не хочешь меня видеть, но учитывая твою странную реакцию накануне, я подумала, что... ну, ты понимаешь. Драко не выглядит как человек, который понимает. Он вообще выглядит сейчас очень странно. Так, что почти пугает Гермиону. Она тянется к его руке, несильно сжимая ладонь, и парень едва не подпрыгивает на месте. — Что я сделала не так в тот день? — спрашивает очень тихо. — Ничего! — его пальцы сжимают её ладонь в ответ, и Драко подходит ещё ближе, делая последний очень неровный шаг. — Гермиона, ты ничего не сделала! Это... моё. Я... вспомнил о плохих вещах, и... Прости меня, ладно? — голос становится тише, но и искренне испуганным. — Я знаю, что должен это контролировать, но у меня не получается, хотя я стараюсь, правда! Ты ничего не сделала, я клянусь тебе... Я придумаю что-нибудь, ладно? Я придумаю, как справляться с этим. — С чем? Гермиона цепляется за суть. — Драко, пожалуйста, — просит она, поднимая взгляд к посеревшему лицу. — Ты должен объяснить мне, ладно? Гарри знает, верно? Блейз? Тео? Почему не я? Это же... касается меня напрямую, так-.. — Нет, — перебивает. — Это не ты, это была не... ты. — Если тебе хочется в это верить, то ладно, — не спорит. — Но расскажи мне об этом, потому что мне не всё равно? Я... хочу тебе помочь. Пожалуйста? Как-нибудь, я не знаю, как, но если ты расскажешь мне, что с тобой происходит на самом деле, может, я всё же смогу что-то сделать? Или... я не знаю, правда, но мне нужно это знать. — Я... Мне... — Драко, наконец, и разрывает физический контакт, отходит в сторону и выпаливает: — Мне надо выпить. — Ладно. — Ты будешь? — Нет, — отвечает слишком резко и испуганно, чем сразу же выдаёт себя. Даже заторможенный в реакциях Драко замечает что-то неладное и легко догадывается. Потому что виновато поджимает губы: — Я не считаю, что тебе нельзя пить, или что ты много пьешь, или... что угодно плохое. Я прошу прощения за это... Блейз сказал мне тоже, как это выглядело с моей стороны, но я надеялся, что ты не восприняла это именно так... чёрт, я... придурок, ладно? Гермиона почти верит ему, но всё равно отказывается, пусть и намного мягче в этот раз: — Я просто не хочу больше. — Ладно, — выдыхает Драко, — но я... выпью. — Ладно. Малфой смотрит на неё, словно пытается найти доказательства чему-то своему, но затем кивает и возвращается к столу, за которым они сидели с Забини ранее, допивает стакан залпом и наполняет заново. Гермиона не идёт следом. Ей неловко и некомфортно, она поджимает плечи и отворачивается к горящему камину, пытаясь переключить внимание с пьяного лохматого Драко на что-то ещё. Но огонь настолько красивый, а мыслей в голове так много, что Гермиона не сразу замечает, как парень вновь оказывается рядом и ставит наполненный стакан на каминную полку. — Когда ты не приходишь, я сразу же думаю, что ты умерла. Гермиона леденеет. — И я ничего не могу поделать с этими мыслями. Каждый раз, когда ты делаешь что угодно, в моей голове всплывает мысль о том, как ты можешь умереть. Я... думаю об этом постоянно, потому что... Я знаю, что этого не должно произойти больше, но это случалось двадцать четыре раза подряд, и... Он быстро облизывает губы. — Человек привыкает к любым закономерностям, да? Даже... таким. И, я не знаю, мне кажется, это уже что-то на уровне рефлексов. Гермиона уверена, что слышит, как этот идеальный старинный дом трещит балками, как ветер пытается пробить стекло. Драко же концентрируется на пустоте в длинных коридорах, и ему кажется, что каждый звук — на самом деле, отголосок её последнего вдоха. — Кажется, у меня проблемы, да? — Драко поворачивается к ней. Цвет кожи Гермионы кажется очень тёплым из-за всполохов огня, и ему так нравится это видеть. Она такая живая. И сердце бьётся. И она сильнее проклятья, верно? Верить в это у него нет ни единой причины. Двадцать четыре раза добро проиграло злу в эту игру. И это он виноват. Драко так решил. Потому что если бы он не перемещался, если бы не бросал мир за миром, если бы остался в одном из первых — может, она бы жила дольше в остальных. Хотя бы немного дольше. — Я не думаю, что это когда-либо изменится, — признаётся он вслух, выписывая самому себе приговор. — Каждый раз, когда ты будешь кашлять, когда споткнешься, когда простынешь, я буду думать о твоей смерти. Гермиона, кажется, просто боится его перебивать. Драко опускает взгляд и тихо шепчет: — И если я не увижу тебя завтра… значит, мир снова решил, что одного возвращения недостаточно. Что твоя судьба — естественная и неизбежная. И я... ненавижу себя за эти мысли. Вечер за окном темнеет сильнее, и ему кажется, что тьма знает правду: все дороги ведут к одному. — Ты всегда уходишь первой, — говорит он. — И я всегда прихожу поздно. Драко привык к контракту своих миров: если Гермиона не приходит слишком долго — значит, она умерла. И эта логика, бессмысленная, безумная, чудовищная, за годы стала похожей на инстинкт, вроде того, что заставляет отдёрнуть руку от раскалённого металла или задержать дыхание, когда слышишь взрыв за спиной. Он хотел бы не любить её так сильно. По-честному — не хотел бы любить вообще. Но он смотрит на неё, и всё рушится. И он понимает, что никакой защиты для него уже не существует. — Драко, я... — Гермиона опускает взгляд, не переставая хмуриться. У неё совсем не получается скрыть не просто испуг, но страх, — я не знаю, что с этим делать, но... И он неожиданно усмехается. — Если Гермиона Грейнджер чего-то не знает, то ситуация, должно быть, и правда безнадёжная. — Нет. Это не так. Если Гермиона Грейнджер чего-то не знает, значит, она просто не знает. Пока что, — выделяет голосом, хотя сама в это не верит. — Однажды это пройдёт, Драко. — Однажды, — повторяет за ней эхом. — В ближайшем будущем, — настаивает девушка. Драко находит её взгляд, не веря ей, но улыбается и уточняет: — В этом мире? — Драко! — Гермиона восклицает, хмурясь сильнее, и в этот раз сама подаётся ближе. — Ты больше никуда не исчезнешь, слышишь? Это твой мир, всё закончилось, ты вернулся, пожалуйста. Пожалуйста, — её рука поднимается к его щеке, но как-то странно, почти неестественно, словно Гермиона делает то, что считает правильным, а не то, что хочет, и Драко пытается поймать её взгляд, когда эта мысль доходит до него. Но тут же напрягается всем телом и закрывает глаза, чтобы запретить себе думать. — Это пройдёт, — продолжает убеждать Гермиона. — Дай себе время, скоро это закончится, ты справишься, ладно? Ты не один. Я... я рядом. И Блейз, и Тео. Всё будет в порядке. Надо просто немного подождать. Драко просто слушает её голос, больше не пытаясь осознавать слов, потому что нет, не будет, но это не важно. Он наклоняет голову, прижимаясь щекой к её ладони плотнее и слегка трётся, как бродячий кот. Его глаза по-прежнему закрыты, и Драко растворяется в этом ощущении, забывая обо всём другом. Её ладонь такая гладкая, тёплая. И только поэтому он медленно поворачивает голову и касается губами чужого запястья. В первый раз — мягко, почти по-детски. Но затем снова, чуть ниже, задержавшись дольше, чувствуя, как бьётся её пульс. Гермиона напрягается, и Драко слышит резкий выдох, но мягко обвивает пальцами её руку и тянет ближе к себе, аккуратно целуя нежную кожу, поднимается чуть выше, пуская мурашки. Губы скользят медленно, с почти болезненной нежностью, как будто он извиняется каждым прикосновением за то, что делает, не отдавая себе отчёта, но не намереваясь останавливаться. Его пальцы сжимают чуть крепче, чтобы не дать вырваться, но и не держат по-настоящему. Гермиона может остановить его, если захочет.***
Она открывает глаза, выныривая в реальность, но не сразу понимает, где находится и что происходит. Спустя несколько мгновений вновь слышит негромкий стук, а затем дверь приоткрывается откуда-то сбоку. Гермиона тут же вскидывает голову, выворачивая шею, чтобы увидеть: — Тео? Парень делает пару шагов вперёд, непривычно неловко поджимая губы, но спрашивает довольно аккуратно: — У вас... всё в порядке? — А? — Гермиона растеряно моргает и прослеживает взгляд Тео, тут же утыкаясь собственным в светлую макушку. Воспоминания вечера и осознание обрушиваются на неё. — Ох... Она сглатывает сладковатую слюну во рту, прежде чем возвращает внимание Тео, тут же неловко краснея: — Да, всё в порядке, мы... уснули похоже, — говорит очень тихо. — Сколько времени? — Пять утра, — отвечает Тео на том же уровне громкости. — Может, переместитесь? Кресло не выглядит удобным. — Да, — тут же соглашается Гермиона, замечая, насколько затекло всё тело. Как они вообще умудрились вырубиться здесь вдвоём? Она осторожно пытается приподняться, опираясь на подлокотник, понимая, что уснула буквально у Драко на коленях, пока тот сжимал её, словно подушку. Но попытка движения тут же заставляет его нахмурится и усилить хватку. Гермиона негромко ойкает от неожиданности и шепчет: — Драко, проснись, — пытается немного растормошить его, касаясь плеча, но Драко лишь подаётся вперёд и зарывается куда-то в район шеи. Гермиона краснеет, когда поднимает взгляд на Тео — тот выдыхает через нос и едва заметно хмурится. Она пробует ещё раз: — Драко, проснись, тебе надо перелечь в кровать. В этот раз в ответ раздаётся какое-то нечленораздельное мычание, но ещё спустя пару секунд Драко всё же открывает глаза. Гермиона чувствует движение его ресниц кожей. И как парень напрягается в то же самое мгновение, когда осознаёт, что происходит. — Всё в порядке, — зачем-то говорит она, — но тебе лучше перебраться в кровать, да? — Прошу прощения, — внезапно извиняется Тео, и чужой голос действует на Драко как сигнальный столп искр — он тут же выпрямляется, поворачивает голову и моргает, пытаясь сфокусировать взгляд. Гермиона замечает, что мужские пальцы сжимаются на её талии, но как только парень узнаёт Нотта, то выдыхает и расслабляет плечи. Хоть и не до конца. Но Гермиона пользуется этим: аккуратно приподнимается с его коленей, сползая ступнями на пол, и встаёт. Руки Драко тянутся за ней по инерции, прежде чем он понимает, что происходит и возвращает себе контроль. — Тебе надо в кровать, — говорит девушка мягким голосом. — Зачем? — Эм... Чтобы нормально поспать? — Я спал. — Да, но тут ключевое слово «нормально», — растерянно акцентирует внимание Гермиона. Драко смотрит на неё, не моргая. — Гарри, наверное, тоже меня потерял, — добавляет она неловко, бросая взгляд на Тео, который продолжает внимательно наблюдать за ними. Драко замечает и поворачивается к другу тоже. Какой-то странный немой диалог происходит между ними двумя, и, она не уверена, но кажется, Драко недоволен?.. — Я просто не хотел, чтобы ты ныл потом, что у тебя всё болит, — пытается шутить Тео. — Я никогда не ныл тебе по этому поводу. Голос Драко хриплый ото сна. — Не ныл, — соглашается Нотт. — Я просто пришёл проверить, всё ли у вас в порядке. — Зачем? — Потому что Забини сказал, в каком ты был состоянии. — И это твоё дело, потому что?.. Гермиона даже не пытается скрыть своего удивления на напряжение в чужих голосах. Она хмурится, сжимая пальцы и потирая подушечки друг о друга. Что сейчас происходит? — Потому что я твой друг, и я переживал, но я прошу прощения, если потревожил. Драко открывает рот, но Гермиона перебивает: — Я полностью согласна с Тео. Тебе лучше перебраться в кровать — честно говоря, вообще не помню, как уснула. Драко выдыхает, поворачиваясь к ней: — Я тоже, — кивает, — и это была лучшая часть. Он поднимает ладонь к лицу и трёт его. — Прости, — повторяет Тео, но в этот раз Драко просто выдыхает и качает головой, больше никак не реагируя на него. Вместо этого обращается к Гермионе: — Ты не останешься? — Я думаю, мне лучше вернуться, — соглашается. — Не думаю, что лягу спать снова — просто начну день пораньше. — Так и думал, — кивает Драко. — Какие... планы на день? — Не знаю. Наверное, провести время с Луной, раз она приехала, ничего конкретного, и я... Эм, мы можем пойти гулять потом, если ты хочешь-.. — Тебе не обязательно это делать, — говорит прямо. — Если приехала твоя подруга, имеет смысл побыть с ней. — Но... Слова вчерашнего вечера, кажется, всплывают у них в голове одновременно, и Драко выглядит, как человек, который очень жалеет о том, что сказал. — Я в порядке, не надо перестраивать свою жизнь ради меня. — Я не... — Но, если хотите, может, — микро-сомнение, — вы хотите прийти на обед? Завтра. — Вы? — Да, бери Лавгуд и Поттера? Я... не против провести время всем вместе. — Мы тоже приглашены? — напоминает о своём присутствии Тео. — Конечно, — хмыкает Драко устало. — Вы с Забини тут живёте, куда от вас деться? Гермиона вспоминает о Блейзе, а затем сразу же думает о Гарри, и эти мысли её напрягают. — Я думаю, они справятся с этим, — говорит Драко, легко догадываясь. — Блейз умеет надевать светскую вежливость, а Поттер, кажется, слишком гордый, чтобы развивать эту ситуацию. Гермиона неуверенно кивает. — Тогда в понедельник? Только у меня работа начинается, но я... постараюсь освободиться пораньше. — Приходи, как сможешь, — предлагает Драко. — Хорошо. В этот раз Драко провожает её до камина совсем не так, как было другим утром. Он идёт рядом с ней, а когда остаётся пройти всего две комнаты, то берёт за руку, аккуратно переплетая свои пальцы с её. Гермиона поднимает на него взгляд, но и Драко не смотрит на неё. Лишь на короткое мгновение сжимает ладонь. В замедленной, сонной атмосфере раннего утра, ощущения от столь простого действия лишь усиливаются. Драко останавливается, только когда они оба оказываются в паре шагов от камина. Отпускает её ладонь и пытается улыбнуться: — Насколько наивно будет попросить тебя не зацикливаться на том, что я вчера сказал? — Тебе нужен честный ответ?.. Драко хмыкает, тут же поджимая губы, но кривая неестественная улыбка не пропадает с его лица. Гермиона смотрит на него с состраданием, которое никогда не думала, что будет испытывать именно к этому человеку. Дискомфорт такой физически яркий, что даже дышать получается только как-то... неправильно. Гермиона не обманывает себя — она знает, что именно испытывает в ответ на осознание масштаба проблемы. И, кажется, Драко знает тоже. — Я постараюсь что-то сделать, — говорит он, не уточняя. Тогда Гермиона не сдерживается: поднимает ладонь к его щеке и обнимает скулу. Зрачки Драко, застигнутого врасплох, расширяются, и его рука накрывает её. Он болезненно улыбается ей, прикрывая глаза на мгновение, словно хочет успеть раствориться в этом моменте, прежде чем он закончится. И это так неправильно. Как же это неправильно... Не хочет даже думать, как это выглядит со стороны. Потому что вот стоит она, и вот стоит он. И между ними — годами накопленное «я тебя люблю», которое вдруг нигде не помещается. — Увидимся завтра, — шепчет Гермиона, потянув руку на себя, и напоследок проводит по скуле подушечками пальцев. — Завтра, — кивает Драко и всё же собирается: выпрямляет спину, расправляет плечи и убирает руки за спину, молча наблюдая за тем, как Гермиона разворачивается, набирает порох и шагает в камин. Он продолжает стоять на том же самом месте ещё какое-то время, даже когда девушка уже исчезает в зелёном пламени, не понимая, почему судьба не может быть к нему благосклонна хоть в чём-то. Драко медленно выдыхает и, наконец, позволяет себе поднять пальцы к вискам, сдавливая их — голова раскалывается от похмелья, но даже после такого количества выпитого он не смог забыть хотя бы часть произошедшего ночью. Ни одной сцены собственной слабости, ни одного слова. Драко тонет в пренебрежении к самому себе, даже не замечая, что думает обо всём произошедшем, как об очередной сцене, когда он снова встретил очередную Гермиону, в очередном мире, где всё снова идёт не так.***
— У меня дежавю, — раздаётся от двери сонный голос, и Гермиона поднимает голову, тут же поддерживая на плечах почти соскользнувший от движения плед. Утром воскресенья Гарри Поттер оказывается в не менее помятом и сонном состоянии, чем накануне. — Доброе утро, — кивает Гермиона, зябко ведя плечами. — Я опять тебя разбудила? — В этот раз, кажется, да, — кивает парень и шмыгает носом, поджимая плечи и обнимая себя руками. — С каких пор так холодно по утрам? — Я открыла окно, — указывает головой Гермиона в сторону распахнутой рамы. — Захотелось проветрить. Парень задумчиво мычит, а затем скорее падает, нежели садится, на свой любимый стул со спинкой: — Можно спросить, как прошло? — Можно, но я обещала тебе поговорить о вас с Джинни, — вспоминает Гермиона. Гарри неожиданно громко фыркает. — Вот уж спасибо, лучшей темы для разговора с утра пораньше и не придумаешь, — качает головой, брезгливо хмурясь. — К тому же, я и так поговорил с Луной, так что можешь расслабиться. Не горю желанием переживать это снова. — Луна тоже в курсе?.. — Нет. Но это не мешало нам поговорить. — Эм-м.. — Ну, это же Луна, — улыбается ей Гарри, — она всегда всё откуда-то знает, даже когда на самом деле нет. — Когда-то я носила титул человека, который знает всё. — Не переживай, он по-прежнему твой. Гермиона хмурится и слегка дёргано качает головой: — В таком случае, я официально отказываюсь. Гарри молчит и просто смотрит на неё этим внимательным, проникающим под кожу, взглядом. Ждёт, что девушка скажет что-то сама, но Гермиона прикрывает глаза и кладёт голову на стол, подсовывая под неё руки. — Я налью тебе чай, — говорит, наконец, парень и встаёт. Гермиона «угукает», так и не меняя положения. Только когда слышит, как Гарри ставит чашку, она выпрямляется и озвучивает, смотря куда-то перед собой: — Можно я задам тебе вопрос, но ты не будешь уточнять деталей? — А? Эм... Да, конечно, ты могла и не спрашивать об этом, просто-.. — Как ты справлялся? Гарри подвисает. — С чем? Гермиона кусает губу изнутри, хмурясь, но добавляет: — С тем, что стал для всех нас главной надеждой и единственным, кто может что-то исправить. Это ведь было очевидно, да? Мы все ждали, что ты найдёшь способ победить, что-то придумаешь. И ты знал это. Как... как ты это выносил? — Я не думал об этом слишком много, — говорит Гарри с сомнением. — Вернее, я старался не думать об этом слишком много. Это... эм-м, довольно тяжелое осознание. Вся эта ответственность, ну, ты понимаешь. Гермиона поворачивает к нему голову и кивает: — Кажется, и правда немного понимаю. — Мне совсем-совсем нельзя задавать вопросов?.. — Можно, просто я не уверена, что смогу на них ответить. Гарри трёт подбородок и выглядит всерьёз задумавшимся. Гермиона рассматривает его лицо и даже почти улыбается — он напоминает свою молодую школьную версию, и, как ни странно, это вызывает в ней много позитивн-.. — Ты действительно уверена, что любишь его, или... Или просто делаешь то, что считаешь правильным, потому что никто, кроме тебя, не сможет? Её зрачки сужаются вместе с миром вокруг, который схлопывается до размера крошечной точки, когда смысл вопроса доходит до неё. — Прошло столько лет, и ты — совсем другой человек, как и он... Честно говоря, я вообще не очень представляю, сколько в Малфое осталось от того, кем он был, когда ты в него, эм, ну, влюбилась?.. Но это не делает тебя плохим человеком, я надеюсь, что ты понимаешь это, потому что это нормально — может, вы бы уже давно разошлись, даже не произойди всего этого. Гарри обводит пальцем узор на ободке собственной кружки, когда признаёт: — Я не хочу этого говорить, но мне кажется, он не совсем в порядке, да? Я имею в виду... чёрт, окей, это логично, что он не в порядке, но-.. — резко выдыхает. — Он говорит о тебе, как зависимый. Мурашки покрывают её кожу. А это вообще может пройти?.. — Я бы хотела, чтобы у нас не было истории до, — внезапно признаётся Гермиона и не знает, зачем. Ведь это даже не ответ на слова Гарри. — Чтобы мы просто встретились сейчас и начали без какого-либо груза сначала. Чтобы это было легко, волнительно и-.. Гермиона так и не заканчивает фразу. Она поднимает к Гарри взгляд, и он понимает всё без слов. Снимает очки и кладёт их на стол, выдыхая себе под нос негромкое: — Какой же это всё-.. — нецензурная брань тонет в неразборчивом наборе букв.***
Драко прикрывает за собой дверь, не спрашивая разрешения, чтобы зайти в комнату Тео. В конце концов, он — хозяин в этом доме, верно? Нотт расстёгивает манжеты на запястьях, когда замечает, и поворачивается к нему, не скрывая своего осторожного удивления. Но Драко заговаривает первым: — В чём твоя проблема, Тео? Нотт напрягается, даже не пытаясь играть в идиота. Драко смотрит на него самым прямолинейном своим взглядом — ни капли сонливости на его лице, только бесконечная усталость. — Что, ты даже не будешь пытаться сделать вид, что не специально пришёл туда? — Я... — В пять утра, — продолжает Драко, делая шаг вперёд, — какого чёрта ты забыл в гостиной в пять утра, скажи мне? — Я не врал, когда сказал, что пришёл убедиться, что всё в порядке, — отвечает Тео, едва заметно сводя брови. Из его голоса пропадает привычная весёлая, слегка скользковатая интонация человека, который готов вертеться до последнего. — Я переживал и хотел убедиться, что всё в порядке, что ты в порядке. — Я не просил тебя об этом. — О таком не просят, — огрызается Тео внезапно, но тут же поджимает губы, выдыхая через нос, и отводит взгляд. — И тем не менее. Я, — выделяет голосом, — Тебя. Не просил. Он подходит к Тео ближе, и Нотт чисто инстинктивно делает шаг назад, но, когда замечает это, то упрямо разворачивает плечи и вскидывает подбородок, физически отказываясь признавать свою неправоту. — Я не сделал ничего плохого. — Ты сделал так, что она ушла, — не соглашается с ним Драко. — Она ушла, потому что сама так решила, а не потому что... — начинает отмазываться парень, и Драко делает то, чего не собирался — совершенно неожиданная, неконтролируемая волна ярости бьёт ему в висок, и он сокращает дистанцию между ними, тут же хватая Тео за грудки и дёргая на себя. — В чём твоя проблема, — шипит он ему в лицо. Нотт хватается за его руки, настолько ошарашенный, что забывает даже испугаться. — А твоя?! Драко прищуривается: — Ты сейчас, блять, серьёзно? — Настолько же серьёзно, насколько и ты, — той же интонацией в ответ. — Ты вообще видишь себя со стороны сейчас? Что, выходит, я всё же был прав, когда сказал, что ты готов меня убить из-за неё? — Не неси бред, — через сжатую челюсть. — Но ты нарываешься, не правда ли? Какого чёрта, Тео?! — Да почему ты не веришь мне?! Я правда просто хотел убедиться, что всё в порядке. Я... я даже не думал, что она проснётся, окей?! Драко бегает глазами по его лицу, пытаясь поймать его на лжи. Но Тео выглядит таким же искренним, как и его злость и обида, что написаны на лице. — Не вмешивайся, понял? — предупреждает Драко. — Ты понял меня?! — Иди к чёрту, — огрызается Тео, — я буду вмешиваться столько, сколько захочу! Драко настолько в шоке от такого ответа, что даже не успевает отреагировать, когда Нотт внезапно бьёт его по рукам, заставляя разжать хватку, а затем сам толкает в грудь, вынуждая увеличить дистанцию. — Ты потерял свой кредит доверия, понял?! — повышает голос Тео. — Что за-.. — Нет, теперь ты заткнись и слушай, — тыкает в него пальцем. — Ты уже один раз доигрался, пытаясь изображать из себя самостоятельного героя, и посмотри, к чему это всё привело! Но ты снова молчишь, ни черта не говоришь, при этом ведёшь себя как... помешанный псих! И выглядишь как реальный мертвец, вернувшийся с того света, и мне плевать, слышишь?! Ты можешь злиться сколько угодно, можешь изображать из себя альфа-самца, которому не терпится подраться, но иди ты к чёрту, понял меня?! Обижайся на меня, можешь даже ненавидеть, но я скорее сотру Грейнджер память и отошлю её на другой конец света, нежели позволю тебе сдохнуть по-настоящему ещё раз из-за того, что она снова сделает что-то не так! Драко пропускает суть всего сказанного, не в силах сосредоточиться на словах из-за волны эмоций, вываливаемых на него. Он теряется, хмурится, и в этот раз сам делает шаг назад, но округляет глаза, когда Тео почти кричит: — Ты должен был мне рассказать всё тогда! — и, кажется, тут же жалеет о своих словах. Тео качает головой, поджимая губы, и выдыхает, понимая, что теперь отступать уже некуда. — Я должен был знать, — повторяет он с такой откровенной горечью, что ему становится стыдно. — Я бы нашёл возможность тебе помочь, я бы... Я бы что-нибудь придумал. Плечи Драко опускаются вниз, когда усталое осознание того, куда снова ведёт весь этот разговор, наконец, загорается в мозгу. — Тео... — говорит намного мягче, намного тише, но парень упрямо качает головой и продолжает настаивать: — Ты должен был сказать мне. Я должен был знать, что ты поставил себя в настолько рискованную позицию. Драко прикрывает глаза. — Я бы что-нибудь придумал, — повторяет Тео уверенно. — Я бы помог тебе. Драко не спрашивает «как», потому что знает ответ на этот вопрос. Вернее, знает, что ответа нет. Но Тео продолжает, словно уверен в обратном: — Я бы помог тебе. Помог, — он кивает самому себе, и Драко внезапно осторожно хмурится, потому что Тео повторяет: — Я бы помог тебе. Ты мой лучший друг, я бы придумал что-то. Я бы смог тебя защитить. Ты должен, — он втягивает воздух, и его голос ломается, — был сказать мне. Его шарманка продолжает крутить ту же мелодию, пока голос становится все менее четким. — Тео, — выдыхает Драко и, наконец, возвращается обратно. Протягивает руку и без лишних сомнений опускает её на плечо, вынуждая Тео поднять взгляд, но парень окончательно теряется в собственных эмоциях: — Ты не веришь мне? — Верю, — говорит Драко то, что должен сказать. — Но это не твоя ответственность, Тео. Это не было ею тогда, не является и сейчас, слышишь? Драко заглядывает ему прямо в глаза, пытаясь передать всю серьёзность. Он успокаивает, понимает, но и... Предупреждает. Тео смотрит на него светлыми глазами в ответ, выглядя как мальчишка, с которым Драко много лет назад учился летать на метле. Становится стыдно. — Пожалуйста, не заставляй меня чувствовать себя так опять, — просит Драко искренне. — Как?.. — Как будто я снова виноват в том, что люблю её. Тео сжимает руку в кулак. — Меня уже наказали за это один раз, ладно? И я всё никак не могу вынести даже это. Пожалуйста, я, правда... Я бы отдал всё, чтобы просто вернуться в тот момент, просто забрать её куда-то, сбежать и... плевать на всё. Тео смотрит на него с совершенно пустыми глазами. — Без тебя эта война могла бы никогда не закончиться. — Мне плевать, — выдыхает Драко, и ни капли не врёт. Фраза так и растворяется в прохладном утреннем воздухе комнаты.***
— Ты отлично выглядишь. Гермиона отрывается от разглядывания собственного отражения и оборачивается. Луна стоит в дверях, застёгивая серёжку. — Спасибо, — она улыбается. — Ты тоже! — Уверена, что хочешь пойти сегодня? — прямой вопрос летит сразу без какой-либо маскировки. — Мы можем перенести, я планирую задержаться здесь ещё на какое-то время, в любом случае. — Да-да, — кивает Гермиона, — всё в порядке, честно. Я... вообще-то и сама бы с удовольствием встретилась с Роном, к тому же, когда в следующий раз мы соберёмся именно такой компанией, верно? Полумна легко улыбается ей: — Ты права. Разбросало нас по миру, да? Гермиона кивает, слегка неуверенно, и отворачивается обратно к зеркалу, делая вид, что поправляет подаренную девушкой подвеску на шее.***
— Ты один? — спрашивает Гермиона с удивлением, разрывая объятие, и заглядывает парню за спину, прежде чем присаживается обратно. — Да, Хьюго сломал руку. — Что? — увеличивает глаза Гарри, когда Рон тоже садится рядом с ним, тут же ставя локоть на стол, из-за чего задетый столовый прибор падает на пол. — Ой, чёрт, — бросает Уизли немного неловко, но почти сразу улыбается и возвращает внимание другу: — Он уже почти в порядке, если не считать истерику, которую он устроил, лишь бы не пить Костерост. — Я могу его понять, — усмехается Поттер. — Редкостная дрянь, — его передёргивает. Гермиона улыбается, наблюдая за реакцией, потому что ей никогда не доводилось его пробовать, хотя и опыта варки хватило, чтобы отбить аппетит на весь день. — Я предлагал Падме попросить маму посидеть с ним, чтобы она могла присоединиться к нам, но-.. — Рон поджимает губы. — Они опять поругались? — уточняет Гарри. — Нет, слава Мерлину, нет. Но Падма говорит, что мама наверняка начнёт читать ей лекцию, что она не доглядела, и что это уже пятый раз, когда Хьюго ломает себе что-то. — При всей моей любви к миссис Уизли, — наконец, подаёт голос Гермиона, — вероятнее всего, Падма права. Рон морщит нос и неохотно кивает, признавая: — Скорее всего, — а затем поворачивается к другу. — Когда вы там с Джинни уже планируете? Мне надо хоть немного переключить внимание. Гарри отпивает ранее заказанного тыквенного сока, прежде чем фыркает: — Джинни уже предлагала нам переехать подальше, если мы заведём полноценную семью, — он улыбается, и Гермиона впервые замечает, насколько старательной выходит эта эмоция на его лице. Они сталкиваются с ним взглядом ровно на секунду, прежде чем парень разрывает контакт. — Обязательно позовите меня, когда она скажет это маме, — коротко хохочет Рон. — Не хочу пропустить такое шоу. — Я думаю, что Джинни, на самом деле, будет рада помощи миссис Уизли, — замечает Полумна с улыбкой. — У меня нет своих детей, я не могу быть уверена, но, кажется, что молодым родителям не помешают дополнительные руки. — Это так, — тут же кивает Рон. — И да, Полумна, ты ведь зайдёшь к нам в гости ещё, пока ты тут? Хьюго очень хочет обсудить с тобой свою коллекцию фигурок зверей. Отказывается говорить об этом с кем-либо ещё, потому что, цитирую: «Ваше мнение сформировано на эмоциях и чувствах ко мне, а не опыте реального столкновения с этими созданиями». — Иногда он звучит почти как Гермиона, — замечает Гарри с широкой улыбкой, на что Гермиона усмехается, принимая это как комплимент, а улыбка Рона всего на мгновение пропадает. — Мне тоже так кажется, иногда, — соглашается он совсем негромко, и Гермиона приподнимает голову, замечая в его интонации что-то... странное, и их взгляды снова сталкиваются. Она понимает, что Рон что-то вкладывает в эти слова, но не может разобрать что. Но прежде чем успевает уточнить, на горизонте появляется официант, левитирующий несколько подносов, и Рон тут же переключает внимание: — Ну, наконец-то! Я просто адски голоден. — Приятно знать, что что-то в этом мире не меняется, — хмыкает Гарри рядом, и Рон отмахивается от него, предвкушая вкусный ужин. Гермиона поворачивается к Полумне, сама не знает, зачем, и девушка смотрит на неё так, словно понимает.***
Гермиона остаётся за столом наедине с Роном спустя полтора часа, когда Гарри сдаётся в своих попытках объяснить и, смеясь, просто предлагает проводить Полумну в уборную. — Им пора начать выдавать карты, — смеётся слегка покрасневший от выпитого Рон. — Иногда мне кажется, они специально поместили уборную в лабиринте, чтобы люди не могли найти, и тогда можно реже убираться. Гермиона улыбается, посмеиваясь тоже, и оглядывается, пытаясь найти макушки Гарри и Полумны, но вокруг уже столько людей, что все попытки можно считать заранее проигрышными. — Кстати, я видела подарок, который Полумна привезла для Хьюго, — вспоминает Гермиона с заговорческой улыбкой. — Думаю, он будет просто в восторге. — Да? — негромкий смешок. — Не зря она стала Крёстной, выходит? — У них определённо есть какая-то связь, — кивает несколько раз. — Чисто теоретически, если покрасить его волосы, то можно сделать вид, что Хьюго не Уизли, а Лавгуд. Они ведь даже у него прямые совсем, да? Гены Падмы выиграли хотя бы тут. — Да. Хотя я всегда думал, что у моих детей волосы будут кудрявые и очень непослушные, — он смотрит куда-то в опустевшую тарелку и крутит в руках стакан. — А? Твои не слишком непослушные, мне кажется? У Джинни вообще прямые, так что, знаешь, я только сейчас подумала, может, Падма тут и не причём, — Гермиона смеётся. — Нет, Гермиона, я не об этом, — спокойно говорит Рон, наконец, оставляя стакан в порядке. — Я... я просто всегда думал, что мои дети будут похожи на тебя, — коротко хмурится, хоть и добавляет с усмешкой: — Не только тем, что мой сын окажется занудой и зубрилой. — Рон... Он выдыхает и заглядывает ей в глаза, больше не пытаясь улыбаться. Гермиона напрягает плечи, чувствуя себя очень некомфортно, и едва останавливается, чтобы не оглянуться в поисках друзей. — Я знаю про... Малфоя. — Что? — отвечает резко, почти излишне. Рон хмурится. — Гарри сказал мне, чтобы я не упоминал это сегодня, но, знаешь, а какого чёрта? Мы с тобой — лучшие друзья, верно? Ты можешь поговорить со мной о нём и не чувствовать себя плохо при этом, ты же знаешь? Чем дольше Гермиона смотрит в голубые глаза, тем меньше верит в услышанное. Но кивает, потому что Рон на это рассчитывает: — Да, конечно, — быстро облизывает губы. — Просто не сейчас, ладно? Я... вообще не особо горю желанием обсуждать это хоть с кем-то, так что-.. — А с ним? Вы... обсуждаете что-то? Ну, — он сглатывает, и впервые ему самому становится неловко — за тем исключением, что эта эмоция не стирает напряжение и медленно появляющуюся злость. Гермиона замечает это в изгибе бровей, в сжатых пальцах рук, в медленно напрягающейся челюсти. — Рон, мы не будем обсуждать это сейчас. — Почему нет? — отвечает чуть резче, хоть и тут же выдыхает, словно убеждая самого себя не реагировать так, как хочется. — Потому что я не хочу. И я не думаю, что нам вообще стоит говорить об этом с тобой-.. — Почему? Из-за того, что ты отказалась выйти за меня замуж, потому что влюбилась в придурка, который обзывал тебя в школе? — Рон. Парень выдыхает и отворачивается, словно ему больно смотреть на неё. — Я знаю-знаю, — поджимает губы. Собирается с духом, прежде чем выдыхает: — Прости. — Тебе лучше просить прощения не у меня, а у своей жены, которая сидит дома с твоим ребёнком, — замечает Гермиона без особого осуждения, а скорее с усталостью, потому что: — Почему ты вообще заговорил об этом сейчас? Мы... мы уже столько раз поднимали эту тему, Рон. Я... я думала, ты принял ситуацию. — Я принял, — кивает. — И у меня нет нормального ответа на твой вопрос, но... Наверное, всё потому что ты выглядишь сейчас ровно так же, как тогда. — Я стала значительно старше, — спорит Гермиона, и Рон отмахивается: — Я не об этом. Ты выглядишь такой же разбитой, как тогда, и я... не знаю. Это просто неприятное воспоминание, ладно? Людям не нравится помнить, что они с чем-то не справились, и я — не исключение, так что-.. — Я для тебя — напоминание, что ты с чем-то не справился? — Нет, не так-.. — Ты только что это сказал. — Я знаю, что я сказал, но не надо воспринимать все слова напрямую, ладно? Ты достаточно умна, чтобы понимать, как это работает, верно? — Возможно, нет, — признаётся Гермиона негромко, — потому что прямо сейчас я вообще ничего не понимаю, и... честно говоря, мне очень надоело это чувство за последние дни. — Я-.. — Рон открывает рот, заметно меняясь в лице и явно намереваясь откатить всё обратно, но первым замечает Гарри и Полумну, возвращающихся к ним обратно, и тут же замолкает. Они оба делают вид, что ничего не происходит. Благо, Гарри тут же начинает пересказывать, как они случайно оказались на кухне, вместо уборной, и Гермиона, так же как и Рон, принимаются слушать его с преувеличенным вовлечением. Только Луна в какой-то момент негромко уточняет у неё: — Всё хорошо? Гермиона кивает ей, но глаза выдают правду. Весь оставшийся вечер она продолжает крутить подаренную ей подвеску, и ей кажется, что она чувствует покалывание в подушечках пальцев, как от миллиона маленьких молний.***
— Прости, что я поднял эту тему, — говорит Рон ей на ухо, когда они прощаются, стоя на улице. Гермиона замирает в чужих объятиях и выдыхает. — Хорошо. Рон отстраняется, заглядывая ей в глаза почти испуганно. — Можно я попрошу тебя просто забыть об этом? Гермиона хмыкает: — Где-то я уже это слышала... Рон приподнимает брови, сбитый с толку, но девушка тут же надевает улыбку и кивает: — Считай, что этого не было. Без проблем, — и сжимает его ладонь: — Передавай привет Падме и Хьюго, хорошо? Расскажи потом обязательно, что тебе подарила Полумна, а то она отказалась показывать. — Хорошо, — улыбается парень, всё ещё немного неуверенно. Гермиона ободряюще сжимает его ладонь напоследок и всё же делает шаг назад, вынуждая парня обернуться к остальным. На улице непривычно холодно, ветер задувает под открытое горло и вынуждает покрыться мурашками. Гермиона переводит взгляд в сторону небольшого сквера, почти сразу вспоминая о Драко. Завтра, после работы, они пойдут к нему, и это будет хороший день, и она непременно сделает что-нибудь, чтобы он расслабился и много улыбался. Гермиона обнимает себя руками, пока друзья рядом обсуждают ближайшие планы на встречу Полумны и её крестника, когда замечает где-то вдали быстро идущую девушку, а следом за ней — двое мужчин, шагающих в паре метров друг от друга. Она напрягается на секунду, но вскоре все трое скрываются за поворотом, а саму Гермиону окликает Гарри: — Идём домой? Она кивает, принимая его руку, а затем притягивает и Полумну ближе к себе, прячась между их телами от ветра. Гарри бросает какую-то нелепую несмешную шутку, но все смеются на всю улицу, шагая к ближайшей точке аппарации.
