Двадцать пятый / Нулевой

Когда Драко открывает глаза, и часы сообщают ему, что сейчас 12:25, он с ужасом осознаёт, что проспал тринадцать часов подряд. В голове — сплошной туман, и само это ощущение настолько им забытое, что Драко моргает, переводя взгляд в потолок, не сразу считывая всё остальное. А затем, словно ударяют по затылку, воспоминания вчерашнего дня возвращаются к нему, и Драко резко поворачивает голову, надеясь обнаружить рядом с собой Гермиону, но... кровать пуста. — Не расстраивайся так сильно, — раздаётся голос от окна, Малфой тут же поднимает голову и сталкивается взглядом с улыбающейся Гермионой, сидящей на его кресле с книгой в руках. — Я здесь. Драко замечает, что на ней из одежды — только рубашка, и даже не её собственная, а его, не до конца застёгнутая. Он усилием воли заставляет себя оторвать взгляд от её голых ног. Гермиона награждает его невероятной, смущённой улыбкой и прикусывает губу, добавляя негромкое: — Доброе утро. — Если верить часам, — отвечает Драко хрипловатым ото сна голосом, — то уже день. — Боюсь, часы правы. — Ты давно проснулась? — он подаётся чуть вперёд, и одеяло сползает с его голого торса, благородно замирая у бедер, не открывая ничего лишнего. — Пару часов назад. Решила не будить тебя, к тому же нашла книгу, которую давно хотела прочитать, — поднимает её выше, показывая, что не врёт. — У меня есть шанс заинтересовать тебя чем-то другим? Гермиона медленно выдыхает, заглядывает ему в глаза и пытается звучать непринуждённо, когда предлагает: — Ты можешь попробовать, хотя я сомневаюсь, что-.. Едва ли она ожидала, что Драко просто спустит ноги с кровати, поднимется, позволяя одеялу остаться на постели, и предстанет перед ней абсолютно голым. Гермиона краснеет настолько мгновенно, что Драко обязательно пошутил бы на эту тему, если бы сумел отвести взгляд от её лица сам. Но он берёт себя в руки, всё же подхватывает мятые брюки, валяющиеся у его ног, и надевает их прямо так, на голое тело. Подходит к Гермионе почти беззвучно — босые ноги мягко касаются ковра, — и улыбается ей, в последний момент слегка меняя траекторию. Делает шаг в сторону и бросает: — Мне нужен душ. Гермиона резко выдыхает, и Драко улыбается уголком рта, позволяя себе обернуться и наклониться, целуя её в затылок. Гермиона замирает. Драко прикрывает глаза на мгновение, прежде чем отстраняется и обещает: — Я быстро, — закрывая за собой дверь. Последнее, что он слышит — приглушённое «угу». Встреча с собственным отражением в зеркале бодрит не хуже холодной воды. Драко подходит чуть ближе, упираясь бёдрами в раковину, и смотрит на самого себя, не зная точно, что должен испытывать. Странная, молчаливая пустота смотрит на него в ответ. Драко не знает, как описать это чувство. Поэтому отворачивается, включает воду и встаёт под душ. Горячий пар тут же поднимается вверх, а его кожа покрывается мурашками на контрасте. Драко опускает голову, позволяя воде бить прямо ему в затылок, и закрывает глаза. Капли собираются с висков, текут к носу, попадают в рот, но он продолжает стоять так, не обращая внимания. Знает, что если начнёт думать, голоса в его голове взорвутся и уничтожат его в едином порыве, поэтому он молчит. Внутри — благословенная пустота.

***

Драко не выполняет своё обещание и выходит из ванной комнаты совсем не быстро. Задумчиво вытирает волосы полотенцем и поджимает губы, когда замечает, что Гермиона уже одета: — Что ж, полагаю, я сам виноват, — выдыхает негромко. — Откуда у тебя эта футболка? — Трансфигурировала из своей рубашки, — пожимает плечами Гермиона и суёт руки в карманы джинс, делая вид, что за этим нет какой-то конкретной причины. — Если ты думаешь, что никто из гостей этого дома не догадается, что ты провела ночь со мной, раз ты сменила одежду, то лучше сразу отпусти эту идею, — Драко откидывает полотенце в сторону, но оставляет то, что завернуто на бедрах, и улыбается Гермионе, которая тут же смущённо поджимает губы, но упёрто пытается делать вид, что: — Не понимаю, о чём ты говоришь. Я просто решила, что хочу надеть футболку. И Драко не спорит. Только подходит чуть ближе, легко ныряет рукой под эту самую футболку и опускает ладонь на поясницу, прежде чем тянет на себя и целует. Мятный вкус на языке — не только его. Драко прищуривается, когда понимает, что и её волосы пахнут вообще-то его шампунем. — Как ты умудрилась не просто выбраться из кровати, но ещё и улизнуть в душ, не разбудив меня? Я всегда просыпаюсь от любого шороха. Гермиона приподнимает брови. — Ну, видимо, ты вчера устал?.. И её взгляд настолько комично невинен, что Драко не может сдержаться: улыбка медленно расползается по лицу. Он пытается качать головой, но сдаётся и меняет стратегию, кивая и признавая: — Видимо, ты права. Гермиона обнимает его обеими руками, опуская голову на грудь, и Драко, теряясь ровно на одно короткое мгновение, прикрывает глаза и тоже обнимает её крепче: выныривает руками из-под футболки и притягивает ближе, опуская щёку ей на макушку. — Прости меня за эту сцену вчера, — говорит он тихо, но не отпускает, хотя Гермиона явно пытается отстраниться. Драко не хочет, чтобы она видела его лицо сейчас. — Я не хочу, чтобы ты думала и сомневалась, что я вижу в тебе кого-то другого, ладно? Это не так. Всё с точностью до наоборот. Подумав, он решает извиниться и за другой разговор: — И ты не должна чувствовать себя виноватой за то, что пыталась жить без меня, ладно? И за то, что позвала тогда по имени, — добавляет про себя, прикрывая глаза. Но вслух продолжает: — Мне всё равно, с кем ты была, пока меня не было рядом. Единственное, я надеюсь, ты осознаёшь, что теперь попала. Надо было бежать куда-то до того, как я вернулся, окей? Сейчас — всё, уже поздно. Гермиона цокает ему куда-то в обнажённую, тёплую и, наверное, ещё влажноватую после душа шею и снова пытается вывернуться, в этот раз прикладывая больше усилий, поэтому ей удаётся отклониться достаточно; её карие глаза почти медовые сейчас. — Как славно, что ты сказал мне это после вчерашнего вечера, и я теперь могу согласиться осознанно. Я вообще-вообще не против, знаешь? Драко фыркает. — А до этого что? Боялась, что фантазии не будут соответствовать реальности? — Даже не фантазировала, что всё может быть настолько хорошо, — признаётся легко и естественно, и Драко отказывается признавать, что его даже слегка смущает подобная откровенность. Но Гермиона прищуривается и неверяще открывает рот: — Ты покраснел? Драко? Серьёзно? Он отпускает её, наконец, и делает шаг в сторону, пряча улыбку. — То есть как вставать и ходить голым у всех на виду, так ты первый, а-.. — Не у всех на виду. У тебя. — Ага, скажи ещё, что Забини и Нотт не видели тебя голым, я не поверю. Драко поджимает губы, веселье скрывать уже не получается. — И правильно сделаешь. В слизеринских душевых и спальнях понятие стеснения отсутствовало как факт. — Кошмар! — выдыхает Гермиона, и Драко кажется, что вместе с разговорами о Хогвартсе, возвращается и та же интонация, так чётко отпечатавшаяся в его голове: староста-заучка, которая бросает на него злые взгляды и делает вид, что не краснеет от очередного пошлого комментария. — Уверена, в Гриффиндорских спальнях ничего такого не было. — Да, наверняка. Очень жаль, конечно, что это лишь потому, что вся красота мужских тел сосредоточилась в подземельях, — добавляет притворно-сочувствующий вдох, а затем ему в голову летит его же мокрое, откинутое раннее полотенце. — Эй! Это было подло, и-.. Драко уже набирает воздуха, чтобы продолжить возмущаться, но Гермиона внезапно оказывается очень близко, прижимается вплотную и слегка надавливает на шею, вынуждая наклониться ей навстречу. Драко чувствует какую-то особую эмоцию в поцелуе, но не понимает, какую именно. Спросить, впрочем, не успевает, Гермиона выпаливает сама: — Я запала на тебя ещё на шестом курсе, — а затем так же резко отступает и разворачивается, шагая к двери и явно планируя сбежать. Драко стоит, смотрит на её удаляющуюся спину огромными глазами, и эта глупая задержка почти позволяет Гермионе открыть дверь, но он приходит в себя и моментально догоняет её, успевая схватить за руку. Дёргает на себя, вынуждая развернуться, Гермиона жмурится, отказываясь смотреть ему в глаза, и беспомощно краснеет. — Повтори?.. Она упрямо качает головой. — Гермиона. Она открывает сначала только один глаз, словно готовится увидеть что-то страшное, но затем открывает и второй, и, набирая в лёгкие воздух, резко выдыхает и выпаливает: — У меня нет этому никакого объяснения, ты был последним мерзавцем, но... Из-за подозрений Гарри я-я... Я не знаю, видимо, я начала обращать на тебя больше внимания, и-.. Я не знаю, как это вышло, ладно? Я была уверена, что это просто подростковые глупости, и я искренне перестала думать об этом, пока мы не столкнулись потом снова, но-... Чёрт, окей, я не знаю, зачем я сказала тебе об этом сейчас-.. — Почему ты не говорила раньше? — перебивает Драко почти несмело, и Гермиона сводит брови, неожиданно... хмыкая. — Вообще-то... И заглядывает ему в глаза. Драко качает головой: — Нет, ты не говорила, — продолжает качать, — я бы запомнил это, Гермиона. — Я говорила, — повторяет она, чуть спокойнее. — Когда?! — В том доме, где мы виделись. — Что? Но... нет, ты путаешь что-то, я... Я не пропустил бы такое признание, я-.. — Ты спал. Драко обрывает себя на полуслове. — Что? Гермиона выпутывается из его хватки во второй раз за утро и поправляет волосы, уводя взгляд, но хотя бы не пытается сбежать. — Ты спал, — повторяет. — Накануне битвы за Хогвартс, помнишь? Ты поймал режущее и уснул под зельями, и... быть может, я, эм, разговаривала с тобой, пока ты спал. — Пока я-.. Но почему? — На случай, если больше тебя не увижу. — Но я... не слышал тебя, я-.. — Я хотела верить, что твой мозг считает всё и так, — пожимает плечами, сглатывая, и добавляет со смешком: — Честно говоря, даже надеялась, вдруг тебе приснится что-то со мной... — Под зельями не снятся сны, — напоминает Драко аккуратно, просто потому что не знает, что сказать ещё. Внутри... волнительно. Почти больно. Он втягивает воздух чуть резче. — Я знаю, — кивает Гермиона. Конечно же, она знает. — Но на то это и фантазии, верно? — и, спасая их обоих от смущения, она опускает взгляд на его по-прежнему голый торс, и уточняет: — Я хочу есть. Наверное, мне стоило бросить тебя и отправиться на поиски еды самостоятельно. — Что? Нет, погоди, я сейчас, мне... Мне надо одеться. — Думаешь, если ты оденешься, никто из гостей этого дома не узнает, что ты провёл ночь со мной? Весьма наивно, Драко. — Воруешь мои реплики? — неверящий смешок. Гермиона кивает с гордостью, улыбка становится шире. — Мне кажется, они подходят мне не меньше, чем тебе, ха? — и даже подмигивает ему. Драко косится на неё с подозрением и на всякий случай щипает себя, проверяя, не спит ли на самом деле. Гермиона закатывает глаза.

***

Весь запал её уверенности пропадает в ту же секунду, как на кухне их встречают оба парня. Драко косится на неё, приготовясь наблюдать во все глаза за происходящим, но Гермиона едва не застывает в проходе. Блейз замечает их первым, так как сидит лицом к двери, и тут же расплывается в широчайшей, довольнейшей улыбке, как будто не они, а он — провел с какой-то красоткой весь вечер, не отлипая друг от друга в постели. Забини даже присвистывает. Драко закатывает глаза, Гермиона — ну, разумеется, краснеет. Тео поворачивается следом, перестаёт жевать что-то и медленно вскидывает бровь, окидывая их взглядами по очереди. Затем закатывает глаза и тянется к чашке, чтобы запить. — Доброе утро, — здоровается Драко первым, пытаясь переключить на себя внимание, и Гермиона тут же ныряет по другую сторону от него, прячась. — До-о-оброе, хотя уже вообще-то день, — тянет Забини со знанием дела, и Драко качает головой, призывая не устраивать спектакль. Блейз притворно серьёзно кивает, изображая ангела, но верить ему — очень глупое решение. — Вы голодны? В меню сегодня панкейки с вареньем и тонна кофе. Драко с удивлением отмечает, что он действительно голоден. Просто адски. Поворачивается к Гермионе: — Будешь? — Да, — соглашается. — И я пью кофе с-.. — Я знаю, — просто кивает и не видит трех пар глаз, направленных на него. Гермиона молча садится на стул возле Тео, и парень даже здоровается с ней отдельно, когда, наконец, прожёвывает еду. — Как спалось? — Эм, нормально, — косится она, немного удивлённая, и Тео кивает, преувеличенно открытый. Забини же поднимается со своего стула и отходит к Драко, который принимается вручную сервировать завтрак на двоих. — Как дела? Драко хмыкает, косясь на него ровно так же, как ранее — Гермиона на Тео. — Прекрасно, спасибо. — Ты бы сказал, что тебе нужно было просто потрахаться, чтобы повеселеть, мы бы с Тео что-нибудь придумали. Драко молча пихает его локтём, вынуждая Блейза зашипеть и выдавить: — Вот тебе и благодарность за заботу... — потирает ушибленный бок, но улыбку с лица не стирает: — Но я так понимаю, — тянет он, понижая голос, — ночь прошла продуктивно?.. — Блейз, — предупреждает Драко, не поднимая головы. — Что? Я просто интересуюсь. Но, судя по всему, их прекрасно слышно, потому что Гермиона начинает мять салфетку в руке, а Тео хмыкает: — Если бы это было плохо, Малфой выглядел бы иначе. — А теперь мы взяли и все дружно поменяли тему, — произносит Драко, не повышая голоса, но явно давая понять: это не просьба. Блейз приподнимает руки в капитулирующем жесте, пока Тео просто хмыкает в чашку. Гермиона избегает его взгляда, но всё же берёт себя в руки и улыбается, когда Драко ставит перед ней тарелку и чашку с кофе — немного молока и крошечная порция сахара. Блейз щёлкает пальцами, и уже вторая тарелка с панкейками перелетает через стол к самому Драко так аккуратно, будто он всю жизнь тренировался обслуживать завтрак аристократам. — Варенье клубничное или абрикосовое? — спрашивает Забини сладким голосом. — Любое, — отвечает Гермиона слишком быстро. — Клубничное, — одновременно с ней произносит Драко, даже не глядя в её сторону. Блейз замирает, переводит взгляд с одного на другого, и медленно расплывается в понимающей улыбке. — О-о-о. — Варенье, Блейз, — устало напоминает Драко, опускаясь напротив Гермионы и рядом с самим Забини. Тео наблюдает за этим поверх края своей чашки. — Я так понимаю, — протягивает он лениво, — мы официально живём в новой реальности. — Это плохо? — интересуется Блейз, и Тео пожимает плечами, ничего не отвечая, но негатива от него не чувствуется. Драко наблюдает за Ноттом чуточку внимательнее и надеется, что тот правда не испытывает его. — О, это очень вкусно, — подаёт голос Гермиона, но поскольку Блейз тут же согласно кивает, она предполагает наугад: — Это ты готовил? Но промахивается. Забини хмыкает, признавая: — Твой суженый по-прежнему содержит эльфов, знаешь? — но чтобы не портить настроение, тут же обращается к Драко: — Хотя ты ведь умеешь готовить теперь? — С голоду не умру, — пожимает плечами, — хотя я бы не сравнивал. — Тогда наши умения примерно на одном уровне, — комментирует Гермиона, и Блейз заключает: — В таком случае, вам лучше от эльфов не избавляться. — С чего ты вообще завёл об этом речь? — поднимает голову Драко. — Ну, нам надо было обсуждать что-то с Тео, когда вы не появились вчера во время ужина. Если тебе интересно, мы обсудили не только это, хотя подслушать не вышло-.. Гермиона давится кофе. — Он говорит это специально, — сообщает ей Тео негромко, — и ты слишком хорошо реагируешь, чтобы Блейз остановился. — Не могу ничего поделать, — кивает Забини, притворно виновато. Драко спокойно предлагает Гермионе: — Скажи, когда мне нужно будет выкинуть их из дома. Возмущение Блейза и Тео сливается в единый звук на фоне, и Драко переглядывается с Гермионой, которая просто так же молча смотрит ему в глаза.

***

Гарри открывает письмо из Поместья, пробегаясь по тексту глазами, и до сих пор не знает, до конца, как на него реагировать. Особенно, когда видит, что написал его вовсе не Малфой, как ему показалось сначала, и даже не Нотт, а Забини. — Ты в порядке, Гарри? — интересуется Полумна, отвлекаясь от зарисовки в дневнике. — Письмо не выглядит достаточно большим, чтобы читать его так долго. — Нас зовут в гости, — отзывается он, всё ещё рассматривая подпись. — О, опять? Как удачно! — Почему? — поворачивается, наконец, не до конца считывая такое воодушевление. — Прошлый раз прошёл не слишком хорошо, было бы здорово переписать эту страницу на новый лад, верно? Особенно, если Тео и Драко уладили это напряжение между собой. Гарри думает про себя: а что ему делать с их напряжением с Забини? — Может, я не пойду? — размышляет вслух. — Как ты думаешь, Гермиона сильно обидится? — Не обидится, — качает головой Луна, но, не успевает Гарри обрадоваться, тут же обрубает всё на корню: — Но расстроится. Гарри поджимает губы, морща нос и выдыхает, откладывая письмо и запуская ладонь в волосы, взлохмачивая их. — Ладно, — очередной тяжкий вдох, и Полумна улыбается, склоняя голову. — Ты — хороший друг, Гарри. Становится стыдно. — Если бы. — Когда нас ждут? Гарри бросает взгляд на часы, прежде чем отвечает: — Через три часа. Забини написал, что Драко и Гермиона ещё спят, — не зацикливается на том, что именно это значит, хотя, конечно, всё прекрасно понимает, но представлять не очень хочется. — Хороший знак, — бросает Полумна легко. — Наверное. Единственное, на что Гарри надеется — ему не придётся обсуждать это с Гермионой. Что бы ни стояло за этим «ещё спят», он не уверен, что готов к настолько интимным разговорам именно со своей лучшей подругой, хотя почти уверен, что из-за близкой дружбы с Джинни, эта граница размазана, и Гермиона наверняка знает всё про него, но... Нет-нет-нет, пожалуйста. Гарри покидает гостиную, не переставая качать головой, и умоляет воображение выкинуть эти картинки из головы. Луна провожает его взглядом с излишне понимающей улыбкой на лице.

***

— Гарри! — восклицает Гермиона от неожиданности, тут же слезая со стула, когда Тео, испарившийся куда-то десятью минутами ранее, возвращается в гостиную в новой компании. — Луна! Она смотрит на них, а затем внезапно краснеет, сталкиваясь взглядом с Поттером, который открывает рот, но затем смущается и закрывает его обратно. Драко удивлённо поворачивается к Забини. — Не понял. — Решили продлить вам выходные без необходимости расставаться. Драко растерянно морщится. — Они не могут провести друг без друга ни дня, по-твоему? — Могут, — Блейз понижает голос и переходит на шепот, — но Тео чувствовал себя плохо, и решил, что это удачная возможность-.. Драко смотрит на него как на идиота. — То есть вместо того, чтобы оставить нас с Гермионой в покое и дать нам провести ещё один день вместе, ты решил превратить меня в гостеприимного хозяина, а её-.. — Гостеприимного хозяина, именно! Зарабатывай очки репутации, — кивает Блейз, но выражение его лица начинает выдавать реальные мысли: кажется, до Забини только сейчас дошло, что у их плана были определённые недостатки и, возможно, им стоило повременить, — но вот увидишь, она посмотрит на тебя другими глазами! — Это я сейчас начну смотреть на тебя другими глазами, — предупреждает Драко, внезапно искренне раздражаясь. Последнее, что он планировал — снова вести светские беседы с Поттером и Лавгуд. — Я уверен, что всё пройдёт отлично в этот раз, — убеждает его Блейз. — Я не сомневаюсь, но-.. Ничего не проходит отлично. ... Более того, спустя время они всерьёз начинают спорить из-за каких-то очень странных вопросов, и чем дольше Драко наблюдает за происходящим, тем больше ему хочется схватить Гермиону и утащить её обратно в спальню. Кажется, выходить оттуда изначально было ошибкой. Но, с другой стороны, Гермиона улыбается. Активно участвует в обсуждении последних законодательств, о которых Драко вообще ничего не знает, и периодически закатывает глаза, когда Забини пытается её подкалывать, каждый раз принимая эту специально вброшенную именно ей наживку. Единственный момент, когда и сам Малфой решает принять участие в дискуссии, случается, когда они начинают обсуждать вопросы устройства магглов. Драко долго наблюдает за разницей восприятия, и какая-то странная часть, требующая справедливости, внезапно решает влезть. — Жить без магии не так уж и сложно, — выдыхает он и наблюдает за тем, как Тео, Блейз и даже — какого чёрта?! — Поттер брезгливо морщатся. — Да, делать абсолютно всё в десять раз дольше и в десять раз хуже, — хмыкает Нотт. — Так и манит отказаться от палочки и вернуться к дикому образу жизни, — затем, видимо, вспоминает о Гермионе, или это Блейз тыкает его в спину, но Тео исправляется, добавляя нелепое: — Без обид, Грейнджер. — Какие обиды, что ты, — говорит она суховато, но в голосе нет раздражения — скорее усталое принятие ситуации. Тео, кажется, даже становится стыдно. Но чистый, лишённый какой-либо агрессии и негативных эмоций голос Луны внезапно говорит: — Мне кажется, любому волшебнику, особенно тому, кто рос с магией с самого раннего детства, был бы полезен такой опыт. — Ну, не знаю... Как человек, живший без магии первые одиннадцать лет своей жизни и при этом отвечающий за всю грязную уборку, скажу... — смешок. — Магия выигрывает в моих глазах. — Когда ты делаешь что-то сам, иногда ценишь больше, — предлагает Гермиона, пожимая плечами. — Когда я использую чары, я тоже создаю их сам, — спорит Тео. — Это моя магия, моя палочка, моё намерение и моё умение. За каждыми простыми заклинаниями стоят время и усилия, а иногда — ещё и очень много скучной литературы. Гермиона смотрит на Тео с интересным выражением узнавания на лице, а затем и вовсе кивает. — По какой магии ты скучал больше всего, Драко? — интересуется Блейз. Все поворачиваются к нему, и Драко неожиданно напрягается. — Я думаю, ответ очевиден, — отвечает за него Тео, и-.. — Наверняка, — кивает Драко, уговаривая себя не смотреть на Гермиону: — Было очень тяжело прожить без чар красоты, приходилось каждый раз укладывать волосы самостоятельно, а если ещё пойдёт дождь, то всё... День испорчен. Он говорит это с абсолютно серьёзным выражением лица, и только под самый конец дёргает уголком рта. Поттер реагирует первым: громкий смешок почти заставляет вздрогнуть остальных. Забини коротко хохочет, явно недовольный тем, что делает это после Избранного, а Тео прищуривается: — Почему тогда ты не используешь их сейчас? У тебя на голове чёрти-что. Гермиона рядом подносит ладонь ко рту и прячет улыбку, потому что ей известно, что Драко провёл несколько минут у зеркала, пытаясь уложить слегка отросшие и вот-вот начнущие лезть в глаза волосы. Полумна просто улыбается, как будто даже не из-за сути шутки, а самого факта общего веселья. А затем хлопает в ладоши и предлагает: — Не хотите провести эксперимент? — Какой? — интересуется Гарри. — Пожить несколько часов без палочек. Блейз обреченно стонет, тут же отказываясь: — Я пас, спасибо. Поттер, совершенно неожиданно, его подкалывает: — Так боишься остаться без магии на пару часов? Забини замирает, затем выпрямляет спину и находит парня взглядом. Его лицо становится абсолютно нейтрально-пустым, когда он пожимает плечами: — Не вижу причин отказываться от привилегий просто так. — Логично, — кивает Поттер легко. — Я и не рассчитывал на что-то другое от Слизеринца. — Если ты пытаешься меня задеть, придумай что-то получше, — закатывает глаза Забини. — Вообще не понимаю, почему меня должно это как-то обидеть. Я в курсе, на каком факультете учился, прикинь? — Хорош, — негромко зовёт его Тео, пока Гермиона смотрит на Гарри с беспокойством. А затем Нотт даже добавляет: — Вообще, идея забавная, можем попробовать. — Чего? — поворачивается к нему Забини, приподнимая бровь. — Ты серьёзно? — Почему нет? Если на пару часов. Допускаю, что это может быть как решение не пить на весёлой вечеринке. — Скучно и тупо? — Освободительно и... тупо, да, — хмыкает по итогу, сдаваясь, но затем вытаскивает свою палочку и, со всего одной короткой заминкой, опускает её на стол. — Брось, Блейз, не воспринимай это так серьёзно. Если Драко смог, то и мы сможем! — И что мы должны делать несколько часов без магии? — Можно пойти гулять, — предлагает Луна, и Тео кивает в её сторону с одобрением: — Вот, точно, всё уже высохло наверняка, посмотри, даже солнце светит, — в этот раз указывает на окно. — Ты сам вчера жаловался, что Драко гуляет только с Гермионой. — Это ты жаловался вообще-то, — исправляет его Блейз, и Драко удивлённо приподнимает брови. — Тем более, — уверенно соглашается Нотт, как будто это имеет смысл, а затем шагает к Блейзу и ловко ныряет в карман его пиджака, вытягивая палочку. Забини перехватывает его руку, останавливая, и предупреждает: — Не делай так больше. — Слишком интимно? — Ага, сначала хотя бы на кофе позови, придурок, — закатывает Блейз глаза, но, окинув всех, кроме Поттера, обречённым взглядом, всё же кивает и выкладывает свою палочку тоже. — Ладно, гулять так гулять, но в следующий раз мы займёмся чем-то, что выберу я. Палочка Поттера опускается на стол без каких-либо дополнительных комментариев, как и Гермионы, которая не скрывает своего удивления от реальности происходящего, а затем трёт ладони друг о друга, словно, на самом деле, ей эта идея не очень нравится. И, кажется, лучше всего её реальное настроение передаёт Забини, бурча: — Я чувствую себя голым. — Какое интересное освободительное чувство. Как я и говорил, — кивает Тео, но сам прячет руки в карманы, явно пытаясь себя чем-то занять. Они все выглядят как зависимые. Лавгуд следует примеру остальных, сопровождая всё короткой фразой: — Это будет весело. И... есть что-то комичное в том, что, кажется, Драко расстаётся с палочкой спокойнее всех. Кладёт её рядом с палочкой Гермионы и уточняет: — Вы правда хотите пойти гулять? — Да, — отзывается Тео тут же. — Но учти, если ты водил Гермиону в наше место, то я обижусь. Гермиона испуганно отводит глаза. Нотт же свои округляет и недовольно ворчит: — Ну зашибись. Драко хмыкает. — Дайте мне пару минут, я возьму что-то накинуть сверху для девушек. — Спасибо, — отзывается Полумна с улыбкой. — Мы подождем тебя в коридоре, — мягко добавляет Гермиона. Драко кивает, уходя в сторону лестницы на второй этаж. Тео вызывается показать всем дорогу, потому что Гермиона осознаёт, что её навык ориентирования в этом доме просто выключается, и внезапно в гостиной остаётся только два человека. Блейз уже готовится пойти следом, когда Поттер окликает его: — Забини. Парень разворачивается, явно не ожидая этого, и уточняет негромко: — Что? Напрягается, слегка сводя брови, потому что Поттер стоит напротив и хмурится тоже, но в жесте, на удивление, больше волнения, чем агрессии. — Я могу задать тебе вопрос, чтобы ты ответил на него честно? — Это будет зависеть от вопроса. Поттер уводит взгляд в сторону, явно раздумывая над формулировкой, но затем резко вздёргивает подбородок. Очки слегка увеличивают его и так ярко-зелёные глаза, делая их ещё более заметными. — Чьё это было решение? Нейтральное выражение лица на секунду пропадает, и Блейз, которому почти всегда удаётся хорошо прятать свои эмоции, внезапно теряется. Он понимает, о чём говорит Поттер, сразу, но уточняет всё равно: — О каком решении ты говоришь? — Кто из вас... Кто решил закончить отношения? — повторяет негромко, но чётко. — Это было её решение или-.. Или твоё? Блейз молча смотрит на Поттера несколько секунд, не моргая. Затем медленно выдыхает через нос, смотрит в сторону коридора, но вскоре возвращает взгляд обратно. — Чьё решение, — повторяет негромко, словно пробует слова на вкус. Поттер молчит, но поза выдаёт — парень готовится защищаться. Не физически, но морально, потому что ждёт от него конкретного ответа, и Блейз на секунду чувствует странное, почти раздражающее желание сказать правду. Поставить его на место. Чтобы Поттер перестал смотреть на него так, будто он по-прежнему держит в руках что-то чужое. Но справедливость никогда не была в топе его ценностей, верно? — Это было её решение, — говорит он ровно. Поттер выдыхает слишком резко и шумно, вынуждая Блейза поджать губы на столь очевидную реакцию облегчения. Но парню похоже плевать — он отводит от него глаза, и следующий выдох становится слышен настолько хорошо, словно Поттер всё это время не дышал вовсе, а теперь пытается успокоить бешено бьющееся сердце. Блейз уговаривает себя не морщиться. Поттер молчит ещё пару секунд, и Блейз уже почти ждёт следующего вопроса: «почему», «что ты сделал», «почему не остановил». Но Поттер вдруг спрашивает другое: — Ты... в порядке? Вопрос звучит почти нелепо, учитывая всё, что они друг другу должны и чего не прощали. Блейз усмехается коротко. — Нет, — отвечает честно, и это, возможно, единственная честность, которую он себе позволит. — Но я справлюсь. Поттер кивает, будто принимает этот ответ как факт, и, помедлив, говорит: — Нам надо идти, наверное? А то нас потеряют. Блейз кивает и предлагает: — Иди первым, я хочу выпить воды. Поттер секунду колеблется, будто хочет сказать что-то ещё, но в итоге просто в очередной раз коротко кивает и выходит в коридор. Дверной проём пустеет. В гостиной становится тише — слышно, как часы на стене щёлкают стрелкой. Блейз не двигается сразу. Он стоит, глядя в сторону, где только что стоял Поттер, и только когда шаги окончательно стихают, позволяет себе медленно выдохнуть. Прикрывает глаза. Раздражённо проводит рукой по затылку. Не идёт к столу, не наливает воды, вообще-то даже не хочет пить. Просто проводит какое-то время в тишине, а затем криво усмехается самому себе и качает головой: — Кажется, ты не настолько плохой человек, как привык о себе думать. Разворачивается и спокойно покидает гостиную, ставя мысли на паузу. Дверь закрывается за ним. Но открывается другая. Со стороны, где есть ещё один спуск по лестнице, не зная, что едва не застал драматичную сцену, в гостиную заходит Драко, держа в руках две похожих коротких мантии. Он проходит гостиную насквозь, но, оказываясь у стола, ловко подхватывает пальцами собственную палочку, а ещё зачем-то палочку Гермионы, и суёт их во внутренний карман пиджака. Ничем себе это не объясняет, не пытается оправдывать. Драко слишком много раз играл с судьбой в игры. И ни разу так и не выиграл. Единственная мысль, которая появляется в его голове, пока он быстрым шагом идёт к остальным, заставляет его улыбнуться. Он воспроизводит в голове возмущённый разговор, который его ждет, если кто-то узнает, что Драко взял свою палочку, когда остальные — нет, и думает про себя, выйдет ли второй раз отмазаться излишним волнением за свою причёску? Воровство чужой палочки, впрочем, ему крыть нечем. Хах.

***

Блейз сам подходит к Драко, который идёт последним, наблюдая за спинами остальных, когда Поттер перехватывает внимание Гермионы. — Знаешь, должен сказать, что чем дольше я думаю о происходящем, тем больше и сам готов поверить, что это всё — ненастоящий мир. Драко смотрит на него, но не комментирует, просто хмыкает в ответ. Забини улыбается чуть шире, кивая головой: — Наверное, мы должны гордиться собой за преодоление стереотипов. — А ты преодолел? Блейз хмыкает: — Я очень пытаюсь. Принять идею Грейнджер почему-то оказалось довольно легко, хотя об общих посиделках на практике я... не думал, — морщится. — Или, окей, думал недостаточно. С другой стороны, она всегда шла в комплекте, полагаю? Хотя ладно, мы уже обсуждали это. Но ты сам-то как, готов к тому, что будет дальше? — Если я скажу тебе, что не загадываю наперёд, ты поверишь мне? — Драко шутит, когда понимает, что вообще-то шутит не до конца. Поднимает взгляд, безошибочно находит Гермиону, по-прежнему шагающую рядом с Поттером. Она говорит ему что-то, и несколько раз Драко видит её смеющийся профиль. — Что насчёт семейства Уизли? — возвращают его с небес на землю. — Тебе придётся с ними взаимодействовать. — Ты хочешь со мной поговорить об этом из-за заботы обо мне или о себе? Блейз хмыкает. — Я всегда могу свалить в закат или сказать, что занят, если ты решишь совместить компании целиком, не думаю, что избегать её будет так уж сложно, но не уверен, что у тебя получится совсем не видеться с Уизеллом. — Мне плевать на него, — пожимает плечами, — было плевать раньше, плевать и сейчас. Хотя, если он сам будет цепляться ко мне, не уверен, что решу уладить дела мирным путём. — Руки чешутся? Драко проводит языком по кромке зубов, признавая: — Да. Пожалуй. Но я способен это контролировать, — а затем на лице появляется ядовитая, немного подростковая улыбка: — Так что давай надеяться, что не сможет он. — И в дуэли поучаствуешь, и благородным останешься, что не первый начал? — Блейз понимающе кивает, одобряя план. Драко осуждает себя за такие мысли лишь самую малость. — Только не говори об этом Гермионе. — Не говорить? Ну вот, ну как же так, мы ведь с ней теперь лучшие подружки, — Забини повышает голос, становясь внезапно очень похожим на Паркинсон времён пятого курса, но затем бьёт Драко чуть ниже плеча и закатывает глаза: — Не волнуйся, дружище, моя задача — говорить о тебе только хорошие вещи, а не закладывать зёрна сомнений в её кудрявую головушку. Драко думает про себя, что с сомнениями он, действительно, прекрасно справляется и сам. Пытается решить, хочет ли поделиться с Блейзом тем, что произошло вчера — его срывом, сценой после, — но решает, что нет. Поэтому меняет тему и возвращается к нейтральной: — Тебе пришёл ответ по поводу того проекта, что мы обсуждали в четверг? Я всё ещё не принял решение, так что лишняя информация мне не повредит. — Кстати, да! — отзывается Забини, ловко заглатывая наживку, и быстро пересказывает все детали, что успел узнать. Драко больше слушает, чем говорит, и раз в какое-то время находит Гермиону, ставя галочку: жива, в порядке, всё хорошо. Никто из них не обращает внимание, что Тео идёт немного впереди, рядом с Полумной, которая рассказывает ему какую-то историю, периодически рисуя что-то в воздухе руками и улыбаясь. Никто из них так же не зацикливается и на том, что спустя время Тео делает шаг чуть ближе к ней и склоняет голову, больше не смотря себе под ноги. Никто не думает о том, как внимательно он слушает Лавгуд, немного неуверенно и удивлённо кивая время от времени, и ни разу не перебивает.

***

Проходит двадцать минут, когда Гермиона подаёт голос, уточняя у шагающего впереди Тео, точно ли они идут правильной дорогой. — Я думал, Драко водил тебя туда, — прищуривается, затем поднимает голову, надеясь, что Драко прояснит ситуацию. — Мы ходили на северную точку, — отвечает Малфой тут же, слегка напрягаясь, но Нотт расплывается в улыбке. — Северная? Так это, считай, лягушатник, — высокомерно закатывает глаза, а потом тянет, довольный собой: — Что ж, Грейнджер, надеюсь, ты не сильно расстроишься, но это место перестало быть нашим «нашим», мы почти не ходили туда после четвёртого курса. — Почему? — уточняет осторожно. — Мы повысили ставки, — отвечает Блейз, прежде чем Тео успевает продолжить, и тот недовольно поджимает губы, но возвращает разговор под свой контроль: — Да, повысили — в прямом и переносном смысле этого слова. Прыгать оттуда было реально страшно, но... — На то мы и были безрассудными идиотами, — заключает Драко негромко, лёгкость испаряется из его взгляда. Если остальные и замечают это, то не спрашивают. Тео предлагает продолжить: — Пошли, нам осталось минут десять. — Там есть вода? — уточняет Луна спокойно. — Раз вы прыгали куда-то, должно быть, там река или озеро? — Озеро, — кивает Тео. — Оно огромное, — затем поворачивается к Гермионе и добавляет: — Это то же озеро, что и там, где вы были, видимо. Другое место стоит вверх по склону, по факту, мы просто делаем сейчас небольшой полукруг. То дерево сейчас-.. — По правую руку, — заканчивает за него Гермиона, легко рисуя в голове карту, и Нотт замолкает. Бросает на неё один быстрый, нечитаемый взгляд, и отворачивается, вновь засунув руки в карманы.

***

— Я не представляла, что здесь есть такие перепады высот, — говорит Луна негромко, её дыхание немного сбитое от необходимости карабкаться в горку. Земля по-прежнему влажная после дождей, что стало для них не самым приятным сюрпризом. — Ох, как красиво, — выдыхает Гермиона рядом с ней, отпуская ладонь Гарри, который помогал им обеим удерживать баланс, пока Драко, по-прежнему шагающий позади всех, делал вид, что не хотел бы сделать то же. Тео довольно хмыкает, как будто само это место — творение его рук. — Вы... реально прыгали отсюда? — Поттер смотрит на Драко с сомнением, на что тот пожимает плечами и награждает парня очередным мальчишечьим взглядом. — Что, струсил бы? Гарри задумывается. Поворачивается, проходит чуть вперёд, заглядывая вниз, и выдаёт: — Да, — чем искренне удивляет мужскую часть компании, не ожидавшую, что тот так легко в этом признается, и заслуживает смешок одобрения от девушек. — Вот мне ещё не хватало себе шею сломать, — затем, кажется, он представляет себе это конкретное ощущение, или, вернее будет сказать, вспоминает нечто подобное, когда пролетел вниз головой пару десятков метров, упав с метлы, потому что морщится и делает несколько шагов назад, от греха подальше. — Я бы тоже сейчас не стал, — соглашается Драко, поддавшись волне честности. — О нет, это что, называется возраст?.. — бросает Блейз под нос, но сам решение не озвучивает. Тео же пожимает плечами и спокойно подходит ближе к обрыву, а затем оборачивается к дереву, даже большему по размеру, чем то, в другом месте, которое Драко показывал Гермионе, и принимается искать верёвку. — Это называется тарзанка, — сообщает ему Малфой, вспомнив, и Гермиона довольно улыбается. Лучший комплимент для неё — когда люди реально запоминают вещи, которые она им рассказывает. Удивительное чувство. Лучшее на свете. Гермиона подходит чуть ближе к обрыву тоже, тут же выключая в Драко всё веселье. Он уже готовится сделать шаг вперёд, когда негромкий голос Полумны останавливает его: — Дай им поговорить. Драко сводит брови, не сразу понимая, что это значит, но-.. — Он репетировал этот момент, — добавляет Забини с усмешкой. Малфой удивляется, совершенно искренне, и-.. Кивает. — Эй, Гарри, — Лавгуд зовёт Поттера, который успевает вновь оказаться возле Гермионы, и парень оборачивается. — Что такое? — Подойди, пожалуйста, — просит чуть громче, и Гарри удивлённо моргает, затем бросает Гермионе «я сейчас», и девушка просто кивает ему, делая шаг вперёд, не замечая, что все остаются позади. — Что такое? — повторяет Гарри, но Луна улыбается ему и тянет за руку к себе, призывая быть потише. — Если мы все будем так стоять, словно пришли посмотреть представление, они догадаются, — закатывает глаза Забини и отворачивается, уходя немного в сторону, словно там есть что-то интересное. — Я не понимаю, — признаётся Гарри, — что происходит? Луна невинно улыбается и тянет его влево, принимаясь что-то негромко объяснять. Драко просто стоит на месте, не отводя от спины Гермионы взгляда.

***

— Хей, Грейнджер, ты бы отошла оттуда-.. Или вот, на, держись за верёвку, а то Драко переживает, — Тео кивает себе за спину, и Гермиона поворачивается, сталкиваясь взглядом с Малфоем. Он действительно стоит, не отводя от неё взгляда, и на лице — едва заметные признаки тревоги: сжатая, хоть и не слишком, челюсть, мелкие морщины на лбу и возле бровей, не мигающие глаза. — Драко... — Гермиона замедленно кивает, подбирая слово, — сосредоточен. — Тебе льстит это? — интересуется Тео спокойно, а затем ловко подпрыгивает, обеими руками обнимая толстую ветку и, к полному изумлению Гермионы, не просто подтягивает себя на руках, но ещё и приподнимает вверх так, чтобы суметь закинуть ногу. Нотт делает это настолько легко и ловко, словно практикуется каждое утро. Он встречает её впечатлённый взгляд, подмигивая, и Гермиона прочищает горло, возвращаясь мыслями к вопросу: — Льстит? — повторяет, раздумывая над словом, но затем качает головой, признавая: — Нет. Мне не нравится то, что за этим стоит. Тео стирает с лица самодовольство, хоть и смотрит теперь на неё сверху вниз, но и кивает. — Согласен. Осознание ситуации портит всю картину, — а затем поднимает голову, указывая вдаль, и негромко говорит: — Красиво, скажи? Гермиона поворачивается и делает шаг вперёд, послушно не выпуская верёвку из рук, словно вообще забывает о ней на самом деле. — Да, очень, — но потом указывает головой на само дерево и добавляет: — Должно быть, тут отличное место для чтения. — Ага, только оно уже занято, так что ты не заглядывайся. — Да? Драко часто тут сидит? Тео громко хмыкает, не скрывая скепсиса, и складывает руки на груди, удерживая себя на дереве одними ногами. Но говорит без агрессии: — Не знаю, что за сказочного принца ты себе нарисовала в голове, но этот придурок приходил сюда исключительно, чтобы прыгать в воду с Блейзом и мешать читать мне. Удивлённое лицо Гермионы настолько его забавляет, что Тео улыбается шире и добавляет: — Драко ненавидел читать, когда был ребёнком. Ему приходилось это делать, разумеется, но Нарциссе стоило это больших нервов. Драко вообще не был фанатом обучения, хотя со временем это прошло. Кстати, я почти уверен, что в этом есть и твоя заслуга. — Моя? — Ему нравилось с тобой соревноваться. Гермиона дёргает уголком губ. — Как будто у него были шансы. Тео почти впечатлён наглостью этой фразы. Он выражает это всё одним негромким смешком, но затем становится немного серьёзнее. — Я так и не извинился перед тобой. — А? — искренне теряется. — За что? Тебе не за что передо мной извиняться, и-.. — Мы оба знаем, что есть за что, — перебивает Тео. — Именно поэтому все сейчас стоят в стороне и дают нам поговорить. Надеются, что во мне взыграет совесть и романтика момента. Гермиона неловко мнётся, явно испытывая дискомфорт от этого разговора, и пытается снова: — Нет, Тео, тебе правда не нужно извиняться передо мной. Ты ничего такого не сделал, и даже слова, которые ты говорил, на самом деле, не настолько обидные, чтобы-.. — Ты просто не все слышала. Гермиона закрывает рот. Обдумывает. Затем спрашивает осторожно: — Зачем тогда ты это говоришь сейчас? — Пытаюсь примириться с новой реальностью, — говорит задумчиво и снова смотрит вдаль, замолкая. Гермиона сглатывает, но просто не знает, как это комментировать. Поэтому единственное, что она говорит — это негромкое: — Ладно. Тоже поворачивается обратно и просто смотрит вперёд, не замечая, что взгляд Тео скользит обратно к ней. Он хмурится, поджимая губы, и думает, что ему стоило сказать намного больше, чем он сказал. Если даже не потому что действительно надо, то потому что это важно для Драко. Этой мотивации хватило бы, даже не желай Тео на самом деле налаживать с кем-либо отношения. Но он думает о её комментарии про хорошее место для чтения, вспоминает их короткие столкновения и даже те, более длинные, в самом начале и думает, что, может, и не против. Тео выдыхает через нос, качая головой из-за мыслей о собственной сентиментальности, которая взялась в нём непонятно откуда, и открывает рот, чтобы позвать Грейнджер, одновременно, подаваясь вперёд. Переносит вес, опираясь на руки и-.. Происходит страшное.

***

Если спустя время кто-то попросит описать произошедшее, то столкнётся с ворохом сбивчивых объяснений, испуганных потерянных взглядов и сложной волной эмоций. Забини скажет, что он даже не понял, что и как вообще случилось. Что стоял в стороне, что уже отвернулся и даже не сразу включился в происходящее. Полумна, вероятнее всего, не будет говорить в этот момент, а постарается убедить своего друга Гарри, что всё в порядке. Тот, переживая, официально, один из худших моментов своей жизни, даже не заметит её ладонь на своём плече. Нотт застынет на месте, в абсолютном шоке, и не сможет проронить ни слова. А Драко... Драко не станет даже пытаться разговаривать. Он будет действовать.

***

Могучая, почти вековая ветка трескается с такой охотой, словно кто-то с неба направляет в этот треск всю свою волю. Гермиона, держащаяся за верёвку, медленно начинает заваливаться вперёд, теряя опору, и Тео кажется, что всё вокруг начинает происходить в замедленном режиме. Её пальцы на автомате вцепляются в верёвку сильнее, глаза постепенно округляются, как и приоткрывшийся рот, но Гермиона даже не в состоянии крикнуть — кажется, она наоборот набирает воздух в лёгкие быстрым резким вдохом, когда Тео медленно осознаёт, что происходит. И это промедление делает его заранее проигравшим. — Осторожнее!.. — восклицает Нотт, резко вытягивая руку, хотя между ними несколько метров. Тело Гермионы валится вперёд, находясь уже наполовину за пределами края обрыва. Тео переносит ногу обратно, чтобы спрыгнуть, когда за спиной начинают реагировать и остальные, но Нотт не собирается оборачиваться. Его зрачки сужаются, вторая рука пытается вытащить палочку, но нащупывает лишь пустоту, и осознание происходящего бьёт по голове. Её нет!.. — Нет! — повторяет он вслух, осознавая совершенно точно, что не успеет поймать девушку, что треснувшая ветка, на самом деле, бьёт Гермиону по затылку, из-за чего она окончательно падает вперёд, её руки расслабляются, и... между ними всё ещё слишком много пространства. Он тут же спрыгивает, ступни простреливает резкой болью, но всё равно не может сдвинуться с места. Мокрая земля проскальзывает под ботинками, и Тео в ужасе понимает, что... не успеет, и-.. Драко проносится слева от него с такой скоростью, что Нотт дёргается в сторону, в последнюю секунду избегая столкновения, и сам падает на бок, но видит, как Драко вытягивает палочку, прыгая сразу за Гермионой. Тео вскакивает обратно на ноги, подбегая к обрыву одновременно с орущим Поттером, и они оба опускают взгляд в секунду, когда раздаётся щелчок аппарации, и там, где секунду назад был Драко, схвативший Гермиону за руку, схлопывается пространство.

***

Приземление в гостиной Мэнора оказывается не мягким. Драко, успевший притянуть Гермиону к себе, тут же валится на спину, очень неудачно гася в себе скорость, с которой они оба падали: и если Гермиона ещё замедлилась в воздухе благодаря его заклинанию, то сам Драко рухнул вниз именно так, как должен был согласно законам гравитации. Но адреналин заставляет его двигаться. Драко тут же подхватывает Гермиону, протаскивая её немного вперёд, а сам ныряет в бок, чтобы взглянуть на её лицо. Её глаза закрыты, она реагирует как тряпичная кукла, позволяя делать с собой всё, что угодно, и Драко кажется, он сам перестаёт дышать. — Гермиона! — зовёт он её резко, наклоняется, пытаясь прислушаться. Она... дышит. Драко оглядывается, трясущимися руками тянется к отлетевшей в сторону палочке, которая на поверку оказывается не его, а её, и, после одного поверхностного выдоха, уговаривает себя вспомнить хоть одно заклинание. В голове хаос, ему кажется, что он не помнит даже собственного имени, не то что заклинаний. Но он трясёт ею, уговаривая себя собраться, и, фокусируя взгляд на Гермионе, взмахивает палочкой. Вена на виске вздувается от напряжения, капилляры лопаются в глазах, те моментально краснеют. Спустя самые долгие две секунды в его жизни, Драко резко заваливается назад, не в силах удерживать себя даже в полувертикальном положении, и цепляется за один простой факт: она правда дышит. Ему не показалось. Это не ошибка. И когда он опускает взгляд чуть ниже, действительно замечает, как её грудная клетка слегка приподнимается. Она просто без сознания. Она в порядке. Она не умерла. Не умерла. Последнее слово активирует в нём что-то странное. Осознание произошедшего медленно накатывает на него, окуная в каждую деталь того, что он видел своими глазами, словно оказался в очередном кошмаре. Лёгкие сдавливает, ледяные мурашки пробегаются по всему телу, волосы на руках встают дыбом. И он начинает отрицать. — Нет, нет, нет, нет, нет-.. — качает головой, повторяя обречённой мантрой. Отворачивается, не переставая шевелить губами, поднимает обе руки к лицу, вжимая пальцы в глаза, отказываясь в это верить. Потому что этого не может быть, нет, не снова, нет, нет, нет, он вернулся, это всё не правда, это очередной слишком правдоподобный сон, — умоляет, но его голос проваливается куда-то, когда Драко резко сглатывает вставший комком воздух, и не может поверить. Потому что этого никак не может быть... Потому что она чуть не... умерла!.. Выдыхает резко и громко, крутит головой, пытаясь найти за что зацепиться, но взгляд не желает фокусироваться, всё плывёт перед глазами, лишая хотя бы какой-то опоры. Драко не знает точно, зачем он встаёт на ноги в таком состоянии. На чистом упрямстве он опирается на правое колено, выставляя левую ногу вперёд, а затем буквально вздёргивает себя в воздух. Делает шаг, не зная причины для этого. Словно это его ударили по голове. Словно он — без сознания. Драко резко оборачивая, вновь смотрит на Гермиону, и взмахивает палочкой ещё раз, проверяя. Дышит. Он облизывает пересохшие губы, его собственное дыхание становится всё резче, сопровождается каким-то странным звуком, словно Драко начинает скулить через раз. Паника заключает его в свои объятия, сдавливая лёгкие, и он тянется рукой к горлу, резко дёргая и пытаясь расстегнуть душащий воротник. Две маленьких пуговицы просто отлетают в сторону, когда он дёргает сильнее, и стукаются о пол, укатываясь в сторону. Драко следит за одной из них взглядом: она катится, катится, катится, пока не делает маленький круг, замирая возле... камина. Он моргает несколько раз и подходит ближе, всматривается, безошибочно находит те самые трещины, по которым сразу же понял, что что-то не так ещё тогда, в первый день своего появления, и не может понять: как же так?.. Он вытягивает руку, касается пальцами, трёт их — настоящие. Они настоящие! Это не иллюзия, это правда тот самый камин, с тем самым сколом, это его камин! Это его дом! Но почему тогда?! Драко делает несколько шагов назад, когда натыкается на стул. Почти падает, но удерживается в пространстве. Оборачивается. Рука автоматически хватается за спинку в качестве опоры, но, прежде чем Драко осознаёт, что делает, пелена отчаянной ярости застилает ему глаза. Стул врезается в стену, тут же ломаясь и падая с характерным звуком, и Драко кричит.

***

Гермиона открывает глаза и первое, что она замечает — болезненный писк в ушах. Тут же закрывает их обратно, морщится, поднимает ладонь к месту, где ощущения концентрируются, словно пульсируя. Ей требуется несколько мгновений тишины, чтобы сразу после — распахнуть глаза и дёрнуться вперёд, принимая сидячее положение. Боль адская. Обе руки тут же обнимают голову, сжимая, но Гермиона моргает, пытаясь понять, что произошло, где она, и... Наконец, замечает. Драко, в наполовину разорванной рубашке, сидит в нескольких метрах напротив. Опирается спиной на перевёрнутый диван-.. стоп, что? Гермиона оглядывается, и её рот медленно приоткрывается. Всё вокруг — разломано, перевёрнуто, порвано, разворочено. Гермиона тут же возвращает взгляд на Драко. Его руки висят вдоль тела, между пальцами одной из них — палочка, ноги вытянуты вперёд. Он смотрит на неё абсолютно пустыми серыми глазами, и Гермиона пугается, понимая, что происходящее означает. — Драко... — неслышный шёпот. Драко смотрит на неё так, словно его поцеловал дементор, но поднимает пустую ладонь и вытирает щёку. Гермиона слышит его короткий выдох и выдавленное: — Прости, я сейчас-.. — ещё менее различимое, чем её голос ранее, но Драко взмахивает палочкой, шевеля губами, и абсолютно все обломки мебели, кроме дивана, превращаются в песок.

***

Гермиона не знает, откуда находит на это силы, но... берёт себя в руки. Первое, что она делает — подползает к Драко, не решаясь встать нормально, потому что её слегка мутит, и голова не просто болит, но ещё и кружится, но Гермиона силой воли отгоняет туман и просит его немного подождать. Сейчас у неё есть дела поважнее: — Драко, — зовёт, сначала касаясь только его ноги, но затем подползает почти вплотную, обнимая его лицо руками. — Что произошло?.. Он смотрит на неё, словно не понимает, почему прикосновения призрака остаются не фантомными ощущениями, а настолько реальны. Гермиона облизывает пересохшие губы, снова морщится, отгоняя тошноту, когда сглатывает слюну, и объясняет: — Я не-.. Я не поняла, что-. — Ветка ударила тебя по голове, — отвечает Драко абсолютно пустым голосом. Гермиона пытается кивнуть так, чтобы не было слишком больно. Очень активно думает. Возвращается мыслями к последним секундам, которые помнит, и... Испуганно выдыхает. — Понятно, — шепчет негромко. Драко поднимает ладонь, накрывая руку Гермионы, и на его лице появляется первая реакция: брови едва заметно сходятся, пока глаза изучают её. — Ты упала вниз. — Упала? — отзывается тут же, но затем испуганно округляет глаза: — Но как тогда-.. — Я взял наши палочки, — признаётся спокойно, только его пальцы сжимают сильнее. Гермиона замечает, но игнорирует этот дискомфорт. Выражение Драко постепенно меняется, становясь более живым, но не менее пугающим, когда он добавляет: — Обманул вас. Сердце в груди стучит, Гермиона уговаривает себя не поддаваться и, к огромному удивлению, кажется, у неё получается. Эмоции подождут. Она подумает об этом всём чуточку позже. Ты могла умереть. Позже! — Это... удачно, — говорит она, пытаясь улыбнуться, напоминая сумасшедшую, но явно выбивая Драко из колеи этой реакцией. Он приоткрывает рот в искреннем непонимании, на лбу — глубокие морщины, дыхание поверхностное. Его левая ладонь зеркалит положение правой — опускается на скулу Гермионы. — Твоё решение спасло мне жизнь, кажется. Хотя, может, ничего бы и не случилось, да? Вы же прыгали оттуда много раз, — её голос становится более нервным: высоким и сбивчивым. Драко, словно не слышит её, скользит пальцем по щеке, повторяя траекторию взглядом, пока Гермиона не вынуждает его вновь заглянуть ей в глаза, сжимая его скулы. — Я в порядке, Драко. Это просто... несчастный случай, ладно? Это просто очень неудачное совпадение, это ничего не значит, слышишь? Пожалуйста, я умоляю тебя, поверь мне, хорошо? — резко шмыгает носом, даже не замечая, и прочищает горло, словно то першит. — Драко, пообещай мне, пожалуйста-.. — Хорошо, — шепчет совсем тихо. — Честно? — надавливает. В этот раз он берёт небольшую паузу, и Гермиона видит, как раздуваются его лёгкие, как приподнимаются плечи, прежде чем он кивает. — Хорошо, — повторяет, его ладонь скользит вбок и вглубь, чуть ближе к-.. — Ай! — Гермиона не успевает сдержаться, дыхание перехватывает, и жмурится. Драко смотрит на неё. Дышит через нос. — Насколько больно? По шкале от одного до десяти. — Шесть, — выдыхает Гермиона, и Драко явно ей не верит. — Не смотри так, — просит, — я просто не ожидала, что ты решишь коснуться, и-.. — но сдаётся: — Ладно, возможно... семь. — Вернее восемь? — подсказывает, словно сам физически ощущает её боль. Гермиона опускает плечи и прикрывает глаза. Кивает. А затем подаётся вперёд, перенося весь свой вес на него, стягивая ткань рубашки пальцами. Драко тут же обнимает её, аккуратно удерживая. Её шёпот приходится ему в шею: — Наверное, мне надо в больницу...

***

Поттер врывается в гостиную ровно в момент, когда Драко поднимает Гермиону на руки. Пыхтит как лошадь, весь красный, мокрый, волосы торчат в разные стороны. Нотт залетает сразу следом, буквально впечатываясь в чужую спину. Забини и Полумна, видимо, отстают. — Гермиона! — зовёт Поттер. — Тише, — тут же реагирует Драко, командуя на одной интонационной волне. Голос, хоть и на грани шёпота, заставляет Поттера повиноваться, не хуже заклинаний. — Без громких звуков, у неё сотрясение. — Чёрт, — выдыхает тут же, но намного тише, подходит ближе, пробует аккуратнее: — Гермиона, ты слышишь меня? Ты.. в порядке? — Всё нормально, Гарри, — не открывая глаз, — только мне кажется, что меня сейчас вырвет. Драко слышит предупреждение, но вообще не меняет положения — не отстраняется, не пугается, просто шагает в сторону коридора, чтобы воспользоваться камином. Поттер делает ровно одну попытку забрать Гермиону, но его: — Давай я? — наталкивается на настолько угрожающий взгляд Драко, что парень тут же отпускает руки, добавляя: — Ладно, — но затем сообщает Гермионе, глаза которой открыты и губы плотно сжаты, словно все её силы действительно уходят сейчас на попытку договориться с собственным чувством тошноты, что если что — он рядом. Голос Тео застаёт их почти у дверей. — Драко, я-.. Малфой поворачивает к нему голову, смотрит одно короткое мгновение, бросая: — Потом, — и скрывается в проходе. Тео остаётся стоять на месте, словно его ноги приросли к полу. Прислушивается к каждому звуку за стеной. Только когда всё, отдалённо похожее на быстрые шаги, окончательно перестаёт до него долетать, Тео оглядывается, пытаясь понять, что здесь произошло. Бок колет от бега. Гортань горит.

***

Проходит четыре часа, за которые Тео успевает накрутить себя настолько, что когда Драко толкает дверь его спальни, Нотт решает, что тот пришёл его убить. Он даже перестаёт дышать, отлипая от окна, но так и не повернувшись до конца, и застывает в странной, неестественной позе. — Гермиона будет в порядке, — сообщает ему Драко, сталкиваясь взглядом, и Тео выдыхает так громко и резко, что сам в шоке. — У неё сотрясение. Ей дали зелье, и она спит. — Она здесь?.. — Нет, пока в Мунго, — качает головой. — Мне разрешили забрать её ближе к ночи, когда она проснётся сама. При условии, что я прослежу, что она выпьет вторую порцию зелья целиком. Пришлось повоевать с Поттером, но Гермиона сама выбрала, прежде чем уснула. Тео кивает. Не решается что-либо сказать. Драко выдыхает чуть громче, оглядываясь вокруг, находит взглядом кресло, но остаётся стоять на ногах, хотя выглядит так, будто оно ему жизненно необходимо. — Блейз заставил меня выпить успокаивающее зелье. — Хах?.. — выдох, напоминающий нервный смешок, резкий и неправильный. — Тогда понятно, почему ты не набросился на меня с порога. — Я хотел. — Я не против. Драко смотрит на него, но, видимо, зелье работает очень хорошо. — Это была случайность, — пробует Тео, озвучивая фразу, которую повторял себе на протяжении всего этого времени. — Я... виноват, очень сильно, и это именно моя вина, ладно? Это не... не артефакт, Драко. Я был в Министерстве, никаких новых реакций, вообще-то ничего, просто... Если ты не веришь мне, я найду способ протащить тебя внутрь, хочешь? Или, может кого-то другого, если ты сам не хочешь, но, клянусь, он лежит там, как булыжник и-.. — Есть что-то неправильное в том, что все переживают не за состояние Гермионы, а за то, что я решу, что вы — ненастоящие. — Да, но ты сказал, что она будет в порядке-.. — Ага, — кивает, моргая. Долго. — Хотя я действительно подумал, что это снова происходит, — говорит он, не глядя на Тео. — Что я опять опоздаю. Каждый раз, когда я чувствую себя особенно счастливым, происходит... что-то. Молчание затягивается. — Мне не нужны твои извинения, Тео, — говорит, наконец. — Можешь извиниться перед Гермионой, но, вероятнее всего, она скажет то же самое. Ты... прав. Это была случайность. — Правда? — подаётся вперёд. Драко приподнимает брови. — Ты сам это сказал. — Да, — кивает резко, — но ты правда веришь в это? Драко хмыкает, выглядя почти измождённым, и не отвечает на его вопрос, заставляя Тео нахмуриться сильнее и сделать ещё один шаг вперёд. — Драко!.. — Я устал, — отзывается, разворачиваясь, и тогда Нотт сокращает между ними дистанцию и хватает за предплечье, вынуждая остановиться. — Тео, я правда-.. — У меня есть вопрос, — подаёт голос Тео, перебивая. — Какой? — В тот день, когда ты только очутился здесь, в самом начале, — Нотт задумчиво уводит челюсть в бок, — ты... Ты ведь узнал меня, верно? — Да. Тео прищуривается, словно это помогает ему лучше думать. — Ты спросил меня, знаю ли я тебя. Драко неуверенно кивает, не до конца считывая, куда он ведёт-.. — Ты встречал меня раньше? Понимание загорается на лице. — Кого-то похожего, — говорит Драко негромко, не отводя от друга взгляда. Тот сводит брови, не меняя положения, и кивает, подсказывая: — Кого-то похожего, но не меня? — Не тебя. Глаза Тео бегают по лицу напротив, в поисках ещё какой-то, скрываемой правды, но когда Драко кладёт свою руку поверх его, вынуждая разжать пальцы и отпустить его, Нотт не находит сил сопротивляться. — Обещай поговорить со мной, когда зелье перестанет действовать, — просит напоследок, когда Драко приоткрывает дверь. — Даже если тебе захочется ударить меня. Малфой останавливается, поворачивает голову, из-за чего свет из коридора подсвечивает его профиль, и кивает. Дверь закрывается за ним почти беззвучно. Тео продолжает пялиться на неё, как дурак.

***

Драко стоит на балконе, полусогнувшись и оперевшись предплечьями на поручни, смотрит перед собой — вокруг темно, и все краски постепенно исчезают вслед за севшим солнцем. Чем дольше он рассматривает, тем больше и больше всё становится мутно-синим, отливающим то в серый, то в черный. День заканчивается, медленно и неумолимо. Драко наблюдает за происходящим молча, со странным ощущением пустоты внутри. День закончится, и это неизбежно. День закончится. Неизбежно. Драко продолжает смотреть вперёд. Думает ни о чём и обо всём сразу.

***

Он не меняет своего положения, даже когда дверь на балкон сначала едва заметно открывается, а затем — так же аккуратно, — прикрывается. Драко слышит шорох, физически ощущает присутствие другого человека, но только когда замечает короткий всполох огня на периферии, всё же поворачивает голову. Блейз медленно затягивается сигаретой и не сразу сталкивается с ним взглядом. Они оба молчат. Драко отворачивается обратно. Внутри — всё так же пусто, но чем дольше он находится в этом состоянии, чем больше думает, что, может, это называется иначе?.. Драко... никак. Это возможно? Такое может быть на самом деле? Он, правда, может испытывать именно это? Драко выдыхает через нос, ветер задувает ему за воротник, пуская мурашки, но эта прохлада кажется такой приятной и совсем не агрессивной. Блейз подходит ближе, упираясь свободной ладонью в полуметре от него. Он хочет сказать что-то. Это очевидно. Драко пытается понять, что именно, но почти сразу останавливает эти попытки — Блейз скажет всё, что хочет сказать, когда решит сам. У Драко есть дело поважнее. День заканчивается. Кто-то должен за этим наблюдать.

***

Блейз успевает выкурить две сигареты подряд и закуривает третью, когда Драко подаёт голос: — Можно? Забини выдыхает дым в сторону от него и уточняет: — Целую, или затянуться чисто? — Пары раз хватит, — кивает Драко, удивляясь про себя, как Блейз так чётко понял его желание. Забини протягивает сигарету, и Драко принимает её, зажимая пальцами так, чтобы не обжечься. Подносит ко рту, затягивается, прикрывая глаза. Растворяется в моменте так же, как спустя время растворяется табачный дым в вечернем воздухе. Он и правда делает это лишь трижды, но так глубоко и сосредоточенно, что ему ударяет в голову, и Драко на мгновение чувствует себя пьяным. Возвращает сигарету Блейзу, тот спокойно продолжает курить. — И что, даже не будет гейских шуточек? — уточняет Драко спокойно, дёргая уголком губ. Его голос тихий и чуть ниже обычного. Блейз хмыкает, покачивая головой, и пожимает плечами: — Отложим на какой-нибудь другой раз. — Договорились, — кивает Драко покорно. Ветер вдалеке нещадно атакует дерево, листва взлетает, ветки гнутся во все стороны. На балконе — на удивление тепло. Осознание заставляет Драко усмехнуться вновь: — Когда ты успел наложить согревающее? — Когда вышел сюда. Ты только сейчас заметил? — Ага. Блейз тоже кивает. В течение следующих пяти минут пару раз он открывает рот, чтобы что-то сказать, но так и не решается. Драко не торопит его. По большей части, не особо замечает даже. Прикрывает глаза. — Выходит... — наконец, начинает Блейз, отводя сигарету от лица, и хмурится. — Неужели всё-таки... двадцать пятый? Драко прищуривается, уводит взгляд куда-то в сторону, прежде чем оттолкнуться от перил и расправить спину. Та затекла от неудобного положения и отсутствия движения, и Драко ведёт плечами, пытаясь скинуть это ощущение. Прикусывает губу изнутри, молчит, а затем поворачивается к Блейзу, сталкиваясь с ним взглядом, и говорит со всем принятием, на которое только способен: — Нулевой. Блейз смотрит прямо ему в глаза и не может выговорить ни слова. — Ты так смотришь на меня, будто могут быть какие-то ещё варианты, — Драко коротко улыбается, но затем разрывает контакт, разворачивается на месте, направляется к двери и спокойно покидает балкон, оставляя друга в одиночестве. Блейз шипит, когда догоревшая до фильтра сигарета внезапно обжигает пальцы, и тут же роняет её на пол, тряся рукой, словно это поможет. Смотрит на окурок, затем растирает его ногой, вместо того, чтобы превратить в пепел магией. Отворачивается, прислоняясь к перилам вплотную, и почти зеркалит позу Драко — с той лишь разницей, что откровенно горбится. Ладонь прикрывает глаза. Ветер становится сильнее, в воздухе не остаётся и следа от запаха табака. Погода меняется. Кажется, будет гроза.

***

Поттер всё равно появляется у палаты, словно думает, что Драко может забыть. Малфой окидывает его равнодушным взглядом, но не цепляется ни к поджатым губам, ни к настойчивому: — Ты уверен, что это хорошая идея? Может, лучше у меня? Драко в очередной раз предоставляет возможность проснувшейся, хоть и слегка потерянной, Гермионе выбрать самой, и она... не разочаровывает его. Когда они проходят через камин, Драко поддерживает её за локоть, потому что Гермиона наотрез отказывается перемещаться у него на руках: — Мне и так неловко от такого внимания, — говорит она сонно, пытаясь разлепить глаза, но ей так и не удаётся это до конца. — Подумаешь, сотрясение. У вас всех бывало и по нескольку раз, но никто не носился так-.. — Ага, — кивает Драко, пропуская её жалобы мимо ушей, и тянет на себя, — ступенька. Гермиона сосредотачивается на лестнице, пытаясь что-то ему доказать, но Драко не комментирует и позволяет ей это, просто оставаясь рядом и продвигаясь вверх со скоростью улитки. В спальне их ждёт ещё одна непростая процедура, от которой Гермиона пытается улизнуть, но не выходит. Так что она сдаётся и жалобно просит: — Можно мне хотя бы тазик на всякий случай?.. Драко трансфигурирует небольшую глубокую ёмкость из подсвечника, стоявшего на столе, и подаёт ту вместе с зельем. — Давай, до дна. Лучше зажать нос, так чуть меньше ощущаешь вкус. — Ага, — кривится, — я уже в курсе, спасибо. Отвернись хотя бы? Пожалуйста.. Драко хмыкает и послушно отворачивается, хоть и остаётся сидеть на краю кровати. Смотрит в окно — на улице начинается дождь. Драко рассматривает капли, остающиеся на стекле, вырисовывающиеся в какой-то свой собственный узор, и настолько подвисает на этом, что не сразу замечает, что Гермиона вообще-то закончила. Она опускает ёмкость на пол и откидывается на подушке, тут же поворачиваясь на бок и стараясь не тревожить место удара. Оно, вероятнее всего, уже заживёт на утро, но пока — остаётся заметной шишкой. — Кстати, — коротко зевает, — моя палочка у тебя? — Да, — тут же отзывается и вытягивает её из внутреннего кармана пиджака. Тянется в сторону ночного столика и сообщает: — Лежит справа от тебя. — Спасибо. — Из чего твоя палочка? Есть что-то очень забавное в том, что она выдаёт информацию как заученную фразу: — Виноградная лоза, 10¾ дюйма в длину, сердцевина из сердечной жилы дракона, — а после тихой паузы уточняет: — Почему спрашиваешь? — Она послушалась меня почти так же хорошо, как собственная. Гермиона мычит что-то нечленораздельное, и Драко снова смотрит на чужую палочку, делясь вслух: — Она словно прочитала мои мысли ещё до того, как я смог сформулирова-.. — Ты ложишься? — спрашивает Гермиона сонно, явно выпав из реальности на секунду, и не замечает, что перебивает. Пытается нащупать чужую ладонь, чтобы потянуть к себе. Драко дёргает уголком рта, поднимаясь и обходя кровать по кругу, чтобы не перелезать через Гермиону. — Ложусь, — сообщает вслух, потому что карие глаза уже закрыты, и если бы она не распахнула их, когда матрас прогнулся под его весом, Драко решил бы, что Гермиона уже спит. Впрочем, она явно проиграет этот бой в течение ближайшего времени. Драко ложится на бок, рассматривая её лицо, и Гермиона, наконец, находит его ладонь, несильно сжимая. Проваливается в вызванный зельем сон в течение тридцати секунд, и Драко замечает, как хватка её пальцев ослабевает, оставляя лишь тепло и вес. Он рассматривает её, но яркая вспышка за окном заставляет его перевести взгляд. Драко прислушивается к стуку капель о стекло и считает про себя, сколько времени проходит между новой молнией и раскатом грома. Далеко, — приходит к выводу спустя время. Это где-то не здесь. Снова смотрит на Гермиону: её лицо такое спокойное и умиротворённое, и разглядывать её намного приятнее, чем окно. Наверное, поэтому он выбирает не отворачиваться. Драко не знает, в какой момент он сам проваливается в сон. Но где-то на границе между он думает про себя, что за окном — осень, что за окном — именно поэтому гроза, что рядом — Гермиона, а внизу — камин со сколом, который он оставил, будучи мальчишкой, и который Нарцисса, вопреки своей тяге к совершенству, не стала исправлять. Отголоски успокаивающего зелья обнимают его, ласково гладят по голове, перед глазами встаёт лицо матери, улыбающейся ему и шепчущей что-то на ухо. Драко пытается разобрать, но не может, потому что на самом деле это не голос, а капли дождя. Ему тепло. Кровать засасывает его, медленно, но не останавливаясь. Драко не сопротивляется. Гром гремит. Он игнорирует, и-.. Всё.