Врата и прочие неприятности

— О’Нил, — мастер Братак говорит негромко и спокойно, но от этого ещё сильнее хочется мимикрировать под коврик. — Что он здесь делает? О’Нил тяжело вздыхает и кривится так, будто съел лимон: — Слушай, я тоже от этого не в восторге, но сейчас он в моей команде и… — Это не повод приводить его сюда. — Да не приводил я его, он сам пришёл! Слушай, — О’Нил наконец высвобождает руку из железной хватки старого джаффа, — вы наладили отношения с Ток’ра… — Он не Ток’ра. — Вот именно. Он гоаулд, готовый с вами разговаривать, и ему есть, что вам предложить. Братак переглядывается с Тилком — и сощуривает глаза. — Ты сказал, что он пришёл сюда независимо от вас. Откуда он узнал адрес? — А вот это, — О’Нил поправляет оружие на груди, — мне и самому интересно. Баал, можно тебя на минуточку?! Тот отрывается от созерцания горного пейзажа. — Что такое, О’Нил? — Между нами три метра, не делай вид, что не слышал, о чём мы говорили. Баал пожимает плечами: — Пусть тогда и они не делают вид, что не догадываются об ответе на свой вопрос. — Что ты имеешь в виду? — грозно спрашивает Тилк. Баал машет рукой: — О, прошу тебя. Среди вас есть и мои воины. Тилк сдвигает брови: — Твои БЫВШИЕ воины. Которые теперь служат нашему делу. — Конечно. — Баал снисходительно улыбается. — Но ты не думал, о мой суровый друг, как же так вышло, что за всё время, что ваши агенты шныряли по моим мирам и распространяли революционные настроения, никто из них, ни разу, не был раскрыт и пойман? Как это я взял и просто позволил всей своей страже уйти и не стал их искать, чтобы покарать за измену? И, самое главное — как после этого никто из моих дружелюбных соседей не воспользовался возможностью свергнуть меня, пока никто не охраняет мой трон? — Так, давай уже к выводам, — вмешивается О’Нил, потому что с следующим словом Баала лицо Тилка каменеет всё больше, а глаза Братака делаются всё темнее, а он ещё в прошлый раз задолбался работать адвокатом дьявола. Баал разводит руками: — А вывод прост — я знал о происходящем, но не возражал, чтобы оно происходило. Просто подготовился. И в числе прочего ввёл нескольким моим — ладно-ладно, моим бывшим воинам — маячки. — Чтобы что? — рычит Тилк. — Выследить и уничтожить нас всех одним ударом? — Тилк… — Баал утомлённо вздыхает, — если Апофиса ты слушал так же невнимательно, то странно, почему он так расстроился, когда ты ушёл. Повторяю ещё раз: я не возражаю против вашего восстания. На самом деле, я давно его предсказывал и предлагал провести некоторые реформы, чтоб этого избежать. Но меня, как обычно, никто не послушал. Однако я возражаю, чтобы ваше восстание причинило вред мне и тому, что мне принадлежит, и поэтому присматриваю за вами и вашими перемещениями. Тилк сверлит его взглядом, тяжело дыша. Братак медленно подходит ближе; Баал наклоняет голову, встречая его взгляд. — Твои воины, — говорит Братак. — Они знали о твоих действиях? — Разумеется, нет. — И мы можем доверять им? — Полагаю, на этот вопрос лучше ответят дела, что они совершили за прошедшие месяцы. Братак усмехается уголком рта. — Хороший ответ. Я не стану спрашивать, можем ли мы доверять тебе. Но спрошу — зачем ты пришёл сейчас? — Как уже сказал О’Нил — у меня есть предложение. — Мы выслушаем его. Но все вместе. Тилк? — Братак оглядывается на ученика. Тилк прикрывает глаза, восстанавливая самообладание. — Я предупрежу людей. До тех пор — ни шагу от Врат. Особенно, — он смотрит на Баала, — ты. — Ты здесь хозяин, — с ухмылкой соглашается тот и, отшагнув назад, непринуждённо устраивается в высокой траве. О’Нил выдыхает, но мысленно всё равно клянётся по возвращению надраться. И больше никогда не ходить на дипломатические миссии без Дэниэла и Картер, какие бы у них там ни были уважительные причины!