Врата и прочие неприятности

— Ты вмешалась в мои дела. Пленила моих союзников. Навредила моей наложнице.! — симбиотический голос Баала гремит громом под низкими сводами лаборатории Нирти, а О’Нил держит на руках Картер и просто тихо надеется, что она ещё недостаточно в сознании, чтобы это слышать. — Они первыми вмешались, я не просила их приходить в мой мир! — протестует Нирти, отступая назад. — Захватить власть и эксплуатировать людей в своих целях ещё не значит сделать их своими! — парирует Баал; кара’кеш на его вскинутой ладони разгорается ярче, и Нирти с рычанием падает на колени. — Единственная причина, по которой ты ещё жива, — говорит Баал, нависая над ней зловещей тенью, — в том, что ты должна исправить, что сделала. Нирти сверкает глазами из-под упавших на лицо волос. — А что потом? — Потом твою судьбу буду решать не я. Она усмехается через боль: — И в чём тогда моя выгода? — В том, — это Баал говорит уже в человеческом тембре, — что, в отличие от меня, Ра убьёт тебя быстро. Нирти опускает голову ниже… но О’Нил видит, как её левая рука движется, вытягивая из сапога клинок. — Баал! Тот взвивается с места; Нирти уходит в перекат, вскакивает, перехватывая клинок… …и падает в голубом сиянии электричества. — Фух, — выдыхает Джексон, опуская зат, — успел. Джек, неси Сэм в машину, я разобрался, как это работает. — Ты уверен? — с долей угрозы произносит Баал. Джексон убеждённо кивает: — Уверен. С ней всё будет в порядке. — Твоя наложница. — Саманта, мне необходимо было донести до Нирти тяжесть её преступления так, чтобы она поняла. — Твоя наложница?! — Если бы я знал, что доктор Джексон разберётся с ей устройством так быстро… Картер вскидывает руку; Баал машинально отшатывается. Повисает тишина. — Сэм, — не выдерживает О’Нил, — ну, слушай, мало ли что он сказал уже дохлой змее? Проехали, забыли! Но Картер сверкает на него глазами так, что впору заподозрить змею в ней самой. — Не вмешивайся, Джек, — холодно говорит она и вновь вонзает взгляд в Баала. — То есть из всех существующих во вселенной способов обозначить степень моей важности для твоей персоны ты выбираешь назвать меня постельной игрушкой. Большое спасибо, иди к чёрту. Видеть тебя больше не желаю, ни по эту сторону Врат, ни по все остальные! И она вылетает из кают-компании, грохнув металлической дверью так, что, кажется, сыплются искры. Джексон со вздохом поправляет очки. Тилк хранит молчание. Баал ошеломлённо смотрит на дверь. — Приятель, — говорит О’Нил, — ты облажался. Баал бросает на него хмурый взгляд. — Скажи мне то, чего я не знаю, О’Нил. — Она остынет, — убеждённо говорит Джексон. — Он же ей нравится. Тилк качает головой. — Боюсь, в данном случае это отягчающее обстоятельство, доктор Джексон. — Ну, давайте я с ней поговорю? — Нет уж, — Джек хлопает по столу ладонями, — давайте просто её не трогать. Сэм взрослая девочка, Баал взрослый… змей. Пусть разбираются сами. — О’Нил говорит разумно. Джексон смотрит печально: — А совместные миссии? Я, конечно, могу и один работать с переводами, но это будет намного медленнее. Так же, как и работа Сэм. — Ну, раньше же мы как-то справлялись без его змейшества? — пожимает плечами О’Нил. — Да, будет не так быстро, зато тихо и спокойно. Авралов у нас вроде нет, а если и появятся — что-нибудь придумаем. В крайнем случае позвоним Ток’ра или асгардам, как обычно. Выкрутимся! — Ладно, — Джексон капитулирующе поднимает ладони, — ты командир. — Вот именно, — хмуро отзывается О’Нил и поднимается. — Всё, расходимся. — А ты не пробовал просто извиниться? — Хатор подпирает голову рукой и смотрит вроде бы с сочувствием, но он уверен, что в глубине она смеётся — это же Хатор. Он устало вздыхает и откидывает голову на край её кушетки. — Царица, сложно извиняться, когда тебе велели не появляться на глаза. Она поводит плечом: — Пришли письмо. — Порвёт и выбросит, не читая. Или прочтёт, но не воспримет. — Тяжёлый случай, — она тянется к кубку; он опережает её и аккуратно передаёт оный, тронув тонкие тёплые пальцы. — Если бы мы говорили о моём супруге, я бы сказала просто подождать, но твоя таури думает иначе. Хотя, похоже, настолько же гордая. Ты как нарочно выбираешь… Он слабо усмехается: — Что тут сказать? Люблю сложные задачи. — Только вот эта оказалась тебе не по зубам, — отзывается Хатор. — Знаешь, если вы всё-таки помиритесь, я хочу, чтобы ты представил её мне. Хоть посмотреть, — в её глазах мерцают лукавые искорки, — на женщину, которая сумела тебя приручить. Баал бросает на неё короткий взгляд. — Царица, когда последний раз меня называли приручённым… — Да-да, ты что-то там опять взорвал, — она, смеясь, ерошит ему волосы. — Знаю. Он держит лицо ещё пару секунд, а потом разворачивается и подставляет ей затылок. — Если мы помиримся, я передам ей твоё приглашение. — Помиритесь, — уверенно говорит Хатор. — Мы, женщины, всегда вас прощаем.