Стриж и сокол

      Высокая фигура шагнула из темноты в свет фонаря и почтительно склонила голову. Пальцы Шивэ́на сжались на рукояти меча, тело, разгорячённое поздней тренировкой, напряглось. Спустя мгновение разум очистился: дозорный. Опасности нет.       — Почтенный генерал, тебя ожидает гость.       — Я никого не приглашал.       — Тысяча извинений, недостойный не смог остановить его. Это господин Белый Стриж, — шёпотом добавил воин.       Рука снова до боли стиснула меч. Жгучая ярость сдавила горло. Тайком явиться среди ночи сюда, в его покои… Воистину, на земле Йоа нет человека бесстыднее Белого Стрижа Да́йхо. Пусть убирается в своё гнездо и дальше стелется перед Великим Императором, да не угаснет светоч его дней.       Злость стала гуще, острее. Алые всполохи очертили перед глазами портрет — совсем юное лицо, бледное, испуганное.       — Шивэ́н!       Отвернуться. Не смотреть.       — Постой, умоляю! — Голос дрожал от страха и смущения. Такой родной прежде, он вмиг сделался совсем чужим.       Прочь. Пусть уходит. Нет сил даже стоять рядом с ним, да и не положено теперь.       — Это не мой выбор, Шивэн! Такова воля Императора. Если бы я только мог, я бы остался с тобой в страже. Мы стали бы прославленными воинами, сражались бы рука об руку, как и мечтали…       Выучиться, достойно служить Великому, остаться вместе навсегда… Пустые детские грёзы. Теперь они не стоят ничего.       — Уходи. Тебе нельзя говорить со мной.       — Подожди!       Холодные пальцы упрямо сомкнулись на запястье. Хватка крепка, но кожа сделалась ощутимо нежнее. Шёлк рукава благоухал цветами и благородным деревом. Ещё пара лун в Гнезде Стрижей, и Дайхо позабудет, что такое меч. Его руки, как и его тело, будут заняты иным…       Шивэн вырвался. Голова превратилась в пылающий масляный факел. Он шагнул в сторону, лишь бы не сорваться и не ударить нового императорского наложника посреди двора.       — Не приближайся больше. Нас обоих накажут.       — Мой отец продал меня! Я не хотел такой судьбы, я её ненавижу! Прошу, поверь…       — Тогда тебе стоило умереть.       Наконец тишина. Пускай. Не о чем говорить с предателем. Он клялся не бросать Шивэна, а сам променял казармы на тёплую дворцовую постель.       За спиной чуть слышно прошелестело:       — Шивэн…       Он зашагал прочь. Всё кончено.       Больше двадцати лет минуло. Когтистый сокол окреп, закалился в боях и удостоился генеральского нагрудника, а также места главы стражи. Хрупкий птенец расправил крылья и обернулся белоснежным стрижом на плече Императора. Дайхо лгал, уверяя, что не желает этого. Если бы не желал, ни за что не принял бы должность распорядителя Гнезда.       Безмолвный призрак всегда витает по левую руку от повелителя, пока Шивэн несёт службу у подножия трона. За это время они не обменялись ни единым словом, за исключением ритуальных приветствий. И вот Дайхо здесь, вопреки всем запретам, — и вновь в груди горит, как у юнца.       Но Шивэн уже не тот, что раньше. Он не совершит прежней ошибки, не станет слушать оправдания. Он вышвырнет Дайхо вон, силой, если потребуется. Белому Стрижу не место в его стае.