Злой Дозор

- Ладно, - Филипп решился на раскрытие части своих карт, - Мы не местные. И ваши правила... - Сами мы не местные, - усмехнулся Городецкий, чуть ли не сверля гостя взглядом, - ПоможИте, чем сможете. - И ваши правила для нас несколько... странны, - закончил Филипп, спрятав неприязнь к деду, накопленную с детства. Пожалуй, не стоит злить его хозяина, - решил он, - Учитывая, что местный Завулон, кажется, благоволит этому светлому, даже в здешних условиях. - Это слишком легко заметить, - сказал сам Завулон, - Бросается в глаза с первого взгляда. Ни рабы, ни хозяева себя так не ведут. И уж конечно, раб, который отказался выполнить прямой приказ, тут же будет строго наказан, через тот же ошейник, пусть и непроизвольно. - Простите, - изобразив смущение, ответил Жальцев, - У меня было ужасно мало времени для изучения вопроса, пришлось импровизировать. Но Завулон будто и не услышал его, продолжая общаться именно с Филиппом: - Есть и другие странности. Я вас вижу в первый раз, и в этом точно уверен. В Дозоре вас не было никогда. Я даже не слышал о Филиппе Бельгере ни разу. Если, конечно, имя настоящее. Но, тем не менее, у меня создалось ощущение, что для вас всё иначе. На меня, на Шагрона, на Городецкого, вы среагировали с явным узнаванием, - помолчал, - Вам следует лучше тренироваться в сдержанности. - Слышу это не в первый раз, - вздохнул Филипп. Он не стал уточнять, что замечания исходили от Завулона же, пусть и несколько другого. И так обоим это было ясно, - А имя - можно сказать, что настоящее. - Что вам известно о Надежде? - нетерпеливо выпалил Городецкий, устав наблюдать расшаркивания двух тёмных. - Она - моя мать, - небрежно пожал плечами Филипп. Жальцев прошипел с неодобрением насчет "Стоит ли?". Но самому Филиппу доставило большое удовольствие то недоумение, что отразилось на лицах собеседников. - Вы... что... из будущего? - выдохнул Городецкий, уже готовый легко поверить в это. Что такое, интересно, знал сам Завулон, и о чём рассказал ему? - задумался Филипп, - Уж не был ли Всетемнейший свидетелем предыдущих пришествий иномирцев? А что, вполне бы мог. И ещё, в тоне, в лице, во всей позе Городецкого была какая-то... ну-да - надежда, куда без неё. Ведь подтверди Филипп его догадку, выйдет, что нынешний кризис благополучно минует, и его драгоценная дочь доживёт, как минимум, до поры, когда произведёт на свет наследника уникальной семьи иных. Если ещё не сподобилась, конечно. Даже жаль разочаровывать. Хотя, нет, не жаль. - Подожди, Антон, - Завулон положил руку на плечо своему рабу и сжал пальцы, - Это вот, - он кивнул Филиппу на клык с рунами по боку, так и лежащий на столе, - Откуда у вас? А Филипп размышлял: может и не стоит отрицать родство? Выгорит ли в этом случает возможность вернуться для них с Жальцевым? Он кивнул: - Верно. Вы заговаривали, - и добавил на закуску, - Артур. Завулон сдержанно выдохнул, уводя взгляд в сторону: - Так что насчёт ваших целей? - Один наш... иной, - осторожно стал отвечать Филипп, - Пропал. Мы его ищем. Но как выяснилось, здесь его нет. Мы можем спокойно двигаться дальше. И поскольку, как вы поняли, время у нас ограничено, из-за особенностей местной среды, позвольте откланяться... Он почти начал движение, сползая со столешницы, очень надеясь, что подобная наглость прокатит, но Городецкий вскочил на ноги между ним и артефактом, лежащим у локтя Завулона. - Подождите! Нынешнее положение вещей - как долго это продлится? Надя - где она? Как ей помочь? - Городецкий, остынь, - вздохнул Завулон, - Они не из будущего, это ясно. Если бы ты не увлёкся так мыслями о дочери, то и тебе бы это было очевидно. Тот подумал недолго, а потом глянул на Филиппа с укоризной: - Но вы же сказали!.. - Ничего он не сказал, - отмахнулся Завулон, - Ты сам себе додумал, что хотел. Он же тёмный. А двойник местного... Как его? - посмотрел вопросительно на "неместного" светлого. - Жальцев, - торопливо подсказал тот, угодливо улыбаясь, - Евгений Александрович. - Вот-вот, - кивнул Завулон, - Тот, что управляется здесь - тёмный. А этот - светлый. И до Высшего мага "наш" тёмный вряд ли когда дорастёт. Как он мог, даже в будущем, поменять сторону? - Ну, - Филипп с сожалением покачал головой. Попробовать стоило. Жаль не вышло, - Моя мать - действительно Надежда Городецкая, светлая. Как и дед. Просто при инициации я сделал СВОЙ выбор. - То есть, - выдал наконец правильную догадку Городецкий, - Вы из иного мира? - совсем сник, - И ничем не можете помочь? Нам бы кто помог, - бросив тревожный взгляд на Жальцева, подумал Филипп. И перешёл в атаку: - Послушайте, что вам толку, если мой спутник вскоре станет "пустышкой"? У вас и своих таких полно. Как вы уже поняли, будущее мы вам предсказать тоже никак не можем. Давайте разойдёмся миром? - Или что? - прищурился Завулон, - У вас есть ресурсы каким бы то ни было образом навредить нам? Но даже если бы я решил помочь, как я объясню потом Инквизиции, что вас отпустил? - покачал головой, - У этого происшествия слишком много свидетелей. Он был прав. Уповать на добрую волю местных никак не стоило. Тогда что, действительно? - Давайте так... - продолжил Завулон подумав. Но тут же поморщился с досадой. Кто-то ломился сквозь его защитный купол с мощью и изяществом слона, вознамерившегося отовариться в посудной лавке. Повинуясь небрежному движению пальцев, защита опала, и в павильон тут же шагнул высокий, крепкий мужичище, на котором строгий костюм смотрелся так же элегантно, как... ну да, примерно как на том же самом слоне. Коротко стриженный, почти бритый, с густыми бровями под низким лбом и маленькими, удивительно въедливыми глазками. Он был не первым (и скорее всего, не последним) здесь, кто носил для прикрытия маску. Этот - маску тупого, напористого быдла. Вслед за вошедшим внутрь проник шум окружающего нездорового веселья, треск настила под тяжёлыми ботинками и осточертевшее уже сюсюканье тёмного Жальцева. - Вы уж простите великодушно! Уж я Серапина Мироновича убеждал погодить! Серапин Миронович, режете ведь без ножа! Ещё угощения к столу не доставлены, из Сарска ведь, не ближний свет! - Отстань, Евгеша, не до тебя, - здоровяк махнул в его сторону широкой ладонью, размером с лопату, прогоняя словно муху. И ринулся к привставшему Завулону, с очень натуральным, виноватым видом, - Вот я не ожидал, что так меня обидите. Мне тут докладывают, о вашем приезде, а я ни сном, ни духом, И перед Вильгельмом неудобно. Что при таком раскладе обо мне в Инквизиции скажут? Одновременно и в палатке произошла некая мгновенная перестановка. Филипп сам не заметил, как оказался на ногах, загораживая собой своего светлого спутника. Тот же, неуловимо нырнул под стол, скопировав общепринятую рабскую позу и пряча лицо. А Городецкий... Городецкий тоже вполне успешно изображал покорного раба, встав за плечом Завулона. - Это ненадолго, - скупо улыбнулся Завулон вошедшему, - Как раз собирался здесь закончить и присоединиться к вам. Думаю, нам найдётся что обсудить, верно? Я много слышал о творящихся тут обычаях, но вижу впервые. Весьма любопытно, надо сказать. Твой заместитель обещал мне экскурсию. - Так, да, конечно! - закивал тот, кого назвали "Серапином Мироновичем". Филипп запоздало понял по излишне румяной роже и запаху, что этот тёмный ещё и не трезв. Но это никак не мешает ему оценить всё увиденное и сделать свои выводы, - А вы, выходит, с проверкой, что ли? Или по какому делу? Вы же знаете, что я всегда... - Приветствую, господин наместник, - перебил его голос ещё одного вошедшего, говорящего с околонемецким акцентом, сухопарого, неприметного, но всей инквизиторской аурой очень опасного, - Какими же судьбами? Удивительное совпадение, не правда ли? Филипп довольно хорошо знал Завулона, пусть и не этого. Вряд ли кто-то другой, разве что Городецкий, сумел заметить, как при появлении инквизитора во взгляде Всетемнейшего скользнул напряжённый холод. Выходит, этого "Серапина" он не очень-то брал всерьёз, а вот инквизитор Вильгельм - другое дело. От него спрятать странных иных, прыгающих по мирам, будет гораздо сложнее. Но инквизитор неожиданно решил эту проблему сам, всем вниманием обратившись не к хозяину, ответившему ему на приветствие лишь кивком, а к его рабу: - Вот так встреча, - Вильгельм просто пожирал глазами худую, сутулую фигуру, - Городецкий! Признаться, я не ожидал увидеть в такой глуши. Потрясающе, - подумалось Филиппу, - Этот героический светлый даже в местных непростых условиях умудрился хорошо пристроиться. Не только не страдает от рабского режима, а по-прежнему привлекает к себе всеобщее внимание. Так что, кажется, и Завулону меньше чести, чем ему. В самом Завулоне, тем временем, во всём облике, в движениях, во взгляде, проскользнуло что-то очень хищное, сделавшее его похожим на зверя, предположившего посягновение на его добычу. Или на кладку с детёнышем. Он плавно сместился, отгораживая своего раба от инквизитора и перехватывая на себя внимание: - Сарск всё же относится к моей территории, приходится отслеживать. Но чтобы местный... фестиваль мог заинтересовать Инквизицию? Могу я узнать, с чем связано такое внимание? - Да я в гости позвал, - встрял Серапин, - Господину Вильгельму рассказал как-то о наших... - оглянулся на своего замершего столбиком зама, будто вспоминая нужное слово, - инновациях, вот. Так он всё хотел посмотреть, как есть. Может, дескать, и в другие регионы порекомендовать? А я всегда рад. Можем хоть экскурсии, хоть... коллаборации какие устроить. - Что ж, в таком случае, я со вниманием выслушаю. Надеюсь, Вильгельм, вы не будете против моей компании? - Завулон шагнул к выходу, подавая пример остальным. - Отнюдь, - отозвался инквизитор, всё ещё не сводя жадных глаз с Городецкого, - Почту за честь. Тем более, в моём отчёте готов указать и ваше бесценное мнение. Филипп, изо всех сил старающийся казаться незначительным и незаметным, готов был уже выдохнуть. Сейчас все эти сложные фигуры окажутся за пределами тяжёлого полога и можно будет улучить момент чтобы... - А ваш приятель разве не составит нам компанию? - чёртов инквизитор переметнул с Городецкого свой цепкий взгляд прямо на него, - Я не знаком к сожалению, но... Филипп вновь напрягся. - Сожалею, у моего приятеля пока дела здесь, - вежливым, но не допускающим споров тоном возразил Завулон, - До того как мы с ним вернёмся в Москву. Вильгельм не протестовал. Хотя, судя по всему, какие-то пометки себе на уме сделал. И к большому счастью не отвлёкся на ещё одного раба. Вся компания двинулась к выходу. Городецкий бросил на остающихся тревожный взгляд, покидая помещение. Про них вроде бы все забыли. Но расслабляться Филипп теперь поостерёгся. От Завулона можно ждать любого подвоха. И вот, пожалуйста. В самом дверном проёме Завулон, пропустив всех, даже Городецкого, притормозил, и найдя взглядом за пределами павильона нужного иного, позвал: - Юрий, прошу, развлеки моего гостя, покуда меня не будет. Замечательно. Не прибывший вместе с ним охранник, которого он, Филипп слышал, называл Деном. Не Шагрон. Не Михей. Не тёмный Жальцев. И даже не все вместе, а именно этот жутковатый тип. Почему? Тот не ответил, но через мгновение уже был внутри, бегло осматривая подопечных своими пустыми, холодными глазами, от которых мороз сквозил по загривку. Всё последующее произошло на глазах будто бы невзначай замешкавшегося Завулона. Филипп даже понять не успел - как. Просто тёмный маг Юрий тенью скользнул ближе к сжавшемуся под столом Жальцеву, дёрнул его к себе за шею властным движением. И вырвав из пальцев фальшивого раба ошейник, нацепил на него, а прежний сорвал и бросил на стол. Щелчок замка показался Филиппу оглушительным и каким-то сокрушающим. И ещё более поразил его взгляд из-за очков, снизу. Светлый будто безмолвно предлагал ему убираться отсюда одному. Пока возможно. Вот только, сам Филипп с давящей обречённостью осознал, что не сможет этого сделать. Даже сейчас. Тем более сейчас! Проследив за всем этим, как будто мимоходом, за чем-то незначительным, Завулон уже исчез из виду. А Юрий в несколько шагов оказался у кресла, прежде занятого предусмотрительным Всетемнейшим, и уселся в него, скрипнув кожей куртки. Сложил ногу на ногу и закинул на подлокотники руки. Непроницаемый купол накрыл всех троих будто сам собой. Всё, - понял Филипп, - Если с Завулоном хотя бы был шанс, то этого тюремщика не переубедить. И время! Отчаянно и безжалостно утекающее время... - Можете присесть пока, - предложил Юрий, - Полагаю, на экскурсию и беседу уйдёт не меньше часа. - Зря вы, - всё-таки сказал Филиппу Жальцев и покачал головой. Это разозлило сильнее, чем всё произошедшее ранее. - Какой только идиот паскудный его сюда вызвал! - прошипел Филипп, стараясь не сорваться на более крепкие выражения. - Я вызвал, - спокойно отозвался Юрий, - Настоящий светлый, не пустышка - это не шутки. Учитывая присутствие здесь Вильгельма, выбор у вас был небогатый. Вполне могли бы уже обживать инквизиторские застенки. При условии, разумеется, что вам дали бы там хотя бы продышаться толком. - По-вашему, второй вариант значительно лучше? - фыркнул Филипп. - К счастью или нет, - Юрий склонил голову набок, - Но Завулон куда адекватнее подавляющего большинства инквизиторов. А в нынешней ситуации, его покровительство - уже хороший шанс, поверьте мне. - Не опасаетесь так говорить о Завулоне? И об Инквизиции? Филипп не стал садиться, но опёрся задом о стол. Он отлично понимал, что ЭТОМУ тёмному совсем не соперник. К тому же, с Жальцевым, через ошейник, теперь могут сделать вообще что угодно. А разговор всё-таки может навести их на что-то дельное. - Я давно уже очень мало чего боюсь. Пожалуй, что вовсе - ничего, - ответил Юрий. И прикрыл глаза, будто решив беспечно проспать всё время ожидания. Вот тут в разговор вступил Жальцев. И Филипп хорошенько понял, за что его так не любят все местные иные, хоть тёмные, хоть светлые. - Что же вам такое светлые сделали, что вы их так ненавидите, всех скопом? Или эта ваша ненависть касается кого-то конкретного? Он покряхтел, нарочито тяжело подымаясь на ноги, распрямляя спину. А потом уселся на свой столик. Юрий чуть приоткрыл глаза, щурясь на него, будто только что обнаружил в нём фантастическое умение разговаривать. Но ничего не сказал. - Ах, стало быть - наоборот, - кивнул сам себе Жальцев, - Удобно, небось, вам теперь-то. Надел ошейник, и никаких споров. А на собственной жилплощади, пока никто не смотрит... Как вы там выразились недавно? "Хоть с соусом его съешь"? Простите, память у меня не очень. Особенно, как начинаешь за жизнь свою опасаться, так и подводит. Запоздало сообразивший, о чём вообще идёт разговор, Филипп всей шкурой почувствовал пыхнувшее от Юрия напряжение, очень быстро впрочем, вернувшееся к прежним нулевым показателям. Он решил не встревать, догадавшись, что сейчас у светлого, с его опытом и проницательностью, больше возможностей спасти их обоих. - Иногда ошейник - не самое плохое, что может случиться с иным, - медленно проговорил этот тёмный, - Пожалуй, я не был бы против, если бы обо мне позаботились подобным образом, при необходимости. - Только вот, светлому в голову никогда такое не придёт, - буркнул Жальцев, поправляя неудобное металлическое кольцо на шее, наверняка ещё и тяжёлое. - Вы ошибаетесь, - безразлично бросил Юрий, вновь закрывая глаза, - Да и чтобы держать в абсолютном подчинении, ошейник совсем не обязателен. Сложнее - объяснить рабу необходимость его положения какой-нибудь... высокой целью, например. Но и это решаемо. - Слыхал, слыхал, - Жальцев махнул рукой, - Дескать, то, что тёмные делают по собственной воле, светлые объясняют себе необходимостью. Глупости. Словоблудие. Как говаривала моя покойная бабушка, земля ей пухом: "В бане все одинаковы". - Бросьте, - Юрий всё-таки поднял на нечаянного собеседника глаза, но теперь не пустые, а какие-то очень усталые, - Вы всё время делаете неверные выводы. Вы даже не попытались. И он, - кивок в сторону Филиппа, - не попытался. У каждого из вас поодиночке было много возможностей за это время. Которые вы упустили. Возникало такое чувство, будто эти двое говорят... на каком-то другом языке, что ли? Приходилось усиленно ворочать мозгами. Чтобы через несколько секунд всё-таки выдать ответ: - Мы и уйдём вместе, - из-за навалившейся усталости вышло у Филиппа не так твёрдо, как хотелось бы. - Почему? - в прозрачных глазах загорелся интерес. Не любопытство, нет, а нечто вроде ожидания ловкого ответа на загадку. Филипп отслоился от стола, решив уже - будь что будет. Надоело. - Потому что это - МОЙ светлый! Ясно вам? Он решительно прошагал к столику у локтя Юрия. Тот не спорил и не шевелился, а по-прежнему наблюдал. Брошку Филипп перехватил платком, а собственные артефакты сгрёб горстью и сунул в карман. Остальное, так же, горстью, подал Жальцеву. А потом свободными руками потянулся к ошейнику. Но едва прикоснулся к металлической поверхности, как жгучим разрядом тока его пробило от кончиков пальцев до самых пяток, а светлый вскрикнул от боли. Филипп резко обернулся к Юрию. Местного тёмного очень хотелось придушить голыми руками, без какой бы то ни было магии, аж затылок опалило жаром от невыносимой ненависти. Жальцев же, переждав приступ, проговорил негромко, и как-то не сразу понятно, к кому из двоих тёмных обращаясь: - Прекратите. Вы же взрослый иной, а не подросток, который только-только инициацию прошёл и дорвался до вседозволенности. Заразно тут, что ли, это безумие? - Простите, - вырвалось у Филиппа. Как-то он не подумал, что его последние слова, обращённые к тёмному, который должен был понять их смысл, могут быть светлому... обидны. А Юрий пружинисто поднялся на ноги и сделал к ним шаг. Филипп приготовился к схватке, но, не обращая на него никакого внимания, тёмный, умевший каким-то образом перемещаться практически мгновенно, уже стоял рядом с Жальцевым и что-то шептал ему на ухо. Светлый посерел и осунулся от услышанного, и будто бы едва устоял на ногах. А когда Юрий всё-же отступил, сказал ему: - Считаете, вам это с рук спустят? - и Филиппу послышалось сочувствие в голосе Жальцева. - Риски гораздо выше, чем вы себе представляете, - губы Юрия искривились в подобии улыбки, - Из-за вашего появления могу пострадать не только я. И я просто обязан это исправить. Пока не рухнуло вообще всё, что я так тяжело строил. И ваш... двойник просил передать вам, - он сделал вид, что пытается припомнить, - свои извинения за вынужденно низкое качество гостеприимства. Договорив, он так же мгновенно сместился к самому выходу из павильона. Спросил: - Справитесь? Жальцев глянул на Филиппа. И пальцы задрожали от напряжения, когда стал разворачивать брошь. - Удачи, - бросил Юрий напоследок со странной усмешкой, - Вам и... вашему светлому. А светлый уже привычно вцепился в предплечье спутника. Филипп кивнул ему. Поворот. Щелчок. Укол. Приступ боли, пронзающей всё тело. Тошнота, подступившая к горлу с неожиданной силой. Хорошо, хоть желудок пуст. И приятный холод, охватывающий всё тело. Филипп не сразу сообразил, что лежит прямо на снегу, а глаза так болят, потому что солнце палит нещадно, прямо ему в лицо. Оглядеться! - спохватился он, - Получилось? Покрытая почерневшим, стремительно тающим снегом степь казалась бескрайней. Где-то вдали шумела полуденная трасса. По другую сторону, метрах аж в десяти - та самая электробудка, за которой они прятались, пожалуй, тысячу лет назад. Ничего себе, их отнесло. Или в этом есть какая-то закономерность? - Евгений Александрович? - Филипп обернулся. Жальцев задыхался, хватаясь за горло. Ошейник, чтоб его! Филипп перекатился ближе, пополз на четвереньках. Почему-то светлого при перемещении отбросило на несколько шагов, показавшихся сейчас бесконечными. - Сейчас! - тараторил Филипп, - Сейчас! Да как же эта хрень снимается-то? И со психу просто рванул полукружья ошейника в разные стороны. Замочек хрустнул, разлетаясь вдребезги. Жальцев перестал задыхаться, просто таращился в полное солнца небо. Ему можно, очки наверняка зачарованы, чтобы не пропускать ультрафиолет, и чтобы не улетать никуда, даже в самых критических ситуациях. Но теперь стала заметна другая проблема. Филипп скрипнул зубами и полез в Сумрак, чтобы убедиться. Магия из полубессознательного светлого утекала так же успешно, как и в том, другом мире. Да что ж такое! Он попытался настроиться на подпитку собственной магией, это можно в самом крайнем случае - восстановить Свет Тьмой, хотя бы временно, хотя бы чуть чуть. Но быстро понял, что выходит ещё хуже. Требовался источник магии, любой, только светлый! Он стал вытряхивать всё из кармана Жальцевского пиджака, куда тот сложил свои "богатства", собранные со стола. И с ужасом убедился, что большинство из них, исключая компас, уже превратились в пыль или опустошены подчистую. Значит, несмотря на удушье, светлый уже активировал всё, что мог. - Странные... ощущения... - проговорил Жальцев, едва ворочая языком и перехватывая дыхание почти после каждого слова, - Жаль... безмерно... Человеком... вы ведь меня дальше... не возьмёте. Зачем, верно? - Какую чушь вы несёте иногда, - зло рыкнул Филипп, усиленно пытаясь найти решение проблемы как можно скорее, - Какой Дозор защитку здесь ставил? Ну, быстрее! - Ночной, - безразлично ответил светлый. Пока ещё светлый. Но уже совсем чуть-чуть. Филипп приподнялся на почему-то слабых и негнущихся ногах, нырнул в Сумрак с головой, как в омут, и кинулся к ближайшему амулету, зарытому в блёклый песок первого слоя - копаться в жирной, промёрзлой земле реала не очень-то хотелось. Песок подался легко, и вскоре неровно пульсирующий полупрозрачный камень величиной с кулак оказался у него в ладонях. Он поспешил назад, выныривая на ходу в реал. Припал на колени рядом с Жальцевым и прижал амулет к голой, синюшной груди (и пиджак, и рубашка давно распахнулись на метавшемся в удушье теле), схватил Жальцева за запястье и прижал его же рукой сверху. А сам ринулся откапывать следующий камень. Наконец, все три амулета оказались в распоряжении Жальцева. Филипп плюхнулся рядом, прямо на задницу, в снег, не зная, что ещё можно предпринять. Но дело уже пошло. Отток магии прекратился, и теперь медленно, очень медленно восстанавливал тщедушное тело светлого. - Спасибо, - Жальцев повернул голову и улыбнулся, не разжимая губ. Выделяющиеся под кожей рёбра тяжело вздымались и опадали. - Пожалуйста, - бросил Филипп, непонятно на кого сейчас злясь больше - на себя или на него, - Полагаю, продолжить мы сможем не раньше, чем через неделю. - Ой, что вы! - светлый вскинулся, заворочался, пытаясь сесть, - Мне и суток хватит! Спасибо, конечно, за заботу. Но раз уж я - ВАШ светлый... - Евгений Александрович! - Нет, что вы, это в какой-то мере, даже приятно. - Я вас прошу! - Ладно вам, простите великодушно. Я и сам понимаю. Вы, небось, всем светлым такое говорите. Филипп понял, что ещё слово, и он врежет этому сволочному Жальцеву, невзирая на его и без того нелёгкое положение. И спорить с ним посчитал ниже собственного достоинства. А поэтому просто вскочил с земли, злость придавала сил, и отряхиваясь на ходу, магией подсушивая одежду, пошагал в сторону дороги, где они оставили машину. * * * Завулон равнодушно смотрел на пепелище, оставшееся от павильона номер два. Вокруг суетились местные охранники и его собственные, которых он отрядил на помощь, во главе с Деном. Они ловко, будто только для этого и были обучены, будто готовились всю жизнь, оцепляли периметр полосатой лентой. Холопского вида тёмный (как же его? Но кроме как "Евгеша" в памяти ничего почему-то не всплывало) кружил среди обеспокоенных гостей фестиваля с заверениями, что всё под контролем устроителей, приносил извинения за доставленные неудобства. Неисправная электропроводка, да. На программу мероприятий никак не повлияет. Никто не пострадал, разумеется. Что вы, что вы! А пострадавший был. Оказывается, Завулон недооценил странных гостей. Или не их? Юрия, больше похожего на головешку, чем на всё ещё живого иного, грузили на носилках в машину скорой. Местный врач, горбоносый, с сединой на висках, совсем слабенький, но судя по всему опытный, сопровождал его, поддерживая состояние с помощью амулетов. На периферии внимания психовал Серапин, поминутно рыча что-то в ответ на незатыкающиеся звонки в собственный смартфон. Чуть не носом пропахивал всю местность с помощью разных инквизиторских штучек Вильгельм. Фиксировал, чтоб его. Для отчёта. Инквизиция любит чужие ошибки. Мандраж Городецкого чувствовался даже спиной, так, что пришлось бросить тихо: - Не суетись. Подумай лучше, как это всё можно объяснить? Куда эти двое деться могли? - Тигр сожрал, - нервно бросил тот. Завулон обернулся и посмотрел на него внимательно. - Тигр? - хмыкнул задумчиво, - Да, что же... Неплохо. Только ты при следующей встрече намекни, чтобы он подтвердил эту версию при свидетелях. А то неловко выйдет. - Тот амулет? Клык? - спросил Городецкий, - Это из-за него они смогли? Поэтому он тебя так заинтересовал? Интересно, как выглядит твой двойник, который его заговаривал? Завулон не ответил. Устало вздохнул и посмотрел на сереющее сумерками небо. Он так надеялся никогда больше не увидеть эту сверкающую ядовитой зеленью брошь. И хорошо бы никогда не видеть впредь. Проворчал: - Времена пошли... На Тигра можно списать что угодно, - и велел посиневшему от холода Антону, - Иди в машину, погрейся. Шагрон! Сопроводи моего раба. Я сам скоро подойду. Возвращаемся. Увлечённый своими заботами Жальцев замер на миг, бросив взгляд на отъезжающую белую машину с красным крестом. И едва поджавшиеся бледные губы вновь расплылись в дежурной улыбке. Следовало убедить очередную психующую ведьмочку, что автостоянка не пострадала. И её личный автомобиль, разумеется, тоже. Что вы что вы! Конечно-конечно! Лично проконтролирую! Теперь всё в полном порядке.