Злой Дозор

На последующий час в палате воцарился сущий ад. Все носились, орали, спорили, чего-то требовали. Одному Грекову было хорошо - после укола он вырубился и крепко спал. Даже зависть берёт. Филипп требовал возможности провести допрос. Главы Дозоров ругались с ним и друг с другом о том, что всё это вроде не положено. И вообще, кто будет ответственным? И кто кому как будет всё это компенсировать? Светлый целитель, работавший тут же, в стационаре, вот, тоже сперва начал чего-то требовать. Но быстро сдался. Сделав укол и сменив капельницу, разумно удалился прочь. Вид при этом имел оскорблённо-гордый. А Филипп уходить не стал, пристроился на подоконнике и наблюдал. Он желал знать, чем всё кончится. Хотя, если разобраться, зачем бы ему это? Но очень уж легко было представить, будто он тоже стал частью этой огромной семьи иных, где порой ругаются, и даже играют в борьбу за власть (про игру он уже точно понял), но всегда придут на помощь друг другу, невзирая на цвет магии. Иногда, в особо эмоциональные моменты, встревал кто-нибудь из пятерых мальчишек, отказавшихся покидать отца. Почему-то они все звали его не "папой", не "батей", не как-нибудь ещё, а именно - "отец". Имена их тоже были вытеснены странными внутрисемейным прозвищами. Локи был младшим, и это соответствовало его характеру. Он притащил кофе в пластиковых стаканах, непонятно, где раздобыв буквально за минуты. Три стакана оказались подобострастно вручены главам Дозоров и Филиппу. Ещё два - братья глотками разделили между собой. И Локи же, бесцеремонно встряв в беседу взрослых, предложил альтернативу детдому - назначить для мальчиков временного контролёра, вроде няньки. Так, присмотреть, чтобы учились, кушали хорошо и по ночам не шлялись. Да так ловко вкинул идею, что каждый из глав, кажется, принял её за свою собственную. Старший из мальчиков, Гефест, и правда чуть хромающий, серьёзный до мрачности, с самого начала как встал у двери, сложив на груди руки, не двигался с места, но зорко следил сразу за всеми. Он негромко заметил, что неплохо бы провести для них, несовершеннолетних детей, материальное обеспечение, пока они временно лишены кормильца. Так и сказал, именно такими словами. Главы Дозоров переглянулись, потом смерили Гефеста тяжёлыми взглядами и вернулись к беседе. Но было совершенно очевидно, что замечание принято к сведению. Хозяйственный Птах приволок с собой целую сумку разных вещей, как ему виделось, необходимых отцу. Кружка, чашка, ложка, полотенца и пока ненужное бельё. Он накрыл тумбочку салфеткой и расставил посуду там. Четвёртый, Дагда, молчаливый, но улыбчивый, сильно выделялся среди братьев белыми, как молоко, вьющимися волосами. Он добавил к уюту банку с ветками вербы в мохнатых почках и прилепил над кроватью скотчем какой-то рисунок. Сложно понять, что на рисунке: линии разных цветов, круги. Но мальчишка, кажется, сотворённым очень гордился. Пятый показался сперва азиатом-полукровкой. Но потом кто-то из братьев позвал его по имени - Амарок. Получается, не с востока, а с севера. Этот сразу сел на пол у кровати, поджав к себе колени кольцом рук, и не двигался с места, будто сторожевой пёс, лишь иногда приоткрывая раскосые глаза. Одеты все они были почти одинаково и совсем просто: спортивные тёмные костюмы и тёмные же футболки. Только у Амарока на шее висел кожаный шнурок с "куриным богом", а у Локи на запястье болтался грубо сплетённый верёвочный браслет. Наконец Гаев ухватил одного из суетящихся по палате мальчишек - Дагду. Сказал: - Вы хоть ели сегодня? Мальчишка закивал, блестя ясными голубыми глазами, улыбнулся. - Врёт, - оценил Михей. Велел Гефесту, - Ну-ка, сворачивайте балаган, и марш домой. А я к вам отправлю кого-нибудь из Дозора. С деньгами. И чтоб слушались! Стало быть, мальчишки посвящены в тайну отца. Но и не мудрено, однажды им тоже предстоит вступить в мир иных. - Мы дежурить будем, - Гефест не спрашивал, - По очереди, - и назначил, - Амарок! Ты первый. Сидящий у кровати пацан чуть приоткрыл глаза и кивнул. - Это ещё зачем? - нахмурился Михей. Но тут же сдался и махнул рукой. Понял, что бесполезно. Суета схлынула, перетекая в коридор, вынося Филиппа вместе с собой. Тут его, улучив момент, прижал к стене Михей, пока Алексей расставлял дозорных по постам (всех четверых). - Филипп, - заговорил светлый, аккуратно подбирая слова и отводя взгляд, - Могу я попросить? Не стоит докладывать вашему начальству об этих детях. Пожалуйста. Я не прошу обманывать, просто не говорите. Хорошо? И всё очарование мгновенно рассеялось. Он был здесь не просто чужаком. Он был врагом, к тому же, довольно опасным. Это почему-то злило. Каким-то чудом удалось не зарычать в ответ, а произнести очень спокойно: - Хорошо. - Понимаете, - вздохнув продолжил глава Ночного, - Я обещал защиту Игорю и его детям. Вряд ли обещал, и вряд ли речь шла именно о защите. Просто у светлых так принято - каждого, кто рядом, вбирать в круг своей заботы. - Я понимаю, - ответил Филипп. Хоть сделку не предложил, и на том спасибо. В самом деле, чего он ожидал? Сам бы, наверное, просто подстроил опасному свидетелю несчастный случай, не полагаясь на слово. Если б это действительно было так уж важно. Следующим к нему подъехал Гаев: - На чём сошлись? Думаю, какими-нибудь магическими побрякушками тебя сложно заинтересовать. И вряд ли у Михея найдётся вообще что-то серьёзное. Но к предложению каких-либо услуг, в разумных пределах, разумеется, я готов присоединиться. И этот туда же. - Думаешь, я прямо сейчас на доклад побегу, если меня цена не устроит? - холодно уточнил Филипп. - Не думаю, - Алексей улыбнулся одними губами, - Не сейчас. Но в определённый момент это может стать весомым аргументом в споре. Так ведь? - Хочешь определить, кто из нас с тобой будет владеть первенством на использование этого аргумента? - не выдержал Филипп. Улыбка Гаева сделалась шире и натуральнее: - Чё такой нервный-то? - ласково пожурил он. Но тут же стал серьёзен, - Скажи лучше, на каком этапе ваши с Евгешей эскапады находятся? Чтобы нам иметь представление, сколько ещё предстоит держаться? Парни и так почти круглосуточно на улицах. - Подожди... - Филипп задумался, - Сперва Королёва, теперь этот... многодетный отец. Пироман точно знает, куда бить. Вы шерстили штат? Кто поставляет ему информацию? Гаев поморщился: - Пытались. Но видишь ли, если совсем никому не доверять, то как тогда работать? А мне вот и Степан казался достаточно верным делу, пока ты его не повязал с поличным. Это был тоже очень интересный вопрос: - Почему вы его до сих пор не отправили в Москву, а в здешнем СИЗО маринуете? - и почти сразу догадался, - Что такое он может рассказать в Центре? Ведь не про детишек же? - Ну ты чё? - почти правдоподобно строя из себя свойского парня, забурчал Алексей, - Я пока соображаю, как так отчёт составить, чтобы избежать особо нелицеприятных подробностей, вроде взлома злоумышленником хранилища дозорных артефактов. Охота, думаешь, по шапке получать? Филипп махнул рукой на его тайны. Не сейчас. Но всё равно выяснит. * * * На следующий день, в десять утра, Филипп отправился в стационар. С Жальцевым собирались встретиться днём, в три часа. За почти бессонную ночь он успел накрутить себя до невозможности, и уже не верил никому. Он должен самостоятельно убедиться в том, что Греков не может сказать по делу ничего нового. Один из дозорных, тёмный, курил на крыльце стационара, возле каменной урны. Он вежливо поздоровался с Филиппом, и проводив взглядом до дверей, потянул из кармана смартфон. Сомнений нет - прямо сейчас доложит шефу. Возле палаты, на скамейке, тёмный и светлый - тоже дозорные, мирно переговаривались и ели из пластиковых контейнеров что-то домашнее. В палате Филипп почувствовал ещё четверых иных и человека. Ну, допустим, человек - кто-то из сыновей, один светлый - отец, ещё один светлый - дозорный. Кто двое оставшихся? Усилили охрану? Но по сведениям Филиппа, никакой необходимости в этом за сутки не сложилось. Дверь приоткрылась, из палаты выглянула Марина Королёва, предложив парням по стакану чая. И всё сразу сошлось. Вот, значит, кого назначили нянькой. Причем, кажется, сразу всем. Сегодня возле отца дежурил Птах. Очевидно, его уже накормили и теперь пичкали гранитом науки. Он делал уроки, разложив тетрадки прямо на подоконнике. Вампирша Валерия, нависнув над ним, вполголоса объясняла какую-то задачу. Мальчишка кивал и старательно записывал. Дозорный сидел на том же месте, что и его предшественник - в углу у двери, шарил в своём смартфоне. А Марина Королёва мыла посуду в маленькой мойке в другом углу. Игорь Греков открыл глаз, равнодушно взглянул на вошедшего и тут же закрыл. Все остальные на миг замерли, но тоже вернулись к своим занятиям. - Здрасьте, - звонко сказал Птах. Тут же спохватился, бросив виноватый взгляд на отца. - Простите, - заговорил Филипп, - мне необходимо поговорить с Игорем Юрьевичем. Никто не двинулся с места, и не оторвался от своих занятий, будто он так и стоял молча. - Простите! - пришлось повторить, но уже более твёрдым тоном, - Не могли бы вы покинуть палату? Только тогда вампирша, очень нехотя, принялась командовать: - Мариш, ты всё? Ну давай двигать, остальных проверим. Птах, тебя во сколько сменять собирались? - В час, - ответил мальчик, - Потом Дагда будет. - Нормально. Как раз его привезём и тебя заберём. - Спасибо. Перед тем, как покинуть палату, Королёва оставила на подоконнике, яблоко и вазочку с домашним печеньем. А проходя мимо Филиппа как-то странно на него посмотрела. Хотела что-то сказать? Дозорный покряхтел, но вымелся следом. - Птах? - позвал Филипп. Произносить прозвище, принимая правила этой игры, было более чем странно. - Я никуда не пойду, - мальчик дёрнул плечом, - При мне спрашивайте. Какая мне разница? - подумал Филипп. И взяв стул, переставил его ближе к койке. Сел. Заговорил негромко: - Игорь Юрьевич... Глаз приоткрылся, оказавшись густо-карим. - Игорь Юрьевич, мне необходимо знать, что с вами произошло. - Я... - начал светлый хрипло. Тут же закашлял, и Птах, сорвавшись с места, подал ему воды в пластиковом поильнике. - Он уже всё Михаилу Феликсовичу рассказал, - пробурчал мальчик укоризненно, - Ему трудно говорить. Отец шевельнул незабинтованной левой рукой: - Так надо. Не ругайся, - попытался улыбнуться, но вышло плохо, - Я всё равно ничего не видел. Правда. Помню только... - помрачнел и закрыл глаз, - Огонь. Мне повезло. Я почти сразу потерял сознание. Болевой шок. Спрашивать больше было нечего. Но ситуация Филиппу не нравилась. - Вы ведь три года в Дозоре? - Два с половиной. Филипп кивнул. - Наверное, уже всех хорошо знаете. - Михей говорил... - светлый ещё раз кхекнул, обожжённое горло должно быть, болело, - Говорил, есть подозрение, что в Дозоре кто-то работает на... преступника. Но я не могу представить... чтобы кто-то из наших... Догадливый какой, - подумал Филипп. И задал новый вопрос: - Почему вы приехали в Сарск? Мне сказали, что сперва вы приехали туда, и только потом уже решили жить здесь, в Заледеевске. Тишина. Потом Греков велел: - Птах, выйди. - Но, отец... - Выйди, говорю. Это недолго. Мальчик очень недовольно фыркнул и одарил Филиппа сердитым взглядом. Но послушался. - Я жил в Сарске, - заговорил Греков, когда дверь закрылась, хрипло, с большими паузами, - Очень давно. У меня была жена... и сын... Они умерли. В войну. Я в первый раз после того... Хотел на могилу... Но так и не нашёл... * * * По ступенькам больничного крыльца Филипп спускался медленно. Он так ничего толкового и не узнал. Может и сообразил бы ещё что-нибудь, но его быстро выгнал врач, явившийся с уколами и прочими процедурами. А в самом низу его окликнули. Это оказалась Королёва. - Филипп! Можно с вами поговорить? И что ей надо? Беседовать с ней не хотелось. Он надеялся поразмыслить всесторонне над тем, что увидел и узнал. Нет, Греков не врал ему. Хотя, такое ощущение, что недоговаривал. Но не посылать же светлую прямым текстом? Он для вида посмотрел на смартфон, определяя время и соврал: - У меня есть полчаса. - Хорошо. И они вдвоём медленно побрели по чистенькому больничному дворику. Где-то шуршал метлой дворник. В бетонных клумбах ещё лежали останки снежных шапок. И, надо же, он только сейчас заметил, что у девушки новая аккуратная стрижка, появились блестящие серьги в ушах, и даже в одежде ни одной больше чёрной или серой вещи. Куртка вообще - ярко-оранжевая. - Я думал, что вы поехали проведать детей? - Позже. Леру в Дозор вызвали. А потом нам ещё надо за продуктами. И корм купить. Вы не представляете, у них же куры, и даже коза! Они такие молодцы, кругом порядок и... - Марина запнулась, понимая, что такому важному иному, наверное, совсем не интересны эти подробности, - Они очень за отца переживают. Но Родион Стефанович - это лечащий врач, он тоже иной, светлый, - говорит, что ему уже лучше... - Марина, - Филипп приостановился, - Если вы тоже хотите попросить меня, чтобы я никому не рассказывал о нём и о детях, то мы уже с Михеем всё обсудили. Можете не беспокоиться. В глазах девушки мелькнуло какое-то встревоженное удивление, но тут же пропало, последнее заверение её успокоило. - Вы себе не представляете, - она качнула головой и пошла дальше, - Они же для Игоря - всё, весь мир, цель существования. И они его очень любят. У них больше нет никого. А он для них что угодно сделает... - она опять запнулась и замолчала. Ага, - подумал Филипп, поднимая глаза к голубому и ясному сегодня небу, - Я тоже так думал когда-то. И надо заметить, меня в этом так тщательно убеждали: "Я всегда буду рядом..." Впрочем, что, если бы он сам оказался не родным, а приёмным сыном? Тем самым? - Извините, - светлая заморгала на него с непонятным смущением, - Я не хотела. Он резко развернулся к ней и приковал взглядом, не позволяя отвернуться: - Эти ваши способности? Насколько подробную картину они дают? Мысли считываются? - Нет! - она испуганно замотала головой, - Что вы! Только эмоции! Вы расстроились, вот я и подумала... - она даже отступила на пару шагов. Ну ты и зверь, - укорил себя Филипп, - Вот, напугал ребёнка. - Простите, Марина. Просто мне бы не хотелось, чтобы информация, которая содержится в моей голове, оказалась доступна ещё кому-то. Считайте - издержки профессии. Ничего, придётся всего лишь подкорректировать ментальный щит. Очень вовремя от дороги просигналили. Потрёпанная иномарка, невзрачно-серая. Даже странно, что у экстравагантной вампирши такая простая машина. - Хотите, мы вас подвезём? - светлая заглядывала снизу в лицо, будто всё равно чувствовала себя в чём-то виноватой, и хотела хоть как-то эту вину загладить. - Нет, спасибо, - Филипп даже нашел в себе силы ей улыбнуться. Машина отъехала, а он подумал, что перед новым путешествием надо как следует поесть. И лучше в одиночестве, чтобы всё ещё раз хорошенько обдумать.