Бесновато

      Бес крепится на сердце. Иногда сжимает его тисками и давит, если что-то не нравится, а если хочет работать, восторженно ебашит аритмией до рези в грудной клетке.       У кого-то бесы стоят за спиной, шепчут в уши, сопровождая тенью или являясь чёрными псами. Говорят такие бесы ртами бомжей и пьяниц, если приспичит пообщаться. Кто-то бесов просто нанимает на работу на перекрёстке (этакая биржа труда), договаривается и отпускает, стоит только договору истечь.       Влад же со своим — единое целое, большую часть жизни проводит в шаге от одержимости. И пока бесы, стоящие за чужой спиной, только делают вид, что знают о тебе всё, Толик буквально всё знает. Благо, пока не ставит своей целью Влада извести, наоборот, будучи родовым, бережёт и подсказывает, не хочет уходить. Слишком любит водку и сигареты, коих в родовом канале никто не даст. Влад же водки для него не жалеет.       Сейчас он чувствует эту самую аритмию, бесовской восторг. Трогает шею в нелепой попытке успокоится и почувствовать, как неистово бьётся жилка яремной вены.       Олег дремлет в кресле напротив, Александр висит в телефоне настолько сосредоточенно, что, кажется, не замечает вообще ничего вокруг.       До места назначения почти четыре часа на сапсане и ещё сорок минут на машине.       Молчание затягивается, нервирует, что так и тянет ляпнуть какую-нибудь дрянь, просто чтобы разбить эту давящую на виски тишину. Даже Толик, скотина, заткнулся.       — Ну, так вы по мертвецам специалисты? — не понижая голос, жизнерадостно констатирует Влад, провоцируя Александра на возмущённый взгляд, а бабушку через проход на испуганный вдох.       — Патологоанатомы, — оборачивается к бабушке Олег и буквально копирует недовольный взгляд брата.       Тишина после этого звенящая, бабушка отвернулась, и Влад просто пожимает плечами и поворачивается к окну, но там лишь природа, редкие деревенские домики и ничего интересного. Сумку, что ли, перебрать?       Не то чтобы это было необходимо, просто Александр с Олегом очень забавно реагируют, и он не может удержаться.       С гулким стуком, как ни в чём не бывало, ставит сумку на стол между ними.       — Показать, как работаю?       — Нет, — чеканит Александр серьёзно, и, возможно, если внешне он был бы более устрашающ, Влад бы даже прислушался. Но нет, у Александра на лбу большими светящимися буквами надпись «ПИДОР», и поэтому об уважении (и тем более опасении) со стороны Влада и речи быть не может.       — Водка, — игнорирует его Влад. — Чем хуже, тем лучше. Надо, шоб больше людей от неё подохло. Верёвка, бинты. — Бабушка встаёт и выходит. Запах мертвечины и затхлости стоит жуткий. — Свеженькие, с покойника…       — Хватит, — спокойно говорит Олег. — Людей пугаешь.       И весь игривый настрой разом как-то спадает с Влада.       На станции их встречает молчаливый сержант и везёт куда-то на старой полицейской ладе.       Рядом с сержантом на переднем сиденье сидит Александр, они тихо обсуждают дело: свидетели, опрошенные, есть ли что-то, чего не было в деле. Сержант отвечает сухо, нехотя. Боится их, чувствует Влад.       Олег на сиденье рядом с ним прислонился головой к стеклу и просто смотрит в никуда и на пролетающие мимо пейзажи одновременно. Влад на секунду зависает на его профиле, а затем обращает внимание на кулон в форме молота Тора на шее, потом на браслет на руке с рунической вязью. Олег Шепс обвешан защитами, как новогодняя ёлка. Забавно.       Сам Влад руны не очень любит: инструмент действенный, но всегда как-то не хватало ни воли, ни желания ими заниматься. Многие говорят, что ещё должно быть разрешение по крови, чтобы с ними работать. Хотя бы капельку от древних, которые в старые времена имели право держать руны в руках, иначе работа ляжет криво. Но нет в Череватом древней крови, есть только бес, кладбищенские перекрёстки и мёртвые, которых он видит, но не слышит.       Город чистый и какой-то безлюдный. Дороги хорошие, скверы ухоженные и в спальных районах, через которые они едут, и уже ближе к центру.       На повороте к отелю Толик начинает волноваться, ворочается в груди глухой тревогой, давит на сердце.       «Туда не ходи».       — Туда не пойду, — послушно озвучивает Влад, стоит им выйти из машины.       Олег смотрит на него серьёзно пару секунд, видимо, думая, что это очередной выпендрёж, закатывает глаза со вздохом и просто уходит внутрь.       Александр зависает на мгновение, но за братом не идёт.       — Почему? — голос его ласков, как патока, и резок, как нож, одновременно. Не спросить как начальник он не может, а как человек — злится.       — Не знаю. Но не пойду.       Александр молча ему кивает и идёт вслед за братом, видимо, не посчитав нужным хоть что-то ответить.       На парковке перед отелем Влад остаётся один и даже ловит лёгкую панику. Его же не кинут здесь просто так? Где другие отели? Куда идти-то в конце концов?       Минут через пять он делает шаг в сторону входа, чтобы хотя бы убедиться, что новоиспечённые коллеги его кинули и разошлись по номерам, но Толик тут же заявляет о себе резью в груди так, что аж дыхание перехватывает.       — Понял, я понял, — говорит ему вслух Влад, выравнивая дыхание, и решает выйти вообще за пределы территории отеля: в ближайшем дворе лавочка.       «Жди», — отдаётся в груди гулким эхом, и Влад просто ждёт. Отель называется «Чёрный рояль». Интересно, там есть рояль? Он чёрный?       Ещё минут через десять из отеля выходит Олег, оглядывается и сразу направляется к Владу. Рюкзак всё ещё на плече. Не остаются там, понимает Влад.       — Ща Саша разберётся, поедем в другой, — садится на лавку рядом с Владом, кидает рюкзак под ноги.       — Спасибо, — просто говорит Влад.       Толик ликует, пузырится радостью без особого повода. Почему в отель нельзя, Влад не понимает, но спрашивать у Олега кажется как-то глупо. Он сам не пошёл. Шепсы согласились. Ну и хорошо.       — На место не успеем сегодня уже наверно, завтра пойдём.       — Завтра так завтра, — легко соглашается Влад.       Саша улыбается, выкручивает дружелюбие на максимум, но и от раздражения избавиться не получается, поэтому его тон являет собой пассивную агрессию уровня «Запредельно».       — Вы понимаете, какой отель нам забронировали?       В трубке молчание и явное непонимание. Он сквозь тысячу километров считывает с собеседницы страх и растерянность.       — Какой? — голос у неё тонкий, осторожный. Она сама тонкая и осторожная, понимает он.       — Освящённый. В освящённый отель вы решили поселить чернокнижника. Вы хотите, чтобы он тут ночью подох или чтобы отель сгорел? Вы скажите? Мне правда интересно, как вы мыслили, если это показалось вам хорошей идеей?       — Не проверили.       — Вы не проверили, а мы сейчас теряем время. У вас есть инструкция?       — Что?       — Инструкция? Вы же знаете, в каком отделе работаете, у вас должна быть инструкция. Должностная. И там, если память мне не изменяет, а она, уж поверьте, у меня в порядке, должен быть пункт о том, что специалистов ритуальных практик мы отправляем в освящённые места в крайних случаях! — повышает голос, но тут же берёт себя в руки. — Даже на выездах. А вы его решили в отель свежеосвящённый поселить, чтобы он тут жил несколько дней.       Она мямлит. Мямлит, чтобы они подождали пару часов, пока она оформит бумаги на другой отель и согласует новый бюджет, а Саша понимает, что это не пара часов — это до конца дня. Её тонкий испуганный голос превращается в мерный гул. Для того, чтобы понять, что она говорит, не обязательно её даже слушать. Он поворачивает голову к окну. За ним, метрах в трёхстах, его брат и Влад Череватый сидят на одной лавке и мило беседуют. Влад улыбается. Интерес Череватого к Олегу буквально осязаем. В груди у Саши что-то колет. Тень обиды, детской и глупой.       Он кладёт трубку. Девушка на том конце провода всё ещё мямлит.       На ресепшене на него смотрят с опаской: они не слышали, о чём он говорил, они видели как.       — Мне жаль, но ваш отель нам по ряду причин не подходит, нам нужен на другой стороне реки, — сходу выдумывает он, и администраторы сразу выдыхают и расслабляются, поняв причину негодования гостей. — Вы можете меня сориентировать, куда можно заселиться?       Через пятнадцать минут к «Чёрному роялю» подъезжает такси, а Саша выходит на улицу. Кивает им на машину и снова садится вперёд.       До другого отеля они добираются за десять минут. После Москвы Великий Новгород кажется слишком маленьким и слишком тихим. Новый отель тоже, судя по всему, полупустой (не сезон), а ещё он пятизвёздочный и в нём есть SPA. Напротив отеля сквер, над сквером — воронка.       — Работают коллеги наши, — радостно констатирует Влад, оборачиваясь на резкие крики воронья и не торопясь заходить внутрь.       — Твои коллеги, — поправляет Олег и чуть толкает его в плечо «иди быстрее».       — Тю.       Саша молчит. Оплачивает им всем номера из своих личных денег и максимально терпеливо выслушивает лепет сотрудников про бассейн, SPA и спортзал.       — Такие командировки мне нравятся, — комментирует Череватый где-то за его спиной, и Саша сдерживается, чтобы не ответить ему ничего резкого.       Вечером Саша отказывается идти на ужин. Он вообще последнее время мало ест, мало спит и всё меньше и меньше прислушивается к советам Олега.       Их три номера рядом, Влад слышит приглушённые голоса и хлопок двери. Повздорили Шепсы? Слышит шаги по коридору, скрип половиц, шаги сначала удаляются, а затем снова приближаются, но стук в дверь всё равно застаёт его врасплох. Не ожидал, что до завтра он кому-то понадобится.       За дверью Олег, одет всё так же: видимо, как и Влад, промаялся пару часов ничегонеделанием, но вещи так и не разобрал. Хотя смысл? Если всё пойдёт хорошо, завтра вечером их здесь уже не будет.       — Пошли погуляем?       Это звучит так тупо, что Влад невольно скалит зубы в улыбке.       — Давай. Ща куртку накину. Холодно тут пиздец.       — Вода рядом.       — В SPA не ходил?       — Не моя тема.       — А я б сходил.       — Всё в твоих руках.       Холодает к вечеру резко, ветер хуже, чем в Питере. Казалось бы, куда уж.       — Ты давно этим занимаешься?       — Этим? — передразнивает Влад. Они идут по скверу, над ними воронка: недавно кто-то кого-то проклял. Романтика.       — Ритуалистикой.       — Звучит-то как. Я чернокнижник и даже немного медиум.       — Ты не медиум, — смеётся Олег.       — Это ты так думаешь, — самодовольно говорит Влад. Хочется понравиться. Хочется быть интересным.       В круглосуточном покупают себе по энергетику. Большая часть прогулки — молчание, выспрашивать факты друг про друга кажется странным и неуместным. Разговоры о работе не клеятся.       Когда они выходят к набережной, ветер усиливается, и Влад зябко кутается в свою кожанку.       — Видишь? — вдруг говорит Олег и показывает на мост. Там редкие прохожие. Живые из них не все.       — Алех, ты шо? Думаешь, я соврал? — теперь уже Влад смеётся. — Баба там светлая, волосы длинные, в платье. Мужик бородатый, здоровый.       Олег удивлён, но удивления не показывает, кивает и улыбается уголком рта.       В отель они возвращаются к десяти вечера. SPA ещё работает.       — Давай по-быстрому там, а то угоришь ещё в бане, — на прощание с улыбкой бросает ему Олег.       С Александром Влад сталкивается нос к носу в парилке. Саша выходит, Влад хочет зайти. Слишком близко. Они буквально впечатываются друг в друга. Влад ощущает пот Александра на своём теле. Мерзость. Волосы у него вьются от влаги, ресницы длинные, закрученные вверх, как у девчонки, а глаза полупрозрачные, светлые. Видимо, обычно линзы на улице носит, понимает Влад.       — Аккуратно, — резко произносит Александр, отшатываясь.       Он практически болезненно худой: рёбра, впалый живот, тонкие ноги. А под взглядом Влада как-то весь сжимается, горбится. Влад же только хмыкает, смотрит на щуплое тело скептически и проходит мимо. Показательно идёт в душ сначала, чтобы смыть с себя чужое. Мерзость, ещё раз думает он, краем глаза замечая, как Александр уходит в сторону бассейна, подальше от зоны с баней. И от него.       Впервые за очень долгое время Владу снится отец. Отец орёт, замахивается — и так по кругу, без удара, словно зажевало видеоплёнку. Бесконечная ненависть. Снится мальчик, с которым Влад в детстве играл и с которым отец не разрешал общаться. Мальчик вырос, поступил в театральное, уехал в Киев и пошёл работать на телевидение. Мальчик тот очень Владу нравился. Снится, как рыдал в подушку, когда понял, что не такой, как все, что ненормальный. Снится, как пытался повеситься в сарае на отцовском ремне. Снится смех Толика и «Лучше бы ты тогда сдох» от отца.       — Ненавижу висельников, — говорит Влад, открывая глаза и понимая, какой пиздецки тяжёлый день его ждёт.