Семья лорда Грейвуда

Утренний туман не спешил рассеиваться над охотничьими угодьями поместья Грейвуд. Лёгкая дымка обволакивала деревья, словно скрывая их от посторонних глаз. Ветви сосен шептали друг с другом на ветру, а влажный мох под сапогами глушил шаги. Лорд Энтони Грейвуд был один. Он не брал с собой никого из слуг — хотел тишины, простоты и ясности. На плече — ружьё, в глазах — сдержанная решимость. Он охотился с юных лет, и утро охоты казалось единственным временем, когда он мог побыть наедине с собой. — Будь ты проклят, лось, — пробормотал он, заметив мелькнувший силуэт среди деревьев. Он осторожно прицелился. Зверь стоял почти неподвижно в просвете между дубами. Лорд задержал дыхание, готовясь выстрелить. Но в тот же миг, будто из ниоткуда, сбоку приблизилась человеческая фигура. Молодой мужчина, в белой рубашке, с тёмно-каштановыми локонами и живым, внимательным взглядом, смотрел прямо на животное. Он не заметил оружия и охотника — только благородного зверя, грациозного и спокойного. Выстрел. Пуля со свистом вонзилась в дерево, в считанных сантиметрах от его головы. — Да вы что, с ума сошли?! — выкрикнул он, отшатнувшись, инстинктивно прикрываясь руками. — Вы пытались застрелить меня, идиот! Из-за деревьев шагнул Энтони, и лицо его было изрезано тенью и светом. — Если бы вы не шатались по лесу, как дурак, я бы уже наслаждался добычей, — холодно бросил он, опуская ружьё. — Я не обязан предупреждать всех охотников о своём существовании! — вспыхнул незнакомец. — Что вы вообще делаете здесь один? Вы могли бы и себе ногу отстрелить! — Я — на своей земле, — с нажимом сказал лорд Грейвуд, — и не обязан отчитываться перед первым встречным туристом. — Как замечательно. Тогда следующего «туриста» вы точно застрелите. — Если он будет так же глупо ползать рядом с добычей — безусловно. Они стояли друг против друга — враждебные, надменные, не желающие уступать. Алекс, уже успевший успокоиться после шока, устремил свой возмущённый взгляд на высокого, чопорного англичанина в охотничьем мундире. Он выглядел так, будто родился с ружьём в руке и упрямством в крови. Энтони, со своей стороны, рассматривал незнакомца с оттенком раздражения. В его лице было что-то… дерзкое. Вызов во взгляде, в позе. Растрепанные волосы, тонкая шея, раздражающая уверенность — не дворянин, не крестьянин, нечто посередине. — Вы не ранены, к сожалению? — с иронией осведомился Энтони, бросив мимолётный взгляд на его рубашку. — Только морально, от общения с подобными вам. — Приятного утра, — процедил Энтони и, развернувшись на каблуках, ушёл, даже не взглянув назад. Алекс остался стоять, кипящий от злости и, одновременно, лёгкого испуга от этого столкновения. — Высокомерный кретин… — пробормотал он, уходя в противоположную сторону.

***

Лошадиное дыхание клубилось тёплым паром в утреннем воздухе, когда Энтони вернулся на территорию родового поместья. Он крепко сжимал поводья, хмурясь и глядя в одну точку перед собой. На охоте он так ничего и не подстрелил — но не это раздражало его больше всего. Он едва не застрелил человека. Пытаясь отвлечь себя от тревожных мыслей, лорд Грейвуд направился прямиком в гостиную, где уже собралась вся семья. Леди Кэтрин Грейвуд была занята обсуждением предстоящих гостей с сестрами и братьями Энтони. Взгляд её сиял, полный надежд и материнской гордости. — Мой дорогой Энтони, — начала она, заметив, как сын вошёл в комнату, — сегодня на балу появятся леди Сеймур, очень изысканная и умная дама, и юная мисс Фергюсон, которая совсем недавно вернулась из Парижа. Считается, что они обе — идеальные партии для молодой знати. — Я знаю, мать, — Энтони кивнул, стараясь скрыть лёгкое беспокойство. — Просто исполню свой долг. Кэтрин улыбнулась с лёгкой грустью, но с верой в сердце: — Ты всё сделаешь правильно, мой сын. И я верю, что ты найдёшь ту, кто будет достойна твоей любви… или, по крайней мере, твоего уважения. Джеймс, широко улыбаясь, слегка наклонился к Энтони: — Кстати, слышал, в город наконец-то приехала та самая семья Лопес. Те, что должны были поселиться у нашей дорогой леди Монтегю, не так ли, мама? Их дочь, Марисоль, собирается дебютировать в этом сезоне. Говорят, девушка — настоящая жемчужина. Тимоти поддакнул, качая головой: — И говорят, что в их семье теперь большая надежда на неё. Мама и тётя Лопес хотят пристроить её как можно лучше. Интересно, как это повлияет на наш свет. Энтони только пожал плечами, стараясь выглядеть как можно более неравнодушным: — Что ж, посмотрим. Чем больше партий, тем проще матери выбирать. Изабелла, не скрывая любопытства, спросила: — А что за семья такая? Они уже давно в Европе? — Нет, они относительно новые, — ответил Джеймс, — но их репутация и богатство говорят сами за себя. Американцы с мексиканскими корнями — интересное сочетание, говорят, очень яркие личности. Энтони сдержанно улыбнулся, но в мыслях крутились вопросы: кто же эти Лопес? И почему на их дочь возлагают столько надежд?

***

Возвращаясь обратно к дому леди Монтегю, Алекс шагал быстро, но сдержанно, как будто хотел убежать от собственной ярости, но не дать этому вида. Его волосы всё ещё были растрёпаны после лесной сцены, а в глазах — смесь унижения и внутренней бравады. Он прокручивал в голове резкие слова, которые бросил в лицо незнакомцу с ружьём. Надменный тип. Какой тон, какие манеры. Он, конечно, знал, что выглядел немного глупо, врываясь в дом растрёпанным как школьник, но признать это было бы равносильно капитуляции. А Алекс не капитулировал. Никогда. Дом встречал его шелестом платьев, смехом и ароматом духов. Всё говорило о том, что здесь шла подготовка к балу. — «О, Алекс, милый, ты весь в пыли!» — воскликнула тётя Люсия, заметив его в коридоре. — «Надеюсь, тебя не задел ни один из этих ужасных английских кабанов?» — «Только морально, тётя», — пробурчал он, стряхивая с куртки веточки. — «Как проходит балетная истерия?» — «Ты не поверишь!» — Люсия сияла. — «Леди Хейзел прямо сейчас инструктирует Марисоль, кого стоит охмурить на первом балу. Она говорит, что один из них — лорд Грейвуд. Представляешь? Самый завидный жених этого сезона!» — «Грейвуд, говоришь?» — Алекс прищурился, скрывая ухмылку. — «Как благородно звучит. Надеюсь, у него хотя бы мозги на месте». Он направился в гостиную, где сцена напоминала полевую операцию, только вместо бинтов — ленты, шелка и бисер, а вместо врачей — женщины с острыми, как скальпели, языками. — «Вот этот голубой тебе совершенно не к лицу», — решительно заявляла Мария-Роза, мама Алекса, поправляя на Марисоль отрез ткани. — «Ты — весна. Ты должна быть в цветах, а не в тумане». — «А этот лорд Броктон — он вдовец, но весьма солиден», — тем временем объясняла леди Хейзел, сидя с чашкой чая. — «Хоть и лысеет, но зато — имение в Корнуолле. Его мать, правда, немного чокнутая, но кого это волнует, если у него четыре повозки и собственный оркестр?» — «Марисоль, запоминай: если у него перчатки от Хансона — бери. Если от кого-то ещё — беги», — добавила Мария-Роза со смехом. Алекс уселся на подлокотник кресла, наблюдая за этим великолепным хаосом. Всё казалось одновременно странным и удивительно уютным. Но где-то внутри ещё горела искра раздражения. — «Ты рано вернулся», — заметила мать, скользнув по нему внимательным взглядом. — «Что-то не так?» — «Да всё в порядке», — Алекс вздохнул. — «Просто… встретил местную фауну»...