Семья лорда Грейвуда

Бальный зал особняка графини Фэйрборн — пожилой вдовы, известной своими эксцентричными украшениями и маниакальной любовью к греческим колоннам — сиял, будто сам Олимп сошёл на землю. Высокие потолки, расписанные сюжетами античной мифологии, были украшены сотнями стеклянных подвесок, отражавших свет золотых люстр. От теней колонн играли отблески по мраморному полу, создавая ощущение, будто весь зал был в движении, как морская рябь на закате. Каждая деталь кричала о роскоши: от тяжёлых портьер цвета вина до благоухающих цветочных композиций, расставленных по углам — белые лилии, синие ирисы, нежно-розовые пионы. Воздух был напоён ароматами французских духов, лепестков роз и чуть заметным запахом свечного воска. Около восьми часов вечера кареты одна за другой стали останавливаться у подъезда. Вскоре тишина вечернего Лондона была нарушена звоном копыт, весёлым щебетом девушек и строгими командами лакеев. Мелодичный смех и шелест кринолинов становились всё громче. В зале звучала легкая музыка, льющаяся из струнного квартета, расположенного на возвышении в углу комнаты. Скрипки и виолончели переплетались в плавных мелодиях, от которых тёпло покалывало в груди и хотелось кружиться, словно лёгкий лист на весеннем ветру. Позже, когда часы пробьют половину десятого, оркестр сменит спокойные композиции на энергичные менуэты и даже джигу — чтобы зажечь танцпол для самых отважных. Гости собрались в разноцветном вихре: здесь светские дамы в пышных платьях, украшенных кружевами, жемчугом и драгоценными камнями, — яркие и изящные, как цветы на подоконнике; там мужчины в строгих фраках и белых галстуках, обсуждающие новости и поглядывающие в сторону особенно привлекательных красавиц. В зале можно было встретить самых разных — от высокопоставленных лордов и дам, до известных писателей, художников и политиков. Все они пришли ради одного — стать частью этого блестящего события, оставить свой след в истории сезона. Столы, расставленные по периметру зала, ломились от изысканных угощений. На серебряных подносах лежали свежайшие устрицы с лимоном, нежнейшие тарталетки с икрой и сливочным сыром, а также канапе с копчёным лососем и зеленью. Среди десертов сверкали прозрачные желе с фруктами и лёгкие муссы с ванилью и мятой. Вино и шампанское лились рекой — в бокалах играли брызги золота и рубина, а редкие гости позволяли себе изящные тосты за удачу, любовь и счастливые встречи. Вся эта атмосфера кипела энергией предстоящих знакомств и скрытых желаний — тут каждый взгляд мог стать началом новой истории. Но пока что все были лишь частью общего танца, в ожидании, кто из гостей станет звездой вечера. В тот момент, когда в зал величественно вошла королева, вся толпа словно затаила дыхание. Блеск её драгоценностей и изящество походки притягивали взгляды, а перешёптывания наполняли зал, словно музыка ветра в кронах деревьев. Но в одном из уютных уголков бала, где мягко освещённые свечами стены обрамляли группу из семи человек — Кэтрин Грейвуд, её старшего сына Энтони и братьев с сёстрами — атмосфера была не менее напряжённой. Кэтрин слегка наклонилась к Энтони, и её голос был едва слышен, но полон нежной заботы и решимости: — Энтони, обрати внимание на юную леди Кроули и мисс Элинор… Обе из знатных семей, говорят, они очень достойны и умны. Но помни, я хочу, чтобы ты не просто выполнил долг, а нашёл что-то своё, настоящую любовь. Энтони кивнул, но взгляд его был слегка отстранён — долг звучал в его мыслях громче чувств. Изабелла сразу же отлучилась на первый танец с мистером Фейрборном, младший сын хозяйки бала славился своей кроткостью и исключительными манерами, Ребекка и Оливия — тихо обсуждали предстоящий сезон и первый дебют Изабеллы, а Джеймс с Тимоти, слегка подтрунивали над старшим братом, пытаясь поднять ему настроение. Скользя между группками гостей, Кэтрин Грейвуд изящно двигалась по залу, ловя на себя улыбки и лёгкие поклоны. Она заметила знакомую фигуру в сиреневом шёлке у колонны, где собирались самые остроумные дамы Лондона. Леди Хейзел Монтегю, как всегда, блистала — не только украшениями, но и непринуждённой харизмой. — Хейзел, дорогая, — прошептала Кэтрин с искренней улыбкой, подходя к ней, — ты выглядишь так, будто родилась в этом бальном зале. — А ты, Кэтрин, как всегда — воплощение аристократической грации, — ответила Хейзел, обняв подругу с тёплой улыбкой. — Ты и твои дети просто украли половину взглядов в зале, не меньше. — Ах, ты льстишь мне, — засмеялась Кэтрин легко, — но раз уж мы об этом... скажи, где же твои таинственные американские гости? Я слышала столько разговоров о семье Лопес. Признаться, мне уже не терпится познакомиться. Хейзел повернулась чуть ближе, будто собиралась шепнуть тайну: — Они прийдут с минуты на минуту. Платья — сшиты в Париже, манеры — выточены в Мексике, а дух у них... американский. Молодая Марисоль — настоящая жемчужина. А её кузен, Алекс — весьма обаятельный молодой человек. Дерзкий, остроумный, стильный… и совершенно не заинтересован ни в ком. Он открыто заявил, что не ищет брака и предпочитает свободу. И знаешь, Кэтрин, я это уважаю. Он искренен, и в этом — его обаяние. Кэтрин нахмурилась, не от неодобрения, а от живого интереса: — Хмм, весьма… необычно. Особенно среди сегодняшнего общества. Но я рада, что он в безопасности у тебя. — Конечно, — Хейзел одарила её тёплой улыбкой. — Они мои гости, и я сделаю всё, чтобы они чувствовали себя как дома. Ах, а вот и они!, - Леди Монтегю обернулась, заприметив троих леди и одного молодого человека, неспешно поднимающихся по ступеням террасы позади неё. Они, очевидно, искали что-то в экипаже — и теперь, отыскав, возвращались. Прямо перед входом Марисоль слегка коснулась волос, поправив выбившийся локон, и выпрямила спину. Свет газовых ламп, отражённый в зеркальных стеклах, поймал на лету отблеск её платья. Её платье было из нежнейшего голубого атласа, который играючи переливался при каждом движении. Тонкие серебристые нити вышивки мерцали, словно россыпи звёзд. Волосы темно-каштановые, почти черные, были собраны в изящный узел с распущенными локонами, нежно обрамлявшими изящное лицо. Большие карие глаза сияли живым огнём, а улыбка приковывала взгляды, как магнит. Рядом стояла Мария-Роза, мать Алекса — женщина с мягким, спокойным выражением лица и глубокими зелёными глазами, словно родившаяся среди вечнозелёных садов. Её светлое платье было выполнено в кремовых и персиковых оттенках, украшенное кружевом, и идеально подчёркивало её материнскую грацию и спокойствие. Люсия, мать Марисоль, выглядела по-королевски — роскошные светло-каштановые волосы собраны в сложную прическу, глаза карие и выразительные, с лёгкой улыбкой, полный гордости за дочь. Её платье — мягкий мятно-зелёный шёлк с блестящими камнями, отражающими свет в танце. И наконец, сам Алекс — воплощение стиля и уверенности. Его волосы, чуть взъерошенные, казались естественно ухоженными. Он был одет в белую рубашку с аккуратным воротником, поверх — кремовый жилет и пиджак светло-бежевого оттенка, которые подчёркивали его фигуру. Взгляд его был одновременно острым и лёгким, с лёгкой улыбкой на губах — смесь упрямства и спокойной самоуверенности. Леди Хейзел представила их леди Кэтрин Грейвуд: — Кэтрин, позволь представить тебе этих замечательных гостей — Марисоль, её мать Люсию, а это Алекс и его мать Мария-Роза. Мои дорогие, позвольте представить вам, леди Кэтрин Грейвуд. Кэтрин, излучая тепло и благородство, вышла навстречу и с улыбкой протянула руку каждому по очереди: — Очень рада познакомиться с вами. Этот сезон обещает быть незабываемым. Когда леди Кэтрин махнула рукой, трое её детей — Изабелла, Ребекка и Оливия — подошли к гостям, улыбаясь и излучая лёгкую любознательность. Изабелла, старшая и самая уверенная, кивнула гостям с приветствием. За юными леди шли и сыновья Джеймс и Тимоти. В это время Люсия, стоявшая рядом с Марисоль — мягким шёпотом и с лёгкой улыбкой — сказала: — Отлично, Марисоль, это твой шанс. Может, познакомишься с старшим сыном Грейвудов? Марисоль кивнула, сердце слегка забилось быстрее. В этот момент к ним подошёл сам Энтони — высокий, благородный и чуть сдержанный, с той самой лёгкой усталой тенью на лице. Алекс почувствовал, как лёгкая улыбка исчезает, уступая место холодному изумлению. Сердце забилось быстрее, гордость взяла верх — он не ожидал встретить именно этого человека здесь, в самом центре бала. Алекс моргнул, но его лицо сразу же стало серьёзным. Это был тот самый парень с утра, который чуть не отправил пулю в его сторону на охоте. Тем временем Энтони уверенно здоровался с Марисоль, с улыбкой перекидываясь словами с её матерью и другими гостями. Но вдруг его взгляд упал на четвёртого гостя, стоящего рядом — и он тоже замер. Взгляд их встретился, и в воздухе будто повисла тишина, наполненная сдержанным напряжением и неприязнью. Взгляд Энтони был таким же острым, как и раньше — уверенный, почти вызов. Алекс едва сдержал презрительный смешок и мысленно прикинул, как ему не хотелось начинать войну именно с этим «благородным» охотником. Алекс слегка поджал губы, чуть заметно сжав кулаки, пытаясь скрыть бурю эмоций. Энтони же, сдержанно улыбаясь, мысленно отметил — этот вечер обещает быть куда интереснее, чем он ожидал. Алекс быстро отодвинул на задний план свои эмоции и с лёгкой, но уверенной улыбкой протянул руку: — Рад знакомству, — сказал он ровно, глядя прямо в глаза Энтони, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. Энтони, не позволяя себе выдать ни малейшего волнения, ответил тем же — твёрдо, но вежливо: — Взаимно, — с лёгким поклоном взял руку Алекса и крепко пожал её, словно подчеркивая, что в этом рукопожатии никакой слабости не будет. Их взгляды пересеклись на долю секунды — напряжение почти ощутимое, но оба мгновенно вернули себе спокойствие, словно это была лишь обычная формальность на светском приёме. Вокруг никто ничего не заметил — разве что одинокая тень вражды промелькнула между ними, скрытая под маской дружелюбия. Леди Хейзл обменялась быстрым взглядом с Кэтрин и, едва прикрыв рот веером, с игривой ноткой сказала: — Лорд Грейвуд, не откажите Марисоль в удовольствии — первый танец сезона, всё же. Кэтрин одобрительно кивнула, а Марисоль слегка смутилась, но вежливо улыбнулась. Энтони, с безупречной джентльменской грацией, сделал шаг вперёд и поклонился: — Мисс Лопес дэ ла Крус, не окажете ли вы мне честь? — С удовольствием, милорд, — ответила она, принимая его руку. Они направились на середину зала под нежные звуки увертюры. Энтони держал себя идеально — выверенные движения, ровная осанка, глаза сосредоточены. Марисоль тоже была образцом грации — жемчужина сезона, без преувеличений. Во время танца их разговор был сдержан, как и подобает в обществе: — Ваш приезд произвёл немалый фурор, мисс Лопес, — отметил Энтони, выдерживая паузы между поворотами. — Надеюсь, не слишком шумный, — легко отшутилась Марисоль. — Европа уже показалась мне очаровательной. И немного... строгой. — О, это лишь первая маска. Мы умеем быть непредсказуемыми, когда захотим, — тон его был вежлив, но в голосе чувствовалась сдержанность. У дальней стены, возле колонн, стоял Алекс. Он не сводил взгляда с танцующей пары. Сначала — злость. Взгляд его, острый как лезвие, пронзал спину Энтони. Но потом он медленно склонил голову, чуть прищурившись, и на губах появилась усмешка — дерзкая, самодовольная, почти вызывающая. Он скрестил руки на груди и внутренне усмехнулся: Ну, пусть кружит её по залу, как надрессированный гончий пёс. А я свободен. Я танцую с кем хочу, сплю с кем хочу, живу как хочу. Удачи тебе, милорд. Он сделал глоток вина и даже подмигнул какой-то леди, проходящей мимо. Его взгляд снова метнулся к Энтони — теперь с лёгкой насмешкой. Высокомерный, спокойный, хищный. Алекс ещё пару минут наблюдал за парой, танцующей в центре зала, но вскоре его взгляд стал ленивым и скучающим. Он вздохнул, поправил манжет рубашки и отвернулся. Он направился к небольшой группе лордов, стоявших у колонны и что-то весело обсуждавших. Его походка была плавной, почти кошачьей — как будто он не шёл, а скользил по паркету. Лорды обернулись, и их разговор прервался: такое появление невозможно было не заметить. — Господа, — сказал Алекс с фирменной полуулыбкой, — я новенький, но у вас, похоже, знают, где в этом зале скрываются настоящие напитки. Лорды засмеялись. Один из них — молоденький, с ямочкой на щеке и явной симпатией во взгляде — протянул Алексу бокал с розоватым содержимым: — Попробуйте это. Вас ждёт открытие. — Обожаю открытия, — Алекс подмигнул и сделал глоток. — Оу. Это не лимонад. — Это авторский коктейль графини Фейрборн. Её гордость.

***

Минут через десять он уже стоял у другого конца зала, с третьим коктейлем в руке и лёгкой теплотой в голове. Он осматривал зал, прислушивался к разговорам, поправлял волосы и вёл себя так, будто был тут не впервые, а как минимум хозяином бала. Каждый новый глоток добавлял уверенности и убавлял осторожности. — Чёрт побери, — хихикнул он, обнаружив ещё один поднос с коктейлями. — У вас тут прям алхимия какая-то, а не дворец. Он схватил бокал с загадочной голубой жидкостью, сделал глоток, закрыл глаза, запрокинул голову и произнёс: — Я официально восхищён. И потянулся за следующим.