Семья лорда Грейвуда

Лондон встретил утро серым светом, пробившимся сквозь кисейные занавеси и запахом сырой брусчатки, которую щедро окропил ночной дождь. Но даже природа не могла смыть вкус скандала — лёгкого, едва уловимого, но такого пикантного, что уже с шести утра он заполнил чайные сервизы и уши всех гувернанток, горничных и, конечно, самих леди и джентльменов. Слухи ползли, как юные дебютантки — осторожно, но с целью. — «Говорят, он свалился прямо в розовые кусты!» — прошептала миссис Дейл, наливая себе чай, явно без сахара, но с большим интересом. — «Нет, нет, он споткнулся о подол собственной кузины!» — возразила леди Пембридж. — «Я слышала, он едва не наговорил королеве что-то непристойное, прежде чем отрубиться!» — воскликнула младшая дочь виконта Элдриджа, конечно, не скрывая восторга. Никто точно не знал, как Алекс Лопес дэ ла Крус — гость из-за океана, кузен той самой Марисоль, ставшей любимицей вечера, — оказался без сознания в кустах, с полурасстёгнутым воротом, а рядом с ним — пустой бокал, блестевший в лунном свете, как обвинение. Его семья, наскоро извинившись, почти силой усадила его в карету и покинула бал графини Фейрборн задолго до финального вальса. Никто не смеялся — слишком много знатных особ было на балконе, включая представителя самой королевы. Утром, в тихих покоях Букингемского дворца, королева, уставившись в окно на застывшие туманы, лениво поинтересовалась: — «И кто же это был… тот, кто счёл кусты достойнее моего бала?» Ей ответили: — «Молодой человек из Америки, Ваше Величество. Лопес дэ ла Крус». — «Очарователен, но крайне непредсказуем…» — произнесла королева, отпивая утренний чай, и перешла к следующему вопросу. Инцидент, по её меркам, был скорее… пикантным, нежели позорным. А вот в доме Грейвудов царило совсем иное настроение. Энтони, сжав пальцы у виска, хмуро глядел в окно. Воспоминание о кустах, воплях, хлопках вееров и порозовевшей Марисоль снова и снова всплывало в его памяти. Он не мог допустить, чтобы имя Марисоль ассоциировалось с… этим. Хоть в нём и не было влечения, но была выгода. Цель. Рациональность. Союз с Марисоль выглядел безупречно на бумаге. Красота, интеллект, благородное происхождение, взаимная выгода — что ещё нужно? Марисоль дэ Монтальво — дама, которая не только соответствовала всем требованиям матери, но и казалась действительно… искренней. И если его долг — сделать разумный выбор, то она, возможно, лучшая партия сезона. А тем временем, несмотря на происшествие, Марисоль Лопес-дэ-Монтальво переживала утро совсем иначе. В гостиной, где сервировали кофе и свежие круассаны, к ней буквально выстроилась очередь молодых джентльменов. Каждый с букетом, каждый с блеском в глазах, каждый с речью наготове. Джентльмены, юные и зрелые, один за другим просились к сеньорите Марисоль — кто с корзиной цветов, кто с предложением прогулки, кто с приглашением на чай. Очарованная её скромностью, красотой и наивной верой в любовь, лондонская элита с энтузиазмом простила ночной конфуз её кузена. — «Сеньорита Марисоль, вы блистали…» — «Позвольте пригласить вас на вечер к виконту Беверли…» — «Не обращайте внимания на вчерашнее — все только и говорили, как изящно вы вели себя…» Марисоль сдержанно улыбалась, умело лавируя между лестью и достоинством, но внутри — сияла. Энтони наблюдал за этим с раннего утра, подслушивая разговоры сестёр и матери в гостиной. Только один его палец ритмично постукивал по чашке. Лорд Грейвуд даже не мог выйти в местный клуб джентльменов - так как большинство из них, включая всех его ближайших друзей, сейчас находились либо в постели после вчерашнего бала, либо в поместье дорогой леди Монтегю, в очереди и с подарками в руках. Он не мог себе позволить упустить такую партию. Решение было принято молниеносно. Он не собирался уступать ни одному.

***

Комната, в которую щедро лился полуденный свет, была словно вымыта после грозы. Воздух — чуть затхлый от ночи, но уже наполнялся запахом розовой воды и утреннего лавандового порошка, которым служанки спрыснули шторы и простыни. Где-то за окном чирикали птахи, и сквозь лёгкий шелест листвы доносился смех… женский смех. Алекс, весь спутанный в простынях, раскрыл глаза и слабо застонал. — Ох… мать его… — прохрипел он, закрывая лицо рукой. В голове бил марш королевской кавалерии, в горле пересохло, а во рту ощущение, будто целовался с табачным привидением. И тут взгляд упал на столик рядом с кроватью. На нём лежал аккуратно сложенный лист бумаги с росчерком красивого женского почерка. Алекс вздохнул и медленно, как будто обращаясь с оружием, взял записку в руки. "Мой дорогой Алекс, Я надеюсь, ты проснёшься без мучений… хотя, давай будем честны: ты заслужил их. Вчерашний вечер, как ты, возможно, НЕ помнишь, закончился немного… раньше, чем полагается на балу у графини Фейрборн. Тем не менее, несмотря на всё произошедшее, твоя кузина заинтересовала многих потенциальных женихов на вчерашнем приёме. Её очередь из почитателей длиннее, чем список твоих безрассудных поступков. В данный момент Марисоль принимает гостей, и тебе лучше не показываться на глаза, пока ты не избавишься от запаха мятного ликёра... Ах да, едва не забыла! Без преувеличений каждый из этих молодых джентльменов интересовался тобой с утра пораньше. Они просили передать приглашение на утреннюю игру в крокет в саду Гастингсов в следующий вторник и на вечернюю дегустацию вин в клубе «Белая Роза» в четверг. Также Лорд Эшли, граф Картер и мистер Хант зовут тебя на фехтование в воскресенье. Помимо этого тебе поступило приглашение в Клуб святого Жерома сегодня — на вечернюю игру в вист, обсуждение поэзии Байрона и, разумеется, на сигары в "зимнем саду". Развлекайся! P.S. Завтрак ожидает тебя в гостинной после окончания приёмов у Марисоль, горничная зайдёт ровно в полдень и поможет тебе привести себя в порядок. По моей просьбе леди Монтегю велела приготовить твоё любимое: Тёплые французские круассаны с миндальной пастой и, разумеется, горячий шоколад с морской солью и каплей ванили. P.P.S. И, ради, всего святого, не смешивай больше пунш, ром и текилу. Люблю, Мама Мария-Роза " Алекс уставился в письмо с минуту, потом рассмеялся — тихо, сипло, но искренне. То ли от отчаяния, то ли от абсурда ситуации... после чего поднялся с кровати и принялся приводить себя в порядок.