Семья лорда Грейвуда

Прошло два дня. Для кого-то — бесконечный водоворот имен, событий, писем и громких голосов в клубах. Для кого-то — две молчаливые партии, разыгранные в одиночку, с размышлениями и расчётами, где каждая фигура занимала своё место. ⠀ Алекс Лопес де ла Крус за эти двое суток жил так, как и привык: в вихре общения, веселья и смеха. Его легко можно было встретить на улицах города, в антикварных лавках и чайных салонах, в клубах, куда теперь, к своему удивлению, он был приглашён сразу несколькими молодыми джентльменами. Улыбчив, оживлён, лёгок на шутку — он не отказывался от внимания, сам с лёгкостью находил язык со всеми и, как ни странно, даже среди британских лордов, столь суровых на вид, нашёл себе несколько достойных собеседников. ⠀ Вечерами он отставлял пером письмо за письмом своим друзьям за океаном, рассказывая им обо всём — с долей сарказма, как он любил. Он наслаждался этим — быть нужным, быть интересным. ⠀ А днём — он шлялся. Именно так он это и называл. Шлялся. По улицам, по паркам, по приёмам. Иногда — один, чаще — в компании новой лондонской «клики». Среди его новых приятелей уже начали появляться слухи о том, насколько он «яркий». Кто-то даже шепнул про его настоящие вкусы. Алекс только усмехался — ни один из этих слухов не был ему в тягость. ⠀ Энтони Грейвуд за это время не вышел из своего привычного ритма. Он знал, чего хочет. И всё было исключительно под контролем. ⠀ Он провёл эти два дня в рассудительной тишине, просматривая списки присутствующих на последнем балу, размышляя, кто может представлять собой потенциального соперника в борьбе за руку Марисоль. Он изучал фамилии, состояния, родственные связи. У него не было времени на клубы. Его внимание было сосредоточено исключительно на деле — на цели. ⠀ Марисоль. Прелестная, мягкая, хорошо воспитанная. С тонким умом и несомненным шармом. Энтони всё больше склонялся к тому, что именно она может стать достойной леди Грейвуд. Он понимал, что семья Лопес де ла Крус важна. Что Мария Роза — женщина достойная и влиятельная, что тётя Люсия, пусть и менее светская, но всё же видная. Что Марисоль не принимает решений в одиночку. И что Алекс, несмотря на свою дерзость, имеет на неё влияние. ⠀ Алекс. Препятствие, движущееся хаотично, нелогично. Фигура, которая нарушала правила. ⠀ В долгосрочной перспективе сын многоуважаемой Марии-Розы не доставлял ему проблем. Если не считать того, что столь нужная Энтони (а скорее его семье) партия предусматривала наличие среди его будущих родственников наглого кретина, который будет время от времени беспокоить их визитами... и то, не один, а в присутствии своих матери и тёти. И на том спасибо. Мать, леди Кэтрин, несколько раз ловила момент для разговора, но сын умело уклонялся, либо отвечал коротко и сухо. Но в конце концов, наедине, в уютном кабинете с видом на сад, она решила пойти на решительный шаг. — Энтони, — её голос звучал мягко, но с твёрдой решимостью. — Я хочу, чтобы ты знал — я не просто надеюсь на удачу в этом сезоне, я хочу, чтобы ты был счастлив. Но главное — чтобы ты действительно заинтересовался Марисоль, а не воспринимал всё это, как тяжелую повинность или каторгу. Она внимательно смотрела на сына, ожидая искреннего ответа. Энтони на мгновение замолчал, задумался, а потом медленно ответил: — Мама, я понимаю, что долг и семья — вещи серьёзные. Но ты права. Мне важно, чтобы этот союз был не только выгодным, но и имел хоть какую-то искру. Я не хочу просто ходить по сценарию, я хочу хотя бы попробовать понять, что может быть между нами… и с Марисоль в частности.

***

— Мне кажется, что он… скорее выполняет долг, нежели следует сердцу, — ответила Кэтрин, осторожно глядя в сторону крыльца, где в этот момент орудовал садовник. — Но это тревожит меня. Она заслуживает большего, чем просто формальность. — А что если у Энтони свои причины? — мягко заметила Оливия, глядя в пол. Подобные разговоры лорду Грейвуду приходилось слышать множество раз за прошедшие два дня. Всё, что ему оставалось, это считать часы до завтра. Ведь именно завтра намечается второй по счёту бал сезона.

***

В салоне, где мягкий утренний свет золотыми лентами струился сквозь кружевные занавеси, царила тишина — размеренная и мирная. Леди Хейзл ещё не спустилась к завтраку, а Марисоль и Алекс только что покончили с чаем в оранжерее. Когда они вернулись в гостиную, лакей уже ожидал у дверей с аккуратно перевязанным лавандовой лентой свёртком. Он слегка поклонился: — Для сеньориты Лопес-дэ-Монтальво — проговорил он, протягивая пышный букет белых пионов и чайных роз, от которых шел изысканный, сладковатый аромат. — О, от кого это?.. — Марисоль с живым любопытством взяла цветы, развернула маленькую карточку, приколотую к ленте. "В надежде, что сегодняшний вечер ослепит меня не менее, чем вчерашний. — Энтони Грейвуд." Щёки Марисоль вспыхнули. Она прыснула в ладони от радости: — Как мило!.. Ах, какой джентльмен… Алекс, стоявший чуть поодаль, скрестил руки на груди. Его глаза метнулись к карточке, потом к букету. Выражение его лица оставалось каменным, но чуть приподнятая бровь выдала едкую иронию. — Удивительно, как легко цветы могут замаскировать банальность, — проговорил он, ни к кому конкретно не обращаясь, но достаточно громко, чтобы Марисоль это уловила. — Ну, Алекс! — весело упрекнула его кузина. — Ты просто не романтик! — К счастью, я не лорд Грейвуд, — холодно заметил он, при этом взгляд его невольно вновь скользнул к розам, и чуть дольше задержался на аккуратно выведенной подписи внизу записки. Он отвернулся, будто стряхивая с себя что-то липкое, и направился к окну. За его спиной Марисоль осторожно положила букет в вазу, улыбаясь. — Думаю, этот вечер будет очень интересным, — проговорила она вполголоса, будто бы самой себе.

⠀