Семья лорда Грейвуда

Комната, в которой расположилась Изабелла, обычно служила уютным гостевым салоном для послеобеденных чаепитий. Сейчас же, с приглушённым светом, занавешенными окнами и тревожными голосами, звучащими в полутоне, она напоминала скорее убежище. Изабелла сидела на низком диване, вжавшись в подушки с расшитыми лилиями. Её глаза были покрасневшими, пальцы теребили носовой платок, уже влажный от слёз. По обе стороны от неё расположились младшие сёстры — одна держала её за руку, другая поправляла выбившийся локон. — Всё будет хорошо, Иззи, — прошептала Оливия. — Мама всё уладит. Ты же знаешь, она всё всегда улаживает, — подхватила Ребекка. У камина стояла виконтесса Грейвуд — леди Кэтрин, чуткая и собранная, несмотря на дрожь в висках. Она обернулась к дочерям, глаза её блестели от внутреннего напряжения. — Изабелла, милая, ты ни в чём не виновата! Главное, ни слова больше об этом при слугах. Ни одного шёпота. Мы… мы сделаем вид, что ничего не произошло, — сказала она медленно, словно запечатывая собственный страх. — Завтра мы отправим письмо леди Харпер. Возможно, ещё не поздно спасти ситуацию… если Колер проявит хоть каплю чести. И тут с шумом распахнулась дверь. В комнату ворвался Энтони. Он выглядел так, будто только что вышел из схватки: щёки разгорячены, волосы чуть растрепаны, пальцы сжаты в кулаки. Его глаза метались — сначала на сестру, потом на мать, затем на младших сестёр, всё ещё окружавших Изабеллу. — Что, чёрт побери, вы натворили?! — выпалил он, обращаясь сразу ко всем, но глядя исключительно на Изабеллу. Мать вздохнула, вытянул руки вперёд, словно пытаясь сдержать порыв гнева сына. — Это была случайность, — почти вскрикнула Изабелла. — Нас не должны были заметить. Он… не тот, кем ты его считаешь, Энтони! Мы уже говорили о женитьбе, и могу тебя заверить, намерения лорда Харпера чисты! Энтони прошёлся по комнате, как хищник в клетке. Его тело дышало яростью, но голос, когда он снова заговорил, звучал тише, почти ледяно. — Этот мерзавец. Этот ублюдок посмел… — Он сжал челюсть и резко выдохнул. — Я найду его. Он больше не подойдёт к тебе ни на шаг. — Энтони, прошу, — вмешалась леди Кэтрин, поднимая руку. — Прежде чем ты сорвёшь с себя жилет и бросишься на дуэль, позволь нам сначала понять, что случилось. — Я знаю достаточно, — отрезал он. — Он запятнал имя нашей семьи, моей сестры… — Он снова посмотрел на Изабеллу, и в его взгляде смешались гнев, нежность и безысходность. — …а кое-кто ещё угрожает разнести об этом слухи. Сёстры настороженно переглянулись. Изабелла всхлипнула. — Я… я не хотела, чтобы так вышло… — прошептала она. — Почему двое людей, которым хорошо вместе, не могут проводить время без подозрений?.. — Энтони, дорогой, только умоляю, не горячись! Не будем сотрясать воздух без повода. Я уверена, Марисоль уже успела заскучать без тебя. Почему бы тебе не проверить, как там она?.. Лорд Грейвуд протёр глаза, будто находясь на грани безысходности. А и правда, ничего уже не поделаешь...

***

Возвращаясь в бальный зал, лорд Энтони Грейвуд сохранял безукоризненную осанку, будто ничего примечательного не случилось — никакого неловкого происшествия, никаких резких слов, никакого пятна на его безупречном общественном облике. Его пальцы были сжаты в перчатке чуть крепче, чем следовало, но лицо оставалось каменно спокойным, а походка — размеренной и аристократично надменной. Он двигался сквозь толпу, излучая ту сдержанную уверенность, что всегда внушала уважение и, при случае, раздражение. Но взгляд его тут же зацепился за знакомую фигуру — стройную, яркую, с заметным южным темпераментом в каждом жесте. Марисоль стояла у колонны, деликатно придерживая веер, и с явным волнением говорила с... Алексом Лопесом де ла Крус. Энтони замедлил шаг, но не остановился — только чуть повернул голову, чтобы видеть их лучше. Он заметил, как Марисоль слегка понизила голос, а Алекс, скрестив руки, наклонился ближе, с выражением настороженной серьёзности. Их беседа выглядела совсем не светской. Слишком серьёзной. Слишком откровенной. И тут Алекс поднял глаза и встретился взглядом с Энтони. В этот миг всё стало ясно. Блестящие тёмные глаза Алекса метнули короткий, колючий взгляд, почти обвиняющий. И Марисоль, следуя его примеру, тоже обернулась. На её лице промелькнуло выражение, отдалённо напоминающее сочувствие — или, быть может, волнение. Энтони почти физически почувствовал, как ледяной ветер пронёсся между ними. Он знал, что это означает. Алекс успел рассказать. Может быть, не всё, но достаточно. Достаточно, чтобы правда о Изабелле больше не была только его бременем.

***

Прежде чем Изабелла с сёстрами и матерью успели сделать шаг к двери, она распахнулась почти с оглушительным хлопком, и в комнату ворвался лорд Харпер. Щёки его пылали, взгляд был решителен, а непослушная прядь выбилась из-под идеально уложенных волос. — Изабелла! — резко произнёс он, почти не поклонившись, — Нам нужно поговорить. Срочно. — Лорд Харпер? — её голос дрогнул, — Вы врываетесь сюда, как будто началась война. Мать и сёстры переглянулись, не в силах промолвить не слова. — Почти так и есть, — отрезал он, понизив голос и оглянувшись на дверь. — Я придумал, как нам всем выбраться из этой неловкой ситуации. Но говорить здесь — слишком рискованно. Пожалуйста, пройдите со мной. Только вы. Он протянул ей руку, и на мгновение её взгляд застыл — между сомнением и любопытством. Но затем она отложила веер, грациозно поднялась и вложила свою ладонь в его. — Надеюсь, ваш план стоит моей репутации, милорд, — с тонкой иронией прошептала она, позволив ему повести её к выходу. Леди Кэтрин даже не успела возразить. Ей оставалось только молиться, дабы так называемый "надёжный" план Колера Харпера не вышел из под контроля.

***

Энтони шагнул вперёд. Он не мог больше медлить. Он должен был поговорить с Марисоль. Объясниться. Не всё потеряно. Но внезапно… — Прошу внимания, — раздался громкий, уверенный голос. — Прошу минуту вашего внимания! Мгновенная тишина. Даже скрипка в дальнем углу умолкла. Все головы повернулись к подиуму у лестницы. Там стоял лорд Колер Харпер. Его обычно безупречно спокойное лицо было напряжено, но решительно. А рядом — его сестра, юная леди Изабелла Грейвуд. Энтони замер. Его сердце дернулось, как дёргают за поводья необъезженного жеребца. — Что, чёрт возьми…? — прошептал он сам себе. — Мне выпала честь, — продолжал Харпер, — объявить, что леди Изабелла… согласилась стать моей женой. Молчание. Потом — волна шёпота. Потом — аплодисменты. Восхищённые возгласы. Кто-то заплакал от умиления. Но Энтони слышал только гул в ушах. Он медленно обернулся, словно во сне. Он быстро бросил взгляд на Изабеллу — она, казалось, слегка растеряна, но держалась достойно. Потом его взгляд молниеносно метнулся к Марисоль. Та, в свою очередь, облегчённо выдохнула, когда поняла, что ситуация не вышла из-под контроля. Её глаза блестели, словно в них играла тихая радость — возможно, оттого, что Энтони сохранил своё лицо и шанс на будущее без скандалов. Она одарила Энтони взглядом, полным понимания и поддержки, и зашагала прочь, вместе с Алексом. Энтони превёл взгляд на надоедливого американца. Алекс. Его глаза сверкали смесью злости и разочарования. Губы сжаты в тонкую линию, будто пытаясь удержать поток эмоций, но напряжение вырывалось наружу в каждом жесте — в сжатом кулаке, в том, как он с силой вжимал пальцы в бок, в резком вздохе, что вырвался едва слышно. Он не успел. Не успел разжечь тот скандал, который мог бы покачнуть устои Грейвудов. Его лицо — зеркало обиды и сожаления. И это не просто досада — это понимание, что в этот раз игра проиграна, и главное оружие — слух — ускользнул из рук. Этот раунд был проигран им лично. Алекс Лопес был повержен.